Восходящие решения на рассвете

      Он подтягивался, держась за небольшую металлическую перекладину, находящуюся между проходом в остальную часть камеры. Руки потели, когда это был уже тридцать второй подход, остававшийся следами пота на трубе. Не понятно, откуда вообще она взялась. То ли не заделали, то ли специально оставили, чтобы такие преступники, как он, могли увеличиваться в мышечной массе, каждый день уделяя спорту не то чтобы много, а всё своё время. Как говорят, а что здесь ещё делать? Он, в общем, и не был в плохой форме, но в тюрьме, почти за два года его пребывания, действительно стал во много раз крепче. Времени не хватало пока был на свободе. Поэтому плюсы в этом были существенные.       Он сделал тридцать третье подтягивание. Остался висеть. И посмотрел прямо.       Как-то посчитал, здесь, на две части камеры, стояло около шестидесяти восьми кроватей, а если каждая из них имела второй этаж, то, умножая на два, сто тридцать шесть. Это помещение вмещало сто тридцать шесть преступников. Хотя вроде сейчас их было сто тридцать три? Три места свободны. Он всех здесь знал, а его так тем более. Стены серые. И покрашены так небрежно со всех сторон, имея в принципе такой же пол, только чуть светлее. Не белый, но светлее. А вот потолок белый. Пустой. Как и всё помещение. Ведь это всё, что здесь было.       Решётка резко открылась, громко звякнул замок, на который потратили около четырёх с половиной секунд. И все, как уличные псы, услышавшие шуршание их миски, направились к выходу, всматриваясь в того, кто зашёл.       Его это не интересовало. Он сделал ещё пару подтягиваний, слыша, как сзади к нему кто-то подошёл, прожигая спину своим присутствием. Не один. Нет, технически один. Но все, каждый, кто содержался в этой камере, направился туда, открыто выглядывая со своих коек. Они, усаживаясь по несколько человек, готовились греть уши, желая узнать, а почему мистер полицейский вдруг пришёл к нему.       — Новость такая к тебе есть, — с ухмылкой сказал мужчина лет тридцати ему в спину. Но он не остановился. Продолжил заниматься тем, что и делал. — Слышал, Атисто обратно начал убивать. Два убийства за два дня.       Он спрыгнул, крутя прямые руки по окружности на триста шестидесят градусов. Однако все же не повернулся.       — Товарищ полицейский, вы посплетничать пришли? — спросил он.       — Подумал тебе, Бан Кристофер Чан, точно знать нужно.       Полицейский облокотился об трубу, соединяющую двухъярусную кровать. На что Бан Чан, наконец вскинув взгляд на пришедшего, лишь посмеялся.       Кристофер хрустел пальцами, выгибая спину, чтобы прохрустеть и ей. Да, это он — Бан Кристофер Чан. Тот самый, что сидел здесь уже практически два года за убийство Кью, но никак не признанный Атисто. Посадили лишь бы за что-то. В надежде, что существовал способ остановить такого монстра.       На его неофициальном счету, предоставленном Атисто или тем, кто вскрыл всю информацию: около пятиста убийств, совершённых в одиночном и групповом нападении, в особенности против политических, а также преступных организаций. Однако ни один труп не доказан. Его пытались обвинить по законодательству мафии и организованной преступности, по связи с «Рассветом», несмотря на то: политик он или нет (в США пока не существовало статьей, позволяющих посадить Бан Кристофера Чана за ведение двойной жизни). Был подозреваемым за нелегальную торговлю наркотиками, оружием, а также людьми. В сокрытии остальных убийств такого преступника, как Кью и многих других, существующих на сцене организации «Рассвет». В вымогательстве денег под предлогом политической деятельности. В групповом терроризме и коррупции особо крупных размеров.       Но ничего не доказано.       Единственная проблема всего этого только и состояла в этом. Ничего не доказано. Во вскрытой информации были предоставлены большинство доказательств, телефонные номера и адреса свидетелей, а также многое другое, но даже так ничего не смогли подтвердить. Ни одного человека, что был представлен в письме как свидетель — не нашли. Доказательства выставили ложными и противоречащими алиби, что смог предъявить Бан Кристофер Чан в ответ со своим адвокатом. С адвокатом, что заставил поверить закон в то, что Бан Чан не был связан с преступной стороной Кью, но знал его, как Ким Сынмина, не предполагая о происходящем (конечно, с доплатой за веру). Не понятно лишь то, почему, когда выставили обвинения об убийстве того, они молча затихли, принимая ситуацию. И настолько, что в итоге Бан Чан сел аж на пятнадцать лет.       Бан Кристофер Чан известен. Он был тем, кто в период великой депрессии предложил закон о социальном обеспечении, включающем пенсионные выплаты, пособия по безработице и помощь нуждающимся. И в 1935 году закон был действительно принят, став важным шагом к созданию системы социальной защиты, что позже начала подталкивать к закону о гражданских правах, рассматривающийся сейчас. Бан Чан также выделял огромные деньги на поддержку групп и организаций, которые боролись за равноправие женщин, равную оплату труда и другие гражданские права. Не забывая также продвигать и финансировать университеты и прочие программы профессионального обучения, направленные для женщин.       Учитывая всё это, большинство до сих пор отказывались верить правде, закрывая глаза на реальность. Бан Кристофер Чан не преступник. Просто правительству он не нужен. Вот и перекинули его туда, где жизнь несладка. А многие в общем перекрутили в сторону обратную, показывая, что если Кристофер и был связан с «Рассветом», то только с положительной частью, вышедшей в свет ко многим мирным жителям в тяжёлый период страны.       Организация «Рассвет» была тем, кто оказывал сильную поддержку многим людям в великую депрессию. Когда многие оставались на улице, замерзали насмерть или находились без еды месяцами, «Рассвет» забирал их под своё обеспечение, давая, как жильё, так и работу. Правда, эта работа не всегда несла чистый заработок. Но именно на этом и поднялась организация. Использовали общественное положение во всей Грязи в своё благо. Хотите жить? Можем вас спасти, но взамен вы выполняете то, что скажут. И тут речь даже не всегда о незаконном. Доставка, производство, продажа и так далее. Это добровольное рабство. Вам дают жильё, еду, работу, но деньги — нет. При этом Кью никогда никого не держал через силу. Желаете уйти? Освободите помещение и отдайте все вещи, которые вам дали. Круговорот. Потому что многие всё равно возвращались. Рассвет существовал не на преступниках, а на обычных людях, желающих выжить. А это самый настоящий бизнес рабочей силы.       Бан Чан, улыбаясь, легко вздохнул.       — Я в тюрьме, малыш, не моих рук дело, — на новость про Атисто, Кристофер лишь постучал того по плечу, проходя мимо, где ему сразу вручили сухое полотенце, что он, быстро принял, вытирая лицо. Чёрные волосы от пота слиплись между собой, прилипая ко лбу, а после сушки, пушились во все стороны. Они у него коротко стрижены, укладки не было, да и кто её сделает, находясь в тюрьме. Лишь иногда, когда они начинали лезть на ресницы, зализывал слюной назад. Звучит не очень. Но с его возможностями, поймите, это тяжёлый люкс. Сам он крупного телосложения. Намного больше, чем восемьдесят процентов, смотревших прямо сейчас на него. Не сказать, что высокий, рост примерно 5 футов и 7 дюймов. Что-то среднее.       — За ниточки тянуть никто не мешает тебе.       — М-м, пупс, не придумывай. Я тут уже два года торчу и только сейчас решил развлечься? Делать нехуй, конечно, но поднимать мне организацию, находясь здесь… Это даже смешно.       Бан Чан повесил полотенце на шею, закрывая часть белой майки, что полностью оголяла плечи.. Он смеялся как-то про себя, удаляясь к койке, куда, запрыгивая, облокотился об стенку, запрокидывая руки за голову, а ногу — на ногу.       — Конечно, Атисто вернулся. Убийца на то и убийца. Как наркоманы. Раз убил — убьёт ещё, — продолжил Бан Чан. — Видишь, не я это, пупс. Этим другой страдает, а мне до этого что?       — Ты убил Кью. Хоть и не доказали других убийств, но признали, что это ты его убил, — парень подошёл ближе, а за ним и другие сокамерники. Уже и не стеснялись. Полицейский кидал взгляд, пугая, но пока Бан Кристофер Чан этого не сделает, то любой другой взгляд не работал. — Ты участник организации «Рассвет». И, по неофициальным данным, ты самый настоящий монстр. Так, кто тебе верит?       — Если думаешь, что я единственный, кто мог, то ты глубоко заблуждаешься. За спиной Кью стоял действительно настоящий монстр. Даже сам Ким его боялся. И это далеко не Атисто.       — Знаешь, кто такой Атисто, — без вопроса спросил парень, пряча руки за спиной и поднимая голову всё выше. На что Кристофер сузил глаза, облизывая губы. Они играли на нервах друг друга.       — Показания против себя не даю. Хочешь продолжить диалог? Приведи сюда моего адвоката, — Чан посмеялся, вскакивая с кровати и подходя максимально в плотную к стоявшему, что оказался ниже него. Бан Чан улыбался, расслабленно, скрепив руки за головой. — Я не убивал Кима. И это всем известный факт.       — Ну как же? Мотив у тебя был: занять место Кью, стать новой главой такой великой организации. Ты единственный, кто был так близок к нему.       — Товарищ полицейский, вам кто это сказал?       Парень не ответил.       — Говорю же, малыш, я далеко не был самым «близким», как вы думаете, к Киму, — он замолчал, щёлкая пальцами перед лицом стоящего, сделав ещё один полушаг навстречу, качаясь опорой с одной ноги на вторую, давая тому подумать и принять одно решение: уйти, забыв, зачем вообще сюда прибыл. Однако полицейский не сдвинулся. Бан Чан, прикрывая ресницы, в ответ спрятал руки за спиной, полностью выпрямляя её, из-за чего оказывался намного выше и плотнее, чем его собеседник. Как же ему нравилось это. Но не зацикливаясь на явном своём преимуществе, он смазливо продолжал. — Да я и занять его место звучит как очень плохой анекдот. Даже бы Ким посмеялся бы с этого. «Что, Бан Чан занять моё место хочет? Больше не шутите» — так бы сказал, хотя нет… Он бы с большей долей сарказма. Я как вспомню, шутником был. В отличие от вас, полицейских.       — А потом Кью предугадал… — игнорируя, продолжал тот. — Что ты планируешь убийство, но, не успев предпринять что-то, умер. Но перед этим именно он предоставил всю информацию полиции про организацию, чтобы не дать тебе исполнить свой план.       Бан Чан громко засмеялся.       — Да, Киму же делать нехуй, как сливать информацию про свою организацию, которую строил около пятнадцати лет, — говоря это, глаза округлились, а улыбка растянулась шире. Голос стал громче. — Слушай, ты правда так думаешь? Вы не могли поймать Ким Сынмина, мать мою, одиннадцать лет. Даже личность его не могли узнать, пока Атисто вам любезно не предоставил. И ты говоришь, что всё так просто? Тупой мой, глаза открой. Мы говорим не о каком-то левом преступнике, который совершил пару преступлений. Не о таких, которые просиживают зад здесь со мной. Урод, мы говорим о Кью, о Ким Сынмине.       — Всё указывает на это, Бан Кристофер Чан.       Парень легко улыбнулся, с такой же силой поднимая подбородок кверху, склоняя влево. Он делал переход с одной ноги на другую, находя более удобную позу, при этом ни секунды не отводя взгляд и не дёргаясь ни разу, сколько бы Кристофер ни махал руками. Бан Чана же это только забавляло. Хлопал в ладоши, слыша последнее сказанное.       — Он мёртв. А я в тюрьме. Что дальше, малыш? Атисто вернулся, не моё это дело. Пока что. Может, воспользуюсь этим. Суд, наверное, уже с ума сходит, что со мной делать. Общественность поднимется, как узнает, что я сижу ни за что. Гляди, может, уже через месяц и выйду, как думаешь?       — А что тогда по-твоему?       — У Атисто спроси. Я откуда знаю! Он же якобы закончил свою карьеру. Уничтожил Кима, «Рассвет». Чего вернулся, я не понимаю. Ну, видимо, за убийствами соскучился.       — Может быть. Но полиция отрицает то, что это Атисто. Настаивают на теории, что это подражатель и он как-то связан с «Рассветом».       — Ага, небось знаю, кто этим страдает. Бред. Очевидно же, что вернулся. Так ожидаемо. Кто такой умный, что додумался отрицать, что это Атисто? — под очередной смешок спросил Кристофер, убирая по максимуму короткие волосы назад. Он осматривал всех, кто без паузы вслушивался в их диалог. Для них здесь это целое шоу. Спасение от скуки.       — Все газеты этим кишат, — ответил тот, протягивая бумагу, которую держал с момента, как сюда пришёл. Но брюнет не взял. — Ведущий этого дела — детектив Хван Хёнджин, что до последнего отрицает возвращение Атисто. Уверяет всех в том, что это подражатель.       — Детектив Хван Хёнджин?       Молча выхватывая предоставленную бумагу, Кристофер вернулся к своей кровати, плюхаясь, где следующим действием открыл газеты, выискивая то, о чём ему только что так любезно поведали. Все вдруг замолчали, так и ожидая вердикт читающего. Но за минуту тишины они начинали шептаться, повышая с каждой следующей строчкой свой тон, лишь бы расслышать свои никому не нужные мнения, перемешанные в грязь сплетнями. Они даже и предположить не могли, с чем на самом деле имели дело.       А Кристофер начал читать:

      «ВОЗВРАЩЕНИЕ АТИСТО ИЛИ ЕГО ПОДРАЖАТЕЛЬ?»

      В Хьюстоне вновь зреет паника: город сотрясают воспоминания о серийном убийце прошлого.       ХЬЮСТОН, Техас — В городе нарастает тревога: за последний день полиция зафиксировала преступление, схожее по почерку с деяниями легендарного маньяка по прозвищу Атисто, ответственного за убийства 111 человек. Горожане задаются вопросом: неужели Атисто вернулся?       Напомним, два года назад, с началом Второй мировой войны, Атисто внезапно исчез. Многие полагали, что его кровавый след оборвался навсегда. Однако последние события заставляют усомниться в этом.       На ситуацию откликнулся мистер Рональд В., глава специального отдела по серийным убийствам «Лампочка», курирующего это дело:       — Мы с моей командой «Лампочка» подозреваем, что убийство каким-либо образом связано ни с кем другим, как с Атисто. Если это не он убил, то он однозначно таинственным путём как-то с этим связан. Страшно заявить, но мы предполагаем, что это его возвращение. Мы, конечно, не уверены… Да и знаете, труп выглядит, ну… Не очень грандиозно для возвращения Атисто… Скудно. (…)       Бан Чан, пропуская, спустился глазами вниз.       — Это не Атисто, — утверждает детектив Хван Хёнджин, глава в этом расследовании. — Пока мы не знаем, но я уверен, что это не Атисто. Он дал явно понять, что закончил со всем этим ещё тогда. Да, всё очень указывает на него. Но вот увидите, это не он.       Несмотря на возросшие слухи о возвращении Атисто, следователь Хван категорически отверг его причастность к последнему убийству. По словам офицера, характер преступления указывает на иные мотивы — и, возможно, на совсем других исполнителей.       — Это не Атисто. Это — его подражатель, — заявил детектив Хван.       Когда его спросили «если это не Атисто, а подражатель, то кому это нужно?», он дал недвусмысленный ответ:       — Возможно, это такая месть оставшихся участников «Рассвет».       Организация «Рассвет», печально известная своей жестокой тактикой и подпольной сетью, прекратила свою деятельность два года назад — совпадение по времени с тем самым моментом, когда Атисто, по данным следствия, убил их лидера, известного как Кью. Это совпадение теперь рассматривается не как финал, а как возможное начало новой главы.       Следствие пока воздерживается от официальных заявлений, но источники утверждают, что рассматривается версия возрождения «Рассвета» — уже без Кью, но с новым лидером… И, возможно, с новой целью. Это рассматривается, как попытка восстановить былое влияние преступной сети через террор — используя образ Атисто как оружие страха. (…).       Бан Кристофер Чан улыбнулся.       Возвращение Атисто? Или организации Рассвет, с новым лидером? Подражатель? Всё это бред. Но хорошо объясняет, почему к нему пришли. Новый лидер — это же о нём, да? Однако чья же роль Атисто, раз Бан Чан тут сидел? Кажется, общество очень сильно поднимется. И полиция это понимала. Народу всё это ой как не понравится.       По всей видимости, он действительно выйдет скоро.       — Так вот, о чём говорил Ким… — прошептал Бан Чан. Скоро и он в эту игру присоединится. Просто нужно было подождать.

