Восходящие решения на рассвете

      — А потом Хёнджин положил трубку, понимаешь! Господи, Боже мой. До сих пор не понимаю, что это было. Разбудил, позадавал странные вопросы и сбросил, — недоумевал Со Чанбин, размахивая руками так эмоционально, что все взгляды ресторана направлялись на него, недовольством выжигая дыры в затылке. Сейчас он сидел в компании Ли Феликса, пригласившего поужинать какое-то время назад. — Вообще сумасшедший этот Хёнджин. С ним общаться возможно, только когда он пьяный. Сразу вон нормальным человеком становится, а не строит из себя непонятно кого… Ну, не понимаю я его. Это загадка космического уровня!       — Думаю, вы просто разные, — ответил Феликс, проводя рукой по затылку, пока всё высматривал свой заказ. Чанбину уже принесли. А его, в самую малость, повара тайского ресторана обделили. — С ним сложно найти общий язык — это правда, но достаточно лишь понять его мышление и набраться терпения… С ним быстро не получается.       — Ты так говоришь, потому что вы хорошие друзья. У тебя уже получилось пройти круги ада, чтобы втереться к самому настоящему Сатане в доверие.       — Тебе явно не хватает терпения, — Феликс, пожимая плечами, улыбнулся, видя, как его друг делал шуточные, но обиженные вздохи.       Здесь они сидели уже около часа. Чанбин не переставал жаловаться на Хван Хёнджина, а именно на сегодняшний утренний звонок, где тот принялся расспрашивать про случившееся вчера, так ничего и не объяснив. Чанбина это тогда так задело, наверное, из-за раннего времени. Просыпаться с претензиями, что вы что-то сделали — неприятно. Поэтому так и вращал колесо одних и тех же слов, пока Феликс непрерывно его слушал, ожидая, когда наконец закончит, чтобы рассказать, что произошло и почему так случилось, мол, снова оправдать странные выходки Хёнджина.       Вокруг разлился клейкий гул непрекращающихся разговоров людей, остановившихся в вечернее время где-то поесть, заканчивая день на приятной ноте. Помещение впитывало каждого до единого. Даже с учётом нехватки свободных мест всё равно появлялись новые клиенты, желавшие отведать еды, отличающейся от американской. Здание само очень большое. В нём несколько секторов полностью занятых столиками, а именно сейчас ещё и людьми. Цветовая гамма жёлтая с красным, благодаря чему помещение набивает себе цену статусности. Хотя, может, дело было в напольной плитке, сделанной из тёмно-бордового мрамора. Но не суть. В общем, если не вдаваться в порой нудные подробности, заведение впечатляло в итоге спокойной атмосферой. Собственно, отличное место, чтобы остановиться с кем-то из друзей и обсудить, что произошло за последнее время. Так и сделали эти двое.       — Ну да ладно! Упаси меня Бог, но что там за расследование-то вообще? Кого убили? — Чанбин, раздражённо вздыхая и отмечая, что устал от часового обсуждения одного и того же человека, собрал оставшийся на палочке сате, переводя наконец на недавнюю тему. Отчего Феликс поднял взгляд на друга.       — Не знаю, что и сказать тебе… Информации пока совсем никакой, кроме предположений… А о них ты, наверное, больше подробностей найдёшь уже сегодня-завтра в газетах. Личность пока не установлена. Просто белый мужчина… Лучше у Хёнджина потом спроси.       — Опять Хёнджин твой!       — Не обижайся. В теориях мы немного разошлись, но я склонен доверять ему. Поэтому лучше лично с ним поговори, нежели мы будем играть в сломанный телефон.       — Ну, Феликс-Феликс! Что за пытки ты мне тут устраиваешь! Если ты мне отказываешься говорить, то он, то тем более не скажет.       — Всё будет в порядке, — Ликс, как и было свойственно ему и привычно, улыбнулся, делая такую паузу, чтобы, как только тот захочет возразить, он сменит тему. — К слову, вы же вчера с Хёнджином в баре были. Почему меня не позвали?       — А? Не позвали? Хёнджин сказал-то, что ты занят будешь, поэтому я и не звал, — он пожал плечами.       — Занят?       — Да! Я хотел, говорил, что «давай хоть позвоню ему», а он сказал, что не надо, ты занят… Ну, был вчера.       — Это странно… Я не был вчера занят.       — О, правда? Может, попутал он что-то. Хотя не в его стиле. Ну да ладно! — Чанбин махнул рукой, расслабляя вечно поднятые брови, чтобы тот не беспокоился, говоря так, что это случайные мелочи, совсем не требующие внимания. На что Феликс, лишь помято улыбнувшись, пожал плечами. — Что там у вас с ним вообще? Он дал тебе ответ? А чего у него же спросить не могу. Хёнджин не знает, что я знаю о вас. Поэтому тут только с тобой и могу поговорить. Сдвинулись с места?       — Не особо… — брюнет сделал паузу, принимая еду, что официант наконец-то соизволил принести. Глаза впились в плавающих в супе огромный креветок, выглядящих не так аппетитно, как казалось. Еда почему-то вдруг перестала быть желанной. А голод и вообще покинул тело. Пусто. Застывая над тарелкой, Феликс продолжил, когда официант ушел: — Говорит, ему нужно больше времени… Но всё в порядке. Я понимаю.       — Да что ж такое! Пусть Господь даст тебе хоть немножко терпения! Вообще не понимаю, что с ним творится. Странный до невозможного. Нет слов порой, честно. У меня его эти выходки вот тут сидят, — Чанбин, поддерживая речь, провел большим пальцем по горлу. — Ни привета, ни ответа. Тебя бедного держит, а сам вон с мужиками спит. Бог ему судья, конечно, но… У тебя же терпение не вечное!       — Подожди, Хёнджин что?       — Что-что? Феликс, он переспал вчера с мужиком в этом же баре. Я-то думал у вас с ним всё серьёзно. Всегда так о тебе хорошо отзывался, а тут вдруг спит с другим. Другим, понимаешь? Даже не с женщиной. И сам! Совсем ни стыда, ни совести! А говорил, что это всё грязь. И что в итоге? Спит вот со стриптизёром рыжим! Я в нём так разочарован.       — Ты уверен, что так правда было? — Феликс сжал ложку в руках, чувствуя, как вдруг голова стала ужасно тяжёлой, словно повесили на неё груз длинной тонны, тянущей в пески гребущего ада собственных чувств. Рушится.       — Да я тебе клянусь! Бог меня накажет, если я совру!       — Как… Как интересно получается, — он нервно посмеялся, ничего больше не говоря.       Наверное, Ли Феликс никогда бы не подумал, что Грязь умеет крушиться так легко и внезапно. Забавно всё это…

***

      — Зачем ты убил его? — настаивал Хёнджин вдавливая осколок лампы в горло.       — Да никого я не убивал. Сам же видел.       — Что?       — Это был не я.       Кровь прилила к голове. Хёнджин был готов выбить из рыжего, который всё ещё был придавлен его весом, всё, не спеша как-то менять положение. Он побледнел, теряя координацию после стольких полученных ударов. Дыхание медленно сбилось на более глубокое, захватывая как можно больше кислорода в трескающиеся от боли лёгкие. Тем временем рыжий, замолчав, ждал, пока Хёнджин немного остынет, показывая всю свою готовность полностью сдаться, приняв поражение. Однако даже так Хёнджин пока только выходил из роли. Вены набухли, кожа покраснела, а понимание, что он немного переборщил с игрой в «плохого копа», отрезвило. Так хватка со временем ослабла.       — Не ты? — спрашивал детектив, отпуская сжатые губы.       — Не я. Могу мамой поклясться.       — Видимо, не сильно её любишь.       — Ну, возможно, в этом что-то есть, — лежащий на полу явно сымитировал задумчивое лицо, даже не стараясь выглядеть правдоподобно. — Но это не я. И тебе, как свидетелю, это прекрасно известно. Не знаю, к чему вообще весь этот спектакль.       Рывком отпуская того, Хван поднялся на ноги, аккуратно вытирая пальцами кровь со всей разбитой губы. Ненависть к находящемуся перед ним возрастала каждую миллисекунду. До невозможного. А губа выглядела, наверняка, совсем неприглядно. От этого хотелось сделать низкий поклон и поблагодарить рыжего за несусветный геморрой в ближайший месяц, пока она не заживёт. Чудесный подарок. Спасибо. Будет надеяться, что за такое его не выгонят из детективного отдела, ведь объяснить это попросту невозможно. Полицейский дерётся? Ну, наверное, это ужасающе портит репутацию.       — Что произошло? — Хёнджин вздохнул. Устало вздохнул. Недовольно. — Рассказывай.       — Да что рассказывать? Я уже всё сказал. Не знаю, конечно, где вы там Атисто нашли и что за хрень ты мне тыкнул в лицо, я лишь знаю за драку.       Рыжий поднялся в ответ, потирая место удара на затылке, останавливаясь на ране. Удивительно, как стекло там же и не осталось, а разлетелось по сторонам.       — Слушай, мне незачем врать. Как и сказал, была драка. Да, ты начал ко мне приставать в силу того, чем ты накидался, и мы правда услышали крик. И там действительно была драка. Увёл, может, не ты меня, ладно, а я тебя после того, как ты в этом ебануто не соображающем состоянии начал кричать, что ты из полиции и сейчас тут всех арестуешь. Мне стыдно стало так. Поэтому и увёл тебя. Сжалился и отвёз домой. Те бивни тебя бы заживо поколотили.       — Какой ты герой.       — О? Вот как? А ты, вижу, только «за» быть побитым?       Хёнджин не ответил.       — Не знаю, что там было дальше, но явно не Атисто. Вообще с дуба упали уже, — сказал рыжий, наконец поправляя рубашку, что почти была снята. Стоял он в одних тёмно-фиолетовых штанах с расстёгнутой розовой рубашкой, а ещё и с красным галстуком в чёрную точку в руках. Не лучший вид для допроса, как и, по правде говоря, тон разговора. Рыжий разговаривал, ну, слишком уж громко. Кажется, ещё минуты четыре и у Хвана польётся кровь не только из губы, но и из ушей. Невозможно слушать. — Не Атисто это, вы, блин, придурки.       — А кто тогда?       — Кто-то другой, раз не он, — парень тяжело вздохнул. И, в ответ ему, Хёнджин.       Само собой, не он. То, что это не Атисто, Хван Хёнджин и сам прекрасно понимал. Вот поэтому здесь и стоял над разбитым стеклом, пытаясь вытащить хоть слово из стриптизёра, с которым он, по всей видимости, переспал ночью ранее. Какой стыд. Но этот рыжий — это одна из единственных зацепок, которая вообще была сейчас. Этот парень знал, что произошло вчера. Видел собственными глазами, что это был не Атисто. Хёнджин в этом уверен. Ведь только так эти двое переспали.       Но он не думал, что тот говорил правду. Или, по крайней мере, что-то явно не договаривал.       Поэтому разгибая руки и не сдаваясь, брюнет потянулся ещё раз за фотографией трупа в заднем кармане штанов, где и ключи, которых, к слову, не было.       Ключей не было.       Хёнджин резко отошёл от стены, бегая глазами по всему коридору и немного видной спальни за спиной. Выронил в драке? Этот рыжий понял, что дверь закрыта и забрал? Тогда, что происходит? Почему не сбежит? Выигрывает время? Зачем? Что делать? Где они?       Он сглотнул ком от понимания, что всё шло не так. Хван почти верил спокойствию собеседника. Говорил уж он слишком убедительно, признал ложь, но где, чёрт возьми, ключи. Пока Хёнджин набирал полную грудь воздуха, тот искал подходящие время, чтобы сбежать? Тогда весь разговор перестал иметь вес. Его же нагло наёбывали, да?       Не подавая вида, стараясь не выдать себя дыханием, детектив достал снимок, подходя к рыжему поближе, аккуратно переступая через разбитое стекло. Всё, что ему нужно — продолжать. И быть готовым. Правда же?       — Атисто. Его стиль, — Хёнджин, держа снимок, долго тыкал парню в лицо, пытаясь уловить любую реакцию. Если он что-то знал, то подал бы же виду, верно? Не может быть такой идеальной лжи. Если не вышло выловить среди слов, то выловит среди эмоций. На что рыжий действительно быстро округлил глаза.       — Что? Белый?       — Что?       — Что-что? Говорю, чё это. Я понятия не имею ни кто это, ни вообще ничего. Мы с тобой уехали, коп бешеный. Если те и превратили драку… В это. То я откуда об этом знать должен? — рыжий закатил глаза, скрещивая руки на груди.       — Получается, ничего не знаешь?       — Получается, ничего не знаю, — парень пожал плечами.       Но что-то явно же не чисто.       Ключей же не было.       Хёнджин отказывался верить, что всё это действительно правда, но и не похоже на суперсильную несхожесть. Из версии стриптизёра выходит, что Хван Хёнджин в какой-то из моментов вышел на улицу покурить, начал приставать к рядом стоящему этому стриптизёру, и это происходило исключительно по инициативе Хвана (больше всего заставляло удивляться именно это, ведь за несколько лет, что он общается с Чанбином такое произошло впервые). Они услышали крик, пошли на него, там драка. Хёнджин сказал, что всех арестует, а рыжему стало стыдно и жалко того, поэтому он его увёл. Пошли к Чанбину, тот объяснил, как им доехать к Хёнджину домой в Грёзы, и этот герой сжалился над бедным Хваном и действительно отвёз его (на его же машине) домой, а потом и переспал с ним.       Хёнджин с лёгким давлением провёл по лбу, а потом посмотрел в потолок, оставляя пальцы на шее. Он ещё раз попробовал незаметно поискать взглядом ключи. Но не нашёл. Ничего не понятно.       Хорошо, ещё один вопрос.       — Я же оплатил ночь? Я не заметил каких-то изменений в моих финансах, — спросил Хёнджин. Так-то он и не проверял. Не выпала ещё возможность.       — Так-то нет. Но я в кармане нашёл немного денег и забрал, как оплату.       Ну, значит всё оплачено. Не по доброй совести спал с несоображающим полицейским. Хотя версия по-прежнему выглядела странно. Правда, не было на то существенных причин. Единственное, что оставило ему надежду, — это собственная уверенность, что Хван ни за что бы в жизни не пристал сам к мужчине, а тем более, когда речь шла об услугах одной ночи. Тем более, когда на уме всплывал Ли Феликс.       — Я могу идти? — делая мелкий шаг назад, вставая боком к детективу, спросил рыжий, параллельно поправляя растрепавшиеся в драке волосы. Он переколол заколку.       — Нет, — резко ответил тот. Ему нечего предъявить, но и отпускать не хочетелось. Пока это была единственная зацепка, и неизвестно получится ли вообще выйти на связь с этим парнем ещё раз. Чутьё детектива кричало давить сейчас, или потом станет это не совсем уж и возможным. Только, блять, на что? Вообще ключи бы найти.       — Всё-таки желаете переспать со мной? — он снова улыбнулся одиним уголоком губ. Кажется, эта улыбка Хвану сегодня будет сниться в кошмарах. — Но тогда попрошу доплату за больную шею!       — Имя, фамилия, место жительство и документы, подтверждающие это.       Рыжий как-то резко опустил в напряжении брови, интересно меняясь в лице.       Вот и словил.       — Это же будет не сложно? — а вот теперь, почему-то, одним уголочеком губ улыбнулся и Хван Хёнджин.       Глаза уставились в другие, что медленно сужались, сосредотачиваясь. Дыхание замерло, пальцы впились ногтями в ладони, а диалог начал набирать уже совсем другие обороты.       — Конечно. Не вопрос. У меня есть документы в сумке. А она в коридоре, — после недолгой паузы ответил парень.       Перекидываясь кивками, они в тишине направились туда, где рыжий медленным движением поднял сумку тёмно-зелёного цвета, демонстративно начиная искать нужное, не спеша. Хёнджин остановился у стенки, скрещивая руки на груди, легко отводя от того взгляд, чтобы снова проверить ключи, в надежде, что выронил. Посмотрел в сторону. Поэтому и пропустил удар в пах.       Рыжий толкнул его, когда Хёнджин резко согнулся от боли пополам. Но на этом не остановился. Он закинул галстук ему на шею, успев сделать в полёте два узла вокруг, и затянул, начиная душить прямо со спины.       Хёнджин, не сразу, но реагируя, просунул пальцы под затянутый узел, стараясь как можно сильнее выпрямиться, а потом резко опустить вниз, чтобы создать пробел, тем самым ослабив хватку и выбраться. Но тот предугадывая, успел отойди в сторону, ударяя в колено. Хватка ослабла. Кислород стал поступать в горло, но от боли ноги подкашивались. Хван Хёнджин не предназначен для драк. Он физически слаб.       Хватая воздух, он держался за живот, куда получал сильные удары ногами. Рыжий не терял ни секунды. Ударяя, он достал ключи, оказавшиеся всё-таки у него. Делал всё параллельно. Поэтому следующим действием закинул сумку через плечо на незастёгнутую рубашку, развернулся, бегом, вставляя ключ, пока детективу требовались какие-то секунды, чтобы встать. Не с первого, но попадая и открывая дверь, рыжий слетел с лестницы второго этажа, скорее выбегая на улицу. А Хван Хёнджин, чувствуя разъедающую боль, встав, побежал за ним.       Буквально вылетев из подъезда, стриптизёр быстро осмотрелся вокруг, выбирая что делать и куда бежать. Жертвами стали стоящие люди напротив дома, у ларька. Стоить отметить: люди с мотоциклом.       — Так, пардон, ребятки, я одолжу у тебя байк, оу-кей? — сказал рыжий, уже запрыгивая на золотой мотоцикл, как на свой, скорее надевая шлем, что лежал на сиденье. Мужчина, владелец транспорта, не успев сообразить, растерялся. У него байк крали, а он стоял.       — Что? Стоп. Эй, что ты делаешь! — крикнул, да, только рыжий уже отъехал, махая рукой и оставляя воздушный поцелуй.       — Я верну, честно! Главное, страховку проверь! А чего на права я не сдавал!       Рыжий стартовал, когда Хёнджин с горем выбежал на улицу, вдыхая резко вбивающийся душный воздух. Грудь сдавливалась, как и глаза, видя, как рыжий уезжает, игнорируя крики людей за спиной. Хван, в секунду выдохнув, запрыгнул в машину, как можно скорее заводя двигатель, не давая и минуты разогреться. Он вдавил педаль газа, стартуя по той дороге, куда гнал стриптизер. Нельзя дать ему уйти.       