Шепот во тьме

Лу машинально щелкал ручкой, устремив взгляд в мутное окно. Школа – персональный ад, заключенный в унылые стены и лицемерные улыбки учителей. Талый снег предвещал скорое лето, избавление от этой каторги. Не смотря на то, что Лу был одним из самых умных учеников в его классе, он ненавидел эту школу. Ненавидел учителей, закрывающих глаза на беспредел, идиотов-учеников, из-за которых друзей почти не было – лишь Сэт, с которым перебрасывался парой фраз, иногда обсуждая фильмы и комиксы. Про эту школу говорили так: "Если тебя нигде не приняли, здесь приютят обязательно". Лу казалось, что тут иногда слишком странные дети. Вспомнился случай, как один ученик гонялся за другим с циркулем, или как во время драки двоих учеников классный руководитель, пытаясь их разнять, случайно получила по лицу. К побитому месту приложили замороженную куриную ногу – зрелище было, если честно, нелепое и смешное. Или как один одноклассник отсосал другому через пакет на последней парте. Подобные истории здесь были скорее правилом, чем исключением. После уроков Лу, как обычно, не торопился домой. Внезапно в него врезался высокий парень. – Ты слепой, что ли? – недовольно буркнул Лу. Незнакомец спокойно, без тени эмоций посмотрел на него, обошёл, но вдруг обернулся через плечо: – Ты ведь знаешь, где у вас учебная часть? – На втором этаже, в конце коридора, – ответил Лу и поспешил уйти. С наступлением сумерек Лу вышел на улицу. Дойдя до оттаявшего пруда, окружённого островками снега, он остановился. Почти год назад здесь утонул его старший брат, который был пьяный, точнее под наркотиками. Лу иногда приходил сюда, просто постоять в тишине. Это место давалось ему с трудом. Он тосковал по брату, но слёзы пролились лишь однажды – после похорон. После трагедии вокруг пруда развесили таблички, предостерегающие от посещения в весеннее время, а в школах говорили: "Не ногой на озеро, ибо закончите так, как некоторые ребята". Лу свернул в темный переулок, где был небольшой тоннель. Прислонившись к стене, он достал сигарету. В этом тоннеле всегда было темно и сыро, многие не ходили от сюда, особенно в ночное время. Тишину прорезали тихие, осторожные шаги, приближающиеся словно невидимка, наблюдавший за ним исподволь. Лу напрягся. В темноте было сложно разглядеть, кто это, да и кто тут вообще ходит? Однако высокий силуэт становился все отчётливее. – Дашь закурить? Забыл купить, – произнес незнакомый голос. Лу медленно извлёк сигарету из пачки и протянул ее незнакомцу. Тот наклонился за огоньком, пламя ненадолго высветило его лицо, и в темных глазах мелькнул прищур. – Так это ты? – спросил Лу. – Кто? – невозмутимо отозвался парень, выдыхая дым. – Кто врезался в меня в школе. Он усмехнулся, снова затягиваясь. – Тихо у вас тут, – все так же спокойно произнес парень, переводя взгляд на Лу. В полумраке было сложно различить черты лица, но острые скулы, напряженная челюсть и черные, как бездна, глаза не ускользнули от внимания. Почувствовав на себе изучающий взгляд, Лу оттолкнулся от стены, затушил сигарету и ушел прочь. Ему часто снится сон, где он бежит по темному тоннелю, слишком долго бежит. Он похож на тот, который в его городе. Бежит он от кого-то или от чего-то в том сне - он не понимает, но каждый раз сон вселяет какой-то страх, от чего потом холодный пот бежит по спине. И Лу бежит, с трудом, но старается. И опять после этого сна он просыпается и больше не спит. За окном вот-вот наступит рассвет, он просто лежит, пока будильник не прозвенит. В школе ничего необычного: опять запах помытого пола, вечно спешащие и орущие ученики, запах столовки на первом этаже. В коридоре, где толпились ученики, Лу шел в другой кабинет, его отвлёк Сэт, который тоже шагал в кабинет. Из кабинета выскочил тот высокий парень, почти сбивая Лу. - Чёрт, ты реально слепой?! - недовольно спросил Лу. - По-моему, это ты сейчас сам не смотрел, - ответил парень с наушниками в одном ухе, отходя в сторону. - Он меня уже раздражает, - пробурчал