Одна семья

Бежевоволосый мужчина сидел в кафе в зоне открытой местности. На столе лежали тарелки, на которых остатки десерта. С левой стороны стоял бокал с игристым шампанским. Рядом лежал рабочий блокнот, куда сейчас записывалась важная информация. Официантка по просьбе подлила алкоголя, унесла посуду. Здесь спокойно можно поработать. "Эти двое до инфаркта скоро доведут." Человек не отдыхал в последнее время совсем и не может делать это даже сейчас. Тело давало об этом знать через тики и подрагивания. – Скучаем? – С ними не соскучишься. Надо же было одному придурошному бегать с холодным оружием по всему дому и почти остричь бежевую косу. Лихт успел ему в ребро ботинком всадить. Фильм ужасов какой-то, а не жизнь. Кранц поднял зелёные глаза. Кто с ним говорил? Или с ума сошел под покровительством Беззакония? Перед взором предстал крепкий двухметровый дядька. В уголке губ у него держалась зажжённая раковая палочка. Вид у человека потрёпанный, разило виски. Розен всегда опрятно выглядит и не может позволить себе быть в мятой, расстёгнутой к груди, рубашке. Красные волосы незнакомца густые, растрёпаны ближе к середине хвоста. А на её фоне покоится аккуратная коса менеджера, заплетённая на левую сторону. – Вечерочек. Составлю компанию? Ты же Розен Кранц? "Где-то я тебя видел... – мнительно сощурился тот и кивнул. Он вспоминал многие события и кое-что припомнил. – Погодите-ка, это тот, кто чуть Лихта не убил?!" Да-да, перед ним сейчас подкласс Цубаки. И что же он хочет? Убить, распотрошить и устроить крематорий? Умирать было рано в двадцать восемь лет. Розен должен помогать Лихту распространять музыку по всему миру. Билеты распроданы, график плотный, правда сегодня и завтра слава богу выходные. Мужчина вынул сигарету и, выдыхая рак лёгких, сказал: – Мы с тобой знакомы. Меня зовут Хиган. – Тот, кто днями-ночами дымит? – Он самый. – И что ты хочешь? Я не курю и надолго компанию не составлю. Покурить, попить ты и один можешь. – Как и Ева Жадности, я тоже творческая личность. – Сел Хиган на свободный стул напротив, затянулся сигаретой, выдохнул и приготовился к разговору. – Тебе до него далеко, – отрезал Кранц. Глаза заслезились от едкого табака, попавшего в нос. – Как можно было его бить?! Вампир не брал во внимание последнее предложение и продолжил: – Я и не конкурирую. Просто люблю рисовать. Посмотрел на тебя и как-то порисовать захотелось. – Не мои проблемы, – сдержанно ответил Кранц, сжимая блокнот. – Станешь и моим менеджером? Если сделаюсь известным художником. – Ч...что? – мужчина слегка покраснел и внимательно уставился. – Я не намереваюсь сотрудничать с вашей шайкой. Я – подкласс Жадности. – Просто шутка, не злись. – Подкласс Цубаки поднял ладони. От всей абсурдной ситуации Кранцу хотелось улыбнуться: сидит красивый парень, подходит ободранный рыжий кот и начинает нести всякую чушь. – У меня нет какого-либо негативного отношения к Лоулессу и его ангелу. Я делал лишь то, что прикажут. Нет целей вас как-то задевать. – Что ты хочешь? – вновь спросил менеджер. – А можно билетик на концерт? Так понравилось. – Мужчина улыбнулся. Видел он концерты Лихта по телеку. Ангельская музыка произвела большое впечатление. – К сожалению, все билеты на выступление известного пианиста проданы. Обычно их раскупают быстро. – М, – подкласс схватил ручку со стола и принялся вырисовывать по чужой руке. Нашёл своего рода холст. – Жаль. Кранц сидел смирно, боясь сожженния где-нибудь в лесу. Будучи человеком сделать против сильнейшего подкласса он ничего не сможет. Встать и уйти было бы неприлично, раз разрешил остаться. Свячёной водицы с собой не было, потому что убегал менеджер из дома демонов только с блокнотом и телефоном. Раз за разом проведённых линий получалось красиво. Ручка надавливала на кожу несильно. – Есть ли кто-то у такого красивого парня? – между делом спросил Хиган. Всё это время он прикладывался к сигарете, рисуя только одной рукой. Щёки Кранца ещё больше припеклись жаром. – Какое это имеет значение? – Интересно просто, как ты отдыхаешь от домашней суеты. Наверняка те двое достают? – Ещё как! Вчера проснулся в два ночи от криков. Не захотел пойти в их спальню, может наконец друг друга поубивают. Жадность заорал ещё громче. Прибегаю, разнимаю. И так каждую