***

      Чёрный.       Ли Минхо, встав перед зеркалом, наносил чёрные тени на глаза, зная, что каждый, кто посмотрит на него где-либо — скривится, напрягая лицо в осуждении. Они же не знали, что он всего навсего зарабатывал таким способом себе на жизнь. Это его хлеб на столе. Хотя и это общество никогда не поймёт. В их предпочтениях, честно говоря, держать Мир в Чёрном.       Он стоял в одной лёгкой, светло-зелёной футболке, свободно свисающей по телу. Рыжие волосы растрёпаны, но укладку он обычно делал в самую последнюю очередь, подбирая её под макияж, который Минхо для каждого выступления старался выполнять особенный (правда не то, чтобы он вообще это умело делал). Сценическая одежда с каблуками уже в сумке, а она — на полу возле стола, где открыта тетрадка с именами многих людей. Вечером его ждала работа Стивена Мэйсона — стриптизёра, затем работа Уильяма Эйдена, как любовницы на одну ночь, но до этого всего, ещё должен хорошо потрудиться Уилли Стивен. Наверное, самое ненавистное из всех.       Докрашивая веки, он сам себе подмигнул в зеркало, представляя, как на него будут смотреть, выйди он из своей комнаты общежития. Интересно, что в этот раз о нём придумают? И обойдётся ли это всего-то перешёптываниями между собой? Да уж, Минхо от этой мысли посмеялся.       На самом деле, общество настолько любитель влезть в чужую лужу, обязательно плюнув туда, что порой от этого даже смешно. Видя, как Ли Минхо пропадает ночами или всё время красится, хотя, казалось, не мужское это дело, они настолько заигрались в сплетни, что теперь всё время проверяли его. Вызывали полицию, обвиняя якобы в проституции, хотя не имели никакого основания. Вот это им нужно было? Нет. Мы, люди, слишком демонизируем всех отличающихся от нас. Настолько, что сразу подозреваем их в нарушении закона или, что похуже, воли Божьей. Как это с Ли Минхо. По какому поводу к нему полиция только не наведывалась… Но мало того, что оно запрещено законом и сейчас правительство США начинала бороться со всем Чёрным. Проблема в другом. Никто словно не осознавал, что таким презрением они могли разрушить чью-то жизнь до девятого круга ада. Когда полиция приедет на место, увидит парня (важная пометка: не девушку), найдут доказательства проституции — тюрьма будет в лучшем случае. Общество ненавидело таких. И из-за этого и весь Мир.       Был вот как-то случай с Минхо, незадолго от того, как он заселился в этом общежитии. Тогда чудесные соседи вызвали полицию, решив обвинить в проституции из-за его внешнего вида. Ну, те приехали. Он спокойно открыл. Надел, разве что, майку серую, такую, что полностью обтянула бы его тело. Наверняка же у них в головах, пока ехали, образ сложился «хрупкого», чего-то «женского». И естественно, когда открыл Минхо, этого никто не увидел. Обычный мужчина. Да, крашеный в рыжий, но под маской хамоватого поведения, не цеплялось. Майка — майкой, но умение входить в роли у Ли превосходило всё. Да и его спортивная фигура отпускала все вопросы уже наверняка (когда вы стриптизёр, руки и тело не могут быть слабыми). Так те развернулись и ушли. Вот так просто.       Был, конечно, случай и пострашнее. С Уилли Стивеном. С проституцией пронесло, так дружные соседи решили нагнать статью про наркотики под предлогом, что, якобы, услышали запах травы, как бы Минхо с этим ни был осторожен. Вызвали полицию, что прибыла в итоге с собакой, специально наученной для этого (настолько всё серьёзно). И обыскали комнату. Тут спасло дело случая. Пришли бы они раньше… Короче, к счастью, ничего не нашли. Весь товар был доставлен. Единственное, что сумка насквозь пропахла всеми запахами, отчего псина там начала лаять, им пришлось проверять и уйти разочарованными, ведь ничего там не было. Ли Минхо всего навсего пронесло. Хотя тогда соседи ему преподали хороший урок. Раньше он всегда брал товар наперёд, но после такого, всегда по случаю. Лучше съездить ещё раз, нежели оказаться в местах отдалённых.       В наркотиках Ли Минхо уже вертелся полтора года, может, почти два. Сам подобным не страдал, однако срубал с этого денег много (больше чем со стриптиз-клубов или даже с проституции). Это доставка товара и не более. Минхо, конечно, пробовал употреблять из-за жизни несладкой, правда, кто же знал, что потом, как эффект приостанавливается, то становится только хуже. Поэтому оставил это как работу, о чём немало сожалел.       Работал он на организацию «KS». Как расшифровывается, не знал, никто не называл полным, но немного истории знал.       KS зародилась по сути не так давно. Раньше, как говорили, это был какой-то из отделов «Рассвета», и всё производство наркотиков, а также доставка были от имени Кью. Но Лии не попал в эту эру. Пришёл уже после распада организации, где и был так много наслышан. Тогда отдел решил отделиться и стать небольшой, независимой организацией, несмотря на все события и смерть Кью, что, к слову, мало кому помешала.       Ким Сынмин, на самом деле, выстроил такую систему, при которой даже такие обстоятельства, как его смерть, не сильно бы пошатнули отделения. Большинство там о нём не знали и действовали под другим командованием, доверенным Кью. Так-то за всё время существования «Рассвета», большинство не видели его, лишь знали, что при опасных обстоятельствах, возможно, к нему дойдёт весть. Всем управляли иные люди, связывающиеся с главной командой организации по необходимости. Ким Сынмин свою работу стартовую выполнил, выставил звания и уже в подобные мелочи не вмешивался. Даже неизвестно, насколько часто Кью узнавал, как вообще там обстояли дела у других отделов. А их было много. И они существовали без его вмешательства.       Минхо слышал как-то разговоры обо всей этой системе: сколько отделов в общем — никто не знал, но на то были причины; в основном правилами запрещено было пересекаться и иметь дело с другими частями «Рассвета», хотя были также те, которые сотрудничали вместе; к примеру, те, кто помогал бездомным или нуждающимся, тесно сотрудничали с «дальнобойщиками», так назвали тех, кто забирал и перевозил товар в огромном количестве (будь то еда, вещи, оружие, наркотики, а то и люди). У всех отделов имелось по три круга старших — первые, что самые близкие к обычному персоналу, вторые, что передавали информацию от первых к третьим, они также отвечали за решение всех проблем в самом отделении. То есть первый круг как администраторы, второй — как секретари, а третий — уже как владельцы. Третий круг имел право связываться с другими отделами, а также один из всех человек имел доступ к самой близкой команде Кью, в которой, как говорили, помимо самого Ким Сынмина, было всего четыре человека.       Про команду Кью вообще ничего не было известно. О них ходило много слухов, однако никто и понятия не имел о том, как те, банально, выглядят. Разве только после смерти Кью стало известно, что один из них был Бан Кристофер Чан — тот самый невероятный политик, прославленный на все штаты своей борьбой за права людей. С этого и стало ясно, какого уровня люди находились рядом с Кью. Только вот кто ещё трое? Не известно.       Но Ли Минхо всего этого не застал. Просто слышал со всех сторон. Да и был как-то на одной из баз (оставшихся помещений от всего, чем владел Кью). Там и находился сейчас KS, а также одна из ферм. Только на ней Ли и был. Хотя знал, что в общем их ещё есть три.       Сам Минхо просто доставщик. Приезжал, получал товар, адреса места встречи с покупателями и в целом всё. Всё просто. Возглавлял это кое-кто другой.       Вздыхая, Минхо громко захлопнул палетку с тенями, оставляя её на деревянном столе, что еле как в общем-то стоял. Кажется, Ли нашёл его год назад на свалке. Он, конечно, удивлён тому, что в их время кто-то вообще избавляется от каких-то вещей и в состоянии прикупить новые. А ещё больше тому удивлён, как кто-то другой не забрал первым. Неужто ему настолько повезло? Правда вот со стулом для стола было уже посложнее. То ли покупать, то ли делать. Повезло где-то найти доски и попросить Хан Джисона что-то слепить из этого. Тот работал строителем, но до этого был разнорабочим. Хорошо во всём таком разбирался. Поэтому, когда стал вопрос о стуле, тот быстро что-то смастерил. Почему никто раньше не додумался так же сделать со столом? Действительно интересный вопрос.       Кровать и небольшой шкаф в этой комнате тоже были. Самой собой, Минхо бы сказал, это жильё не из дешёвых. Он жил в лучших условиях, которые только можно представить. Но и платил соответствующие деньги. В его бы случае снимать что-то подешевле, однако менять кровать на обоссаный матрас (в лучшем случае) и полную комнату тараканов — не намерен. Может, откажется от чего-то другого, зато не будет спать в обнимку с живностью таких мест.       В общем в общежитии, кроме него, ещё восьмеро: семейная пара с ребёнком, двое мужчин, ещё одна женщина с ребёнком и дедулька. Ни с кем из них Минхо не разговаривал, разве что для приличия, когда пересекались в шесть утра на кухне. Они-то на работу собирались уходить, а он только возвращался.       Так и жил. С вечера всю ночь работа, утром — сон. И то, если повезёт. Когда вы втянуты в Чёрную часть общества, приходится выживать каждую божью минуту. Где бы он ни показался — осуждение, перерастающее в опасность. Его все подозревали. Во всём. А значит, задача: не дать им понять, что это правда.       Так и произошла идея с ложными именами и кодами. Хотя использовал он систему кодов только в работе Уильяма Эйдена как проститутки. Минхо остерегался того, что ему могли позвонить под видом клиента, назначить встречу, и там наручники окажутся не как элемент ночи, а как приветствие нового места жительства. Поэтому он разработал систему. По сути, просто кодовое слово: звёзды или звезда. Звёзды обозначают то, что этот клиент уже был с Эйденом хоть раз и следующая встреча явно не первая, тогда как звезда обозначает первую. Тут уже игра слов. Минхо добавил к каждому цвет или другие характеризующие. К примеру, золотые звёзды — это приоритет. Это люди, имеющие много денег. Тем, кому можно завысить цену, и они этого не заметят. Для выполнения их услуг всегда выгодно освобождать место в графике специально. А вот синие звёзды — это полная противоположность золотым. Люди, что могут и подождать в очереди. А если речь шла о важных клиентах, кого точно нужно знать моментально, как по личности, Минхо добавил третье слово, которое точно дало бы понять кто есть кто. Это может быть что угодно. У него был клиент, чей код буквально «золотые, собачьи звёзды». Лицо клиента ему как-то напомнило бульдога. Так и вышло.       Было ещё множество цветов, что обозначают определённые категории людей или даже мест. Была ситуация, когда Минхо попал на какое-то мероприятие по типу закрытой вечеринки, и там было столько «интересных» людей, что то количество, которое он тогда раздал своих визиток, ещё ни разу не повторилось… Ну и тогда, чтобы обозначить всех этих людей и остаться в безопасности, дал всем один и тот же код «зелёная звезда». Так, когда ему звонили, он точно знал, с кем имел дело, откуда все эти люди и чего хотели. И Минхо точно знал, что визитка, которую он дал, попала из его рук. Может быть, потом так, конечно, что передают следующим. Минхо знал о таких случаях. Но до полиции, Слава Богу, пока не доходило. И это радовало.       Самый важный код — это «белые звёзды» или «белая звезда». Минхо так-то просто на всякий случай придумал этот код. Никогда его не использовал. Нигде не доводилось, кроме недавнего случая. Минхо придумал это для тех обстоятельств опасности, когда он спал с кем-то потенциально непроверенным или по какой-то нужде, ситуации. Или это могло обозначать, что если определённые люди вдруг захотят повторной встречи, то это не всегда может завершиться позитивным исходом, поэтому ему нужно знать заранее, куда он собирался, подготавливая путь отхода. И недавний случай в баре с убийством им и был.       Когда в итоге вчера Ли Минхо позвонил бешеный коп, произнеся код, он уже понимал, с чем имел дело. Он знал, куда ехал и что его могло ждать. Предполагал, что тот всё-таки помнил что-то и будет искать ответы, а если и нет, то визитка послужит неплохим алиби в расследовании. Поэтому он заранее подготовил новую историю событий. Причём не одну. Всё зависело от того, что записалось в голове. Минхо был готов. Вышло это, в конечном варианте, совсем как-то не так. Но это его ошибка.       Изначально он действительно поверил, что коп бешеный реально столько помнит, так ещё и успел всякого накопать на него. Но наблюдая за реакцией и поведением, всё выходило очевидным «нет». Минхо совершил ошибку, вступив в драку, не разобравшись со всем наверняка. Только потом понял, что тот совсем ничего не знает и таким образом считывает с лица всю информацию.       Но что было, то было. А вот что делать в результате с тем бешеным Минхо, кажется, понятия не имел. А с Хан Джисоном так тем более. Вся ситуация запутана в край.

***

      В целом, с Хан Джисоном эти двое лично знакомы уже лет шесть или даже семь. Начали общаться, когда им было ещё по тринадцать-четырнадцать. Сейчас же Минхо уже двадцать, а Джисону двадцать один. Хотя вот первая их встреча произошла намного раньше, когда они оба были ещё детьми. Совсем детьми. Тогда из-за родителей часто пересекались в одной и той же церкви по воскресеньям, но никак, правда, не общались, пока Джисон через время не переехал поближе, и они не стали соседями. Там он перевёлся в новую среднюю школу, где учился Минхо, и со временем они стали друзьями.       Само знакомство произошло смешно. Они часто вспоминали эту ситуацию за выпивой вечерами или когда хотели посмеяться. Минхо тогда много времени начал проводить в церкви сам, читая книги и присутствуя почти что на каждой молитве. А Джисона заставляли. И одним воскресным днём вышло так, что и один, и другой были на молитве, и Джисон случайно заметил у того браслет, который недавно сделал сам для «первой любви» и отправил по почте. О да… Это был целый скандал… Минхо как вспомнит. Хан тогда требовал вернуть вещь назад, а тот отказывался, говоря мол, ничего не знает и вообще это его. И оба правы, потому что, по сути, это всё было просто совпадение. Там потом, как оказалось, Хан Джисон на письме очень непонятно написал цифру пять, которую сочли за шесть. И подарок доставили в следующий дом, который по совпадению и был домом Минхо.       А почему начали-то в итоге общаться? Из-за того, что Минхо отказался отдавать браслет, Хан в ответ заставил придумать новый подарок. Потому что это единственное, что он смог выдумать в подарок для девочки, которая ему нравилась. Минхо, конечно, согласился. Правда потом пошёл и открыто сказал той, что она нравится Хан Джисону, и она в ответ его публично отшила. Но Минхо не со зла. Просто, пока они неделю пытались придумать подарок, он, кажется, раз миллион прямо сказал, что Джисону стоит забить и не бегать за какой-то выскочкой, которой нравятся парни постарше и «круче». А тот не слушал. В итоге Минхо сказал девчонке всё прямо и получил такой же ответ, после которого он ещё долго повторял «а я же говорил».       Ну, а потом Джисон как-то прицепился к Минхо. Требовал компенсацию за моральный ущерб. Ведь если бы он забрал браслет, то она бы, возможно, в него влюбилась и всё получилось! Хан долго в это верил. Потом это, естественно, переросло в шутку. А шутка — в лучших друзей. И тогда лучшие друзья — во что-то большее. Но это уже, когда они были постарше.       Да, повстречались они в итоге три с половиной года, а потом по весомым причинам расстались. Почти что год назад. Но общаться и стоять стеной один за другого не перестали.       Эти двое прошли через многое. Очень многое. Они знали друг о друге всё. Начиная с мелочей, что кому нравится, предпочтения и мысли, заканчивая гниющими ранами даже до сих пор, большинство из которых застали рукой об руку. Они больше, чем друзья или бывшие. Они семья. Несмотря ни на что. Так бы сказал, наверное, Минхо.       Сейчас у них были достаточно трудные отношения.

