Одна семья

Жить с вампиром – нарушить режим сна. Жить с вампиром – не бояться гулять ночью. Жить именно с Куро – готовить еды, будто к новой войне готовишься. Засиживаться до сумраков в видеоиграх. Засыпать одновременно, платить больше за электричество. Парень с коричневыми волосами лежал под греющим одеялом. Прикрытые глаза, немеющие губы. Жар забирал сознание. Вскоре Махиру провалился в него. Рядышком находился его вампир-слуга, отходивший редко, только по случаю. В сонных температурных моментах поглаживал человеческие руки, шептал о прощении в печальном напряжении. Засыпать было страшно. В грёзах прошлые события: чёрные раскаты вампирских сил, от которых хотелось проснуться, но не получалось. Драки впали в самое больное – в добрую душу внутри. Как они это пережили и до единого остались живы? Вампиры сумасшедши. Возможно, именно за счёт безумства в себе и многие подобные люди живут до глубокой старости. А самые нормальные, добрые и с другими положительными чертами лишаются жизни слишком рано, слишком молодыми. Вампиры бессмертны и будут косорезить многие века и дальше. От всевозможных раскладов в сновидениях Махиру просыпался в панической атаке. Слуга всегда рядом, обнимал и успокаивал как мог . Голубые пряди щекотали хозяйский лоб. Он и сам болен с недавнего времени. Морально. Не как обычно произносил фразу: "Какая боль...", а по-настоящему. Кто ж знал, что после войны у хозяев здоровье рассыпется, как карточный домик? Махиру всегда всем протягивал аж две руки вместо одной. А сейчас помощь понадобилась ему. Он пытался вставать, убираться и приготавливать пищу, такк Лень утягивал обратно в кровать болеть дальше. "И зачем, когда не просят, ты лезешь к другим? Ещё от помощи отказываешься." – Не понимал Куро, лениво смотря. – Ты ляжешь со мной? Я не хочу быть один, – хрипло лепетал шатен. Куро, не обличаясь чёрным котом, лёг под одеяло. – Тебе холодно, жарко? – Холодно, – выдавил из себя Махиру. На деле он не понимал, каково ему. Скорее между, чем больше. Озноб сыграл роль. Куро улавливал шанс пообнимать не целованного парня. Нет. Не хватало ещё потерять близкого. Никто не посмотрит на комнатное растение всерьез. Рядом с Махиру это ленивое существо несколько разрушало свой же канон. Только не по поводу мусора. Стоило шатену зайти и поорать насчёт крошек на полу, рядом с крошками ленивый Куро продолжал играть в видео-приставку. Пока пылесос не включишь и вампир чуть ли не в окно прыгнет. "Выйдешь за меня? Когда-нибудь..." – хочется шептать. Махиру давно стал считать Куро своей семьёй. А кто он ему? Не знает и боится спрашивать. – Что мучает, Махиру? Тот и слова не мог вымолвить. Всегда напрямую мог заявить о чувствах внутри, а тут на те. Но чувства то не совсем обычные. Яблочки щек нарумянились. Широта мотнул головой. – Не нравится жить со мной? Бегаешь как за ребёнком. Какая боль... – За котёнком, – поправил Махиру и заикнулся. – М-меня ничего не напрягает. Живи здесь сколько хочешь. – Потому что я твой слуга? – Это эгоистично было бы. Нет, ты больше, чем слуга. Куро задачливо посмотрел, Махиру поймал на себе это и опомнился. – Ну как друг, партнёр. А тебе со мной как живётся? – не отходит от темы. – Нормально. Кормят, по́ют. Не совсем то, что хотелось услышать. Куро прикрыл веки и пылко вздохнул. От молчания со стороны у человека пошла слезливость. Солёные капли неприятно жгли горячие щёки. Нос забился, дыхание затруднялось и глухо ощущалось. – Спасибо, что подобрал, доверился. Прости за то, что втягивал в проблемы. – Хрипло произнёс вампир. – Сейчас нет проблем. Это главное. – Махиру повернул голову к вампиру и улыбнулся. Тот начал его заверять, не выдерживая сильно чувствующихся эмоций хозяина: – Без напряга, без нравится