Одна семья

Утро доброе под пинки жестокого ангела. Укусы, синюшные пятна и красные отёки на бледной шее. – Куда мне выступать в подобном виде? – Давай шарф дам. – Ты как себе это представляешь? Сижу, играю укутанный Ангел. Определённо нужен тональник. Только у кого? Среди сервампов одни парни здесь. Жадность, походил, подумал и вспомнил: объявилась одна с недавнего времени. Обратился в ёжика, пошёл вниз сквозь солнечный свет. На ресепшене стояла Самомнение, подсчитывала деньги на лежавшем журнале. Синие шторы не пропускали солнечный свет через окно. Никого в округе: персонал занимался чистотой в номерах. Ёжик принял облик обаятельного молодого человека. – Грация, грация. – Девушка похлопала легонько в ладошки. – Доброе утро. Нужен тональник. Поплотнее. – Доброе утречко. Зачем? – деньги девушка поспешила убрать от греха подальше. Она глянула на жадного дядю. – Ангел-чан попросил. – Для чего? "Слишком много вопросов", – черты лица Лоулесса разнежились. – Ему для выступления. Намазаться он решил и пинками выпроводил, сказал: "Пока не принесёшь – можешь не возвращаться." А я ещё вроде как с ним не наигрался, убивать жалко. Из-под полочки под стойкой девушка достала открытую косметичку, вынула из неё тюбик. – Самый плотный. Держи. – Спасибо. – Хайд перехватил чудо-средство. – Прости за ночную драку. Лихт постоянно первым начинает. – Всё нормально. Мы ещё себя покажем. – Видел я как Тецу за тебя заступился. – Видела я как вы с этим ангелочком смотрите друг на друга. – Ответила той же монетой девушка. – Не такой он уж и святой. Хайд изменился в лице: приобрелась живость и сосредоточенность. "Она догадалась?" – Я же девушка и замечаю побольше вас, парней. Среди вас много нетрадиционных мальчиков. – Да, а кто ещё? – оживился парень. Говорил, говорил с девушкой и забыл, что прошло полчаса. – А откуда ты так много знаешь о сервампах? – Всю ночь гуляла с Тецу и Хью. – Бляха, Лихт заждался. – Хайд ударил ладонями по вискам. – Никому не говори про нас. – Не волнуйся, я – могила. Жадность пришёл в номер и стал намазывать чужую шею под агрессивные пинки. *** Лихт и Хайд стоят с вещами около гостиницы. Тецу их буквально выталкивал из номера под хохот вампира, гнал из места. Жадность под солнцем обратился в ежа и сидел на руках хозяина. Хозяин смотрел грустно. Слеза покатилась с глаза ёжика. – До свидания, а лучше – прощайте. – Сказал блондин, повернулся и пошёл в столовую. Самомнение, Хью и Лили курили сигареты, пили чай и сплетничали. Сидели за столиком около плотно зашторенного окна. Куро неподалёку ел, Махиру мыл посуду. – Ну что, все верят теперь мне? – выдохнула дым Маргарита. Розовая алость грела скуловые кости. – М-да уж, ночью точно убедились. Я с самого начала верил, – сказал Лили. – Племяшка моя любимая. Вампир задевал пальцами красную прядку чёлки и чутко смотрел. – А ты, Старое Дитя, что скажешь на этот счёт? – Не спрашивай. – Затянулся Хью. – Сервампы, курите хотя бы по очереди, – попросил Махиру, развернувшись боком. От посуды не отвлекался: натирал губкой намыленную тарелку. На тряпочке рядом стояли подсохшие стаканы. Сервампы. Маргарита выпрямилась и гордо подняла голову. – Сейчас докурим, – Лили выпускал последние тяжки. Тецу показал всем листок с печатными иероглифами. – Добаловался артистичный пидорас – пиздюлей от отца получил именно я. Жалобу аж распечатали. Махиру покраснел в стыде и отвернулся. – Себе пусть постояльцы засунут эти бумажки и не портят настроение нам. Собаки блин. – Самомнение отпила чай. – Рит, нужно было в других засунуть эту бумажку. – Так догони и засунь. – Я им копию подложил в чемоданчик. Сюда они больше не зайдут. – Беззаконие устроил беззаконие. Кто их вообще позвал? – поинтересовался Хью. – Я, – от соседнего стола послышался голос Сонного Праха. – А зачем? – Брат