Пепел нашей любви

Пролог Давным-давно, когда земли Киевской Руси дышали древней магией, а по лесам бродили духи, жили они. Ведьмы. Не те, что шепчут заклинания из гримуаров, а те, чья сила билась в такт с сердцем земли. Славянские язычницы из рода Довбуш. Их ковен был одним из древнейших, их корни уходили в туман времён, когда сами боги спускались на землю. Они не колдовали — они направляли. Жизнь и смерть, урожай и засуха, сила дуба и ярость волка — всё это было подвластно их воле. Их почитали и боялись. Вампиры, уже тогда сеявшие страх, обходили их владения стороной. Кровь славянских ведьм была для них ядом, обжигающим хуже святой воды и солнечного света. Оборотни, те дикие дети леса, уважали их и служили верными стражами, ибо ведьмы защищали их священные рощи от нежити и дарили им убежище. Но времена менялись. С крещением Руси пришла новая вера, а с ней — страх и ненависть к старому. Сила рода Довбушей, некогда бывшая их гордостью, стала проклятием. 700 лет назад. Окраина деревни. Ночь была не чёрной, а багровой от зарева пожаров. Молодая ведьма по имени Зоряна, вся в крови и грязи, бежала по полю. Её сердце бешено колотилось, сливаясь с частым стуком маленького сердца, прижатого к её груди. Её дочь. Последняя надежда. Позади, в отблесках факелов, виднелись тени. Люди. Её же соседи, с которыми она делила хлеб. Теперь их лица искажала ярость, рождённая проповедями нового попа. «Язычницы! Колдуньи! Сожжём их!» Она бежала, спотыкаясь о корни, её длинные, некогда красивые волосы слиплись от крови. Она видела, как пали её мать, сёстры, бабушка. Их сила, способная усмирить бурю, оказалась бессильна перед слепой ненавистью толпы. Ноги подкосились. Зоряна упала на колени у подножия древнего дуба, того самого, под которым её предки славили богов. Факелы приближались. Крики становились всё громче. Она прижала к себе дочь, чьи тихие всхлипы разрывали ей душу. — Нет... нет... — простонала она, подняв заплаканное лицо к тёмному небу. — Не ей... Пощади её... И тогда, отчаявшись, она воззвалась к единственному, что осталось. Не к богам, которые отвернулись. К духам. К самой природе. — Слушайте! — её голос, сорванный и полный отчаяния, приказал ветру замолчать. — Духи леса, духи земли, духи рек! Внемлите мне, последней из рода Довбуш! Я не прошу жизни для себя! Я отдаю её вам! Заберите! Но спасите дитя моё! Спасите мой род! Она вонзила пальцы в холодную землю. — Заберите нашу силу! Всю, что накоплена веками! Заберите её и спрячьте в самой глубине земли, в самой сердцевине будущих потомков! Пусть они будут жить, но не будут нести это бремя! Пусть они будут скрыты! Возьмите всё! И дайте им шанс! Это была не просьба, а сделка. Последний, отчаянный акт материнской любви. Она чувствовала, как что-то колоссальное, тёплое и живое, вырывается из неё. Не только её сила, но и сила всех её предков, спящая в крови. Она вытекала из неё ручьями света, уходя в землю, в корни дуба, в самый воздух. Её тело холодело, зрение заволакивалось пеленой. Последнее, что она увидела, — это как из-за деревьев вышла старуха-отшельница, соседка, что тайком почитала старых богов. Та, с глазами, полными слёз, взяла из её ослабевших рук плачущего младенца. — Живи, дитя моё, — прошептала Зоряна. — Живи... Её сердце остановилось. Род славянских ведьм Довбуш пал. Но не прервался. Наши дни. Мистик Фоллс. Соня шла домой одна. Вечер был тёплым, а в голове приятно шумело от общения и безалкогольного коктейля. Улыбка ещё не сходила с её губ. Возможно, здесь всё будет иначе. Возможно... Её мысли прервал плавно подъехавший чёрный седан. Окно со стороны пассажира опустилось, и в нём показалось знакомое лицо с вьющимися волосами и пронзительным взглядом. — Мисс Довбуш, — произнёс Клаус. Его голос был мягким, обволакивающим. — Кажется, мы прервали нашу утреннюю беседу. Городок, конечно, уютный, но ночью незнакомые улицы могут таить сюрпризы. Позвольте подвезти вас? Проявить гостеприимство. Соня на мгновение замешкалась. Всё внутри замерло. Рациональная часть мозга кричала, что садиться в машину к незнакомому мужчине — плохая идея. Но в его глазах была такая уверенность, такая магнитная сила. И он был одним из тех, кто видел этот город с самого начала. Возможно, он мог бы рассказать что-то интересное. — Я... Я не хочу вас беспокоить. — Беспокоить? — он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики морщинок. — Это честь для меня. Пожалуйста. Я настаиваю. Его тон не оставлял пространства для возражений. Соня, почувствовав внезапную слабость в коленях, кивнула и потянулась за ручкой двери. Она не знала, что садится в машину не просто с красивым и загадочным мужчиной. Она садилась в машину со своей судьбой. С судьбой, что 700 лет назад была оплачена кровью и слезами её предка. И где-то в глубине её души, древняя сила, та самая, что была отдана духам природы, впервые за долгие века тихо пошевелилась, почуяв близость того, кто однажды разбудит её ото сна.