Одна семья

Ивы приходили и уходили из жизни Жадности. Правда как уходили мы все знаем: не без помощи самого сервампа. Лихт – сильный, красивый и просто жестокий Ангел. Из блестящих чёрно-фиолетовых сгустков создавался мощный инструмент, способный обездвижить вампира и напомнить о чём-либо через музыку. Пробивающая на слезу музыка раздавалась сейчас от обычного пианино. Она не была идеальной, какой обычно приходится. Пианист болеет, но продолжает деятельность, мысли только о репетициях перед предстоящими выступлениями. – Послушай, Лихт, ты устал. Пойдём спать? – нога на ногу у Хайда в человеческом облике. – Иди к чёрту, чёртов ёж. Я тебе не разрешал здесь быть. – Ты уже тавтологию используешь, совсем плохо, – подрастроился Беззаконие. – Кому это плохо ещё. В особенности с головой, – ругался Лихт, отвлёкшись от игры. – Всё бегает вокруг меня, аж голова кружится. Хайда подзабавили его эмоции и по-прежнему холодное настроение. – Не нуждаюсь в наигранной заботе, – твердил без сомнений Лихт, не поворачиваясь в сторону надувающегося парня. – Я сейчас уйду. – Вали, пока по еблу не получил. Я с менеджером буду. – В курсе что с тобой произойдёт? Нам нельзя разлучаться, – давал Хайд последнюю попытку. Пианисту было тотально пофигу, поэтому просто продолжил играть: подбирал мелодии, останавливался на время. В любом состоянии. За спиной громко хлопнула дверь и послышались хныканья за ней. Через пятнадцать минут из аптеки вернулся менеджер Кранц. – А где Хайд? – Мне плевать где эта крыса. Пусть валит куда хочет, главное чтобы я его не видел. Лихт не говорил про внутренний жар, тошноту и потихоньку онемение конечностей. Менеджер вышел из комнаты, за дверью никого не было. В доме Хайда не было тоже, стоило поискать его. Куда он мог запропаститься? Здоровье Лихта похрамывало последние сутки, а разлука со слугой вообще приведёт к летальному исходу. Причём быстро, раз два фактора в одном организме. Через несколько часов организмы вправду не выдерживали. Музыка становилась тише, из человеческих висок медленно сочилась кровь. Предобморочное состояние готовилось отправлять прямиком к Моцарту. – Нужно срочно найти этого придурка, – запаниковал Кранц. – Вам обоим плохо. – Сдохну, но не пойду искать эту крысу. Унижаться ещё. – Ты что как маленький? – нахмурился бежевый блондин. – Кому я лекарства купил? Тебе нужно лечиться. Ни одной таблетки не принял. – Не помогают они. Лихт скрючился от нарастающей слабости, болей и упал со стула. Будто Хайд уходит всё дальше и дальше и хочет убить свою игрушку, как поступал ранее с прошлыми Евами. Подобного способа мы не видали. Но Хайду плохо тоже. Почему он поступает так? Умирать не хотелось. Лихт должен подарить всему миру больше своей игры на пианино. Лужа крови липнет к одежде, пока обеспокоенный склонившийся Кранц думает что делать дальше. Он знал: Ева Алчности, хоть уже и в кровяной луже, однако пока живёт. Не сразу же Лихт умрёт. Должны сутки пройти. Голова хочет треснуть от ноющей боли, мозг выйдет наружу. "Явно же убить хочет: отличный шанс хозяин болеет, ослаб," – думает не святой ангел, кашляя. У вампира точно хватило бы сил его прикончить, но почему же он хочет сделать это нетрадиционным способом? И себя заодно. Его же тоже касается. Лихт потерял сознание, Кранц подхватил его на трясущиеся руки и уложил на постель в комнату. Переживал менеджер жутко, как бы волосы седые не полезли. – Вовремя я подоспел. Он молился, лишь бы порой надоедливая крыса вернулась домой. *** Хайд вернулся в два часа ночи. Откуда только? – Ты где был? – менеджер подошёл к нему, тот направлялся к кровати. Не важно, что Жадность дикобразом прятался в доме в самом дальнем углу. Регенерация вампира на нуле, тело