Крылья бабочки

      Обстановка дома может многое поведать о своем хозяине, о его вкусах, чистоплотности, как часто он поливает цветы, протирает ручки рабочего кресла, расставляет обувь или стирает шторы. По квартире Хуа Чэна можно было сказать, что у ее хозяина определенно есть вкус и деньги, но нет порядка, о мастерской и заикаться не стоит. А вот квартира Се Ляня была полной противоположностью. Светлые стены и мебель, несколько картин, которые очевидно шли вместе с жильем, о наличии жизни напоминали разве что кактус на подоконнике, расплавленная ручка сковородки и две кружки с цветочным узором. Хоть для каталога фотографируй.       Но здесь все же живет человек, а значит и его прошлое. Хуа Чэн прислушался. Вода в ванной еще шумела. Несколько минут в запасе есть. Он начал аккуратно открывать ящики. В столе не оказалось ничего, кроме парочки счетов и стопки рекламных листовок. Комод был забит одеждой, но последний ящик оказался тяжелее остальных и оказался доверху набит фотографиями в рамках и альбомами.       Хуа Чэн присвистнул. — Надеюсь, твоя наглая рожа здесь есть.       На самом верху лежали семейные фотографии. Люди на них выглядели по-настоящему счастливыми, некоторые даже были подписаны красивым почерком. «Первые шаги», «Катаемся на качелях», «А-Лянь помогает отцу с документами». Отдельной стопкой лежали фотографии с другими детьми, некоторые тоже были подписаны. «А-Лянь и Фэн Синь. Первый день в школе», «А-Лянь, Фэн Синь и Му Цин. Выпуск начальной школы». Хуа Чэн не сдержал смешок, когда увидел фотографию, где Се Лянь стоит между друзьями, у мальчика справа разбитый нос, а у того, что слева, большой синяк под глазом. Фотографий становилось все меньше и меньше, но нужного так и не находилось, пока Хуа Чэн не пригляделся к дну ящика. Там лежало скомканное фото, сделанное на полароид, но половина была сожжена. С трудом удавалось расплзнать лицо Се Ляня и надпись черной ручкой «Мы» с кривым сердечком сбоку. Вода вдруг затихла. Хуа Чэн быстро сложил все обратно и сел на диван. — Извини, я проспал будильник. — виновато произнес Се Лян, вытирая волосы. — Ничего страшного. Это ведь я приехал раньше… Могу пока сделать кофе. Над цветочными кружками поднялся пар. Хуа Чэн уже и не помнил, когда последний раз пил растворимый кофе. Но вкус оказался не таким уж и противным. — Так понравился кофе? — спросил Се Лянь, заметив его улыбку. — Да так… Вспомнил, как друг купил себе белую рубашку и в тот же день залил ее растворимым… С тех пор он зарёкся покупать белое. Се Лянь тихо рассмеялся. — Не знал, что кофе может нанести такую тяжёлую рану. — Он вообще ранимый в плане еды. — смеясь, сказал Хуа Чэн. — Однажды мы весь дом обыскали, потому что он забыл куда положил печенье, а без него видите ли мозг не функционирует. Будто он у него есть. Се Лянь больше не смог сдерживаться и громко рассмеялся. — Не будь так жесток с ним. Хуа Чэн фыркнул. — Вот ещё. Над кем мне тогда смеяться? Се Лянь задумчиво покрутил шлем и покосился на мотоцикл. — Может… Я все-таки на автобусе доберусь? — Так ты точно опоздаешь. Не бойся, я поведу медленно. Несмотря на заверения, Се Лянь сцепил руки на его торсе так крепко, что мог с лёгкостью задушить. — Кхм… Если не хочешь убить водителя, то ослабь хватку. Он сдержал обещания и вел медленнее обычного, хотя руки так и просились добавить газу, однако, теплые руки на животе останавливали от глупостей. Хуа Чэн скучающе растянулся на сидении. Ждать он не любил. Больницы не любил ещё больше. Походил из стороны в сторону, словив несколько раздраженный взглядов, посидел в телефоне, прочитал пару брошюр о вреде курения, покивал с умным видом и вышел, поджигая сигарету. Телефон завибрировал в кармане. "Едь в казино. У нас проблемы". Хуа Чэн раздражённо вздохнул, туша окурок. Ничего без него сделать не могут!