блондин. - Слышал, что там уже девочки обсуждают, кому он достанется, - усмехнулся Сэт, садясь за одну парту с Лу. - Кто вообще переводится в новую школу почти под конец учебного года? - Хм, ну, тут ведь особо не имеет значения, - усмехнулся Сэт. Лу хмыкнул, полностью согласившись с соседом. Здесь действительно не имело значения. Вечер снова вытолкнул Лу из дома, словно из душного чрева. Четыре стены давили, особенно в отсутствие матери на работе и вечно командированного отца, чье отсутствие, как ни странно, приносило облегчение. В тоннеле тьма обретала плотность, осязаемость. Лишь жалкий луч фонаря, пробиваясь сквозь вход. Лу прислонился спиной к шершавому кирпичу, зажигая сигарету и чувствуя запах сырости и чего-то чужого, настораживающего. Затянувшись сигаретой, он вглядывался в темный вход тоннеля, где у входа плясал дрожащий свет. В углу шевельнулось что-то неясное. Лу напрягся, сведя брови. Из темноты выплыла высокая фигура. От неожиданности Лу едва не выронил сигарету, но постарался сохранить невозмутимость. - Опять тут куришь? - раздался знакомый голос. - Твою мать, не подкрадывайся так, придурок. Врезать ведь мог, - выдохнул Лу с раздражением, отступая на шаг. Незнакомец встал рядом, чиркнул зажигалкой, прикуривая. - Я уж думал, ты тут что-то ныкаешь, - небрежно бросил он. - Делать мне больше нечего. А на моем месте был бы кто-нибудь другой, тебя бы уже отпиздили. Тут новеньких не очень дружелюбно принимают, - отстранено ответил Лу. - Меня везде принимают, - невозмутимо парировал парень. Лу усмехнулся, выпуская дым. -Лу, - словно пробуя имя на вкус, произнес незнакомец в пустоту. Лу нахмурился. - Откуда ты знаешь, как меня зовут? Мариус лишь хмыкнул, ловко перебирая зажигалку в пальцах. - Да у тебя на лбу написано, - все так же равнодушно повернулся к Лу. - Отпиздить, говоришь, могут? – с усмешкой сократил расстояние. - Да, если будешь вот так действовать на нервы, -огрызнулся Лу, сам не понимая, почему все ещё стоит здесь и разговаривает с этим типом. - А ты попробуй, - с вызовом в голосе Мариус в упор смотрел на Лу, с хитрым прищуром. Лу резко оттолкнул парня. - Больной что ли? Надеюсь, тебя и правда отпиздят, - грубо бросил он и направился к выходу. По дороге домой Лу всё думал, что этот парень – очередной псих, затесавшийся в их школе, и теперь будет отравлять ему жизнь. Этот парень, который говорит загадками, от которого веет чем-то опасным, доверия совсем не внушает. А Лу держится от таких подальше. Он вообще старается держаться от всех подальше, лишь Сэт, который такой же спокойный, и Рози - девочка с параллельного класса, которая, по словам Сэта, строит Лу глазки. Не то, чтобы Лу с ней общался, просто иногда не знал, куда деться, когда та его находила где-нибудь в коридоре и пыталась начать разговор. Город угнетал, школа, даже дом казался не таким уютным. Нет, дома было спокойно, но когда отца дома нет, а когда он дома... в общем, не очень прикольно. Он будет ругать, если узнает, что Лу курит, будет пить пиво на диване и смотреть что-то тупое по телеку, будет говорить, как надо делать, а как не надо. Будет бесить своим присутствием, короче говоря. Когда выяснилось, что старший брат - наркоман, который, как оказалось, хорошо скрывался, что-то в семье поменялось. Иногда следовала очень тягучая тишина после упоминания Марка - брата Лу. Он не сказать, что был хорош характером, но о покойниках либо хорошо, либо никак. Марк был весёлый парень, который дурачился с Лу; по выходным они ходили в местную кафешку поесть чего-нибудь вредного и просто потусить вместе. Марк был настоящим другом Лу, а когда его не стало, то и какой-то части Лу тоже не стало. В последние дни Лу заметил, что брат странно и дёрганно себя ведёт, говорил так, будто с трудом, руки трясутся, а в глазах уже словно не тот Марк. Лу вот-вот начал подозревать что-то неладное, на что брат отмахивался, что просто приболел, а Лу было больно смотреть на такого Марка. Он говорил, чтобы Лу ничего не рассказывал