Одна семья

Ангельская холодная рука водила по внутренней стороне бедра, принуждая Лоулесса развести ноги и выгнуться навстречу божественным ощущениям. Пианист смотрел вверх-вниз, контролируя ситуацию. Мышцы худых ног ноюще проступали под тяжким напряжением. Холод Ива – холод и сервампа. Пальцы поползли к краю штанов, зацепили его и оттянули вниз. Всё таки не только на пианино умеют играть, набирая мелодию. Налившийся кровью половой орган, как и глаза его хозяина, оказался в кулаке. Лихт прикасается мягкими влажными губами к губам любимого очкарика. Он снимает красные очки с сервампа, кладёт их на кровать и целует глубже. Сервамп не собирался медлить. Он захотел взять своё удовольствие, да подольше его растянуть. Крепкая рельефная рука огладила чёрную с белой прядью макушку и надавила, опуская вниз. Ангелочек потакал демону, потеряв голову от хлынувшего возбуждения, когда увидел странного внешне сервампа в одних штанах без белой рубашки с жёлтым пиджаком. Но тогда Хайд таким не казался: выглядел взросло, сексуальнее и более серьезно. Особенно когда занялся снимать кольца, щурился, осматривал украшения. Лихт сам брал руку в кольцах, положил себе на шею. Холодный металл охлаждал кожу. Возбуждённый хозяин целовал шею слуги, снимал браслеты с кольцами. – Обними, Хайд. Лоулесс находился в переполохе. Чтоб ангелочек просто так ему отдался? Вот так и дошло до того, что происходит сейчас. Жадность просто хотел переодеться, а получал отсос. Он прекрасно помнил налившиеся возбуждением синие глаза идущего на него Ива. Стройные ангельские ноги Хайд любил гладить, особенно когда они без сапог. До проломленных болючих рёбер любил голубые глаза, питался музыкой пианино. Выпрямленная спина то и дело выгиналась под натиском ласк снизу. Прозрачная смазка застывала на языке Лихта, стоило останавливаться. Язык проходил по вертикали, выбивая из сервампа, как пинком, громковатые стоны. Выпрямленная спина выгиналась иногда, выпячивая крепкую грудку. На пределе Хайд стонет, вталкивает член в самое горло. Его орган дал пульсацию и после полилась жидкость. Сервамп давно ослабил хватку, поэтому Лихт медленно потянулся назад, освобождая себя из греховного плена. Несколько крупных капель попали на губы. – Быстро кончил что-то. – Шепчат губы, беззлобно пленят синие глаза. – Люблю тебя просто, – отвечают сухие. – Я же ангел, – Лихт провёл пальцами по головке члена и, собрав белую жидкость, поднёс их ко рту сервампа. Хайд ухмыльнулся и занялся слизать с пальцев свою же сперму. Не брезгует, это ж его, не соседа. Сейчас пианист такой безнадёжный, не злой. Как впился белыми губами, делясь ещё жидкостью. Вцепился в руки, передавая биологический материал. Лихт залез на тело, руки пары соприкасались в тактичных не резких движениях. Не смотря на грубость он полюбил вампира и его составляющую. "Я живу с олицетворением алчности." – Неужели нравится быть на моих бёдрах? – Хайд облизывал бледную шею. – Бля-ять, заткнись, – Тодороки закатывал глаза от проходившего по сосудам языка. Потом сходит в ванную и смоет с себя демонические деяния. – Лихт-тян, – выбрался сервамп из возбуждения, расслабив тело. – Что тебе? – испортилось у Лихта настроение. – Мне нужно медкомиссию проходить, а там офтальмолог. Я боюсь. – Хайд встревожен предстоящим приёмом, как малое дитё. Виновато опустил красные глаза. – Кровь сдавать не боимся. Прямо-таки оргазмический вид при уколе в вену. – Ну мало ли какое зрение за год стало. С минус пяти до... Минус шестнадцати. – Алчность больно ревёт, скидывает партнёра и без очков бежит на кухню. Но не добежал: упал ещё около двери. – Слепой дикобраз, – орёт Лихт ему вслед, стягивает покрывало с кровати, попутно заправляя штаны. – Я теперь крот? – Ты крыса. – Ли-ихт, убью. Полуголый сервамп добежал до назначенного места, растревожил сидящего человека, вернулся на начальную точку – в комнату, затрясся и призвал рапиру. – Попробуй, – Лихт встал в коронную блестяще-ангельскую позу. – Я бросаю тебе вызов. Ты сейчас