***

      Минхо несколько раз моргнул, пытаясь прогнать резко нахлынувшую сонливость, когда встал полностью на ноги, выравниваясь. Ночью поспать особо не получилось. Сначала работа, драка, лес с «пустой или кто знает» могилой, дорога, потом мысли до пяти утра, нескончаемые даже после «хватит». Он не понимал, что происходит. Вся эта ситуация… Причастность Джисона, что явно что-то не договаривал. Земля мокрая, как после дождя, но, как известно, дождь был раньше убийства. Его неожиданное появление в баре и всё время скрытность, молчаливость… Да даже если Минхо ошибся и всё нормально, то как объяснить спокойность Джисона к тому, что он убил человека? Мать вашу, он реально убил человека. Но словно ничего не произошло. Минхо знал, что здесь что-то не так, однако даже предположить пока сложно, что именно.       Он уселся за стол, смотря в открытый блокнот на нём. К работе Стивена Мэйсона он-то готов: костюм и каблуки в сумке, макияж на лице. А вот к работе Уилли Стивена — не особо.       Минхо открыл чёрный блокнот с такой же чёрной бумагой и устало вздохнул. Ну, странное что-то, да. Когда Минхо увидел в магазине такую тетрадку, узнав, что там на бумаге нужно выцарапывать, а не писать, он подумал, что это его вариант. На ручки никогда не нужно тратиться. Подойдёт любое острое. Будь то ключи или визитки, которые он всегда с собой берёт, или заколка с острым концом. Хотя занимало это уйму времени, отчего надоедало.       Сейчас ему нужно было переписать прошлые адреса доставки на новую страницу. Часть кокаина он успел доставить ещё вчера, а часть так и нет из-за всего количества событий. Поэтому сейчас ему нужно было торопиться, чтобы доставить всего-то с небольшим опозданием, от которого можно отделаться парой ударов или чем-то простым в качестве извинений. Когда говорим о Чёрной стороне, здесь не любят тех, кто мнётся, опаздывая даже на минуту. Наркоманы не ждут часами, чтобы принять дозу. Это работа эйфории в моменте. И если Минхо потянет стрелку часов ещё дольше, его ждёт что-то сломанное.       Вычёркивая адреса, стоящие галочкой «выполнено», Минхо вскочил на ноги, скорее пряча всё в сумку, наконец пересчитывая торопливо количество товара и переодеваясь в одежду, что наваленно лежала на кровати. Всё те же сиреневые брюки, розовая рубашка и красный галстук в чёрную точку. Был ещё коричневый пиджак, но он весело остался у бешеного копа. Глобально, это единственно актуальная одежда, которая у него вообще была. Нет, действительно, это даже не шутка. Открыв шкаф, единственные жители тех углов — пауки. Поэтому, может, и хорошо, что у него не было одежды…       Вообще у Минхо здесь, сплошной минимализм, но только потому, что он никак не мог позволить себе купить что-то ещё из-за категорической нехватки денег. Но, а так, тут жёлтые стены с полом бежевого цвета, имитирующий так-то дерево — самый дешёвый вариант, который только можно найти. Повезло, что особо без дырок, кроме углов, само собой. Сама комнатушка безумно маленькая с одноместной кроватью, с белым шкафом и деревянным столом со свалки. Кухня и ванная были за стенкой, но это не его просторы. На столе у него зелёный телефон, что был для него самой дорогой покупкой за всё время, но это было просто необходимо. А также пара вещей из косметики. И в целом, на этом всё. Минхо сказал бы, это целый пентхаус, ведь то, что он видел, когда искал жильё… Это лучший вариант из всего, что могло только существовать в США и в такие-то времена. Ну, конечно, было бы приятно иметь отдельную квартиру, но Минхо пока что многого хотел.       Он обулся и подумал о том, что теперь осталось доставить всё то, что не получилось вчера, по пути встречая осуждающие взгляды каждого прохожего. Как и всегда, впрочем. Сначала придерутся к внешнему виду, потом к тому, куда идёт, мол, под кого ложиться, и в конце, на изюминку, Минхо откроет свой рот, чтобы каждый, кто к нему подошёл за претензией, вернулся с ведром дерьма. В Мире столько кокаина, а они совали нос именно в его дела! Хоть это и сказано шуткой, в этом была часть всей его жизни.       Похоже, мы, люди, слишком надоедливые существа.       Сколько ни глядите, сколько ни бегите, ни приукрашайтесь — для людей, что без конца суют свои уши в чужие дела, вы будете оставаться ничтожеством. Невозможно слиться с толпой, невозможно зарыться в идеале. Всегда найдут, за что зацепиться и держать. Когда это поймёте, жить станет так легче. Минхо это знал наверняка. Знал, каково это пытаться угодить и в итоге оставаться сломанным самому. Никто не будет любить вас сильнее вас самих. Кажется, это главный девиз Минхо по жизни, что уже хватая сумку, закрывал свою комнату на ключ, убегая по ступенькам из общежития вниз. Пускай на него посмотрят. А они посмотрят.       Железная дверь с грохотом закрылась, а солнце било раздражением в глаза, заставляя их болезненно щуриться.       Да, день сегодня предстоял быть длинным.