всё-таки. – Жалко, что уехали. Весело было, – загрустил Лили. – Шляться по чужим номерам и слушать концерт с пианино? – по лестнице спускался Мисоно. – Лихт на демона смахивает. Этот его провоцирует. Устроили бедлам. И так многие с заскоками тут. – Это кто ещё с заскоками, мальчишка? – прищурился Хью. – Вы, – крикнул Мисоно и подошёл к ребятам. – Отдых насмарку. – Ребят, не начинайте. – Крикнул уже Махиру. – Хорошо хоть уехали. Ругались и ругались только. Давайте мы хотя бы не будем. – Дома пусть пиздошат друг друга и не мешают коту спать. – Произнёс Куро и продолжал попивать суп. – А кто их пригласил то? Я боюсь Алчность. Ты знал. – Сказал Махиру. – Нет. – Я с кем разговариваю? – вмешался Тецу. – Предупреждаю вас: это гостиница, вы не должны мешать другим постояльцам. По рукам? – Ну мы не беззаконие, так что по рукам. – Ответил Мисоно. – К Похоти это тоже относится. Зашёл в чужой номер. – Напомнил Тецу. – Он получил уже, не волнуйся. – Доложил Ева Блуда. Лили подавился дымом и посмеялся. Маргарита чуть тоже не подавилась: он же видел её и Тецу обнимающихся. Точно, наверняка уже все знают. Косых взглядов она не замечала. Будто все приняли и сами не хотели говорить обо всём. "Мы же вчера..." – и сам вспомнил мускулистый парень. Вчера сидящая на нём хрупкая девушка, головокружения и лунный свет. Воспоминания наводили на приятные мысли. – Рит, а ты... – послышался голос Лили. Дальше у девушки давление упало, в глазах потемнело. А дядя просто спросил про любимую марку сигарет. Рита выдохнула и сказала. – Слушай, а откуда ты вообще берёшь пачки? Несовершеннолетняя ведь и не выглядишь старше. – Мамка покупает. Я целый блок с собой взяла. Если я не была вампиром, то не курила бы. Ни мать, ни отец не против. Знают же, что мне это не навредит. – Я вообще всю человеческую жизнь курил. Каждый день. В пятнадцать взял у друга сигарету, курил не часто. Через неделю всё больше и больше хотелось. – Сказал Хью. – Став вампиром ничего не изменилось. Трубку правда больше предпочитаю. – Я с утра встаю и сразу сигарету в рот сую. – Заявила Маргарита. – Пахнет куревом – значит я проснулась, понимает мама. Курю с тринадцати. *** Парни сдвинули столы, накрыли шведский стол. Среди них одна девушка-сервамп и принимать то нужно её. Всё равно постояльцев мало и оставшихся стульев со столам по любому им хватит. Ребята покушали, выпили по соку. Махиру и Лили убрали посуду, достали десерты, налили чай. Приступили все к десертам и стали беседовать. – Куро, как тебе тот факт, что ещё один слуга-вампир у нас теперь? – боязлив Махиру. Он ночь не спал и мучал слугу вопросами, но Лени было лень говорить. – Не мешает. Пусть остаётся. – Куро почесал затылок. – А чё ты посуду сегодня намывал? – Мог бы и помочь. – Напряг... – Сонный Пепел еле ковырял пирожное. Махиру махнул рукой и принялся извиняться за ночное происшествие. – Прости, Тецу, за проблемы. – Ты ничего не делал плохого. Не извиняйся за других. Это всё Похоть с Алчностью. Репутация не развалится конечно, но все равно обидно за пиздюлины. Нет, ладно бы постояльцы просто пожаловались хозяину – моему отцу и ограничились бы письменной жалобой. Разобрались бы. Не в первой хуйня творится. Всякое бывало. – Я бы дала им по шее, если бы ты не подоспел. Как они побежали то с утра. – Маргарита толкнула в бок любящего парня. – Особенно Ангел. Не хотелось ему здесь быть. – Нечего из семейного курорта устраивать дурдом. – Серьёзен Ева Гордыни. А сами то почти всю ночь смеялись втроём у себя в номере. Пока отец жалобу не вручил. – Беззаконие хоть и потерял силу однако неизвестно каков он сейчас. – Хью попивал чай. – Вечно Алчность хуйню выделывает. Никто из сервампов на подобное не способен. Он хорошо рассказывает, эксцентричен, никто не спорит. Но часто его эксцентричность граничит с импульсивностью. Он