ночь. "После того, как они сошлись, не каждый раз", – но об этом человек не скажет. Наконец появилась возможность, даже необходимость, выговориться первому для него встречному. Другому кому расскажешь – не поверит. – Они смотрятся, – заметил Хиган. Покойные губы сделались улыбкой. – Это давно все заметили, – опрометчиво сказал Кранц. Злой ангелок пиздит несчастного демона. Пару раз на это посмотреть и смешно, и страшновато. А если это происходит на твоих глазах каждый день – уже хочется пойти, уволиться и найти другую знаменитость. Нарисованные камелии были просты, но чу́дны на глаз. – Хочется иногда вызвать псих бригаду. Пусть забирают на месяц-другой. Жаль график обычно плотный и очень долго их там не получилось бы держать. Нет, не так. Они всю больницу разнесут, не успев и дня там побыть. – Доехать даже до туда, – парировал Хиган. – У них ещё никогда не было знаменитого пианиста и сумасшедшего демона. – Это точно, – усмехнулся Розен. – Неплохо Лоулессу полежать в смирительной рубашке. – А как он без ангела своего? – Он рядышком, крылышки примяты. Знакомство на удивление выдаётся приятным. Откуда у Кранца столько позитива и саркастичности? Последним точно вдохновился от Лоулесса. "Блин, если Лихт и Хайд узнают, что ко мне пристаёт подкласс Цубаки, начнётся новая драка." Он им не скажет. Всё равно видится последний раз с этим вампиром. Просто посидят разок и всё. Телефон зазвонил. Отвечать не хотелось. Пусть как хотят, не маленькие уже. Кранц написал сообщение Гилу, чтобы тот в случае чего успокоил двух демонов. Идти домой не хотелось вообще. Хоть на лавке ложись, укрывайся пиджаком и спи. Пускай заберёт полиция, начнутся разборки, ну и поделом. Моральное состояние хотя бы останется в норме. Крики, ссоры слышать уже надоело. Хотелось гулять по ночному городу всю ночь от приливающей энергии. Ему не с кем это делать. Он всегда сидел дома по ночам, ложился и вставал рано по режиму, не по личному, а когда сервамп заорёт. – Наливай, – приказал Кранц. – Домой я не иду. Святой воды не боится этот больной, ты погляди на него. Какая разница: дома он или нет? Хотя бы одну ночь не станет свидетелем несанкционированной драки. Один раз хочется перестать быть мамкой кому-то. Он их не рожал, значит и сидеть с ними не обязан сутками. Зелёные глаза отречённо, холодно глядели вдаль. На один вечер можно забыть о прежней вражде. Правда Гила не хотелось одного оставлять. Единственное, о чём жалел Розен. Пили, пили, наконец заплатили счёт за десерты, алкоголь. – Пошли гулять по набережной? Или домой хочешь к семье? – Хиган протянул ладонь без перчатки, стоя полубоком. Семья. Этот дядька прям попал. Да, Лихт и Хайд родны менеджеру, он прав. Кранц никогда этого не отрицал, пускай те вечно раздували из мухи слона для очередного скандала. Кто-то что-то сказал, показал – понеслось. Как дети малые. Стоит ли доверять этому подклассу? Розен не знал, не хотел сейчас что-либо знать. Лучше узнать самому этого человека, чем через кого-то. Темнота манила, ветерок проходился по щекам, шее, плечам. Без единой ранки бледная ладонь менеджера легла в массивную мужскую. Тонкие пальцы обхватили её. Кранц прикрыл глаза и понимал последствия подобного вечера. Но... Я ему доверюсь. На набережной вид красив. Через реку находились высоченные дома с множественными горящими окнами, в которых была жизнь. Воздушный аромат морского бриза перемешивался с табаком. Зелёные и красные глаза переглядывались. Люди стояли, облокотившись о перила вдоль набережной. Клубы дыма окутывали красные и бежевые волосы. Может, это начало сотрудничества? *** Мужчина открывает глаза и понимает, что это место ему незнакомо. Лежал на весьма удобном диване. Не в родной большой кровати. Плохо не было, потому что выпил мало. Проснулся не на улице, уже радует. Да и никогда не напивался до такого состояния, что б как бомж где попадётся валяться. Это чья-то кухня-гостиная... Кранц вспомнил ночные посиделки, учуяв табачный запах. С кем он вчера пил? С подклассом Цубаки?! Как так вышло? В телефоне на беззвучном режиме красовались двадцать два пропущенных от Лихта. Наверняка Хайд в слезах утопился. – Ой блять, – тихо простонал Кранц и закрыл лицо руками. А если узнают? Что это за новости? Подкласс Жадности с подклассом Цубаки пил