родителям, что так будет лучше. Но лучше не стало. Лу стал после винить себя. Если бы он всё-таки сказал, может быть что-то изменилось бы? В один день, когда родителей не было дома, а Марк лежал весь бледный, в поту, ворочался, вены на шее вздулись. Лу себе и места не находил, он знал, что может помочь брату, на это было тяжело смотреть. Как твой близкий человек, вот так в муках почти умирает. - Лу, помоги мне, прошу. Достань это для меня, - дрожащим голосом молил его Марк. Лу и сам побледнел. Доходя до нужного места на ватных ногах, где один парнишка сидел за прилавком, он взял то, что нужно было Марку. Иначе бы не выжил. Лу чувствовал себя погано, будто это он сейчас отравляет брата, но другого выхода нет. Домой он бежал со всех ног, он боялся, что вдруг не успеет доставить этот грёбаный яд. Ну вот, а вдруг? Лу было страшно. Марк так же болезненно лежал на кровати. Он на выдохе сказал: "Не смотри", - и ввёл дрожащими руками шприцем себе под кожу жидкий яд, губы его, почти полностью белые, что-то шептали. И Лу отвернулся. Просто потому, что было больно смотреть на это всё. - Марк... Я тебе помогу, только прекращай. Мы сможем, - быстро выпалил Лу, вроде облегчённый, что брата отпустило, но всё равно с испугом. Марк слабо улыбнулся. - Конечно, Лу, мы сможем. Просто я сейчас не могу. Со мной всё будет хорошо, просто период такой, - и опустил стыдливо глаза. - Мне очень жаль, что пришлось вынудить смотреть на меня такого, - почти шепотом добавил. Во круг смятой кровати лежал использованный шприц, ложка, зип-пакетик. Марк уже сидел на кровати, собирая последствия, а Лу ушёл на кухню. И он действительно верил, что они с Марком справятся, чего бы это ни стоило. Марк вышел из спальни, глаза затуманенные, но речь ровная. Он натянул куртку, глядя на Лу с той самой улыбкой, но теперь немного кривой, которую Лу очень хорошо знал, когда они просто ни о чём общались, рубились в плойку, он сказал: "Лу, я скоро вернусь", - и после улыбка пропала. - "Не будь таким, как я", - серьезно, почти шепотом сказал Марк и вышел. Лу сидел и втыкал куда-то в стену, чувствуя полную потерянность. Он ничего не смог ему сказать, будто язык проглотил. Просто дал уйти. Да даже если бы сказал, Марк бы не остался. И вот тут у Лу больше не было сил: с одного глаза полилась слеза, горькая. Слезы лились по лицу, оставляя влажные дорожки, которые немного щипали кожу. Лу тихо плакал, сидя на кухне. То ли от безысходности, то ли от бессилия. Но выход должен быть всегда, даже тут, просто Марк не давал помочь ему, всегда говорил, что справится, что пусть родители не знают. И Лу верил. О чем потом горько пожалел. Он не знал, сколько просидел тогда на кухне, голова трещала, он не помнил, как добрался до своей кровати. А потом мама тихо заходит в комнату почти под утро, со слезами на глазах говорит: "Лу, просыпайся, Марк... он умер, он утонул", - будто сама не веря в свои слова, она стояла рядом с кроватью Лу с красными глазами. Лу потер глаза от пробуждения, её слова были как камнем в лоб. Он сразу вскочил, одеваясь, направился в гостиную, где уже были пару родственников. А мама сидела в углу дивана и плакала в платочек. Кто-то рядом её успокаивал. А Лу просто застыл в проёме двери. Одна из женщин его заметила: "Лу, дорогой, пойди сюда". Но Лу дёрнулся, как ошпаренный, и забежал в свою комнату. Он закрыл дверь, опираясь на нее спиной, грудь вздымалась так шумно и резко. Сердце стучало так, что будто сейчас лопнет. А в голове будто чугунный котёл, в ушах звон, только эхом отдавались голоса снизу и больше ничего. Он перестал слышать гул сердца, только звон в ушах, будто оглох. "Как его нет? Как утонул? Это правда?" - Лу задавал вопросы в пустоту. После вскрытия и расследования, после окончательного вердикта и после похорон, Лу шел в любую сторону, но только не домой. Не сейчас. Теперь в груди - зияющая дыра, просто пустота. Хотелось просто исчезнуть. Он ведь только вчера его видел, Марк улыбался, а теперь лежит там, холодный. Гнев