***

      На плече плавно появилось прикосновение, одновременно вытягивающее из сна и затягивающее только больше. Хотелось раствориться. Тело начинало всё затекать, но и не удивительно. Всю ночь, за ним и утро, которое было удачно забито сном, Хван Хёнджин провёл за столом в участке, так и не попав домой с момента, как выбежал за тем рыжим.       Хван медленно открыл глаза, видя рядом с собой Феликса. Он улыбался, дотрагиваясь рукой до плеча, медленно поглаживая большим пальцем, аккуратно прося этим Хёнджина проснуться. Если бы его так будили каждый день, то, возможно, Хван бы начал чаще высыпаться. Хенджин поднялся со стола, разгибая руки, по которым невозможно бегали мурашки, прокалывая кожу. В какой позе уснул, в такой и проснулся. Поднимая руки вверх, стараясь их тянуть как можно выше, Хёнджин зевнул. На что Феликс тихо ещё раз улыбнулся, ставя на стол перед ним пластиковую коробочку с голубикой, а там и кофе в бумажном стаканчике. А когда руки у того опустились, Ликс поправил мимолётно ему волосы, что превратились за последние два дня в новый дом для птиц.       — Я не пью кофе, — сказал Хёнджин замечая перед собой принесённое. Он сказал это тихо, совсем сонно и с неким напоминанием.       — Я знаю. Это не для тебя, — ответил Феликс, отходя к своему столу, что был совсем рядом, ставя сумку на кресло, скрипнувшее от этого действия. — Ты домой так и не пошёл после вчерашнего?       Хёнджин помотал головой.       Не мог он пойти домой. Сейчас было слишком много работы.       За вчера произошло столько событий. Само утро началось с полнейшей суеты в силу случившегося в баре в ночь с двадцать восьмого апреля на двадцать девятое. Там потом и день закончился тем же, только будто с ещё одним подкинутым камнем в сломанную ногу. Два убийства почти что за два дня. Так ещё и потом, ночь. Пока Хван Хёнджин выполнил всю письменную работу, все отчёты, он думал, с ума сойдёт. Особенно по причине параллельно нескончаемых теорий о произошедшем. Поначалу всё никак не связывалось в одно, крича, что это вообще разные два дела, но в конечном итоге детектив Хван пришёл к идее.       Конечно, почему и как он оказался два раза в местах преступлений, ответа не было, а вот теории по поводу тории и обратного отсчёта по жертвам Атисто завязались в цепочку, поддающуюся логике.       У первой жертвы подражателя метка на языке, а у второй — на сердце. Первое тело Хван интерпретировал как «говорите», как «диалог», как способ переговоров. Хотя после второй жертвы в голове появилась новая мысль: что, если это означало «закончить», «договорить», «доделать», потому что смерть обозначает «конец», а метка — «говорить»; что, если всё-таки связь между телом Кью и первым имелась, и они оба сделаны в стиле Богов войны, только с разных религий; можно ли тогда это интерпретировать, как «завершить дело Кью», «закончить его мысль/рассказ»? Получалось, это речь о восстановлении; а плохо так сделали первую «композицию» из-за того, чтобы показать, что Ким Сынмин был неидеальным, несовершеннным и поэтому умер, но они «закончат за него». Хван Хёнджину это показалось логичным.       Тогда вторая жертва, у которой метка тории на сердце, могла обозначать чувства, эмоции или дружескую/романтическую связь. Как-никак первая жертва мужчина, а вторая — женщина. Хёнджин предположил бы, что так показали взаимосвязь между двумя. Это напомнило ему то, что показал Атисто в последних трёх своих жертвах: связь. Он забрал у них руки и лица, выставляя на последней — Кью. Здесь так же… Могли ли они вообще собирать Кью? Тогда, есть ли шанс, что как можно скорее будет третья жертва?       Хёнджин также пробовал собирать предложения по словам: если первая жертва из-за метки — это «договорить», а вторая — это «чувства» или тут могло подойти буквальное «сердце», то виходило «договорить чувства/сердце». Тогда тут были две теории. Речь одинаково подходит, как и о мести или о разрешении старых вопросов, так и о восстании. И договорить, во втором случае, имелось в виду в том смысле, что оно возвращается. И возвращаемое в центр, если сердце рассматривать как опору на душу. Однако если это всё действительно имело связь, и кто-то собирал тело Кью, то третья жертва должна закончить это предложение, вполне поменяв смысл. Но в любом из случаев, чтобы там ни выходило конечным, какая-то уверенность причастности «Рассвета» только укрепилась. Восстанут они-то вряд ли, но месть… Завершение прерванных дел. Это имело свою ценность.       И это в принципе всё, к чему Хёнджин пришёл. Он также не знал о последовательности и почему трупы так были сделаны и выставлены в разное время. Почему вторая жертва убита раньше, чем первая. Возможно, цель — запутать?       Детектив откинулся на спинку кресла, снова закрывая глаза. Подумает ещё, как только доспит. И поест голубики, в надежде, что это не тот продукт, который своей кислотой усугубит положение опухшей губы. У Хвана в общем-то пухлые губы, а с раной такое ощущение, будто он подрался не с рыжим стриптизёром, а с пчелой. Опухла, ужас. С таким лицом на глаза Рональда Викторовича лучше не попадать…       — Хорошо поспал? — спросил Феликс, облокачиваясь также на спинку стула, как и его напарник. Между их столами был небольшой бортик, который разделял границы соединённой между собой мебели. Поэтому, когда диалог востребован, приходилось выходить за поставленную стенку, ныряя в сидячее положение.       — Хорошо, — ответил Хван, поднимая веки и смотря на друга. — Снится правда всякое.       — И что же там такое?       Феликс, не переставая, улыбался, неторопливо достал свой кисло-жёлтый блокнот из чёрной сумки, открывая на нужной ему странице, ожидая, когда Хёнджин заговорит. Тот долго думая, всё же ответил:       — Отвратительная улыбка в один уголок губ.       — Неужели Рональд Викторович научился улыбаться не только улыбкой во все зубы?       — Знаешь, я бы испугался.       Они оба засмеялись.       — Хёнджин, ко мне в кабинет! — внезапно появлялся тот, о ком зашла беседа. Ну да, о ком вспомнишь, того и позовёшь. Теперь они тяжело повздыхали.       Рональд крикнул из коридора, убегая сразу же в свой кабинет, чтобы, естественно, стянуть с себя сумку, поправить бабочку, сесть за стол и скрепить пальцы между собой, поставив их возле лица. Он всегда так делал. Главное, встречал, а потом забывал об этом образе, и выходило всё смешно. Но хоть так, на секунду, он выглядел в самую малость серьёзнее (круглые очки всё выдавали). Хёнджин помнил, как в первый раз даже испугался этого взгляда, когда его вызвали отчитывать.       Поднимаясь и снова вытягивая руки, детектив зевнул, обращая внимание на Феликса, что протянул ему кофе.       — Он по поводу вчера. Возьми, — шепнул он, и Хёнджин, пожимая плечами, принял. Ну, теперь уж понятно, для кого кофе.       Молча кивая в знак благодарности и показывая кулачки, Хёнджин покинул небольшой их островок, попадая в длинный коридор, соединяющий собой многое.       В общем участок их, ну, совсем маленький, даже если и разделённый на несколько частей и корпусов, что своего рода действительно было удобно, хотя порой мешало, когда происходили накладки в виде использования одного блока. Иногда попросту не хватало мест, но это происходило редко. Здесь не только их отдел находился, а также ещё парочка: отдел по подростковой преступности, отдел по мошенничеству и отдел по изнасилованию и сексуальным преступлениям. Так как «Лампочка» — это детективное бюро, здесь собраны в основном только часть важных подразделений, которые возглавлял никто другой, как Рональд Викторович (как он стал владельцем, до сих пор остаётся главным секретом этих стен). Тем не менее, это всё равно далеко не всё.       Хван два раза постучался перед тем, как зайти в кабинет. А когда зашёл, увидел перед собой представленную картину: Рональд сидел в кресле, поставив локти на стол и сцепив пальцы между собой возле лица. Идеально, как тот и представлял.       — Что это? — спросил начальник, немного подкидывая лежащие газеты на деревянном столе из тёмного дерева. Их там была целая стопка. — Объясни мне, Хёнджин, что это?       Детектив ничего не ответил. Так и стоял возле двери, лишь закрыв её, конечно.       — Разве, когда я говорил постараться, я имел в виду, убежать от журналистов? Ты вообще в своём уме? Иди садись!       — Получилось недоразумение. Я продолжал выполнять свою работу, — ответил Хёнджин, быстро делая, что сказали, оказываясь на небольшом зелёном кресле, стоящем напротив стола с небольшим сдвигом вправо, спинкой к окну.       — Твоя работа — дать нормальное интервью. Я уже не говорю о том, чтобы поднимать репутацию, а не опускать. Кусок… Пугала. Боже мой, дай мне сил…       — Мне жаль.       — Мне тоже. Ещё и губа вся разбита. Мне что отвечать, когда сюда проверка заглянет, «нет-нет, он просто ударился»? Полицейский — это лицо закона. А ты как выглядишь? Хоть бы причесался! — Викторович, потирая лоб, снял очки, неаккуратно кидая их перед собой. — Как мне сейчас отдуваться за тебя? Небось, уже везде все знают о детективе Хване, что появился побитый на интервью, сказал, что это не Атисто и убежал! Что люди теперь обо мне говорить будут? Хёнджин, ты опозорил меня очень сильно. Может, сам и пойдёшь теперь разбирать это всё? Хотя нет, с тобой только хуже станет.       Ничего не отвечая, Хёнджин опустил плечи, убирая волосы за ухо.       — Вот ты просто послушай. Буквально заголовок, — забирая первую из попавшихся газет, Рональд, обратно надев очки, принялся читать. — «Вечерний выпуск, 29 апреля, второй труп: детектив Хван Хёнджин убегает с места преступления». Отлично, просто отлично, Хёнджин! О, или это: «Это не ответ от Атисто. Это подражатель, — заявил Хван журналистам, что выглядел напряжённым и, как подметили присутствующие, с разбитой нижней губой, чего не было замечено у него утром». Потрясающе!       Набирая так громко воздух и поправляя рыжую бороду, Рональд Викторович поднялся на ноги, и Хван Хёнджин также в ответ. Сейчас сделать одно, неверное, — закатить глаза, и поиск новой работы обеспечен.       — Что ж с тобой делать-то, а? В какой раз…       — Я принёс вам кофе, — протянул Хёнджин руку с бумажным стаканчиком, стараясь улыбнуться. Вышло, правда, криво, отчего, наверное, получит больше недовольств, нежели если бы совсем не улыбался, но что поделать. Рональд со знаком вопроса осмотрел его, однако принял, делая сразу же небольшой глоток.       — Скажи спасибо Феликсу, — он развернулся. — Только за это ты сегодня не вылетишь.       Рональд, делая теперь глотки побольше и увереннее, громко вернулся на своё место, плюхаясь и тут же закидывая ноги на стол, предоставляя всё внимание кофе. Хван же оставался стоять на месте. Не двигался, не смотрел, не дышал… Кто знает, вдруг передумает с увольнением.       — Иди отсюда. Кыш! Но знай, это моё последнее предупреждение, Хёнджин. Сколько уже такого было. Это последний раз, как я тебе прощаю! Учти!       Ну и Хёнджин кивнул, тут же разворачиваясь и уходя. Так-то по-хорошему он должен поблагодарить за это, обязательно улыбнуться и, по правилам этого лысого, пожать руку, но… Но да ладно. Интересно, Хёнджину так со всеми рыжими несладко приходится? Или как? Или проблема в людях и в том, что он с ними общался… Что-то за последние два дня этого слишком было много. Как и рыжих.       Заворачивая за угол, спокойно выходя из коридора и ныряя в свой зелёный островок, он плюхнулся в кресло, желая раствориться в нём, закрыв глаза. Почему-то Хёнджин даже как-то не злился.       — Ты в порядке? Что он сказал? — подошёл со спины Феликс, держа в руках небольшую папку. Хван Хёнджин же продолжал оставаться на месте. Глаза закрыты.       — Сказал сказать тебе спасибо, — кладя локти на ручки стула, ответил тот. Феликс снова, как и всегда, его выручил. — Спасибо.       — Не за что.       Тот, легко улыбаясь, кивнул, присаживаясь за своё место, без задержки открывая папку, имевшую несколько печатных листов, требующих внимания на прочтение.       Хёнджин же — руки за голову, а ноги на стол так же — как сделал его начальник минуту ранее, планировал ещё доспать. У него тихий час, не предполагаемый собой бессмысленное взаимодействие с людьми и вынужденные процессы дыхания, моргания, да и в общем, движений. Но уснуть, конечно, уже невозможно.       Ноги вниз, а кресло разворот на сто восемьдесят градусов. Хорошо, не может уснуть — будет разглядывать и так уже заученное до мелочей помещение. Думать сейчас было слишком затруднительно. А вот есть голубику, как попкорн, параллельно этому — не плохая уж идея.       Линолеум тёмный. Скорее, какого-то кирпичного цвета, никак не коричневого, но и не красный, что-то между. Серо-зелёные обои с небольшими желтыми линиями. Вроде как это какой-то рисунок, имевший последовательность, но Хван так и не смог разглядеть. Помещение разделено на два островка, где с каждой стороны столо по шесть столов, три напротив трёх. Имелось в виду, что впереди стола Хвана стоял ещё какой-то, а рядом с ними по два. Однако они перегорожены все стенками. Что прямыми, что боковыми. Посередине был диван бархатного зеленого цвета. Самый обычный, на который натянули ткань. Там небольшой журнальный столик из тёмного дерева, точно такого же, как и у Рональда Викторовича в кабинете. На нём остановилась синяя тарелка, на которой появлялись фрукты (это происходило крайне редко). А под ним — жёлтый ворсистый ковёр. По этому поводу Хёнджин комментариев давать не будет.       Вдоль стены всего помещения расположились шкафы, набитые бумагой, делами, какими-то важными вещами и прочим мусором. На самом деле Хёнджин понятие не имел, что там лежало. Когда требовалось что-то взять, он просил об этом либо Феликса, либо просил Феликса, чтобы он попросил кого-то другого. Там также, между пробелов, можно было разглядеть пару странных картин. Плохо нарисованных. Дали бы Хвану возможность, он бы сделал их намного приятнее. В общем бы дорисовал, а не оставил так, словно на это потратили пару дней, а потом Рональд Викторович выкрал у них это и с того момента так оно и не дорисовано.       Ещё было два окна, прикрытые белыми занавесками, выполненными из лёгкой ткани. Зачем они здесь? Феликс всегда говорил, что это для красоты. Хёнджин же никогда не понимал.       — Какие наши планы? — резко спросил Хван Хёнджин, забывая, кто отдаёт обычно команды. Феликс, развернувшись, выгнул бровь, посмотрев на него с непониманием.       — Хотел у тебя спросить… — он выдохнул, возвращаясь к тому, что читал. — Пришла папка тех, кто работал в ту ночь в баре. Администратор там есть. Можем сейчас съездить.       — Поехали.       — А также сейчас читаю результаты первого вскрытия. Сегодня пришло.       Готовясь идти, Хёнджин поднялся на ноги, но слыша об отчёте, навис над рабочим столом напарника, присоединяясь к совместному чтению. Правда, ровно на четыре секунды. Ведь после этого Хван забрал лист себе, плюхаясь обратно где сидел, начиная читать с самого начала:       Судебно-медицинское заключение       Больница «Метаморфоза»       Хьюстон, Техас       Дело №: 41-WD-5521       Дата вскрытия: 29 апреля 1941 года       Эксперт: доктор Пак Рюджин, врач судебно-экспертной медицины       Идентифицируемый объект:       Неустановленный мужчина, европеоид       Предположительный возраст: 25-30 лет       Рост: 6 футов 2 дюйма       Вес: примерно 154 фунта       Тело поступило: 29 апреля 1941 года, в 9:34       Начало вскрытия: 29 апреля 1941 года, в 11:00       I. Внешний осмотр:       Трупное окоченение: выражено во всех основных группах мышц и использовано в целях композиции.       Трупные пятна: розовато-красные, фиксированы, располагаются на спине, предплечьях, пальцах и ногах.       Зрачки: расширены, свет не воспринимают.       Цвет кожи: общая бледность, с ярким румянцем на щеках и губах.       Посмертно сломан мизинец на правой руке, без кровоизлияний и признаков воспаления.       Следов насилия, уколов, удушения или борьбы не обнаружено.       II. Внутренний осмотр:       Головной мозг: умеренно отёчен, венозные синусы полнокровны.       Сердце: миокард умеренно рыхлый, камерные полости содержат тёмную жидкую кровь, свёртывание слабое.       Лёгкие: полнокровные, без отёка и воспаления.       Печень и почки: увеличены, венозно переполнены.       Селезёнка: не увеличена.       Желудок: слизистая слегка воспалена, содержимое — около 150 мл частично переваренной пищи; запаха алкоголя не отмечено.       Кишечник и мочевой пузырь — без особенностей.       Явных патологических изменений или травм не выявлено.       Хван Хёнджин почесал затылок, задумываясь, насколько много он понял из прочитанного. Ему явно нужно простое объяснение от Пак Рюджин. Он закинул ногу на ногу.       — Рюджин очень быстро справилась. Не удивлюсь, если она там всех подгоняла со всем. Слишком быстро, — продолжил Феликс, опускаясь к сумке на полу, откуда взял бутылку обычной воды. — Нужно будет как-то выйти с ней куда-то. Времени так не хватает, чтобы видеться.       — Она так же сказала.       — Что времени нет?       — Что не приходим без причины, — Хёнджин перелистнул страницу. Это было ещё не всё.       Он продолжал читать:       III. Токсикология:       Назначено исследование содержимого желудка и крови.       На момент составления заключения результаты отсутствуют.       Объективных признаков употребления алкоголя не обнаружено.       IV. Резюме:       Несмотря на полное вскрытие, причина смерти не может быть точно установлена.       Смерть наступила внезапно, без внешних признаков насилия.       Внутренние органы демонстрируют признаки острой сердечно-дыхательной недостаточности, причины которой установить не удалось.       Характер розоватых трупных пятен, отсутствие свертываемости крови, воспаление слизистой желудка и общая картина позволяют допустить токсическое воздействие, однако подтверждающих данных не получено.       Состояние тела позволяет предположить, что смерть наступила примерно 18-20 часов до вскрытия. В 3-5 часов дня 28 апреля 1941 года.       Заключение:       Причина смерти: Не установлена.       Характер смерти: Не определён.       Комментарий: Возможность токсического воздействия не исключена, требует дальнейшего изучения.       С тяжёлым вздохом Хёнджин откинул голову назад, продолжая держать лист с отчётом. Рюджин предупреждала, что вряд ли установит причину смерти, но надежда всё же присутствовала до последнего. От яда-то — понятно. Однако, от какого — неизвестно.       — Что думаешь? — спросил Феликс, подмечая, что его напарник завершил со знакомством содержимого отчёта.       — Ничего. Убили не в баре, раз алкоголя в организме нет. Привезли, — неожиданно вскакивая на ноги, Хван ушел в другой конец комнаты, возвращаясь, а потом обратно, расхаживая туда-сюда. Он так не делал раньше, никогда. Просто в голове настолько было пусто, что пришлось встать и собирать теории. Остановится, как что-то всплывёт на ум. — Какой яд перекрывает кислород к клеткам?       — Понятия не имею, Хёнджин, — ответил Феликс, смотря на ходящего туда-обратно. Он оставался сидеть на месте, забирая со стола кое-что ещё. Это была небольшая цветная бумажка, прикреплённая ранее ко внутренней части папки, пока детектив её не отклеил на прочтение. — Она ещё вот, что написала: «Извините, Хёнджин и Феликс. Старалась, как могла, но у нас нет тех технологий, которые помогли бы определить точную причину смерти. Однако это яд из тех, что перекрывает кислород к клеткам. И это вполне может быть: метанол, синильная кислота, цианид или фосфин, хотя это газ. Все они блокируют кислород к клеткам. Правда, установить, что из этого, будет сложно, но я попробую. Ваша Рюджин. Готовлю уже наряд на ужин».       Феликс посмеялся, читая последнюю фразу. Они действительно давно не виделись, а тем более никуда не выбирались куда-то втроём. Он остался легко улыбаться. Тем временем, как Хёнджин вернулся на место, кладя локти на ручки кресла и закрывая глаза.       — Снова ничего, — прошептал он. — Это ещё ничего не значит.       — Верно. Будем ждать, пока она определит, какой из ядов был использован, или хотя бы сузит варианты. Если нет, то проверим всё.       Хёнджин молча кивнул. Выводов, к сожалению, сделать пока действительно было невозможно. Поэтому оставалось только ждать.       — Также пришли результаты от криминалистов по первому убийству. На том месте, чуть дальше от того, где находился труп, нашли кровь, которая ему не принадлежит, — говоря это, Феликс потянулся, вспоминая, что уже успел прочесть за чашкой кофе утром. Он всегда рано вставал, ехал в участок, брал бумажную работу и ехал в Белую Лилию, где тихо выполнял всё, что ему нужно. — Может, перед этим была драка?       — Подобное я уже слышал…       — Какая вообще у этого последовательность? Могла ли быть запланирована встреча Атисто, но вместо него пришёл подражатель, и второй компонент об этом узнал и начал драку, а у подражателя был заготовленный труп, чтобы как-то запугать.       — Кто в здравом уме из-за этого начал бы драку?       — Не согласен. Мы не знаем, кто там был и в каком состоянии, — Феликс сделал паузу. — Слушай, вообще, а что если первое и второе убийство сделали разные люди? И один из них был готов, сделал за несколько дней, а второй делал в спешке на эту встречу. Могут ли здесь быть задействованы как Атисто, так и подражатель?       — Думаешь, и Атисто и подражатель связаны?       — Нет, почему… Необязательно, хотя тоже возможно. Я имею в виду, может ли здесь быть игра трёх сторон, а не двух? Сторона «Б» — те, кто были на встрече, к примеру, это кто-то из «Рассвета». Сторона подражателя и отдельно Атисто. И поэтому и могла возникнуть драка.       — На вскрытии узнаем. Делал это один человек или разные, — Хёнджин поднялся, закидывая последние три ягоды в рот, торопливо выкидывая пластиковую упаковку у себя под столом. — Чтобы понять второе убийство, нам нужно понять первое. А потом связь. Ты, кстати, запросил допрос с Бан Кристофером Чаном?       — Да, вчера же вечером ещё это сделал. Запрос передают туда дальше, я просто общаюсь со связующим, — ответил Феликс, тоже поднимаясь, ведь это обозначало, что стрелка кричала идти. — Ты закончил? Поехали к тому администратору?       — Поехали.

