Зелёный?

             Пик, что удивительно, разбудил меня, как я и просил, но не то чтобы это было нежно, он силой бросил в меня мою же подушку, которая перед этим свалилась с кровати, со словами "Эй, вставай сейчас же! Один раз бужу, не встанешь – твоя проблема". Другого я от него и не ожидал. Наверное, если бы не эта упавшая подушка, он бы и не вспомнил о том, что я просил. Проспал я не пол часа, как хотел, а час с небольшим, но хотя бы проснулся. До ночи сидя на кафеле перед крутящейся в глазах тканью незнакомого цвета в барабане стиральной машины, меня не покидало неуютное чувство неправильности и я сейчас не про своё иное мироощущение, хотя и оно играло немалую роль, а что-то ещё. Никогда не думал, что буду капаться у себя в голове, так ещё и сидя в этом холодном подпольном помещении в одной только чёрной футболке и штанах. И эти морозные мурашки бежавшие по спине тоже казались чем-то столько же мне несвойственным, сколько и очевидным. В голове как тараканы бегали мысли и одно неправильное решение в моей жизни вновь выливалось в глупую шутку над которой я единственный – единственный кто знал контекст – смеялся окружённый не понимающими взглядами разноцветных глаз других клонов. Если тогда мне было смешно и с этих самых взглядов, сейчас, ощущая их лишь фантомно, моя кожа колышется от осознания, что именно в данный момент я их не вижу; вздымается каждый волосок. Ещё эта тишина сквозь гремящую перед глазами коробку. Внутри лишь скорбь по тому, что не случилось. Что же должно было случиться? Запищала и загорелась лампочка, а я ударился затылком о металлический стол за спиной, когда от внезапности очнулся. Чуть не заснул.       – Блять! – ладонью потёр место ушиба. – Ёбаная железная поебень, каких динозавров ты пережила, чтобы так уёбищно звучать? – я тяжело поднялся на ноги и, открыв скрипучее круглое дверце, вытащил толстовку, после закинув её в сушилку, что стояла рядом, – это ещё где-то на пол часа – включил. Делая всё нарочито медленно, снова свалился на пол, игнорируя стулья. Ещё запах тут такой стоит, химозный, от порошков и отбеливателя, вот-вот голова закружится и заноют виски. Синий, что всегда мне не нравился, – серый, который я вижу сейчас, сюда больше подходит, –кафельный квадрат словно поднимается с пола на стены и уходит в тень низкого потолка выкрашенного в какой-то горелый белый, сверху врямя от времени сыпалась штукатурка. Здесь свет никогда не менялся, пара тусклых ламп и крипово мерцающие во мраке ещё тёмного и пустого помещения красные лампочки включённых, но не активных стиральных машин, словно стая крыс вылупилась на открывшего дверь в прачечную смельчака. Ладно, крыс тут нет. Все подохли от ожога слизистой носа. Фу, ну и запах же! Я не какой-нибудь трус, но почему-то именно здесь мне находится крайне неприятно. Окон нет – живого света нет, только мигающие время от времени лампы, одна дверь, я как будто попал в рассказ Стивена Кинга и сейчас, как во многих его рассказах, случится с главным героем какая-то хтонь: из вентиляции будет доноситься будоражащий непостижимые глубины души голос, твердящий о ощущаемой вине, и потечёт из продолговатых её отверстий чёрная как смоль кровь. Меня передернуло и я поспешил отвести от железной решётки взгляд.