на себя окутал Лу. Он винил себя в том, что мог бы успеть, мог бы помочь, если бы не слушал его. Слезы накрыли лицо, а рваное дыхание вырвалось из рта куда-то в пустоту. Он хотел закричать, но голос словно пропал. Он упал на лавочку, закрывая лицо руками, уже громче рыдая. Это я виноват, что послушал, виноват, что слишком мало усилий приложил, - Лу корил себя по-настоящему. Перед глазами всё всплывали фрагменты: как Марк широко улыбался, как смеялся, а потом резким кадром, как он вчера лежал и молил принести ему дозу. А потом последние слова: "Не будь таким, как я", и всё. На этом всё. Лу лёг на лавочку, поджимая ноги к себе, ещё крепче зажмуриваясь. Плач срывался на крик, он вжался пальцами в волосы. Он не знал, сколько он там просидел, а когда всё-таки зашёл домой, дом встретил его гробовой тишиной. Мама сидела на кухне и пила вино, лицо всё заплакано, волосы растрёпанные. А отец сидел на диване, просто сидел смотрел на выключенный телевизор. В его взгляде читалась боль утраты, пустота и что-то ещё, в чём Лу не хотел копаться. Потом осталось жить дальше, почти как раньше. Мама тяжело вздыхала, когда вспомнила Марка. Тоже винила себя, что они были невнимательны. А Лу просто молчал, он корил себя внутри, терзал себя сожалениями. Каждый в семье, вероятно, винил себя в случившемся. В том, что не хватило чуткости, что не сумели разглядеть, чем жил старший сын, что не проявили должного внимания. Лу в такие минуты молчал замыкался. Как он мог признаться, что в ту последнюю ночь с Марком видел, как его ломает? Даже наедине с собой он не мог говорить об этом. Страх, что родители не поймут, перестанут считать его своим, сковывал язык. А самое страшное - реакция родителей, боль в глазаз, что можно было бы что-то сделать. Хотя, наверное, он бы и сам понял их отторжение. Ведь и себя он казнил безжалостно, за то, что мог спасти, за то, что почти ничего не сделал, чтобы помочь брату. **** В школьном дворе, на футбольном поле, ученики бегали: кто-то лежал на траве, кто-то обедал, а Лу сидел на скамейке. В лицо светило солнце, которое только начало греть по-весеннему. Недалеко от всей этой суеты сидел парень - Мариус, весь в черном, с прямой спиной, руки скрещены, он наблюдал. На несколько секунд их взгляд встретился: Мариус просто смотрел прямо Лу в глаза. Лу отвёл взгляд, всматриваясь на учеников на футбольном поле, а Мариус, кажется, всё ещё смотрел. Мяч чуть не прилетел Лу в лицо, но он успел отклониться. - Блядь, - выругался он, убирая сбившую челку с глаза. Мариус это заметил, и уголки его губ слегка дрогнули в лёгкой улыбке. Подул теплый ветер, колыхая волосы Лу, а лучи мягко ложились на лицо, совсем немного грея. Лу глянул туда, где Мариус сидел, но там его уже не было, будто растворился. Шаги сзади нарушили покой Лу, листья зашуршали, и кто-то приземлился на скамейку. Мариус сел не близко, но и не далеко: между ними было расстояние. Лу ничего не ответил, продолжал смотреть на поле, словно Мариуса тут и не было. - Ещё бы чуть-чуть, и мяч прилетел бы тебе в лицо. Как жаль, что не получилось, - сказал Мариус, с сарказмом и с лёгкой полуулыбкой. - Пошёл ты, - раздражённо бросил Лу, вставая с лавочки. Не оглядываясь, он быстрым шагом ушёл. Лу направился в класс, где сидел Сэт, который что-то играл в телефоне. Лу параллельно слушал учителя и думал о Мариусе. Об этом подозрительном типе, который появляется из ниоткуда, будто где-то из-под земли вырастает и пугает Лу. Фу, ну и тип, - подумал он. В школьном коридоре, где толпились ребята: кто-то сбегал раньше домой, кто-то бесился, Лу собирался идти домой, ему пофиг, что ещё два урока. Его всё равно не спросят. И тут он встретился взглядом с Мариусом в коридоре, тот шёл в чёрной футболке, походка такая же ровная, взгляд острый и пронизывающий, он словно тень, но слишком заметный в этом коридоре. Или просто Лу его теперь всегда замечал. Лу сразу же отвёл взгляд, направляясь вниз по лестнице. Выйдя из школы, он зажёг сигарету и медленно пошёл