***

      Сегодня снова было очень жарко.       Глаза, всматриваясь в дорогу, устало напрягались от солнца, решившего, что даже если и есть облака на небе, оно за ними не спрячется. Хван Хёнджин плавно затормозил, когда услышал от Феликса «вроде здесь». Они оба оглянулись по сторонам в поисках таблички с номером дома. Но как на зло Хьюстона, увидеть что-то так легко — жульничество. Машина припаркована, и выйдя, Хёнджин обошёл вокруг, подходя к Феликсу, положившего руки себе на талию, открывая локти, а там и плечи.       — Нет, чтобы написать вот тут номер дома? — возмутился Ликс, показывая легко ладонью на боковую сторону пятиэтажки. Вокруг пусто. Ни одного прохожего, к которому бы выпала возможность зацепиться вопросами. Он с шумом опустил руки, вслушиваясь в тишину района. — Если верить карте, то он живёт здесь. Ты знаешь, какой этаж, квартира?       Хёнджин пожал плечами.       — Я думал, ты смотрел.       — Я доверил это тебе.       Феликс со смешком выдохнул, думая, что Хёнджин бы вообще без него делал. На что сам он, снова пожимая плечами, спрятал руки в задние карманы синих джинсов. Детектив отвернулся, слушая птиц, запевших так резко, попутно вспоминая, что за цифры прочёл тогда в папке перед отъездом.       — Триста семнадцатая квартира, третий этаж.       — Детектив Хван Хёнджин, вы уверены? — издевался Феликс, улыбаясь. На что Хван закатил глаза, направляясь в сторону кирпичной многоэтажки, игнорируя вопрос напарника. Ну и с каких это пор ему память изменяет и ему задают такие вопросы? Он хоть когда-то подводил?       Они молча зашли в самый первый подъезд, поднимаясь по ступенькам на третий этаж. Хёнджин в общем насчитал подъездов пять. Возможно, им придётся пройтись по всем, постучав во все триста семнадцатые квартиры, но они будут надеяться на своё везение. Точнее на везение Хван Хёнджина, ибо Ли Феликс такой удачей, если честно, не обладал.       И с третей попытки получилось. После первого подъезда шли третьим, а потом вторым, что и оказался верным, по словам проходящей женщины.       Останавливаясь возле двери, долг стучать Хёнджин благополучно отдал напарнику, что какую-то секунду настраивался. Феликс легко кивнул, ожидая одобрения в виде «готов», но тот разворачивая голову и поднимая её вверх, скорее дал противоположные признаки. Поэтому, не обращая внимания, Ликс постучался. А потом громко спросил, живёт ли здесь тот человек, что им нужен, называя его полностью по имени. И тот почти что через минуту приоткрыл щель.       — Кто это? — говорил мужчина с седыми волосами, выглядывая совсем малость.       — Полиция, — ответил Феликс, напрягая голосовые связки, как можно сильнее, делая голос всё ниже и ниже. Он в общем у него не из высоких. Однако допросы — это отдельная игра, где тон голоса влияет на каждое из раскрытого дела. Поэтому делает ещё ниже, занимая свою роль. — Поговорить надо. Знаешь же, что начудил там в баре у себя? Кого привёл?       Хван в это время заученно и систематично взял того за плечо, движениями легко отталкивая назад, словно успокаивает. А потом сам и сказал:       — Нам нужно задать вам пару вопросов касаемо инцидента, произошедшего в баре, — входя в роль, детектив-то даже улыбнуться постарался, доставая удостоверение полиции и передавая собеседнику. Правда, скорее всего это отпугнуло. — Мы можем зайти и поговорить у вас?       — Проваливайте!       Дверь с грохотом закрылась.       Хёнджин скрестил руки на груди, пока Феликс как можно ближе подошёл к проёму, абсолютно никак не придавая значения подобным выходкам со стороны допрашиваемого. Что, впервые что ли?       — Хорошо, как скажешь. Запишу тебя первым в списке подозреваемых и наведаюсь в следующий раз с ордером. Имеешь право на адвоката, хранить молчание. Конечно. Но если бы тебе нечего было бы скрывать, то… — Феликс свистнул, разворачиваясь спиной к глазку. Хван же встал боком, смотря на руки напарника, словно они что-то записывают. Было бы это ещё правдой. — Или, может, поговорим, и ты всё расскажешь?       Никто не открыл.       — Настолько много скрывать? Что же… Не думал, что придётся запрашивать ордер в срочном порядке. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.       Хван Хёнджин сделал пару шагов от двери, стараясь оставаться серьёзным, слыша, как Феликс пытался войти в роль самого злого копа на Земле. Они делали это постоянно — злой коп, хороший коп. Но каждый раз, как впервые. Потому что, наблюдая дальше, Феликс пафосно вздыхал, как только ставил руки по бокам талии, пряча лицо наклоном вниз. Такой грозный, если смотреть в глазок. Только тот внутри и предположить не мог, как этот черноволосый еле держался, чтобы банально не засмеяться.       Тем не менее, это они ещё действительно научились, сказал бы Феликс, думая, как умело он уже сдерживал улыбку. А вот Хёнджин, вспоминая первые разы, думал, что тому и в роль входить не надо. У Феликса голос-то низкий и, когда они только познакомились, манера речи тоже была… Как сказать… Грубее. Они поэтому какое-то время никак не могли поладить и долго придирались друг к другу, до того провального дела в дождь. Поэтому Ли Феликсу и притворяться никогда не надо было. В отличие от подобного момента, когда они каждый раз начинали смеяться, слыша эти наигранные покашливания и фразы «что, хочешь по-плохому, да?». И не верилось, что так поменялись всего за какой-то год в компании друг друга.       Поднимая руки к голове и оставляя их по сторонам, словно сдаётся, Феликс медленно стал уходить, зная, что на этом этапе девяносто семь процентов допрашиваемых всегда открывали. Так и случилось. Их остановил хлопок замком, а за ним и тихий скрип.       — Заходите.       — Ну, так бы и сразу! — отпуская улыбку, детектив, чьи волосы коротко стрижены, подбжал к мужчине, заходя в квартиру первым, где из-за фунтов пыли хотелось уже убежать. Хёнджин же не спеша последовал за ним. Пока что его главный акт спектакля не настал, поэтому он молча отдал главную роль напарнику.       Они зашли в однокомнатную квартирку. Стены здесь были без обоев, пол местами сломан, а мебели особо не было, порванный диван да какой-то матрас на полу с подушкой и одеялом. Да, в подобном Хёнджин давно не бывал. А это, казалось бы, обычная среднестатическая квартира двадцатого века в большом городе США. Фактически, повезло тут только Хёнджину иметь немало денег, чтобы снять двухкомнатную квартиру с хорошим ремонтом. Мебель пришлось покупать, но это не так страшно. Район, ну… Говорили, что хороший, но с этим он мог поспорить. Сколько же убийств там произошло за апрель… Однако, не жаловался. У него действительно чудесный вариант.       Проходя, и один и другой плюхнулись на диван, делая это совершенно по-разному. Хёнджин спокойно присел, закидывая ногу на ногу, никак не меняясь в лице. А Феликс буквально упал, разложив руки по обе стороны спинки сиденья, ставя ноги в полную противоположную детективу рядом. Никогда бы так не сел, но работа требовала. Допрашиваемый же мужчина торопливо закрыл дверь, оставаясь стоять среди помещения.       — Ну что, рассказывай, — сказал «плохой коп», всё рассматривая помещение. Свет сюда шёл от одного небольшого окна, с левой стороны дивана и, получается, что руки. — Давай-давай. Слушаем всё. Ты же наверняка знаешь уже о случившемся в баре. Поэтому напоминать не нужно, надеюсь.       — Я ничего не знаю, — ответил он. — Я здесь ни при чём.       — Все так говорят. А потом срок в двенадцать лет получают.       — Послушайте, вам не нужно бояться, — заученно включился Хван Хёнджин, сцепляя руки у колена. — Расскажите всё, что знаете. Даже небольшие подробности могут помочь в расследовании. Мы будем рады любой информации.       — Сказал же, ничего не знаю.       — А про парнишку-стриптизёра, что ты нанял в ту ночь? О таком знаешь? — детектив поднялся на ноги, поправляя белую рубашку с короткими рукавами. Веки он опустил, а брови наоборот поднял.       — Я просто выполнял свою работу.       — Небось, ту, которую тебе поручил сам Атисто или его подражатель, как думаешь?       — Я принимаю людей на работу и составляю с ними контракт. Если этот парень как-то и связан с тем, что произошло, то мне не было об этом известно. Я выполнял свою работу, — голос становился громче, ладони сжимались в кулаки, а плечи были чуть подняты, словно готов был защищаться в драке.       — Вы не заметили никакого странного поведения, когда принимали его на работу? — спросил Хван, незаметно кивая напарнику, что акты медленно меняются и ему стоит затихнуть.       Допрашиваемый отрицательно помотал головой.       — Владелец бара сказал, что вы не из тех, кто принимает на работу неопытных, а тем более мужчин. В ваших приоритетах всегда заработать побольше денег. Так что случилось?       — Увидели бы его в деле, то вопросы бы отпали, — он отвернул голову, сжимая челюсть. — Я всегда проверяю новых работников в деле. Сам оцениваю. Ну, стриптиз. Как там хороши проститутки, хрен его знает. Поэтому тогда подумал, раз уже пришёл сам, то пусть хоть покажет, что умеет. Чё я сразу отправлять его отсюда буду?       — И как? — докинул Феликс, стоя к тому спиной. Он отошёл к окну, молча слушая.       — Ну, принял же. Значит, нормально.       Мужчина совсем отвернулся. Сначала застыл, делая продолжительную паузу, а потом мигом оказался уже у холодильника, откуда достал стеклянный кувшин воды, наливая его себе в чашку и нервно делая сразу же несколько глотков.       — Вам нечего бояться. Это всё останется между нами, — Хван наклонился ближе к коленям, убирая ногу с ноги, чтобы опереться локтями. — Если он вам угрожал или ещё что-то, вы можете рассказать. Мы предоставим вам безопасность.       — Нет. Нет. Он не угрожал.       — А что тогда?       — О Боже, да зачем вам это? — вскрикнув, стоящий с грохотом поставил чашку на стол. Он опирался поясницей об кухонную столешницу, скрещивая руки на груди.       — Любая информация может помочь нам приблизиться к правде и найти виновника.       — Боже…       — Да говори ты уже! Надоел, — крикнул Феликс, всё ещё стоя спиной к тому, но боком к Хвану, с кем перекинулся парой взглядов, от которых становилось смешно. Вот это он даёт… Ещё и кричит. — Говори давай.       — Мы переспали.       Хван Хёнджин аж подавился.       — Он сам ко мне полез! Я бы его не принял ни за что, но всё так получилось… Мне пришлось его взять, поймите. Это не было моё желание. Он сам всё это сделал, — мужчина говорил быстро, потирая руками веки. Его лицо становилось красным. — Этот рыжий бы ещё заставил меня доплачивать. У меня выбора не было.       — Верю, — Хёнджин улыбнулся, резко откинувшись на спинку порванного дивана. Брови на секунду поднялись, а голова покрутилась в разные стороны, оставаясь наклонённой. Почему-то он совершенно не удивлён это слышать. Тот рыжий действительно владел талантом, занимаясь тем, что предназначено, кажется, судьбой. Хёнджин тоже в это попал. Как же ему душевно льстило, что он не один такой. Его совратили не одного! Так это он ещё и нетрезвый был, в отличие от допрашиваемого. Ему всё прощено. Оправдан.       — Это тот рыжий? — шепнул Феликс, говоря больше губами без слов, чтобы это было адресовано только его напарнику. Но кажется, тот ничего не понял.       — Больше я ничего не знаю, клянусь. Меня не было там в тот день… Происшествия этого. Принял я его на работу за пару дней. Это действительно всё. Я ни при чём здесь. И… И всё это глупая случайность. Он был настойчив.       Хван снова легко улыбнулся, теряя ход действительности расследования, вникая в мысль, что сам он никак не виноват, что переспал с этим рыжим стриптизёром. Не знал, понимал ли это Феликс, но безумно надеялся. Он вновь закинул ногу на ногу и облокотил руку на спинку дивана, подпирая ею голову. Феликс же упал рядом с ним, опрокидываясь.       А с другой стороны, возвращаясь к следствию, возникало множество вопросов: почему этот рыжий стриптизёр так сильно рвался в этот бар, что аж переспал с работником? Но может, это такая постоянная практика для успешного принятия на работу? Тогда нет ничего удивительного — выбрал бар на ночь распродажи, и связи в этом никакой нет. Если следовать теории, что всё делалось в спешке и почему-то не могли взять второй труп (как известно вторая найденная жертва была убита раньше, чем первая), то вряд ли всё это вытекало в красную нить на детективной доске. Рыжего приняли за пару дней. А спешили будто бы в тот же день инцидента, потому что могли не знать точный исход событий. Двадцать восьмого апреля убили, постарались сделать хоть какую-то композицию и выставили. События нескольких часов. Хотя второй же труп был убит заранее.       Могло ли быть такое, что вторую жертву убили раньше для сдачи на органы чёрному рынку (доказательством продольный шрам на груди), однако потом, в спешке, поняв, что им срочно нужна вторая «композиция» и такая, что стоила бы внешнего вида, решили использовать то, что имелось, не тратя время на новое убийство. Тогда это действительно сходится. Но не с рыжим стриптизёром. Тем не менее, он же что-то видел, что-то знал. Только вот что именно?       Веки застыли на одном месте, глазами теряя реальность происходящего. Хёнджин находил во всём этом огромную схожесть. Атисто. С Атисто было так же. Он работал один, и все это прекрасно понимали. Ведь каждый раз он пытался открыто это доказать. Однако никто и не верил прям полностью, исключая теорию о командной работе. Всё-таки вырезка органов, доставка их и трупов на места «показа», сами убийства и всё та же засекреченность. Одному это невозможно. Все понимали, что скорее всего, это один человек, но пользующийся помощью других. Так сказать, бизнес, где те наверняка брали свой процент. Так и появилась теория о связи Атисто с организацией «Рассвет». И сейчас происходило нечто подобное.       Подражатель не один.       Это не один человек, но так, возможно, хотели показать. Но явно не один, учитывая, что Хван Хёнджина гоняли по местам преступлений ещё до приезда полиции и, в то же время, кто-то выставил «композицию». Не могло быть, чтобы это было случайностью. Значит, уже как минимум двое. А там, где двое, там и трое. Так Хёнджин и пришел к тому, что, возможно, во всём этом замешана группа людей, и самый первый, а также логичный вариант — это никто другие, как бывшие участники «Рассвета», преследующие различные цели. По крайней мере, это первое, что пришло на ум.       Вполне даже могло такое быть, что замешано вообще очень много людей, но знал, что происходило, только небольшой круг. Вполне вероятно, что лишь пара человек. «Рассвет» этим всегда и оставался скрытным. Каждый знал разную информацию, и ею было запрещено делиться. Каждый работал только над собственными поручениями, порой не зная, кто их раздавал. Это такой способ избежать «крыс». Даже если они и заводились, то в основном в непроверенных, низких кругах, что и понятия не имели, кто такой Кью. Поэтому он и оставался настолько в секрете аж до самой смерти, пока на блюдце информацию к столу не подали. Отчего Хван предполагал, что был вариант где все те же устои до сих пор работали, и подражатель выполнял работу, не зная, для чего это. Тогда столо переживать, что виновника будет найти крайне сложно… Нужно искать того, кто этим управлял.       Хёнджин поднялся на ноги, выпрямляя спину, а потом резко сел, вспоминая, что это ещё не всё. Забыл, зачем пришли.       — Владелец бара сказал, что именно вы ответственный за всех рабочих, их смены и так далее. Не могли бы вы дать анкеты тех, кто были наняты на одну ночь и отдельно отметить тех, кто работал тогда из постоянных работников? Мы должны проверить всех. Возможно, кто-то что-то знает или видел, — сказал Хёнджин, проводя рукой по волосам, задирая их выше. Они такие грязные. Он, по всей видимости, не принимал душ уже второй день… — Обязательно выделите тех, кто работал в ту ночь.       Мужчина кивнул, проходя к входной двери, где стояла тканевая, чёрная сумка, откуда он достал золотой ключ, подходящий к небольшому встроенному шкафчику на кухне. Открыв, тот достал белую папку среднего размера, что грозилась долгой работой в ближайшее время.       Он передал Феликсу в руки, который одобрительно кивнул.       — Это те, что были на одну ночь. А имена постоянных рабочих, что были там, я сейчас напишу отдельно. Вам наверняка он дал папку с ними.       — Будем благодарны. Да, — ответил Феликс, открывая отданное, видя анкеты разных людей. Он, не вчитываясь, перелистывал.       — Но после этого вы уйдёте.       Оба на это промолчали.       Пальцы остановились на одной из страниц, застывая в одном положении, пока мысли плыли по чёрно-белой фотографии. Феликс прикусил губу. Он, не поднимая головы, искоса посмотрел на напарника, что следил за каждым действием допрашиваемого. Феликс бегал взглядом, задумываясь. Стивен Мэйсон — так звали того. 1915 года рождения, 25 октября. Двадцать пять лет, получается…       — Это он, — шептал Хёнджин, резко замечая фотографию. — Точно он. Тот рыжий.       — Он выглядит моложе, чем на двадцать пять…       — Если имя поддельное, то наверняка, может, и возраст. Я надеюсь, он хотя бы совершеннолетний. — Хёнджин пожал плечами.       — Вот имена из постоянных, — передавал администратор бумажку, держа во второй руке записную книжку с легко вырываемыми листками. На что Феликс принял, вкладывая бумажку в папку, пока допрашиваемый шёл по комнате, пряча всё обратно.       — И что? — прошептал Феликс напарнику, скрестив руки на груди. Хёнджин же в ответ помотал головой. Он знал, что это вопрос о дальнейших их действиях. Но пока непонятно. К рыжему ехать бесполезно, разумеется, адрес лживый, как и имя. Здесь одно. А на визитке, что осталась у Хёнджина на столе, — другое. Так просто они его не найдут. Хотя проверить однозначно стоило. Этим и займутся, что ещё оставалось? Нужно также распределить работу на всех, чтобы допросили каждого, кто был указан в этой папке. Может, кто-то из них и поможет выйти на стриптизёра.       — Участок, — ответил так же тихо Хван, переводя взгляд на вернувшегося.       — В тот день в общем было восемнадцать человек, тринадцать из них — проститутки, — последнее, что сказал седой мужчина, кивая, когда двое детективов поднимались на ноги, зная, что получили всё, что нужно. — Теперь проваливайте.       — Спасибо за помощь, — улыбаясь ответил Феликс, окончательно выходя из своей первоначальной роли. Да, сложно было сохранять лицо. Он поклонился плечами, молча благодаря ещё раз за выданное. — Вернём, как закончим с допросом всех.       — Да, пожалуйста. Всё равно.