всю ночь. Новый знакомый зашёл в гостиную. – Доброе утро, по кофейку? – Доброе, наливай. – Блондин поднялся с дивана. Оделся, присоединился к чаепитию. Только вместо чая – кофе. Окно нараспашку, Хиган курит сигарету. Розен пил напиток и, ура, не думал о работе. – А почему я у тебя проснулся? – Не помнишь? Идти ты не захотел домой, отнекивался. Я предложил, ты согласился остаться здесь. Всё так и было. Человек удовлетворительно кивнул. – Я сейчас зайду туда, а там пиздец. Ну приедет дурка, скажут: "Дураки." Меня ещё увезут вместе с ними. Отличное начало дня. – Там концерт дадите. – Ага, встаёт Хайд с микрофоном, орёт на весь дурдом: "До-оброе утро, соседи!" Мужчины посмеялись. Не всегда судьба поворачивается к нам одним местом. Пить с кем попало – не следует. Однако такое действо становится возможным началом долгих, крепких взаимоотношений. Вернулся менеджер домой довольным. Здание оказалось на месте, интерьер не погромлен. Голова приболела при виде демонов. – Ты где был!? Мы хотели подклассов привлекать к твоему исчезновению! – Лихт вцепился ему в плечи. Он принюхался, почувствовал табак. – Ты курил? Глаза Хайда красные от слёз. – Господи, он напился с горя! – Ну да, бесячая крыса – горе в семье. – Кранц, ты что-то жёг? Пахнет крематорием. – Лоулесс трогал рукава фиолетового пиджака, роняя слёзы на пол. – Нет, я просто встретил старого друга. Он такие сигареты курит. – Как можно быстрее отводит менеджер от себя подозрения. Ему же показывали ночью силу, возникшей из большой ладони. Запах огня походу он унёс с собой. – А на руке что? Что за художества? Я знаю этого курящего художника? – Лихт поворачивал руку менеджера. – Нет, не знаешь. И что вы вообще пристали? Вы мне папка, мамка? – У нас через три дня концерт. Ты же закончил работу над продажей билетов, составления планов? – Да. – Показывай. – Лихт, не начинай. Вы достали, вот честно. Какая разница, начали вы встречаться или нет? Орёте всё-равно. – Дикобраз орёт. – Мне без разницы. Я хочу покоя и тишины. Поймите меня, будьте людьми. Вы ебётесь друг с другом, а я с кем должен? – Кто тебе не даёт девчонку ночную снять? – улыбнулся широко Беззаконие. – Здравый смысл. Покупать человека – неблагоприятный вариант. Это изнасилование. Я не имел ввиду, что ебаться с кем-то хочу, а общаться. – А ты снимал, чёртов дикобраз? – Лихт посмотрел в отвращении. – Нет, ангел-чан. Все знают кто такие проститутки. И мы сейчас не про Лилию говорим. Тодороки рассмеялся, коснулся плеча слуги и последовал на кухню. Лоулесс устремился за ним. Странные. Состояние Кранца нестабильное. Почему он только что ругался матом и общался на пошлые темы? "Господи, не дай бог у этих детей дети родятся. Какими они вырастут? Как Жадность? Не дай боже. Я точно уволюсь." Не дуэт жадности, а психологический триллер. "Ребёнку будет плохо от их скандалов. Даже я, взрослый мужчина, не могу с ними справиться, пока святой воды не принёс. И то по новой всё начинается. А ребёнок что может сделать? Лоулесс всё поговаривает о детях. Правильно Лихт их не хочет заводить." Кранц зашёл к ребятам, те целовались, трогались в углу. Он не принялся их ругать, отчитывать. Просто понял: хочет также. "Боженька, если ты меня слышишь – пошли мне пару". Колено Алчности наглаживало пах пианиста. Возбуждаясь менеджер поспешил уйти, чтобы реально не возбудиться до предела. Он пошёл Гила спрашивать, не была ли здесь очередная война разных мнений. Через три дня, как и планировалось, проводился концерт. Хайд плакал под музыку любимого ангела, хотелось выйти на сцену и при всех обнимать человека. Лихт знал его любовь, играл пуще прежнего. Кранц дежурил у входа. В голове его звучали строки из песни. – Ты где-то, ты где-то, но только не со мной. – Тихо напевал он себе под нос. Зацепила его эта песня. Нужно будет попросить Лихта сыграть её на пианино. У него точно получится на отлично, как и всегда. От мыслей отвлёк удар(не больной конечно) по руке. Кранц обернулся, а там это красноволосое чудо-юдо. – Прогуляемся? Мне скучно, работы сегодня нет. Что-то начинает напрягать это... – Ну пошли, – опять усмехнулся Кранц. Никто не заметит его отсутствия. – На часок. Пить не стану: в отличие от тебя я на работе. – Как скажешь. Если бы только Кранц знал чем кончится подобная вылазка...