сдохнешь. Поднялся громоздкий ор до гула в ушах менеджера. Понаслаждались тишиной и хватит. Кранц закончил записывать мужчине кружки, голосовые с дневными историями об истерии демонов, живущих прям под боком. Взявши со стола водяной пистолет стал ходить по дому, чтобы расстрелять виновника сея скандала. Человек вбегает в комнату пары, там развязалась драка. Хайд начал закатывать Лихта в одеяло, тот моментально сопротивляться. – Придурошный крот! – рвано дышал ангелок. – Успокоились, пока дурдом не позвал. – Повысил голос Розен. – Последнее предупреждение. Лихт сбросил одеяло, обратился к сервампу: – Ты сам сказал к врачу мы идём. – Может, заодно к психиатру запишетесь? – предложил мужчина на полном серьёзе, ослабив хватку на ужасном для вампиров оружии. – Бля, мне ещё психиатра проходить... – Схватился Беззаконие за голову, как припадочный задёргался. – Всё, плакала твоя медкнижка. – Слабо усмехнулся Кранц. – Они в мозги залезут! – паниковал сервамп. – Мозги? У тебя их никогда не было, сука алчная. – Хватит мне нервы мотать, ангел-чан. "Лучше опасаться без меры, чем без меры доверять", – процитировал Шекспира мы сами знаем кто. – И к чему это? – риторически спросил Тодороки. – Дело в том, что дикобраз пьёт. Я скажу наркологу. – Лихт-тян, ты будешь меня любить, если я ослепну? – Хайд на колени встал, сложил руки в жесте молитвы, опустил голову. – Меньше в телефоне надо сидеть и около телевизора ошиваться. – Отчитал седоволосый. – Тупым то я тебя люблю. Кранц выстрелил в сервампа святой воды и таким образом угомонил сразу двоих, ушёл на кухню дозаписывать голосовые другу. Когда Хайд пришёл в себя около него был самый дорогой человек. – Лихт, а я детей хочу. Давай ребёночка? – с надеждой в алых глазах попросил он. Опять начинается. Совсем что-ли тупой? Пластинка заела? – Ебанутый, – коротко бросил Лихт. – Святая вода действует ещё на мозги? Ах да, их нет. – В белых крыльях счастье, – расплывался в агонии Хайд. Руки у́стали, В клавиши стремятся. Сплю я ночью, Надо мною призрак, И не призрак – ангел. Я хочу дышать, Я хочу жить Только тобой. Моим новым смыслом жизни. Ранее никчёмной. Лихт выслушав, подумав, пришёл к выводу: – Ты создал себе идеальный образ. Мой? Я таковым в реальности являюсь. В стихах всегда присутствуют образы. – Безусловно, ангел-чан. У меня... Появилась мечта? Мечта – родить. – Только сейчас допёр? Зато мне предъявляли ранее за мечты. Мы просыпаемся, начинается: "А где дочь?" Которой нет. Обедаем: "А где дочка?" Ложимся спать: "А где дочь?" Поебались. "А я забеременею?" Тебя на кастрацию нужно. – Не против ребёнка всё-таки? – Хуёнка. Офелия пусть рожает. – Ли-ихт-тя-ян, – принц прошлого забился в истерике. Тодороки лупанул ему по бедру. ***** Ночь, все спят. Кроме Кранца, который позвал друга. Дым обвивал его волосы, пряди впитывали запах табака. На кухне стоит дымище при тусклом свете, лежит дыня на столе, крышка по типу пепельницы, на столешнице много продуктов из холодильника. У красноволосого мужчины листок в руке с написаниями. Не зря ты управленец. Руководитель моей душой, Это не просто должность, Это – образ жизни непростой. – Ты – не просто образ, ты часть моей души. Тёплая рука аристократа потянулась к вампиру. Тот тоже протянул свою – горячую. Касания лёгкие, плавные, не перебивающие друг друга. Губы готовы были встретиться, но сильное вампирское плечо задело гору из чистых кастрюль со сковородками. Раздался неприятный металлический звон. Сейчас все проснутся – пизды получит уже менеджер, принявшийся поднимать посуду. В дверях закрасовался букет психических расстройств. – А я думал, чем таким хорошим пахнет? – болезненный улыбнулся в знак приветствия. Улыбнувшийся Хиган махнул ему рукой. "Приехали", – подумал Кранц, развернувшись и держа в руках посуду. Всё произошедшее ранее, а именно их драки, будто просто была театральной постановкой. А сейчас происходящее – события за кадром. – Не деритесь, пожалуйста. Мы это... – Принялся Кранц объясняться. – Ладно, война то закончилась. – Более улыбнулся Хайд, сверкнул очками и подошёл к столешнице. Свернула полуживая, полупрозрачная аура и тут же исчезла. Трогать ангелочка не следует. "У мужиков всё просто: они кентами с первых же секунд могут быть." – Менеджер уж подумал пронесло. Вампир призвал рапиру и...