***

      Направляясь уже домой, Минхо посмотрел на часы башни, виднеющейся издалека, отмечая, что уже середина дня. Он смог разнести весь товар всего за несколько часов. Видимо, даже успеет поспать до вечера, где его ждала совершенно уже другая работа. Минхо зевнул, спрятав руки в кармане тёмно-фиолетовых брюк с малиновым оттенком, щуря глаза от палящего солнца. И представить страшно, сколько градусов было сейчас на улице. Золотая рыбка бултыхалась на сумке. А из того же материала заколка отражала весь свет, подавая так сигнал каждому прохожему, кто шел мимо. И они с осуждением поворачивали голову, рассматривая. Да, в этом районе его знали все. Он — главная сплетня.       Минхо смотрел прямо, привычно не обращая внимания на всех тех, кто сверлил его взглядом, сводя брови к переносице и задирая нос. Он знал, что они вновь крутили все те заезженные темы, которые и так обсуждались днём ранее, когда он здесь проходил. Они ненавидели в нём всё. Обливали грязью, ссылаясь на Чёрный образ жизни, даже если и сами недалёки от этого, раз жили здесь. Осуждали. Но и пусть. Минхо нет дела до них.       Стоит сказать, что Хьюстон так-то делился на две части: Белая сторона и Чёрная. Так сложилось после некоторых трудностей в прошлом десятилетии, после которых медленно таким образом встают. Например, район, где теперь жил Минхо — не из лучших. Он на Чёрной стороне. Улицы были грязные. Везде лежал мусор, что раскидывали часто бездомные в поисках еды. Магазинов здесь почти не было, все обанкротились в великую депрессию, а потом не стали воссоздавать заново, ведь всё разворуют. Абсолютно всё. Даже если ремонт где-то захотят сделать и выставят, к примеру, доски, их в тот же час украдут. Бедный район. И опасный. Зато жильё здесь было дешёвое. А на драки, постоянные убийства, изнасилования прямо под окном и прочую грязь — просто нужно было закрыть глаза. Это Минхо и сделал.       Белая же сторона — полная противоположность. На жильё цены там высокие, однако зона была более безопасная, где вы могли хотя бы не беспокоиться, что вас могут запросто так среди бела дня избить. Там были магазины, кафе, рестораны — какая-то, в общем, цивилизация, чего не скажешь о Чёрной, где не существовало даже закона. Буквально разные Миры. И порой не верилось, что это всё было по соседству.       Минхо остановился, ещё раз проверяя точно ли всё доставил. Вытащил блокнот с чёрной бумагой и пересмотрел вычеркнутые имена, получившие товар. Все. Все шестнадцать. Работа выполнена. Позволено отдыхать. Минхо убедился в этом ещё раз, однако товара-то у него, казалось, больше.       Оставался ещё один пакетик кокаина.       С самого начала, ещё до выхода, парень заметил, что товара на один больше, но не особо придал этому значения из-за спешки. Теперь же в голову лезло слишком много мыслей. Мог взять больше, а мог кого-то пропустить. Минхо не склонен ни к первому, ни ко второму… Только если он не уставший. А он ещё какой уставший. Вчерашний день выдался чересчур тяжёлым.       Глаза напряглись, а зубы кусали губу. Хорошо, он же мог по старой привычке взять больше, чем нужно. Раньше Минхо брал наперёд. Но разве разница не была бы в несколько пакетиков?       Он сделал глубокий вздох, думая, что ему скорее нужно вернуться домой и ещё раз перепроверить все имена ещё с прошлых страниц. Он ускорил шаг, переходя почти чуть ли не на бег. В груди начало странно гудеть, крича что предчувствие плохое. Мало того, что он опоздал на день по доставке и должен был получить за это выговор, так ещё и кто-то остался вообще без кокаина. Если это так, то у Минхо будут огромные проблемы.       Минхо почти что добежал домой.       Но не успел.       Его резко схватили за шиворот и кинули в стену между домов, куда тот от неожиданности влетел и ударился спиной, падая на руки. Минхо начал кашлять, задыхаясь, он ничего не мог видеть и понять. Его схватили за воротник, поднимая и прижимая к кирпичной стене, держа. И тогда дошло. Вот, кажется, как раз тот, кому и не достался кокаин…       — Уилли, давно не виделись! — сказал кто-то за спиной мужчины, что его держал. — А как дела у тебя-то? Не подскажешь, где товар?       — Отпусти и поговорим, — кашляя, ответил Минхо, поднимая руки и показывая, что сдаётся. Голос вроде и знакомый, но пока непонятно чей.       Зависла секундная пауза, в которой наверняка они перекидывались молчаливыми кивками разрешения, чтобы его отпустить. Решение вышло в его пользу. Тогда лысый перед ним, что держал, отошёл вправо, где не было никого, а вот слева стояло ещё трое. В общей сумме, получается, четверо.       Да, влип Минхо чудесно.       — Уилли, так где наркота, отвечай? — сказал смугловатый такой. Тот, что говорил перед этим. И тот, что скрестил руки, приподнимая верхнюю губу, кривясь. — Уёбок, я повторяю: где наркота?       — Да со мной, со мной. Ладно вам, я немного опоздал. В проблемки попал. У меня в сумке есть. Не веришь — сам посмотри.       Минхо пожал плечами, медленно опуская ладони, что держал возле головы. Он оглядывался по сторонам, оценивая всю ситуацию. Их четверо, он один. Сзади стена, вокруг окружили. Ему не справиться так легко. Тем более, с ними этот лысый, известный мужик в боях без правил… Помимо него, Минхо знал только двоих. Кто четвёртый — непонятно. Остальные постоянные клиенты Уилли Стивена.       — Я вам поставляю товар постоянно. Чего вы переживаете? В этот раз задержался, но у всех бывают ошибки. Успокойтесь.       — За такие ошибки в Чёрном мире принято наказывать, — а это уже сказал тот, кого Минхо не знал. Голос у него был высоковат. Совсем не подходящий образу с чёрной майкой и татуировкой дракона на шее. Интересно, специально подбирал лук так, чтобы издалека каждый уже понимал, кто идёт?       — В сумке возьмите товар и не кипятитесь. На всех хватит.       — Да-да… Уилли Стивен, мне кажется, под крылом своего босса, ты совсем забыл, как тут всё устроено и как обращаются с такими, как ты. Я удивлён, как тебя всё ещё не убили, — добавил смуглый.       — Да я тоже чёт…       Минхо помотал головой, пытаясь это сделать частью мимики, пока он смотрел более обширно по сторонам, выискивая рядом какие-то предметы. Но, вместо этого, в поле зрения, за спинами троих слева, попался взгляд. Очень знакомый взгляд.       — Нет, ну вы издеваетесь… Он-то что тут забыл…

***

      Участок открыто принимал новую информацию, когда Хван Хёнджин со своим напарником Ли Феликсом, усаживались за свои рабочие столы, встречая на смене ещё пару человек, приехавших парой часов позже.       Хёнджин первым же делом из папки забрал всех тех, кто был в баре в ту ночь, в надежде визуализировать всё по резким воспоминаниям от лиц, хотя это звучало невероятно с учётом того, что ему подсыпали в алкоголь. Тем не менее, рассматривая лица проституток того вечера и ведущего, что приветствовал рыжего, Хёнджин кого-то точно помнил. Но знакомых лиц, которые могли быть в момент выхода на улицу, он не встретил. Кроме как, конечно же, рыжего. Пока этот стриптизёр — единственная зацепка среди всех имеющихся.       Детектив нырял спиной в собственное кресло, кладя локти на его ручки, сцепляя руки на животе. Он прикрыл глаза, теряя реальность существования.       Прокручивая в очередной раз одни и те же события, Хван словно всё время что-то упускал. Могла ли та предположительная встреча в баре быть запланирована задолго, но в последний момент что-то пошло не так или вскрылась определённая информация, нарушающая цель этой встречи. И именно из-за этого и спешили. Нужно было развернуть ход игры, поэтому тот труп служил предупреждением для кого-то или намёком, что они всё знают. Однако вопрос: для кого и почему именно методы Атисто? Здесь, кажется, только два варианта помимо причастия организации «Рассвет», которые детективу сейчас пришли на ум: либо это в целях создания нового потока и переворота власти (внесение социальных или политических изменений), либо буквально публичное унижение самого Атисто тем, что кто-то смог повторить, заставив думать, что он снова здесь, когда не при делах.       Тогда лично Атисто в этой игре, вполне, как и мог играть роль, так и не мог под предлогом искусственного создания повторного конфликта для переворота. Как-никак, Атисто — это огромная политическая шестерёнка. Одно его имя уже выгодно использовать для внедрения метаморфозы, не говоря о том, чтобы притвориться им. И всё возможно, что таким способом пытаются вытащить Бан Кристофера Чана из тюрьмы. Пытаясь развеять теории, что он Атисто и он убил Кью. Использовать методы такого влиятельного преступника — чудесная идея, особенно зная, что тот публично не вмешается. По крайней мере, сразу.       Хёнджин тяжело вздохнул, открывая глаза, что слипались все равно. Хотелось спать, курить и рисовать. Вся его деятельность в эти три дня нарушена до неузнаваемости. Он отвратительно устал.       Поднимаясь с места, ещё раз пристально смотря на фотографию рыжего, являвшегося одной из причин его такого состояния, Хван, забирая сигареты из кожаной сумки, оставил её на кресле.       — Курить? — спросил Феликс, поднимая взгляд от кисло-желтого блокнота. Кажется, он распределял на всю команду допросы, что требовалось провести в ближайшее время. Нужно каждому дать понемногу. Здесь достаточно так человек, и в основном все из них проститутки. Та ещё неприятная задача.       Хёнджин же на вопрос кивнул, разворачиваясь и уходя.       Ноги вывели к заднему, так-то аварийному, выходу, что буквально сейчас служил более подходящим местом, нежели главные входы, наполненные журналистами после того, как Хёнджин поспешно стал звездой сплетен. Он зажёг карамельные сигареты Мальборо, садясь на бордюр возле больших мусорных баков, прокручивая мысль, что это отличное место, чтобы подкинуть полиции труп. Локти упёрлись в колени, а сигарета застряла между большим и указательным пальцем левой руки. Он продолжил думать.       Кто вообще с этим связан? То, что происходило, казалось, по максимуму желали вынести на публику, раз выбирали наполненные людьми места и приводили туда детектива Хван Хёнджина. Или та драка в баре. Связана ли она с расследованием или это глупое совпадение, сбивающее с реальности… И связаны ли с этим те, кого так хорошо знал Хван Хёнджин.       Туда, в бар, его привёл Со Чанбин. Но в этом не было ничего подозрительного. За два года общения, Чанбин его водил везде. Поэтому, позвать очередной раз в такое место могло быть логичным совпадением, которым после кто-то воспользовался, узнав, что Хёнджин, как детектив, там был и он ведущий следствия. Однако с другой стороны… Если это не совпадение, и у этого есть связь…       Хван резко помотал головой.       Это не Со Чанбин. Он не причастен. Хёнджин не мог подозревать собственного друга.       Пока что единственный, кто хоть что-то видел — это рыжий стриптизёр. Пока непонятно, имела ли связь та драка или нет. Возможно, в ход развязки стал козырной картой именно труп, что заготовили заранее. А может, у этого абсолютно не было никакой связи, и Хёнджин ничего не видел, кроме дерущихся пьяных людей. В любом случае, ему нужно было найти рыжего. Ему нужна та информация, которой тот наверняка владел.       Он нужен ему.       Дым выходил кольцами, когда Хван Хёнджин, натирая пальцами глаза, пытался себя разбудить. Он себе и представить не мог, когда наступит ближайший его выходной, с учётом, как общественная ситуация будет становиться только хуже, затягивая за собой вёдра работы. Будет то интервью или бумажная работа, которая у Хёнджина занимала дольше всего времени, ведь писать — это действительно сложно. Дел полно и будет, видимо, ещё больше.       Он поднялся на ноги, перед этим туша окурок об бордюр, где сидел, в какой раз размышляя, как странно, что именно карамельный вкус сигарет его любимый.       Вообще, стоило упомянуть, ему не нравилась карамель. Все съедобные изделия или те, что имели запах. Не нравились. Карамель казалась такой приторно сладкой, надоедающей, в каком-то смысле, яркой и громкой, особенно когда говорят о вкусе. Но почему-то сигарет это совсем не коснулось. Хотя поначалу, может, и да.       Когда-то Хван случайно купил эти сигареты, попутав с рядом стоящими, что он всегда брал до них. Кажется, это были обычные красные Мальборо? Он не помнит. Хван ехал тогда с работы очень злым и по случайности взял не те. Наверное, самая страшная ситуация у любого человека: взять не те сигареты в момент злости, так ещё и вкус того, чего недолюбливаете. Так мало того, из-за ночного времени и отсутствия возможности купить другие (а курить-то хочется), ситуация вынудила пробовать те. Ну и с тех пор парень только их и брал. Хёнджин не любил карамель, но именно эта, всё же сигаретная карамель показалась ему особенной.       Возвращаясь в помещение зелёных тонов, глаза привычно закатились, видя за своим столом Рональда Викторовича, активно обсуждающего что-то с Феликсом, пока сидел на чужом кресле. Может, Хёнджину уйти, пока не поздно…       Поздно.       — О, Хёнджин! — воскликнул Рональд Викторович, совсем уже забыв об утреннем разговоре. Такой он человек. — А мы тут как раз говорим о расследовании. Иди сюда.       Хван неторопливо подошёл к столу, оставаясь стоять, ведь его место занял Рональд, держащий анкету, к слову, с рыжим стриптизёром. На это детектив выгнул бровь.       — Феликс сказал, что вы этого парня ищете, но тут подделанные данные. Так вот, я вам спешу помочь! — указывал тот пальцем на чёрно-белую фотографию. — Как-то раз… Как-то давным давно, очень давно. Может, года два назад… Даже не помню, когда это было… Но где-то так, да! Тогда у моей любимой сестры выпала возможность заняться этим делом. Она-то, понимаете, журналистом работает. А этого мальчишку тогда угораздило за решётку попасть. Сколько ему было… Восемнадцать! Точно. Ещё совершеннолетним не был. Совсем ещё карапуз, а убил человека. Ну, какой кошмар… Убил, мальчик, убил.       — Вы помните его имя? — тихо спросил Феликс, вылавливая момент паузы.       — Нет, конечно! Это было давно. Да и не я же этим делом занимался. Всё моя сестра знает. Она у него интервью брала, долго пыталась разузнать, а что там случилось, и почему восемнадцатилетний мальчишка убил человека! И она всё время жаловалась на него. Никак рассказывать ничего не хотел. Скрытный такой. Ну и не удивительно. Не знаю, что там у него происходило, но нашли его всего побитого… Я как вспомню. Лицо разбито, весь в синяках был, с губой опухшей… Разбитой. Хёнджин, ты главное, человека не убивай, раз губа разбита! — подкалывая, посмеялся тот. На что Хван иронично хмыкнул. Знал бы только Рональд Викторович, кто ему губу и разбил… — Не знаю ни кто он, ни что он. Сходите к моей сестре. Она расскажет.       — Куда ехать? — моментально задал вопрос Хёнджин, от услышанного уже выискивая глазами свою сумку, собираясь выезжать.       — Чего ты спешишь? Хёнджин! — громко говоря, Викторович взял небольшой листочек, что пачкой лежали для ведения небольших заметок у Хёнджина на столе, принимаясь что-то записывать. — Не наткнись мне там на журналистов, я тебя прошу! Сейчас запишу тебе, куда ехать. Спокойно!       — Постараюсь.       — Мне с тобой поехать? — тихо, почти шепотом спросил Феликс, смотря на напарника, что в ответ отрицательно помотал головой. Хёнджин сам справится.       — На, — отдал заметку начальник, вытягивая руку и не поворачиваясь. — Возьми эту анкету. Фотографию ей просто покажи. Вспомнит. Она смышлёная девочка.       — Спасибо.       Пожимая тому руку, ведь этого требовал, кажется, целый контракт, Хван Хёнджин, хватая адрес, анкету и коричневую сумку, куда попало всё нужное, выбежал к чёрному кадиллаку, скорее заводя двигатель.       Ему срочно нужно туда.