с тобой жить. Не бери в голову всякую ересь, – откровенен Куро, как и хозяин с ним. Глядит в карие глаза и не верит: обычный парень, прост по характеру, силён душой. Куро замечал, насколько красив и очарователен обычный парень. Хватило многих моментов, чтобы влюбиться и пытаться не спалиться. Хотя засматриваться он начал через пару-тройку дней после знакомства. Что-что, а притворяться умеет. – Можно попрошу кое-что? – послышалось с другой подушки. Куро не знал что ожидать. Он попался всё-таки? Доверяет же человеку. На лице привычное выражение лица. Аккуратно открыл глаза и повернулся в сторону хозяина. – Я хочу, чтобы ты убрался хотя бы в гостиной. Лень побеждала в любом случае. – Какая боль... – Парень не желал отпускать ни диван, ни любимого человека. – Тогда спи отдельно. Жрать можем, а готовить так рукожоп. К болезни прибавилась и раздражительность. Либо это заскок Махиру, о котором Лень не знал. – Умру – мусором зарастёшь. Как ты дожил до своих веков? Сделай хоть что-нибудь? И на что надеется этот человек, живя с воплощением Уныния? – Бля... – Что ты блякаешь? Сколько можно жрать и мусорить? Ты точно Лень, а не Чревоугодие? – Напряг. Я в прошлый раз не смог. У Куро не получалось приготовить даже яичницу. Посуда испорчена. Только рамен еле как заварил, от которого уже тошнит. Пришлось Похоть и, по совместительству дворецкого, просить приходить. Неудобно как-то, от чего и был хозяин Лени раздражённым. – Ты блять живёшь здесь только потому, что идти некуда, – взбесился Махиру аж до мата. – Пусть за тобой Лили ещё хотя бы крошку подымет. – В тебя демон вселился? Прекращай. После Куро подумал и сказал: – Одной цепью связаны, за которую ты то и дело дёргаешь. За которую держатся оба. Махиру зацепился за идею. – Скажи мне что ты чувствуешь в этой цепи? – уставился томно, спросив. – Сам не знаю, не подскажешь ли? Махиру провалился, не найдясь с ответом. Куро задал провокационный вопрос: – А зачем нужен контракт? Всё же пережили. Живи обычной человеческой жизнью. А тут я – живое напоминание всего. Партнёрами же временно должны были быть. Или нет? Он просто не понимал, зачем всё это. Если только кое-кто не влюблён. Холодная рука коснулась жаркой щеки. Шатен смотрел за движениями и надвигающегося на него холодного тела. Может, раз пошли откровения, сейчас самое время признаться? Сердце колотило тело: качало его вперёд-назад. Как бы от таких ударов не вылететь с кровати прям в полоток. Зрачки затмевали кровавую радужку. С карими глазами тоже самое, делая их почти чёрными. За окном почти март. Махиру всё сексуальнее, и Куро еле держался на невидимой цепи, чтобы не подойти и не обнять со спины. Но знал: хозяин не поймёт подобных прикосновений и попытки втягивания в крышесносящий половой акт. – Куро, – возбуждающе позвал Ив, – мы оба испытываем одно целое чувство? Люблю... Я тоже люблю. Бледнеющий вампир, жаркий человек. Растрепавшиеся голубые и коричневые волосы. Оба поняли что к чему: частые прикосновения, нежелание разрывать контракт, понимание влюблённости с обеих сторон. Улетело на пол одеяло. Тело к телу, обнажаясь от нижнего белья. Языки сплетались: совсем неопытный и более менее разбирающийся в этом вопросе. Под подушкой заветный тюбик, ночь вся впереди. Неловкость сменялась напористостью движений, толчков и общего ритма сердец. Бёдра сталкивались и сталкивались, пока белые капли не упали с влажной руки на развороченную простыню. Хотелось одному чистюле, которому стало лучше, всё убрать. Куро не желал подъёма и втянул в объятия общего сна. Подросток в пубертате и мартовский вампир. Что может быть лучше? Озноб у Махиру сошёл, лишь отголоски остались и холодок приятно подымал мурашки. А по утру спросил одно: – А откуда вазелин?