и сам наверное не понимает что делает. – Что ж. Пора посиять и мне. Мисоно, поехали домой? – спросил Лили. – Какой домой? Мы только приехали. – Есть у меня хороший анекдот. Захожу к Мисоно и Махиру. В сотый раз спрашиваю когда поедем и в сотый раз слышу возмущённый ответ: "Мы только сели". – Знаешь, когда Куро и Жадность случайно сталкиваются в магазине, я слышу тоже самое. – Сказал Махиру. – А я как дурак стою и не знаю о чём с Лихтом поговорить. – Семья у вас удивительная конечно. За словом в карман не лезете. – Сказала Маргарита. – А ведь и правда, мы одно целое. Махиру искренне желал семью. Получается, все желания возможны и не зря он каждый новый год просил об этом? Мисоно и сам полюбил друзей, как собственную семью. Не было в его детстве людей, с которыми он мог научиться играть в разные игры и чувствовать ребячество. Тецу любит сервампов. Слишком уж близкими некоторых к себе не считал, всем же угодить невозможно, однако недавно он точно стал семьёй с одной девушкой. – А почему это у нас только? Ты тоже наша семья. – Сказал Лили. – Правда? – Правда. Так ведь, ребят? Приняли же мы? Ева Лени сразу кивнул и улыбнулся, Ева Похоти скривил недовольное лицо. – Приживётся думаю, раз моя внучка. – Хью пожал плечами. Махиру посмотрел и взглянул на Куро, тот опустил голову на его плечо и замурлыкал. – Семья так семья. За семью, – Лили поднёс стакан. Ребята заслезились. – Совсем чувствительными стали, – сам расклеился Похоть и приложил голову Мисоно к своему плечу. – Я не плачу, – произнёс Ева. Махиру молчал и смотрел в никуда. – Что ж вы так? – Тецу начал подходить к ним, гладить по плечам и успокаивать. – Слушайте, может, ещё раз позвать Жадность? Мисоно задрожал. – Ты серьёзно? – Конечно. Нам же не хватило орущего на всю гостиницу Хайда и пианино. Слёзы грусти стали слезами смеха. – Шучу конечно. Не хватало чтоб дом снесли и нас вместе с матрасами на улицу вынесли. – Подбадривал Тецу. Самомнение залилась в смехе. – Они могут. Она перестала смеяться и сказала: – Знаете, а с вами хорошо. Не люблю стареющих родственников. Вы то всегда молодые, всё новое принимаете. – А что не так с людьми? – спросил Лили. – Они боятся мою сущность и это играет мне на руку. Просто бесит, когда они про наряды мои говорят. – Как хочешь так и ходи. Девушки любят выделяться. – И ты тоже, Лилия. – Сказал Мисоно. Вскоре Самомнение разговорилась о сущности слуги-вампира. Куро не нравились эти разговоры, он ушёл к себе в номер. Махиру пока остался. – Хотела бы ты служить человеку? – заинтересован он. – Моя мать не говорила как заключить контракт в целях моей безопасности. Я родилась от связи слуги-вампира с его Евой. Мамку биологический батя часто колотил. Ей пришлось его убить. Растил меня отчим с мамой, но для меня он папа. "Как можно избивать женщину?" – Махиру в шоке. – У Лихта и Жадности всё также кончится скоро. – Бесспорно сказал Хью. – Поубивают друг друга. Сомневался в этом только Лилия. – Маргарит, давай я дам тебе имя? – предложил Широта. – Я с десятью именами ходить буду? Спасибо, но не надо. Лучше одно узнаваемое – Высокое Самомнение. "Махиру вроде не обидит. Не боюсь я худеньких парней, только мускулистых. Последние сильные и если захотят напасть, то непременно это реализуют. Не хочу судьбу матери повторять. Отец не худенький мальчик был." – А как зовут вампира рядом с тобой который был? Сервампов много, но я забываю имена. – Куро. – А если по-сервампски? "По сервампски", – усмехнулся с этого слова Лили. – Сонный Прах. – Ответил Махиру. Девушка стала вспоминать спокойно сидящего парня. Какова же сила этого вампира? Страшно представить. Одни его джинны внушают страх, стоило заговорить о сущности кровопийц. – Кстати, пойдёмте вечером смотреть концерт Лихта по телеку? – предложил Лили, на что все согласились.