***

      Хван Хёнджин резко вывернул руль, паркуя машину возле домов, думая о том, что оставлять её здесь достаточно опасно. В неособо приятном районе жила Викторовна Младшая. Хван набрал больше воздуха, ставшего невыносимым в салоне. Дышать было нечем. Дверь тихо хлопнула, а Хёнджин накинул на себя сумку, оставляя её через плечо. Ему нужно сейчас ещё пройти до нужного пункта. Зайти в самую глубь и надеяться, что ни вещи, ни его не украдут. Он вытащил всё из карманов, перекладывая в сумку, проверяя несколько раз застёгнута ли она, перенося её висеть спереди.       Быстрым шагом проходя среди улиц, ему улыбались множество прохожих, вытягивающих радостно лица, видя, что среди них оказался неместный. А это значило, что время провести очередной урок понятий этого района. Хёнджин старался пропускать эти взгляды. Идти уверенно, чтобы никто к нему не подходил. Однако он понимал, что это дело времени.       Шёл уже минут десять. Вокруг всё пропахло травой и мусором, что совсем никак не убирался. Хван хотел себе пообещать больше в такие места не приходить, но работа часто решала за него.       Детектив остановился возле почти нужного дома. Ему скорее нужно было на два дома влево, ведь справа шли числа на увеличение, а ему нужно на уменьшение. Хёнджин крутился вокруг, выглядывая где бы перейти и на глаза попалась часть между домов. Чудесное место. Отличное. Ему придётся там пробежать, чтобы те, кто следовал за ним всю дорогу, не воспользовались моментом. Хван прошёл вперед, решаясь, что сделает вид, что идёт прямо, а потом резко свернёт влево. Но когда он дошёл до перехода, тело всё застыло, а глаза округлились.       Ничего себе, кого он встретил…       Рыжие волосы, та самая розовая рубашка, фиолетовые штаны и красный галстук в чёрную точку. Какое совпадение.       Хёнджин долго смотрел, понял, что он-то не один, ещё четверо. И явно не с приятелями. Что секундой после развернулись на взгляд стриптизёра.       — Нет, ну вы издеваетесь… — добавил рыжий, цепляясь за голову. — Он-то что тут забыл…       — О, Уилли, да ты совсем вижу хуи пинаешь? Кому же товар ты в итоге-то доставил вообще? — спросил низкий со смугловатой кожей.       — Многим вообще. Могу блокнот показать.       Хван, слушая, сделал пару шагов навстречу к остальным, стараясь делать их не прямыми, а виляющими. Нельзя вызвать агрессию и к себе, пока план без плана созревал в голове. Заберёт рыжего, а потом они пускай сами во всём разбираются. Хёнджин ни при чём здесь. Хотя он прекрасно понимал, что всё это не к добру. Но и уйти нельзя. Только не сейчас. Вдруг больше возможности не представится.       — Чё тебе надо, мужик? — крикнул высокий с татуировкой на шее, выходя из-за спины одного из стоящих. — Проваливай, не видишь, заняты!       Хёнджин ничего не ответил.       Оценил ситуацию по десятибалльной шкале. На разговор не пойдут, настроены на драку. Драться детектив не будет. Их четверо, плюс стриптизёр. Они убьют его. И это не шутка. Но и отступать назад никак. Там стояла толпа, что следовала за ним, в целях заглянуть ему в сумку, а если пусто — преподать урок. Да им, в принципе, даже сумка годится пустая. Кожаная, дорогая. Пути отступления не было. Что же делать…       — Этот рыжий нужен ему. Чё, не понимаешь? — продолжал лысый. Самый большой из них. Он стоял дальше всех.       — Эй, мужик!       Прошли несколько шагов навстречу, раздражаясь, когда Хёнджин ничего не отвечал. Ну вот. Говорите — лицо набьют. Молчите — лицо набьют. Детективу вообще всё равно на этих. Хван пришёл за другим. Но никого это не волновало.       — Эй! Ловите его! — крикнул четвертый вдруг резко, смотря в противоположную от Хёнджина. А там рыжий уже сматывался, убегая.       Четверо быстро бросили всё, решив направить приоритеты на цель понужнее, чем Хёнджин. Они с криками побежали за ним. А Хван Хёнджин… Хван Хёнджин, закатив глаза, побежал тоже. Ему тоже нужен был рыжий.       Стриптизёр вылетел на дорогу, где проскакивала машина, реакцией давящая от этого на тормоза, тем самым перекрывая путь бегущим. Тем временем рыжий, не теряя ни секунды, запрыгнул на забор впереди, что отделял чью-то частную зону и улицу, и ловко его перепрыгнул, оказываясь по ту сторону, куда двое тоже побежали за ним, пока оставшиеся — в обход. Хёнджин же за второй парой. Через забор прыгать он ещё не умел.       Они оббежали дом, видя тут же за углом, как трое перелетели забор. Рыжий остановился посереди дороги, мотая головой в разные стороны, выбирая, куда бежать. И побежал прямо, ныряя между домов, куда все за ним. Стриптизёр цеплялся за трубу на стене, удерживаясь в воздухе и с раскачки прыгая к балкону с лицевой части трёхэтажного здания, откуда взял горшок с цветами, кидая прямо на голову первому подбегающему, которым оказался лысый. Горшок разбился, как и голова упавшего. От самого большого избавился.       Татуированный зацепился за трубу, также допрыгивая до балкона, пока тот паренёк мимолётно стучал в дверь, уже становясь на перила балкона, отталкиваясь и подпрыгивая к следующему балкону выше, цепляясь за самый конец. Раскачиваясь, он упал на балкон ниже. Когда по другой, на том что был, оказался тот, с татуировкой, кого моментально ударил дверью балкона ребёнок, вышедший после стука. Но не отключился.       Снизу толпились ещё двое и Хёнджин. Третий лежал с разбитой головой. А четвертый — на чужом балконе, его били веником.       Рыжий повторил процедуру, что и до этого, прыгая до следующего балкона. Там висела одежда на сушку, которой тот идеально воспользовался, раскидывая вниз и в лицо прыгающему за ним с татуировкой дракона, что из-за этого не допрыгнул и упал со второго этажа на чью-то машину, прогнув полностью крышу. В этот момент Хёнджин задумался о том, что вчера его ещё пронесло и разбитая губа это в лучшем случае.       Пока двое отвлеклись на упавшего, рыжий стриптизёр прыгнул в другом конце здания на трубу. Спрыгнул на землю. А точнее, в очередной кусок между следующим и прошедшим домом. Туда Хван свернул моментально, бросив остальных за спиной. Но как только встал напротив прохода, увидел рыжего, получившего удар арматурой по затылку. Он упал на асфальт. А за ним оказался тот самый лысый, потерпевший крушение цветочного горшка. Голова у него выглядела устрашающе.       — Да чтоб он сдох! — крикнул резко лысый, кидая железную палку в противоположную стену, попутно держась за голову и пиная ногой лежащего без сознания перед ним. Высокий уселся на землю, облокачиваясь на колени, и тут же прибежали остальные трое, оставаясь за спиной Хвана, что замер.       Один отключился. Правда, не тот, что нужно.       Детектив сжал челюсть, ощущая, как один из троих закинул ему руку на плечо, тем самым приобнимая, чтобы тот не развернулся и никуда не убежал.       Что сказать, отличная развязка событий. Рыжий без сознания, а Хван Хёнджин один с четырьмя бандитами. Казалось, он направлялся к Викторовной Младшей узнать про этого валяющегося с кровоточащей шеей под пластырем. Рыжему действительно стоило защищать затылок тщательнее. Это ему разбили вчерашние порезы от стеклянной лампы. Хёнджин скривился, стягивая брови к переносице и сжимая кулаки.       — М-да, с этим мальчишкой одни проблемы, — сказал смуглый, тот, что обнимал детектива, опираясь на него. — Что, мужик, он тебе тоже задолжал товар? Ты приходи лучше завтра, если от него, конечно, что-то живое останется.       Четверо рассмеялись. Хван Хёнджин молчал.       — Уилли сегодня наш. Ему нужно преподать хороший уро, — поддержал тот, что упал на чей-то автомобиль, с чёрной майкой и татуировкой дракона. Будет драконом.       — Ага, свалите уже, — просыпаясь, еле как с болью ответил им лежащий, что с тяжестью перебирался на колени, хватаясь за затылок, где лёгким движением отклеил пластырь и откинул его в сторону. Он, шатаясь, поднялся на ноги, облокачиваясь на стену лишь бы не упасть. Быстро пришёл в себя. Хёнджин этому неимоверно рад. — Сказал же, товар в сумке.       — Доставай.       Стриптизёр аккуратно нырнул рукой в зелёную сумку, несмотря в её содержимое, пытаясь найти то, что ему нужно. И спустя секунд десять, он достал пакетик с белым порошком, показывая его между двух пальцев и кидая дракону, с лёгкостью словившему. На что тот молча открыл пакетик, проверяя запах.       — Кокаин, — подтвердил тот. — Где остальное?       — Что? — спросил рыжий, в момент как лысый сзади схватил его за волосы, оттягивая к себе.       — Где ещё товар? Думал, одним пакетиком отвяжешься?       — Если у вас договор на побольше, то я ни при чём. Спросите у босса, — громко ответил рыжий, сжимая челюсть и губу из-за волос. Видно, больно.       — Эй, скажи, вот он к тебе так же халатно относится? — смуглый повернулся к Хвану, что ни слова не сказал с того момента, как в это влип. На это он тоже ничего не ответил. — Чего молчишь?       — А он коп, слышите?       Волосы отпустили, а улыбка, в один уголок губ, тянулась.       — За мной приехал, но, видимо, уедем не только вдвоём. Он полицейский.       — Вот как… — тот же смуглый, что облокотил лоб об висок детектива, говорил эти слова буквально ему на ухо. Он посмеялся. — А я-то думаю, чего ты такой Белый.       Теперь и Хёнджин получил. Только в живот кулаком.       Хватаясь в место удара, брюнет согнулся, закрывая глаза от боли. В голове темнело, а полная осведомлённость терялась. Как же они все его достали. Ему абсолютно не было дела до выяснения этих отношений, кто кому доставил наркотики, а кому нет, что случилось с товаром и что будет с этим рыжим стриптизёром, в итоге сдавшим его. Ему насрать. Хван хочел побыстрее от сюда уйти и достать всю нужную информацию для расследования. Не собирался ещё быть тут побитым из-за какой-то проститутки. Почему он вообще пошёл в бар? Одни проблемы.       Он сделал глубокий вдох, выпрямляясь и крепко хватая запястье, перекинутое через его плечо. Достали. Пускай делают то, что хотят потом. Дайте. Хван Хёнджину. Выполнить. Свою. Работу.       — Так правда всё-таки?       — Считайте, теперь мы в расчёте, — начал рыжий. — Я вас спас от полиции, а вы меня отпускаете. Вдруг он вообще уже вызвал подкрепление? Думаю, дело закрыто. Товар у вас. Если не та доза, все вопросы к боссу. Я лишь доставляю. Произошла ошибка.       — Да ты бы так не зазнавался бы, — отошел от него лысый, забирая выкинутую арматуру с земли. Кажется, ситуация совершенно выходилп из-под контроля. — Боюсь, никто из вас двоих отсюда не уйдёт.       — Э, слышишь, коп… — смуглый недовольно улыбался, напрягая руку, за которую схватился Хван через плечо. — А как насчёт перелома спины?       На него сзади замахнулся кирпичом самый молчаливый, и Хёнджин, реагируя, закрутился в объятия смуглого, уходя от удара, а потом отдавая тому коленом между ног, перекинул держащее запястье перед собой, чтобы притянуть стоящего к себе и защититься от удара слева. Дракон ударил того, а детектив сделал несколько шагов назад, разворачиваясь. Но не успевая сообразить, рыжий крикнул «пригнись», и Хёнджин быстро нагнулся, видя, как пролетел камень.       В ту же секунду стриптизёр перекинул лысого через плечо, выламывая ему руку и отбирая арматуру, что подкинул Хёнджину, который забрал её с асфальта, ведь не словил. В этот же момент Хван отпрыгнул на присядках в сторону, падая, но уклоняясь от колена. Он неосознанно держал палку прямо, которую быстро схватил стриптизёр за другой конец, держа под висящим коленом, чтобы вытянутой ногой ударить тому между ног, успев выполнить разворот влево, защитившись от нападающего.       Хёнджин поднялся на ноги, добивая дракона прямым ударом палкой в бок, а потом, как «битой», по голове. Но не попадая, его схватили сзади и броском кинули в стену, а потом он резко присел, уклоняясь, и концом палки ударил в подбородок другому, мгновенно разворачивая предмет в другую сторону, попадая по колену дракону, и пнул ногой первого в живот. Поднялся и пропустил удар локтем в нос, но схватил того за шиворот и кинул влево, в дракона.       Выхватывая момент, Хёнджин выбежал из того угла, видя, как рыжий, развязав себе галстук, перетягивал за шею смуглого, ударяя в этот момент ногой по щеке лысого, а после и локтем в живот удушаемого.       Набирая воздух, Хёнджин внезапно вытянул палку и попал в грудь подбежавшего молчуна. Нагнулся и вывернулся от удара слева, и, параллельно этому, ударил с размаху арматурой. Тут же разворачиваясь к дракону в противоположную сторону, перехватывая рукой кулак, детектив протянул его дальше, выпрямляя тому руку и ударяя головой в локоть, ломая его в обратное направление, а потом сразу кулаком в подбородок. Однако запаздывая, его оттолкнули броском, и он ещё раз пропустил локтем в нос, откуда хлынула кровь.       Хёнджин прислонил к себе железную палку наискосок и, когда его атаковали ногой, поймал арматурой, прокручивая её, заставляя этим молчаливого развернуться, дабы не переломать себе кости ноги. И тогда Хёнджин крепко схватил конечность, присаживаясь, видя, что в него полетел кулак. Он снова железным концом ударил под вторым коленом, и тот упал, а подбегающему дракону ответил размахом палки, что попала тому в ухо.       Хёнджин быстро поднялся, делая несколько шагов назад. Его вдруг схватили за руку, начиная тянуть в сторону выхода, крича бежать. И тот, слушаясь, бросил палку, хватаясь только сильнее за ладонь, убегая, пока те, поднимаясь, торопливо пытались прийти в себя.       Они вылетели по улице, склоном мчась вниз, пробегая прохожих. Рыжий бежал впереди, таща за собой Хван Хёнджина, что, оглядываясь назад, видел, как пара силуэтов пытались бежать за ними, но они резко свернули за угол, отрываясь с поля зрения, улетая дальше вниз по улице.       — Ого, а полицейским и такое можно? — кричал рыжий стриптизёр, не останавливаясь и не отпуская ни на секунду. — Гражданских избивать?       — А что, хочешь сейчас за наркотики срок отсидеть? — держа того за руку, не отставая, кричал Хёнджин. Теперь у него-то на рыжего откровенный такой компромат есть, после всего, что увидел.       — Значит, можно.       Рыжий засмеялся, разгоняясь, кажется, ещё быстрее, даже особо не задыхаясь, когда Хёнджин понимал, что как только остановится, упадёт и не встанет. Хотя это вполне могло произойти раньше…