прочь. Сидеть сегодня весь день не было никого желания. Вечером, когда солнце почти село и стало прохладнее, он вышел за сигаретами в ближний ларёк. Горизонт покрыли бледно-жёлтые облака, лужи под ногами покрылись хрупкой коркой льда. Лу закурил сигарету, прижавшись к холодной стене магазина. Дым клубился в воздухе, смешиваясь с паром от дыхания. Он ненавидел эту привычку, но она хоть как-то заглушала тревогу. — Ты всегда такой драматичный, или только когда тебя никто не видит? Голос Мариуса прозвучал неожиданно, заставив Лу вздрогнуть. Он даже не слышал шагов. — Отвали, — буркнул Лу, не поворачиваясь. Мариус почти мягко ухмыльнулся, подходя рядом, но не вставая близко. - Тебе чего надо? Следишь за мной, что ли? - огрызнулся Лу. - Нет, просто интересно, - ответил он просто. Голос его звучал сейчас слишком просто. Не так, как Лу представляет Мариуса в голове: опасный, странный и подозрительный, что лучше не общаться. Лу хмыкнул с раздражением: - Что тут интересного? Мариус ничего не ответил, лишь топтался медленными и аккуратными шагами вокруг, руки в карманах брюк. Будто выжидал реакцию Лу. Он встал напротив Лу, медленно, словно без интереса и эмоций, сканировал. Лу стало не по себе от оценивающего взгляда. - Ты интересный. Город изучаю, интересно, - невзначай бросил Мариус, будто говорил о погоде. Лу свёл брови, докурил и сказал: - Ко мне лезть не надо. И в городе ты ничего интересного не найдёшь. Он умирает, - хотел что-то ещё сказать, но не стал, просто двинулся дальше отсюда. - Это тебе так кажется, потому что ты сам такой, - глухо ответил Мариус, так же смотря на Лу, как он уходит. Лу слышал, но брать в голову не хотел. Но эти слова, брошенные Мариусом, так и лезли в голову, залезли прямо под кору мозга. Философ хренов, - подумал Лу. Лу опять в этом тоннеле стоит, курит. Ощущает, как холод и что-то тревожное подкрадывается под кофту. Он глядит по сторонам, но никого, а страх и тревога не уходят. Он чувствует чьё-то присутствие, от которого веет холодом и опасностью. Что-то неприятное. Хочется убежать, но не получается. Лу резко обернулся, и Мариус стоял почти рядом. - Ты отстанешь от меня или нет? - зло спрашивал его Лу. А Мариус, словно поймал только что добычу, с которой будет играть, улыбнулся. Сперва слегка, а потом оголил зубы, словно сейчас действительно начнёт пожирать Лу в этом тёмном тоннеле. Мариус просто стоял, ничего не говорил. Лу ощущал тревогу, хотелось уйти, но ноги приклеились к земле. - Лу, ты боишься меня? - Нет. Пошёл ты, - сквозь зубы процедил. Но Лу дрожал. Мариус довольно хмыкнул и приблизился. Лу хотел было уйти, но спиной наткнулся на стену, ему некуда бежать. Он сам загнал себя в тупик. Мариус, теперь совсем близко, стоял и смотрел на Лу. Смотрел прямо в душу, будто читал всё, что внутри Лу. Мариус был выше Лу, поэтому полностью загородил собой свет и обзор. Он чувствовал его дыхание. Лу нервно сглотнул, но виду не подал. Поднимая голову на Мариуса, он посмотрел в тёмные, как бездна, глаза, которые в ответ смотрели на него с таким ощущением, как будто Мариус давно всё знает про Лу. Лу чувствовал, что словно это не он тут давно живёт, а Мариус, он будто уже занял свою территорию, занял вообще всё. Мариус слегка шелохнулся. Лу чувствовал тепло чужого тела, которое без физического контакта давило на него. Резко Мариус толкнул его, ещё сильнее вжимая в стену, от чего у Лу сдавило дыхание. Он ударился спиной об холодную кирпичную стену, чувствуя всё ещё чужие руки Мариуса на плечах. Лу резко вскочил с кровати. Пульс бился так, будто он пробежал марафон. Касание чужих рук на плечах всё ещё ощущалось, словно было наяву. Лу сел ровнее, чувствуя, как пот бежит по спине, а дыхание такое же рваное, он устало протёр лицо рукой. Комната была окутана темнотой, а из штор еле пробивался свет фонарей. - Псих, - бросил он вслух про Мариуса. Лу после этого сна то ли спал, то ли нет - он сам не знал, но день был странный. Сидя на уроке, Лу думал о том, что Мариус теперь и