Руль вывернулся в сторону. Этот парень, понимая ситуацию, сворачивал в переулки между домами, куда машине не проехать, выигрывая явное огромное преимущество в этой гонке. Но это не его район. Хёнджин знал здесь каждый поворот и что куда ведёт, поэтому они на равных. Сравняются.       Право, лево, снова право, тормоз, а за ним и резкое давление на газ. Круг за кругом. Рыжий не выезжал далеко, лишь придумывал новые комбинации, как свернуть по-новому, чтобы выиграть время, пока туда доедет машина в объезд. Хёнджин порой даже не успевал. Реакция превосходная. Тот выучил все проходы, дорогу и пути, в итоге укрываясь в тени. Из-за чего в какой-то момент след всё же утерялся.       Хван сбавил скорость, проезжая по темнеющим улицам и высматривая золотой мотоцикл или намёк на что-то ярко-рыжее. Голова кружилась. Руки сцеплялись. А грудь замерла, с дрожью адреналина, сосредотачиваясь.       Найдёт. Сейчас Найдёт.       Ведь если он полностью упустит след, то выйти повторно может стать уже и невозможным.       Хёнджин не знал ни имени, ни адреса, нихуя по сути. Единственная зацепка — номер телефона. Однако теперь связаться с ним будет не так-то просто. Разве что через других. Но судя по осторожности этого парня, не выглядело так, что звонком его можно выломать. «Белые звёзды» — это же код, да? То, что было написано на визитке, и то, что Хван сказал, позвонив тому, изменяя так диалог. Сколько их, кодов? Один? Или много? Конечно, этот стриптизёр делал всё, чтобы не оставить следов, и это очевидно. Он два раза нагло наврал Хёнджину. И он же отвёл взгляд от преступления в баре. Сейчас в этом Хван Хёнджин уже уверен. Рыжий смог от него оторваться, и он знал, что у Хёнджина не было ни одной зацепки.       Так дороги становились колесом Сансары.       Прохожие в этот час темнели, пропадая силуэтами, а его след терялся всё сильнее. Казалось, Хёнджин сойдёт сегодня с ума.       — Да чтоб его! — ударил тот, рукой по рулю, больно кусая губу. Не выдерживает. — Я вам, что? Собака?       Грудь аж выворачивало, но понимая всё-таки, что след утерян, Хван выискивал место, чтобы остановиться и, наверное, просто закурить. Потерял его. Всё.       Он вышел из машины, забирая кинутые к лобовому стеклу сигареты. Дверь хлопнула вместе с разочарованием по лёгким. Раздражало. Но, может, тем не менее, Хван узнал какую-то часть правды. Руки приоткрыли коробочку карамельных сигарет, а глаза…       Глаза увидели золотой байк.       Где он? Справа? Слева? Сзади? Где?       Хван закрутился, чувствуя проходящий дрожью холод. Засуетился. В глазах поплыло. Где он? Где он, чёрт возьми? По другую сторону? Убегает? Спрятался где-то? В ресторане?       Угадал. Направляя ко входу глаза, Хёнджин увидел быстро промелькнувший яркий силуэт. Это он. Тело вздрогнуло, несясь туда. Детектив буквально залетел в заведение, видя безумное количество людей, заполонившее все сектора помещения. Шум. Глупые диалоги. Зрачки побежали по каждому находящемуся здесь: мужчина, чёрные волосы; женщина, белые волосы; красные штаны; рыжий пиджак; кричащий ребёнок; синяя сумка… Не он.       Хёнджин пробивался сквозь столешницы и людей, набитых здесь. Официантка уронила поднос, а Хван, даже не заметил. Где он? Чёрт возьми, он же сюда забежал!       — Что? Хёнджин? А ты что здесь делаешь?       — Что? — Хван резко остановился, когда кто-то сидящий за одним из столов, зацепил его за рукав рубашки. Его аж передёрнуло. — Чанбин?       — Ну, я, я! Сумасшедший придурок, что ты тут забыл? — спросил Чанбин, отпустив рукав. Плечи опустились, а горечь пронеслась по́том. — Бог ты мой! Тебя что за левша побить успела! Вся губа разбита!       Чанбин приподнялся, как-то даже обеспокоенно, пытаясь взять Хёнджина пальцами за щёки, чтобы посмотреть рану поближе, но резко получил по руке.       — Где тот рыжий? Ты его видел? — ставя руки по бокам и поднимая голову вверху, спросил Хван.       — Ну, опять ты за своё! Ну вот, Феликс, как с ним общаться? Я ему одно, а он мне… Так понравилась эта рыжая проститутка? Теперь за мужиками бегаешь?       — Чанбин, у меня нет времени на…       — Рыжий? — обронил Феликс, улыбаясь. Он немного посмеялся. Странно. — Тот вчерашний?

Феликс тоже здесь. И Феликс обо всём знал.