тряслось, органы разрываются на мясные кусочки, чувствовалось как куски разбредаются внутри. В горле ощущался тошнотворный привкус металла. В отхаркивании кровавые сгустки. Нечёткий образ предстал перед синими мертвеющими глазами: шатающийся блондин, сам в крови. – Нужно сближаться, иначе умрём, – прохрипел Хайд, приковылял к Лихту и упал на колени к почти бездыханному человеческому телу. Голова легла на край. Их последние секунды жизни. – Кранц, оставь нас пожалуйста. Менеджер и сам не мог смотреть, как оба умирают на его глазах. Выйдя за дверь он стал выжидать. На карманный платок попадали солёные капли. Вспоминается разрушенный город, бывший полной любви и мира. Безглавая статуя Офелии трескается, рассыпается на мелкие серые камушки, те попадают в сервампа. Смерть любимой убила душу и здравый смысл. Лихт – единственный, с кем играть не надоест. Пускай провалились попытки его убить. Походило всё больше на игру, чем на покушение. "Я просто сидел в другой комнате. Откуда такие боли???" – Думал наиграюсь с ангелочком? "Так создан мир: что живо, то умрет, и вслед за жизнью в вечность отойдет..." Но Лихт стал ему самым любимым ангелом. Почему снова важный для Хайда человек должен умирать? "Я не смог спасти Офелию. Не повторится смерть ангела-чана, не умрёт мой ангелок. Он второй из встреченных мной, кто..." Ослабевающей рукой вампир прихватился за человека, с уставших колен залез в постель и подвинулся ближе. Бесполезно. Ничего не происходит. Давление падало ниже нормы. Глаза закрывались. Время умирать за прошлые и нынешние грехи... Последняя кровь отошла от висков, капая на постель и на ковёр возле. Последние высоко ритмичные удары сердца. Строки из Гамлета притёрлись и не выдирались из памяти. Привык Лихт к ним. Всё что хочет – быть с Хайдом, чтобы не умереть и дарить миру новые мелодии. Пускай остаётся любимая крыса. Мелодии собственный игры производились в голове. В темноте лишь шторы глухой лунный свет пропускали. Парни отправляются туда, куда им предназначено. Пути расходятся. Ты ляжешь со мной? Я лягу с тобой... Глаза открывались: тонкие красные и равнодушные синие встретились. К белевшим рукам приливал здоровый оттенок. Вливалась новая кровь, заставляя артерии продолжать работу только одного сердца. Живы. Живые подвижные руки, стабильная работа внутренних органов. Просто нужно держаться вместе. – С тобой не наиграюсь ангелочек, – придурковато улыбнулся Хайд. – Погоди, чёрт. Я выздоровею, – кашлянул кровяными остатками Лихт и закрыл глаза. Точно убьёт демона за подобную выходку. – Убивай... – Знает Лоулесс его желания. К человеческим губам примкнули разгорячённые грубоватые, желающие исправить положение организмов и дел. Нет расстояния между сервампом и его Евой. Лихт схватился за шею Хайда, как за глоток последнего воздуха, дышал полной грудью. Языки медленно соприкасались. Не отрываясь от приятного головокружения демон залез на Лихта и устроился между согнутых ног. Вампирские руки легли на бёдра и поглаживали их. Поцелуй прервался. – Вполне мог меня убить, похоже, не станешь этого делать. По крайней мере, сейчас. И не убьёшь. Я сильнее, ведь я – Ангел. – Наслаждаться тем, как тянешься ко мне после мучений – мой новый смысл жизни. – Облизнулся Хайд. Об этом мечталось: Ив за него хватался. Для этого вампир и уходил. – Заткнись. – Давай я тебя в ванную отнесу? – Ангелам не нужна ничья помощь, – произнесли влажные губы. – Иди куда шёл, блядина. Откуда взялся? Я бы и сам восстановился. – Скажем так, я разошёлся в расстоянии. Хайд не адекватен, очень силён. – Попробуй прикончить, чёртов дикобраз. – Отточил Тодороки. – Я встану и пришибу тебя. Крышка моего гроба захлопнуться не успеет, как получишь пинок под зад. – Не