***

      Добежали так аж почти до центра, где только тогда наконец-то перешли на шаг, разомкнув руки. Оба задыхались, оглядываясь по сторонам, а не следуют ли те за ними даже, несмотря на то, насколько далеко они оторвались. Всё тело начало болеть, не давая устоять на ногах. До этого почти не чувствовалось. Но как только перешли на шаг, боль напомнала о себе. Особенно в носу. У Хёнджина теперь не только губа разбита, но и нос после двух ударов локтем. Собственно говоря — прекрасно.       Вытирая кровь, на глаза попалось кафе Белая Лилия, отчего Хёнджин сильно удивился, учитывая, где он оставил машину… Сейчас он совсем не представлял, как будет искать её. Но не думая, Хван показал рыжему, где можно остановиться и переждать наверняка. На что тот лишь молча кивнул. И они попали в холодное помещение где, между прочим, работал кондиционер. Самое настоящее счастье, учитывая, сколько они пробежали и в какую жару.       Хёнджин подошел поближе к стойке, падая рядом на стул у столика, вытаскивая оттуда салфетку, которой вытер уже свернувшуюся кровь в носу. Рыжий стриптизёр же остался стоять возле, оставляя руки по бокам, в одной из которой держал замотанный галстук. Всё ещё не вернул на место. Насколько же удобное оружие под рукой можно иметь… Правда, оно не спасло от того, что ему конкретно так рассекли правую бровь. Пропустил где-то удар.       Наступила очередь их заказа, и парень натянул улыбку в один уголок губ, облокачиваясь об стойку, говоря:       — У вас есть что-то холодное? Желательно, со льдом. Лёд, в принципе, вообще отдельно можно.       Девушка за кассой смотрела криво, выгибая бровь, параллельно переводя взгляд на висящий телефон на стене, наверняка думая о том, что стоит позвонить в полицию. Но рыжий, закатывая глаза, повторил, что всё нормально.       — Это я упал. Не обращайте внимания. Он тоже со мной падал, — показал тот на Хван Хёнджина, которого сразу узнали, как постоянного клиента. На что он молча лишь посмотрел, складывая в руках салфетку в несколько раз. — Так холодное что-то есть?       Девушка отрицательно помотала головой.       — Ай, ладно. Фиг с вами. А булочка с корицей?       Девушка снова помотала головой.       — Зелёный чай с жасмином?       — Есть. Что-то ещё? — в этот раз кивнула, всё ещё настороженно спрашивая.       — У него спросите, — рыжий показал на детектива, что снова поднял голову. — Он платит за двоих. На его имя всё. И мне, главное, потом скажите, как его зовут. Пожалуйста!       Он улыбнулся, покидая двоих и уходя во вторую часть кафе, выискивая подходящий столик на двоих, оставляя всё остальное на Хёнджина, что, шатаясь поднялся и подошёл ближе к кассе.       — Зеленый с жасмином. Всё, — уставше сказал он, выискивая в сумке бумажник, откуда достал пару копеек. Оплатив, он сразу ушёл к выбранному рыжим столику.       Стриптизёр уселся подальше от окна, боясь, что их кто-то увидит. Он-то ещё как выделялся ярко-рыжими крашеными волосами. Поэтому садился куда подальше. А Хван спокойно подсел к нему, ничего не произнося. У обоих всё болело. Оба набегались и устали. В голове пустовало, хотя с каждой секундой, когда можно было расслабиться, вопросов становилась куча.       Откидываясь на спинку, Хёнджин скрестил руки на груди, поднимая голову вверх. Всё пошло слишком не по плану. Детектив вспомнил, что он вообще к сестре Рональда Викторовича ехал узнавать про этого оборванца, а не влезать вместе с ним в драки и иметь теперь всю рубашку в крови. Ну и как это вообще произошло? От этого парня одни неприятности. Что Хван потом должен объяснять Викторовичу? Что это его сестра побила и теперь у него под носом образовалась рана? Ладно, пожалуй, задумается об этом вопросе позже.       Взгляд перекинулся на сидящего перед ним, что не отводил глаз от панорамного окна. Облокотился об стол, а туда на него и подбородок, второй рукой прикладывая к затылку, где лопнули вчерашние порезы. Его ударили тогда конкретно…       — Ну и как там вообще это расследование? — резко перебил тишину рыжий, посмотрев на детектива, что слегка завис.       — Тебя забыли спросить, — пробормотал Хван, мотая головой. Так он ему и скажет, конечно.       Замолчали.       Рыжий в ожидании начал постукивать пальцами, наигрывая мелодию, а Хёнджин только сильнее раздражался, что тот спокойно не может посидеть в тишине. Закатывал глаза.       — Ну и почему здесь музыки нет. Так раздражает эта тишина. Кафе и без музыки. В наше-то время!       — Наоборот.       — Наоборот? Ты что, глухая бабка, которой тишина нужна всё время?       Хёнджин не ответил.       — Ладно, — тот пожал плечами, закатывая глаза, попутно снимая заколку с волос, чтобы заколоть её более удобным способом. А чего с этой беготнёй, почти что слетела. — Волосы отрастил, музыку не…       — Да завались ты уже. Не делай это специально, — на выдохе сказал Хёнджин, клоня голову к плечу. Парень ничего не ответил.       Снова тишина.       Хван перевёл внимание на картины в этом помещении, думая, что они будут получше, чем те, что в участке. Все работы были выполнены в похожем стиле масляными красками, что Хёнджин очень любовно одобрял. Захотелось вернуться в свою шестиугольную комнату, взять мастихин и вылить всё, что накопилось за эти чёртовы два дня. Три, если ещё взять сегодня — тридцатое апреля. Сами картины в коричневых, обычных, деревянных рамках, ведь что-то попрестижнее стоило огромных денег, особенно те, что с узорами. Когда Хёнджин выбирал рамки для своих картин, то думал, с ума сойдёт от этих цен. Они действительно стоили огромных денег. Но, несмотря на это, он всё равно купил.       Веки становились тяжёлыми, ощущая, как спина начинала нервно гудеть, после всех ударов об стену.       — Кто они? — внезапно спросил Хван Хёнджин.       — Тебя забыли спросить, — ответно фыркнул рыжий, возвращая ему его же фразу. Отчего хотелось стукнуть ещё раз по затылку. Видимо, всё-таки было слабо.       — Ваш заказ, — перебивая недовольные лица, переносила с подноса та же девушка, что и принимала заказ. Она ещё раз вопросительно посмотрела, с осуждением рассматривая обоих, но ничего не сказала, ушла, оставив им одинаковый чай, отчего те недоумённо один на второго переглянулись, молча вцепляясь в собственную гордость.       — Кто в драке участвовал? — настаивал Хёнджин. Он искал эту проститутку не для того, чтобы вернуться побитым и без информации.       — Сейчас?       — В баре.       — Да хуй его знает. Темно же было, — стриптизёр закинул ногу на ногу, пожимая плечами.       — Сколько их было?       — Двое.       — Двое? А кто кричал? — вспоминая, что тот говорил ему вчера, Хёнджин задал вопрос. Если он не ошибался, то, по версии рыжего, кто-то кричал, они это услышали и пошли на звук.       — Я соврал, никто не кричал. Их было двое. Ну, а с нами четверо, — зевнул тот, говоря незаинтересованно.       Опять замолчали. Но уже ненадолго.       Рыжий, чьё имя даже после совместной драки так и неизвестно, задал очередной вопрос.       — Во сколько умер тот, ну… Труп? Примерное время смерти.       Хван выгнул бровь, после сужая обе к переносице, думая, насколько это был подозрительный вопрос. Ну и зачем ему это? Не желая отвечать честно, Хёнджин, меняя позу, наклоняясь больше к собеседнику и отлипая от спинки стула, мельком посмотрел на свои часы, что как известно давно не шли. Пускай будет время то, на котором остановилась стрелка.       — В двенадцать пятьдесят пять.       — Да-да, а если по идущим часам? — он закатил глаза.       — Зачем тебе это?       — Да я просто в прошлой жизни легендарный детектив. Понимаешь, это я Джозеф Белл. Вот умер в одинадцатом году и, спустя лет девять, переродился. Расследую вместе с тобой.       — Он был хирургом.       — В этом вся и проблема… — рыжий сделал грустное лицо так, словно он самый плохой актёр театра. Хёнджин не переставал смотреть на него с подозрением. И просто смотреть тоже не переставал. Складывалось впечатление, что, если он на секунду посмотрит в сторону, этот что-то выкинет.       Детектив сделал глубокий вдох. Он слишком сильно беспокоился.       — В четыре. Двадцать восьмого апреля.       — Предположительное время смерти?       Хёнджин кивнул.       — Ну так бы сразу! — повышенно сказал тот, улыбаясь в один уголок губ, вследствие чего у Хвана дёргалась уже бровь. Ненавидит он эту улыбку всеми своими сердцем и душой. Она не несёт ничего хорошего.       — Нашли на задней стороне бара, на улице. Посадили в китайскую позу, выбрили лысину и растянули уши, — продолжил Хёнджин, проводя по волосам рукой, после возвращая её на стол, куда облокотился щекой.       — На это, наверное, много времени ушло…       — Нет. За час справиться можно. Выбрить, переодеть, растянуть уши… Долго было с позой работать.       — А что с ней?       — Ну… Позу там держит трупное окоченение.       — Это как? — задал тот вопрос сразу после глотка чая, что был минимальным из-за температуры напитка       — Это когда мышцы после смерти затвердевают и тело коченеет. Оно запечатляет последнюю позу погибшего и держится потом пару дней. Оно начинается примерно после часа смерти и нужно как минимум шесть часов, чтобы оно захватило всё тело… — медленно договорив, Хёнджин застыл, размышляя над сказанным. Минимум шесть часов, а то, может быть, и двенадцать. Если умер в четыре, плюс час-два, там ещё шесть… Получается, тело не могли выставить раньше двенадцати, а то и часу или двух ночи. Если они уехали до, то у этого рыжего было алиби. — Во сколько мы уехали?       — Это что тебе даст?       — Можно по времени посчитать, во сколько могли выставить труп. Если верить тебе, то, когда уезжали, трупа ещё не было. Но раньше двенадцати тоже выставить не могли, если опирались на сцепление позы…       — Мог ли он сразу после драки там появиться как результат? И в итоге, кто-то вообще нарочно её сделал? — рыжий явно удивился собственным словам, держа возле губ чашку. — Мы уехали в час два ночи. Не помню. Но трупа действительно ещё не было.       Хёнджин всматривался в чай, с которого так и не было сделано и глотка. Неужели драка всё-таки имела связь и тот, кто в ней участвовал, связан со следствием? И она могла действительно в итоге определить результат выставки «композиции»? Но кто так делал… Если это только не было сделано нарочно для чего-то. Но для чего вообще? Хван пока не понимал.       — Откуда же он там вообще взялся… — кусая десна, шептал тот. На что Хёнджин сцепил пальцы между собой впереди собственной чашки, перенося свой вес на локти.       — Расскажи, что случилось на самом деле.       — А что взамен?       Улыбнулся в один уголок и ждал. Но Хван только закатил глаза.       — Как снисходительно требовать у полицейского что-то взамен за допрос.       — Сейчас ты обычный гражданский, который недавно, к слову, избил других гражданских. Так что взамен?       — Не сядешь в тюрьму за наркотики.       — И так не сяду. Ты меня не сдашь. Потому что я видел, как ты избил других, — он продолжал улыбаться в один уголок губ. — Да даже если и сяду, так захотелось работу потерять?       Детектив не ответил.       Ну, в каком-то смысле Хван Хёнджин даже и не против этого.       — А ты… — Хёнджин также улыбнулся в один уголок губ, как и тот, корпусом наклоняясь ниже, чтобы вытянуть голову и быть ближе, смотря прямо в глаза. Если так хочет, то будут играть по правилам этого рыжего, раз уж так. — Ты же берешься за такую грязную работу, потому что из-за судимости тебя никуда не берут, правда же?       — Ого, как много ты успел про меня накопать. Только вчера же виделись.       — За это время уже и новый труп от «Атисто», — фыркнул Хван.       — Новый? Уже? — удивился парень, но ответа никакого не получил. Кроме как, конечно, отведённых глаз, отвечающих сами по себе. — Так что ты предлагаешь?       — Я чищу твоё прошлое, а ты сотрудничаешь со мной.       — О как? Круто ты разогнался. Я с полицией не работаю.       Говоря это, он поднялся, на ходу делая последний, но долгий глоток зелёного чая с жасмином, со звоном поставив чашку на стол перед Хёнджином, смотрящим прямо, сжимая челюсть. Рыжий собрался уходить, но Хвану не дали ответ.       — Ответ.       — Ответ? — с сарказмом засмеялся тот, хлопая его по плечу и наклоняясь к уху. — А как насчёт небольшой сценки на прощание?       Он, не выпрямляясь, резко отбросил чай Хёнджина, разливая его, и тут же упал на пол, обращая внимание рядом сидящих, а потом и дальних, когда начал кричать.       — У него пистолет! Вызовите полицию!       Отползая дальше, он продолжал кричать. А когда Хван Хёнджин поднялся на ноги, кто-то на него набросился, заставляя вскрикивать остальных, вставая со своих мест. Хван упал на пол, и на нём оказался какой-то мужик, приказавший не двигаться. Люди быстро начали выбегать, покидая помещение, а официантка звонить в полицию. А рыжий…       А рыжий слился с толпой, уже оказываясь за панорамным окном, улыбаясь, как и всегда, смотря прямо в глаза и махая рукой на прощание.       Как же Хван Хёнджин ненавидел его. Всей, блядь, душой.