      Он улыбался, но потом улыбка растворилась. Уголки губ потянулись вниз, но тот, настойчиво их поднимал, пытаясь в лице Хвана разглядеть ответ, одну единственную строчку: так ли это. Хёнджину захотелось упасть на небо, в образовавшуюся над ногами яму, умереть в мучениях и больше не существовать. Но это всё в миг.       Ли Феликс, больше не проронив и слова, продолжал смотреть на Хёнджина, теряющего всю ту спокойность, привычную до этого. Однако он тоже ничего больше не говорил. Всё затвердело. А язык словно онемел. Рот приоткрылся, брови поднялись, а глаза в печально округлились. Хёнджин уже и забыл, как он здесь оказался. Что произошло и происходило. Но он искренне ненавидел всё то, что случилось. Ведь стоя перед Феликсом, чьи веки медленно опускались вниз, ему нужно было говорить. Сейчас. И говорить о том, о чем и сам не знал. О том, что сам презирал.       Как же его это достало. Ужасный день.       Тихо поднимаясь, Феликс лишь кивнул, говоря, что отойдёт в уборную. Он медленно сгорал, терялся в толпе и исчезал. А эти двое лишь стояли, провожая взглядом       — Господи Боже, Хёнджин, ты с ума сошёл? Что ты, нахуй, тут забыл? — Чанбин уселся обратно на место, хватаясь за голову.       — Что ты ему сказал? — спросил Хван. Он продолжал стоять на месте. Не двинувшись.       — Да успокойся, ненормальный. Правду ему сказал.       — Это наше с ним дело.       — Ваше. Я ж не спорю. Но он мой друг. Что я могу сделать, если ты придурок конченый? Не видишь, как ему больно?       — И ты решил сделать больнее?       — А что, жить во лжи?       — Нет.       — А что тогда ты предлагаешь?       — Я бы сам с ним поговорил, — зубы сжались, кровь прилила к лицу. Хёнджин ненавидел. Всё. Всех.       — Ну, так теперь иди и говори, а не ищи, блять, интрижку ночную. О Господи, дай мне терпения…       Хотелось перевернуть всё вверх дном, разбивая вплоть до крови собственной души. Хёнджин сжал пальцы в кулак, кусал губу, пытаясь, просто, выдержать. Он закрыл глаза, пытаясь вдохнуть, но дыхание перехватило. Что ему делать? Хёнджин опустился на место Феликса, положив локти на ноги, сцепляя пальцы вместе. Веки приподнялись, застывая кругом выступающих вен.       Опять он.       Зрачки сужались. Тело вскипало. А желание выбить всё становилось невозможно контролировать. Рыжий. Этот рыжий. Он снова улыбался краем губ, держа под локоть какого-то парня. Был не один. Улыбался. Смотрел прямо в душу и шёл мимо. Время словно остановилось, и они смотрели. Хёнджин хотел придушить его собственноручно. Он ненавидел его. А рыжий просто улыбался, так и говоря «один — ноль».

Они ещё встретятся.

      — На твоём месте я пошёл бы за Феликсом, — перебил Чанбин, когда рыжий скрылся за дверью, на улице. И Хван Хёнджин понимал, что тот прав.

***

      Рыжий вышел на улицу, расплываясь в улыбке. Хорошо, можно признать, это было сложно. Он думал, уже не оторвётся, когда тот бешеный коп по всем улицам гонялся за ним, несмотря на то, какой транспорт имелся. Страшно. Рыжий вообще так-то на мотоцикле ездить не умел. По ходу дела разбирался. И вышло вполне неплохо. С учётом, что он не знал район, не умел водить и вообще побитый! Может, ему столо всё-таки прикупить байк? Смешно сказано. Украсть.       Вообще повезло парнишке с рестораном. Он был здесь как-то раз. Поэтому и залетел сюда, вызывая того, кто сможет его забрать. Того, кто шёл с ним рядом, спрятав руки в карманы чёрных джинсов, перед этим держа его под локоть для демонстрации.       — Что с шеей? — спросил тот, смотря прямо и не отводя взгляд от рыжего, что вынюхивал всё вокруг. Тот полицейский не пошёл же за ними? — Ли Минхо, что с шеей-то?       — Ебало завали. Просил же по имени не называть, пока мы в людном месте, — Минхо, выдохнул, понимая, что всё чисто. Спектакль наконец окончен.       — Ну, всё-всё! Уже уяснил, что это разовая акция. Я просто подумал, что раз ты великодушно назвал меня Хан Джисоном, а не Джессикой Вольт, то это буквально разрешение… — Джисон сделал паузу, видя, как Минхо, скрестив руки на груди, сжимал предплечье. Если не замолчит, прилетит в лицо через обратный отсчёт. — Уяснил. Так, кто это был? Лицо до боли знакомое.       — Ну, естественно.       Минхо, поднимая голову к нему, отвёл челюсть малость вправо, прикусывая десну и медленно выдыхая. На что Хан, убрав ладони с затылка, что секундой до задирали коротко выстриженные чёрные волосы назад, воздвиг их возле лица, говоря, что сдаётся. Минхо это молча проигнорировал.       