во сне его достаёт. Некуда сбежать, когда этот даже там находит. В коридоре, как обычно, они встретились взглядом. Лу сразу же отвёл, а Мариус продолжал смотреть. И Лу это чувствовал, что бесило. Раздражало, что кто-то наблюдает за тобой так, словно читает все твои движения и даже мысли. Постепенно заполняет все твои мысли, сжирает внутри мозг. Зайдя за угол, Лу достал сигарету. Поджигая, он поднёс ее к губам. Солнце слегка просвечивало из верхушек деревьев, которые колыхались от слабого ветра. Он сделал первую затяжку, как услышал шаги за стеной, которые приближались. Мариус шёл совершенно спокойно, руки в кармане толстовки, откуда он достал пачку сигарет. - Да ты издеваешься? - без эмоций Лу спросил, даже не смотря на него. - Вот видишь, как нас места сводят, - ответил Мариус, закуривая. Лу не ответил, просто смотрел куда-то, но не на Мариуса. - Ты хоть знаешь, как ты меня раздражаешь? - всё-так же не глядя на него, Лу спросил. Мариус довольно улыбнулся. - Вот, ты уже начинаешь думать обо мне. - Ты мысли читаешь? Или психоаналитик? - усмехнулся Лу. - Твои стараюсь понять. Получается, - Мариус улыбнулся, опираясь плечом на стену. - Нихрена ты не понимаешь. Ты не знаешь меня. - Я понимаю больше, чем ты думаешь, - спокойно ответил Мариус. Лу раздражительно хмыкнул и собрался уйти, но сказал: - Даже я не понимаю, как ты можешь понять, придурок? Мариус слабо улыбнулся, но ничего не сказал, оставаясь на том же месте, спокойно докуривая сигарету. Лу это уже окончательно достало: кто это такой, Мариус, который якобы всё знает и понимает? Лу не собирался давать залезть в свою голову. Ну, по крайней мере, пытался. Карие глаза, которые чересчур иногда спокойные, иногда проблескивали азартом, чем-то опасным, от чего становилось не по себе. А самое главное - он не мог понять, что в этих глазах кроется. Дома вечер он провёл снова в болоте рефлексии. В этот вечер он остался дома. Он мечтал уехать от сюда как можно дальше, от этого места и от воспоминаний, что связывают. Воспоминания, которые не хочется произносить вслух, но так долбят голову. Иногда он думал, что вдруг закончит так же, как и его брат, умрёт тут молодым. Но Лу был далёк от такого способа расслабления, избегания реальности - называйте как хотите. Он знал, что не пойдёт на такое, но если вдруг, то вряд ли выберется. Молчать, когда нужно говорить - наше всё. Он выбрал другой способ страдать - изводить себя в вине и в поколечении. Когда с эмоциями не справляешься - начинаешь измываться над телом. Лу думал, что уж пусть так, чем иметь зависимость. Это был, так сказать, такой способ в наказание себя виной. Чтобы жизнь мёдом не казалась. Он не сказал, потому что верил и любил брата. Верил, что они смогут с этим справиться. Не думал, что та ночь была последняя, а смерть так быстро подкралась. А Лу был просто наивным и глупым. В такие моменты, когда Лу уже всё понимал, а брат кричал: "Не вздумай говорить родителям, иначе я сбегу", он просто молчал. Брат часто посещал его во снах, где он был словно живой, говорил такие обычные вещи, как и в жизни. А иногда, как он говорит Лу, что ему плохо, и вид у него такой же. И после этих снов ты словно выпадаешь из реальности на какое-то время. После таких снов, где он говорил, что ему плохо, спать совсем не хотелось. Существовать тоже не хотелось. Лу уже давно, почти год, как держится просто на плаву, но чувствует, что медленно тонет. Учёба - единственное, что он мог контролировать. Она давала хоть какое-то ощущение, что ты способен на что-то. Давала ощущение, что где-то ты ещё можешь. Когда-нибудь эти мысли полностью сожрут. Он чувствовал пустоту, что отдавалась эхом в голове. Оставаясь один дома, он чувствовал, как постепенно сходит с ума от вечных мыслей и от тишины. Поэтому часто он не мог находиться дома, просто куда-то уходил, когда мама была на работе. Но подпускать кого-то ближе, в свою голову - было не то, чтобы страшно, а было ощущение, что это бессмысленно, никто не поймёт, просто уйдёт.