хочу, не наигрался я, – Беззаконие поцеловал его шикарные пальцы, – мой пианист... А по лицу то было видно, что ангел-чан очень уж доволен. Он захватил верхнюю губу сервампа, сервамп стал отвечать, размыкая рот. Аж фразы Гамлета из двух голов повылетали. Честно? Ну не хотелось ангелу больше сопротивляться своим чувствам. Пусть с ним делают что хотят, лишь бы любимый демон был рядом. Он упал давно с небес.. Эгоист этот чёртов дикобраз, рискнул чужой жизнью, чтобы Ангел-чан показал истинные чувства. Что тот и делал. Наслаждение выше небес. Кранц влетел в комнату. Он уже посмотрел и гроб по низкой цене, и фотографию для известного пианиста. Слишком долгое ожидание напугало. Пахло кровью, пахло смертью. А перед зелёными глазами предстала пошловатая картина: руки Лоулесса лезут под чужую кровавую толстовку, а руки Лихта трогают вампирский пресс под расстёгнутой рубашкой. Ангел отлип от губ, посмотрел за плечо демона и сказал: – Иди давай. Кранц быстренько закрыл слетевшую с петель дверь и убежал залечивать травму. Хайд наклонился к лицу ангела, но ангелок ударил его по лицу. – Отвали от меня, чёртов дикобраз. – А сам не сопротивляется. – Ты мне сегодня здоровье испортил. Понимаешь как важно мне выступать? Или уже вообще мозгов нет? А если бы и правда ангел-чан умер бы? Хайд не услышал бы его прекрасной музыки и не видел ангельских тонких пальцев на чёрно-белых клавишах. – Как себя чувствуешь? – пригорюнился он. – Издеваешься? Пидорас. – Мы оба вообще-то. – Привычная лыба вернулась Беззаконию. – Знаешь, если серьёзно: либо мы сейчас расходимся, как выступающие при антракте, либо я остаюсь с тобой. – Перед выбором меня не ставь. Обратно на улицу отправишься. – Бездумно сказал Лихт. – Тогда умрём. Я пить хочу крови. Для здоровья. – Хайд снял жёлтую жилетку и откинул в сторону. – Эгоист ебаный, у меня тоже его нет. Я только восстановился, – пытался Тодороки не показывать страх перед демоном, который явно сильнее и если захочет крови, то непременно её достанет. – Ангелочек-чан, – выдохнул Хайд и приблизился к манящей шее, наполненной свеженькой жидкостью. – Иди пописай. Ты же это имел в виду? – Ангел-чан такой смешной, весёлый. Ага, особенно по повседневному выражению лица. Хайд расхохотался и зубами впился в бледную кожу. Его разум напитан кровью и только ею. Напившись до чужого головокружения Хайд отстранился. Кровь потекла несколькими ручейками с подбородка. От улыбки клыки показались. – Беленького не хочется? – спросил Лихт. – Водки? – Другой жидкости вместо крови, побелее. Хайд удивлённо свёл брови. – Чё вылупился? Делай что знаешь. – Грубо сказал Лихт. – Намёк понят, мой ангел-чан. На миг Хайд остановился. – Пиздец, а ты утром не убьёшь? – Посмотрим. Продолжать тебе сказано. Что не ясного?! – Лихт взялся за колючие жёлтые волосы, проходя пальцами под коричневые пряди. Демон потянулся вниз к подрагивающей через штаны плоти. Предварительно взявшись за край кровяных штанов, нащупав и резинку нижнего белья. Развязал руки дьяволу. И не просто демону, а самому Беззаконию... *** – Тебе нормально было мне отсасывать в ангельской крови? – светлый разум плыл. – Возбуждающе, – довольный Хайд облизнул подсохшую белую корочку с губ. И внезапно вспомнил, что у него плохое зрение. – А где мои очки? Я без глаз. – И без мозгов. – Ну ангел. Небесное творение хохотнуло, чего не ожидал Хайд. Видеть здоровые эмоции вместо злых. Ему понравилась доброта. Однако... Потерян нимб, оторваны крылья, разрушены принципы. Падший Ангел? Нет уж, с небес его точно не выгонят. Не время думать о грехе. Однако отдаться грехам хотелось полностью. Хайду в свою очередь хотелось портить ангела, трахаясь с ним до потери пульса. Добился своей цели. Похвально