Отходя от здания ресторана подальше, к машине Джисона, которого, к слову, звали «Карлик», он моментально запрыгнул в неё, с грохотом закрывая дверь. Хан же, набирая как можно больше кислорода, зная, что любое слово этому рыжему и всё закончится чем-то сломанным, поступил так же. Только дверь захлопнул безобидно.       — Рассказывай.       Минхо не ответил.       — Минхо… Ладно, подожди, я тогда быстро сгоняю здесь к тёте Анне, окей? Я ей должен был посылку занести, но её всё никак нет дома, когда приезжаю. Дай проверю. Остынь пока, — сказал Джисон, выходя и оставляя Минхо одного. Остыть ему правда не помешало бы. Как-никак, всё это случилось только из-за одного человека. И именно из-за Хан Джисона.       Снимая сумку и бросая её в ноги у переднего сиденья, Минхо размотал с руки галстук, решив перевязать его на шею. В момент, когда бежал с лестницы от бешеного копа, понимая, что времени завязывать нет, быстро намотал кругами на запястье, чтобы тот оставалось с ним. Пиджак-то он оставил у него. Единственный свой любимый пиджак коричневого цвета… Тем не менее, хотя бы с рубашкой и галстуком остался, что сказать. И с сумкой. С сумкой было бы вообще обидно. На ней болтыхался брелок из настоящего золота в виде рыбки, когда-то подаренный братом на день рождения. Это его любимая вещь. Поэтому радовало, что среди этой суеты всё обошлось ещё достаточно неплохо, даже если он и предполагал, что выйдет куда проще. Не болело бы ещё тело после ударов и было бы идеально. Но викторина тоже подразумевает потери.       Минхо сделал глубокий вдох.       — Теперь рассказывай, — скоре снова появился Хан Джисон, в яркой красной водолазке и чёрных джинсах. Закрывая дверь и пристёгиваясь, прокручивая ключи, он готов был ехать, но не начинал, пока сидящий рядом не начнёт говорить. Но и не сказать, что тот спешил. — Давай.       — Сука, Джисон… Просто, блять, знаешь, почему мы расстались? — начал Минхо, предвещая взрыв. — Потому что сколько раз бы мы ни договаривались на что-то, ты либо меня не слушаешь, либо всё равно поступаешь по-своему и в итоге проёбываешься. Договорились же: я разбираюсь с этим полицейским, а ты прячешь труп. Прячешь труп, блять. А не пытаешься подставить словно это дело рук Атисто. Ты вообще спятил? Нахуя, объясни?       — Минхо, но я спрятал труп.       — Что?       — Я не понимаю, о чём ты говоришь… Я спрятал труп.

***

      Кругловатая ручка медленно провернулась, когда Хван Хёнджин, входя в уборную, выставил желтую табличку, предупреждающую о технических работах, в надежде, что никто за время, как они говорят с Феликсом, не зайдёт.       Хёнджин тихо прошел к закрытой кабинке из трёх. За спиной его были во всю стену зеркала, свет из которых резал по артериям внутри. Ему предстояло сейчас что-то сказать, когда он и сам не успел в этом всём разобраться. Так, что Хван Хёнджин должен был вообще говорить? Объяснить собственные теории? Что они бы не переспали, если бы Хван не увидел что-то связанное с этим преступлением? Но как доказать? Ох, и не любил Хёнджин говорить о ветре, вечно не оправдывающем надежды, пока он не станет чем-то подтверждённым.       — Феликс… — тихо прошептал Хван, постучавшись в дверь два раза. Но ответа не было. Словно там никого и нет. — Феликс, давай поговорим.       — Хорошо, — резко, но абсолютно спокойно ответил тот.       — Хорошо…       Хёнджин, облокачиваясь головой об дверь, точно знал, что тот не откроет. На самом деле, наверное, он тоже бы не открыл. Это всё выглядело так мерзко. Ужасно мерзко. И вряд ли Чанбин этого не понимал, когда решил так открыто рассказать об этом всём, раня. Хвана тошнило от лицемерия в этой Грязи. Ну, на то он, мир, и есть Грязь, правда? Сплошное разочарование.       — Я был под кайфом. Я даже не помню того, что случилось, и понятия не имею, как оно было. Но я точно знаю, что не стал бы это делать, — сказал Хёнджин, медленно, спокойно и никуда не спеша. Хотя не то, чтобы казалось, что время есть. — Я попросил у тебя фотографию трупа, потому что тот рыжий как-то связан с этим сегодняшним делом. Он что-то знает. Я пока не совсем понимаю, как и что, но я явно был замешан туда случайно. Я что-то увидел, но они воспользовались моим состоянием, чтобы если я и вспомнил чьё-то лицо, то как… Как воспользовавшимися услугами на одну ночь. А ты знаешь, как это происходит в компании Чанбина.       — Знаю.       — Я сам не разобрался, чтобы тебе объяснить то, что произошло. Или банально… Ну… Оправдать себя. Хотя я не хочу говорить, что это не ужасно.       — Я понимаю, — Феликс отвечал сразу, не тянул, не думал, не ждал. Из-за чего сомнения ползли стенами. Он точно его слышит? Правда? Хёнджин закрыл глаза.       — Мне жаль.       — Я верю.       Хван Хёнджин больше ничего не говорил, а Ли Феликс — тем более. Молчание скрывалось в отражениях, так и крича «недостаточно». Недостаточно одного «жаль». Недостаточно одного объяснения. Феликс ждал ответ. И снова в том, в чём Хван Хёнджин так и не успел разобраться сам. Может быть, в другой жизни, время всегда будет на его стороне, не играя в злую шутку.       — Я не знаю, как быть нам, Феликс…       — Ничего не говори. Я знаю, что у тебя нет ответа, Хёнджин, — Хван не ответил, а Ли продолжил: — Просто это немного больно. Но всё в порядке.       — Я причиняю тебе много боли.       — Это не так. Ты такой, какой ты есть. И я… Это нравится мне в тебе. Но если это не взаимно, то скажи мне прямо в знак того, что ты меня уважаешь. В знак того, что я не пустое место. Я не хочу вечно ждать, когда ты скажешь мне ответ. И при этом слышать от Чанбина, как ты… С другими… Нет, я не виню тебя. Но я, возможно, хочу определённости.       — Я понимаю.       — Знаю. Но это тяжело, да? Всё в порядке, Хёнджин. У нас есть время, — сказал Феликс. Если бы Хёнджин видел лицо напарника, то он бы, наверное, улыбался. Так наигранно и лживо. Однако, кажется, только так он чувствовал себя в безопасности. — Я буду ждать, когда ты сможешь даже банально объяснить, почему это для тебя сложно, но я не стану торопить тебя… Я знаю, как ты ненавидишь куда-то спешить. И я тебя в этом очень понимаю.       — Феликс, давай начнём сначала.       — Что?       — Может, сейчас дождь не идёт, но можешь считать, что, как и тогда, дело провалили. Этот рыжий убежал, — говоря это, детектив достал пачку сигарет, готовясь зажечь. Говорить так сложно. Но может это всё-таки и не так важно сейчас. — И как тогда, мы стояли и курили одну сигарету на двоих.       — Хёнджин…       — Давай как тогда.       Он зажёг.       А Феликс открыл дверь.       — Не думаю, что здесь можно курить, — ответил Ликс. Глаза казались красными, хоть и без слёз. Он не плакал. Но, тем не менее, боль отражалась ярко, цепляя лезвием по совести.       — Не думаю, что здесь можно говорить по душам, — Хван устало выдыхая, немного улыбнулся, сразу же отворачиваясь. На что Ли просто рассмеялся.       — Ты прав.       Ликс принял сигарету от напарника, сделавшего первые затяжки, пустив дым кольцами. Они резко замолчали. Передавали тлеющую сигарету, а друг на друга не смотрели. Просто курили. Как и тогда.       — Давай, — резко зацепив карие глаза, прошептал Феликс. — Давай. Может, в этот раз, я пойму тебя лучше. Давай.       — Давай.       И он обнял. Просто обнял Феликса, держащего за спиной сигарету, осыпавшуюся пеплом вниз. Обнимал, нежно проведя рукой по спине. Кажется, это происходило впервые? В этот раз Хван Хёнджину придётся постараться. И наконец определить эту плывущую грузом грань, распределяющую узы. Возможно, Хвану просто предстояло научиться любить. А может… А может, дело в том, что это далеко не тот человек, не та жизнь и не та судьба. Но об этом не думается, когда руки прижимают что-то до дрожи спокойное, что-то что считалось нужным. Пускай это здесь так и останется. Даже если эта история двух друзей.       Двух очень хороших друзей. Верно?       Вдруг неожиданно по тому, как перебивался тихий гул разговоров за стеной, они резко замолчали. Что-то происходило. Вплоть до того, что доносилась речь о полиции. Или же крики. Кто-то вскрикивал. Из-за чего в глотке вставал поперёк вопрос, а что, собственно говоря, происходит.       Выходя в главное помещение, а после и туда, где скапливались движимые любопытством люди, вылезающие на слово «ужас», эти двое, показав удостоверение полицейских, пробились дальше, встречая это.       Невозможно…       Тело встало, замирая под резким холодом такой тяжкой духоты. Они остановились прямо перед тем, что находилось на улице статуей и возвращением страха всей общественной метаморфозы. Убийство. Нет, место показа… Ведь это…

Второй труп. Вторая жертва.

И, кажется, Атисто и вправду здесь.

Ведь это уже — именно его.