начал нарезать колбаску. Аура обволакивала оружие приятным золотым оттенком. – Два кусочека колбаски-и... – запел он тихо. "Всё, начинается маниакальная фаза," – готов перекреститься Кранц под чтение молитв. А проще – брызнуть святой воды. – Почти все Евы с сервампами встречаются? – так и не обсудил тему Хиган, тем самым отвлёк от накипающих нервов. – А кто? – Пара Похоти. – Да ладно? Повезло парню с грешком. В дверях появился Ив Жадности, как бы того не хотел Кранц. Блондин нервно хихикнул. А на что надеялся, приглася к себе вампира? Вот и другие демоны подтянулись. – Я с тобой ещё не закончил, тупой дикобразишка. – Морщился высокомерный ангелочек. Заметив врага он вспомнил некоторые события. Но больше в голове у него сидело то, как они встречали этого дядьку(а надеялись больше не встречать) и менеджер с ним трепался по полчаса. С дикобразом, как маленькие мальчики, стояли ждали "маму". – Это что, Кранц? Что за игрушки? Розен ничего не ответил, подошёл к гарнитуру и стал делать чай. Хайд лыбился во всей красе, подготавливая бутерброды для себя любимого, а потом сел к столу. – Я после смены кушать захотел, – сказал Хиган. – А у тебя рук нет? Достал из задницы, да пошёл готовить. К себе домой. – Максимально категоричен Лихт к подклассу. – Есть руки. – Художник показал руки, в которых была дыня. – Я думал ты привык ко мне. Лихт отвлёкся, захотел есть, сел. "Что-то я не сразу заметил любимый продукт." – К такому я привыкать не собираюсь. – Ли-ихт-тян, голова болит от тебя. – Принялся Хайд отвлекать. – У КОГО ЕЩЁ БОЛИТ, – Лихт рассердился на смеющегося дикобраза. Наступила тишина и послышался щелбан в лоб слуги. – Встали оба, – грозно сказал Кранц. "Как в детском саду, – его другу весело. – Осталось в туалет за ручку водить." – Ладно орёте, драться за столом не следует. Я уже в шестой раз говорю. Вообще никогда замолчать не можете. – Ты им точно менеджер, а не родственник? – весьма саркастично спросил подкласс. – Вот кому из вас в голову пришло подобное безобразие? Кранц, ты куда залез? Хочешь быть убитым? – Лихт посматривал со всем безразличием. – Я его не трону. Максимум – за причинные места. – Без особенности в голове сказал Хиган. – Кто не рискует – тот не пьёт шампанское. – Кранц сел к ним, подал Лихту чай, на что тот ответил благодарностью. Ангелок задумался, пытаясь понять всё. М-да, Хайд в этом плане проще. Правда отец пианиста его не принимал, потому что считает сумасшедшим. Лихт похож на отца всё-таки, ведь сейчас также не принимает кого-то. Да как можно убийцу принимать, который трогается с твоим менеджером? Чем это всё кончится!? "А я не хочу быть похожим на отца, – возражал Ив генам. – Я – ангел, отдельная личность." Лихт перевёл дух, мало вздохнув. Посмотрев на красного демона принимать его категорически не хотелось. Вместе с тем для попытки принятия он подумал: "Они всё-равно разбегутся. Я знаю, ведь я – ангел." Вспомнив о важных делах подкинул себе ещё одну мысль. "Ладно, поем дыни, пойду поиграю на пианино от всей ангельской души." – Сам себя убаюкивал Лихт. Ангелы должны играть, дарить миру превосходную красоту, какую никто другой не раздарит. Тодороки наяву смотрел похитрее. "Какой смешной ангелок," – Хиган улыбался тоже. Кранц не мог тоже сдержаться в настроении, но нервном. Что угодно может пойти не так, потом от двоих демонов получать. Далее вампиры молчали, кушали до первого зова или же начала развлекания народа. – У меня отслоение сетчатки глаза! Никто не хочет меня слушать. – Хайд бросился в рыдания, снял очки, чтобы солёными пятнами не запачкать. – Что ты несёшь? Опять в интернете начитался? Ты вампир. Какие проблемы со зрением, кроме минуса? – не понимал Кранц. – Я боюсь ослепнуть. Лихт закатил глаза и хотел вдарить демону, но дыни влекли больше. Вот доест – точно ёбнет. Кранц потрогал ладонь мужчины, на что любитель дынь перестал жевать, не выдержав: – Хватит. – То есть мне стоны за стеной слушать нравится? – за словом не лез менеджер в карман. "Ты также хочешь, я знаю." – Сказал бы Хиган это вслух – точно бы пиздец притопал, но за Жадностью, что тот опять выкинет, наблюдать интереснее. Мужчины переглянулись и подумали об одном. Улыбки ещё держались, чтобы не растянуться в смехе. "И как они подружились?" – Хайд обратил внимание на повадки каждого в их сторону. "То есть этот мужик украл меня сначала, а сейчас хихикает с моим менеджером?" – задевало трясущегося, злобно смотрящего Лихта. – Может, ты ещё сразу с ним в ЗАГС пойдёшь? – Кранц? – намекнул мужчина тоном весьма деликатным. – Я согласен. – На полном серьёзе, хоть и не особо похоже, отозвался тот. – Я принимаю твоих детей или же психиатрическую больницу. – А я тебя не принимаю, охуевший демон. – Ли-ихт-тян... – Ты что, против меня пошёл, чёртов дикобраз? – вспыхнул Ив. – Ебать ты кого будешь в случае чего? Кто тебе жрать приносит и с работы встречает? – Только тебя выебу. Ли-ихт-тян, пусть встречаются. – Крот слепой, – обозвался Ив. Хиган стал делать наброски, показывать Кранцу. – А кому должен я понятен быть? Чужаком являюсь. "Мы же незнакомцы, но так много теперь знаем друг про друга." – Попутно читал он свои сочинения. – Точно прям как с меня шили. – Хайд зачитал и свой стих: – Тебе – ангел дорогой, остаёшься со мной. С тобой, без тебя – труп живой. Красивый, любимый, ты лучше суки любой. Лихт успокоился. – Естественно. Я же ангел. – Тянет руки. – Кранц, ты – некрофил, с трупом ебёшься. – Не я один, – тот посмотрел на Жадность. – Вампиры – это трупаки. – Упрекнул Лихт. – Не совсем, если член встаёт. – Сказал Хиган. – Я мечта любого патологоанатома, – Хайд потёр ладошки. – Этот врач называется психиатр, он не вскрывает тупых дикобразов. Покажу тебя ветеринару. – У меня инсульт! Улыбка совсем не улыбка. – Какой нахуй инсульт? Ты чё несёшь? – Я случайно бензин выпил. – Жаль не сдох. Пить водки надо меньше. – Я не пил. – Не пил он!!! А что за бутылки? – Они давно валяются, никто выкинуть не может. – Так встал и выкинул, инвалид. – Набросился Лихт словесно. "Дурдом, здесь невозможно отдыхать." – Хигану не совсем весело. – На меня нельзя кричать, – прошептал в унынии сервамп. – С чего это? – спросил Ив. – Я...беременный, – ревёт Хайд. – Вызывайте такси! Я рожаю! – запрыгал он на месте, и грудь затряслась. – По сюжету у пар появляются дети. – Рожать через жопу собрался? – Да, Лихт-тян. – Бесишь. – Я РЕБЁНОЧКА ХОЧУ-У, – затрясся пуще прежнего Хайд. – Великая дочка, с небес сойдёт. От Лихта убережёт, чёррные волосики, голубые глазики. Мы любим тебя, Лоулесс Юки. – Как-как ещё раз? – Лихт сощурился, не понимая насколько сильно сервамп ударился безмозглой головой. – Лихт, ты папа, а я мама-а, – скатился Лоулесс под стол. – Ты чё умом окончательно тронулся? – дрогнул Лихт. Художник и менеджер не могут удержаться, хихикая друг другу в плечи. – Позаботимся о дочке, о живом вампире в неправдивом мире. Волшебная пианистка, праздник искусством украсила. Побежит за ней много парней – фанатов твоих дней. – Ты ебанутый на всю голову, – прокомментировал сиё творение Лихт. В голове не укладывается как можно создать сервампа. Хайд собрался в жертву людей приносить для совершения создания ещё одного греха по имени Алчность? – Принесёшь сюда дьявольское отродье – чемодан, вокзал. Но такого не случится. Должен же хотя бы кусочек мозга остаться. – Я родить хочу. – Не родишь. – Я тогда у пластического хирурга пол сменю. – Меня только парни интересуют, дебил. Я много раз говорил. – О, в рифму. – Хлопнул Хайд в полуживые ладони. – Сюда иди, тварьё. Бес рванул с пола в коридор. Хозяин схватил сковородку, роняя посуду опять на пол, и вдогонку за дикобразом. – Так и живём, – сказал Кранц, на что подкласс мотнул головой.