***

      Прийдя на следующий день с работы где-то в 4, я чувствовал себя на удивление бодрым. Были бы у меня мои очки, те бы быстро оживили мой мозг работать на опережение норм морали, но как-то не хочется. Проходя гостиную в нашей так сказать "коммунальной" квартире, увидел, что некоторые клоны страдали какой-то хренью за диваном, у журнального стола с раскиданными на нём как будто палочками от суши. Меня, остановившегося и облокотившегося на спинку дивана, заметили не сразу, но на лице Феликса, что сидел прямо напротив красной, потрёпанной мебели, промелькнула нечитаемоя эмоция; я и так понял, что мне здесь не рады, от этого и улыбка наползла на мою физиономию.       – Чё делаете? – поинтересовался я, не столько действительно узнать, сколько побесить. Ромео, что сидел прямо рядом со мной, на диване, неожиданно обернулся.       – Вару! Не пугай так!       – А что? Боишься меня? – парень нахмурился и насупил нос, резко отвернувшись, как бы говоря: "нет, придурок", в слух эта фраза очевидно бы не помогла.       – Не хочешь присоединиться?       – Данте! Зачем? Ему это точно... Не будет интересно. – заставлял меня желтобрысый отстать уверяя в не интересности, но я даже удивлён, что он подумал, что на меня это сработает.       – Почему же? Мне очень интересно) – безобидно протянул я, а четвёртый на секунду закатил глаза и фальшиво мне улыбнулся.       – Ладно,.. Вару. Ты с нами? – по моей ядовитой ухмылке и так всё было понятно. Я тут же нашёл себе место на полу рядом со столом, даже не став переодеваться с уличной одежды. На столике оказывается действительно лежали палочки от суши, но с написанными на них цифрами, а одна с алой ленточкой на конце. Феликс, с моим появлением, недовольно подкинул на стол ещё одну, с цифрой "4", обозначив меня пятым игроком. Игру в Кроля я видел только в фильмах, сам не играл, но мне не терпелось. Хотя может всё что было в карточном мире и была одна большая игра в короля? Похоже на то.       И 5 минут не прошло от игры, как я уже оказался закрытым в шкафу, но зато не один. Напротив меня сидит Зонтик и явно сторонится, вжимается в стенку и почти не двигается, в то время как я расслабленно сижу на какой-то полке, скрестив руки, и ухмыляюсь на картину перед собой.       – Игра в игре? Интересно, – парень кинул на меня секундный взгляд и тут же снова отвернулся. – Да чё ты жмёшься, Мальвина, я ж не укушу, – поддразнивать его мне всегда нравилось. Он забавно реагирует и никогда не даст сдачи, поэтому я и в безопасности и повеселюсь. – Первый раз тебя так в шкафу закрывают или уже привык?       – Первый. – тихо отозвался голос в полумраке.       – Значит ты тоже не знаешь какой смысл в игре "7 минут в раю"? Хотя в твоём случае это скорее ад. – я игриво потянулся к шестёрке и дотронулся до его ног, что он от неожиданности вздрогнул, чем не мог не вызвать у меня смех.       – Н-нет! То есть да... Это должно как-то вывести людей на откровение, вроде... Как... – я прыснул, закатив глаза. Тесное помещение и откровение, да, верю. Тут скорее потеря девственности, да и то, жалких 7-ми минут для этого не хватит. Я, чтобы хоть как-то скрасить последующие ещё минут 5, зашёл в ритм игру, которую успел скачать сегодня в перерыв между клиентам (Кира отплачивает мне за тот раз с Джо). Она сразу показалась мне сложной, а я сложности не люблю, но конкретно эта игра почему-то приглянулась. Из динамика зазвучала битовая музыка, как будто её собрали в FL Studio и ей подобной программе за минут 5. Без слов, просто сплошная повторяющаяся аудио дорожка с восклицающими пиликаньями от нажатия на какие либо кнопки на интерфейсе. Только сейчас я догадался зайти в настройки и убрать всё это. Зашёл на уровень и не смог дойти даже до середины. Это нереально выводило из себя. Я попытался вытянуть ноги вперёд, но наткнулся на Зонтика; уже и забыл, что он здесь со мной. Поднял голову и столкнулся с его заинтересованными глазами, что освещал просвет в двойных дверях шкафа.       – А- а... Прости! Я просто... – засуетился парень, испугавшись моего вечно мразотного выражения лица. – Я~я... Услышал знакомую музыку... Я играю тоже... – трефовый валет боязливо отшагнул назад, но я заинтересованно нахмурил брови и ухмыльнулся.       – Пройди мне уровень. – пару секунд спустя я протянул руку с телефоном Зонтику, который он неторопясь принял и нажал на restart. Всё время, пока он играл я наблюдал за ним и его сосредоточенностью, что, кажется, никогда не видел в нём. В момент погружения в игру он выглядит слишком внимательным и серьёзным, но милые черты лица, выдающие в нём неженку, всё равно бросаются в глаза. А я думал я выгляжу как задрот.       – В-вот... – мне обратно впихнули телефон где-то через минуту. На normal 98% в такой-то невыносимой игре? Интересно.       – Когда надо ты действительно умеешь быть собраным, – с насмешкой и скрытым уважением дёрнул я бровь, на что парень снова сжался будто в клубок, несмотря на то, что вроде как неудачник здесь я. – Это комплимент. – грубо прояснил для него свою фразу, поняв, что голубчик так привык слышать от меня шутки, что искал подвох даже в этом.       – Аа... Спасибо? – пытаясь понять, как это возможно сделать и на чём сосредоточиться, я уже не услышал Зонтика, а снова погряз в игре, с треском проиграв в очередной раз. С мыслью "К чёрту это всё" – было удалил приложение, но, подумав, просто закрыл, как раз тогда вышло 7 минут.       – Ненавижу тебя, Ром, там было так жарко! – признался я червовому королю, когда вышел из тесного места и снова сев туда, где сидел до этого дурацкого задания.       – А кого ты вообще не ненавидишь? – подхватил Феликс, который в очередной раз не выдержал и показал действительное отношение ко мне, пытаясь зацепить за больное или разозлить, но злился только сам.       – Себя, Фель. – подмигнул я цыплёнку, на что тот нахохлился, презрительно раздув ноздри. Добро добром, а иногда всё так стоит быть с собой чеснее, чём это положено и открыто послать меня, чего тянет? Ах да, мат – это грех.       Мы снова повытягивали палочки из непрозрачного стакана, посмотрев на кончики. На моём лице засиял мстительный оскал и я довольно промычал, подняв взгляд на остальных и между пальцев перекатывая палочку с красным маркером.       – Что бы придумать... – прикинул палец к носу, впиваясь взглядом в Феликса, словно пытаясь прочесть, какой у него номер. – Пусть будет... Один и... – парень, настороженно смотрящий на меня в ответ, никак не отреагировал. – И~и три, – его пальцы переползли на конец палочки, где должен быть номер, прикрыли. Я ухмыльнулся. Не уверен точно, что это был знак, но попытаться стоит, тем более шанс 2 к всего 4. – Признайтесь друг другу в чём-то касающееся вас. – так, подумал, никто не сможет соврать. Они не я.       – Всего-то? – отозвался Рома, кинув на стол палочку с однёркой и сев поудобнее на диван. Феликс похоже напрягся ещё больше, когда отправил свой жребий туда же. – Фель, на самом деле, я не очень поддерживаю твою благодеятельность, – червовый валет опешил, уставившись на своего короля, вроде как говорящего то, что долго скрывал, а вроде бы и так легко даётся сейчас эта правда, с таким повседневным выражением лица. Рома говорит то, что и в моей голове сидело, не волновало, но ненароком всплывало и заставляло подозрительно оглядываться на странно поменявшегося Феликса. – Я понимаю, волонтёрство, но оно не делает лучше тебе. Ты стал странным и нервным. Когда ты последний раз проводил со мной хотя бы время? Или вот так как сейчас? – жёлтый округлившимися глазами пялился на короля, как на чужака внезапно вставшего на пути, застыв и нахмурив брови. Я ухмыльнулся на эту картину, но даже это не побудило его отвлечься.       – Я не хочу об этом говорить. Ты драматизируешь, – внезапно холодно поставил точку валет, встряхнув голову и потрепав себя за волосы. Выпавшие несколько золотистых волосков нельзя было не заметить на загорелой коже. Забавно (наверно, только мне) видеть потухшего человека в белоснежной футболке с улыбающимся ярко жёлтым смайликом на груди. – Меня раздражает каждая девушка с которой ты видишься. Мне очень не нравится твой вкус. – теперь Ромео обиделся, нахмурившись, беспокойства за валета как не бывало.       – Я тебя с ними знакомиться не заставляю, ты сам напрашиваешься, сладкий. – иногда поражаюсь тому, что Ромка может сохранять спокойствие и быть сдержанным, хотя пока не начал жить с ним в одном доме, этого не замечал. Его сложно разозлить, может поэтому мне нравится с ним спорить и раз за разом ставить себе челлендж вывести на эмоции, ни разу, кстати, не вышло. Появляется чувство разочарования и азарта при этой мысли.       – Хватит! Перестань меня так называть! Мне никогда не нравилось это прозвище! – на губах Феликса я прочёл беззвучное, злобное сквозь зубы "Педик", пока с ядовитым восторгом смотрел на эту сцену. Снова я посадил семя раздора между такими разными людьми, от чего ссора выходит безумно захватывающей, и из-за этого мне так весело. После работы дома или ещё в метро или в автобусе обычно смотрят расслабляющие видео на Ютубе или в Тик-Ток, а я наблюдаю драму в реальном времени и прямо перед собой. Чтобы никто не заметил мою довольную морду, я сложил руки на коленях и уткнулся в них лицом, лишь глазами наблюдая за червями. Эх, где сейчас мои очки (это образно, я знаю где они).       – Ты меня бесишь! – вскочил Феля со своего места, судорожно сгибая пальцы будто это когти, которыми он хочет впиться в глотку Ромы. Тут он зыркнул на меня, а моя скрытая за руками улыбка ещё больше растянулась, держусь изо всех сил дабы не заржать вслух, как тварь. – Спасибо, Вару. – сарказм, пытающийся внушить мне вину.       – Не за что. – на пределе насмешливо выжимаю из себя, пряча искажённое лицо в коленях. Чусовую себя последней мразью, просто ахуенно. Краем уха улавливаю удаляюдиеся шаги по направлению комнат, а после громкий хлопок дверью и недолгую тишину.       – Вару, у тебя всегда получается всё испортить. – цокает Рома рядом со мной и откидывается на спинку дивана. Я, посмеиваясь, вспотев и раскрасневшись, поднял голову, заправляя назад кудри.       – А я то тут при чём? – чередуя слова со смешками вопрошал, не возмущённо, а действительно не при делах. – Я просто дал задание, вы сами посрались. – король, нахмурившись на секунду, кинул на меня взгляд, а потом в пол, раздумывая над сказанным, но быстро снова по петушиному, скрестив руки, вздёрнул нос, не соглашаясь признавать это.       – Прозвище ему не нравится... – тихо бурчит себе парень.       – Мой друг, – влез Данте, до этого не подавая признаки участия, а молча нацепляя на свои красные дреды какие-то позолоченные побрякушки. Весь район его знает как высокорослого, странного, но запоминающегося внешностью хиппаря с неопрятными волосами и красной бородой, что носит пёстрые Гавайские рубашки с короткими рукавами, а зимой исключительно бежевое пальто, точно эксбицианист, и только, как бы холодно не было, и работает грузчиком. – Вам бы стоит наладить конструктивный диалог и постараться контролировать эмоции.       – С чего бы нам с ним вести конструктивный диалог? Он думаешь умеет? – дёрнул на меня червовый король локтём, как бы указывая, а я обратился на Данте.       – Я про Феликса, Ром, – парень, потупив, успокоился, опять спрятав взгляд в пол, и, поправляя спину, скрипнул обивкой дивана. – Вы раньше так хорошо ладили, что случилось?       – Он забивает на себя. И на меня! Постоянно куда-то носиться, постоянно не может поймать себя стоящим на месте. Хочется просто его взять, связать, усадить и сказать "Успокойся, твою ты мать!". Как белка в колесе, не могу уже на него смотреть. Уставший, злой и волосы вечно его- – Рома, активно жестикулируя, обратил внимание на рукав рубашки и снял с него двумя пальцами чужой волос. – О чём я. – кинул на пол и снова откинулся на мягкую скрипучую спинку.       – Как давно ты стал замечать это в нём? – продолжал вопросы Даня, а я, пока этот разговор не превратился в сеанс психотерапии, впихнул Зонтику свой телефон с просьбой пройти мне ещё пару уровней. Спросите: нахера я тогда скачал игру? Не ваше дело. Я просто смотрел на ловкие пальцы Мальвины, сидя сгорбившись рядом подперев подбородок рукой. Он даже шугаться меня в моменте перестал и заикаться, когда говорил об играх. Мельком я поглядывал на Данте и Ромку: второй раскаянный сидел в закрытой позе с кислой миной, а Даня в своей манере повествовал очередную поучительную муть, либо это снова какая-то древнекитайская мудрость. Сколько культур смешалось в этой волосатой башке я и думать боюсь. Игра не задалась, – вспоминаю валяющиеся палочки на столе и одну с красным кончиком нахожу в своей ладоне – но зато повеселился. Иногда кажется, что я какой-то беспринципный мальчишка лет 13, которого все ненавидят в школе. От этого ни жарко, ни холодно, никак, есть и есть, тип... "Принимайте меня таким". Почему именно сейчас я чувствую немного иное? Лихой азарт угасает стремительнее и стремительнее со временем, а на его место приходит невольное капание в голове. Как это называется у людей? Накручивание? Кажется, потому что иначе я не могу понять, что не так делаю, из-за чего у меня другие ощущения? Всегда все вокруг винтоваты, а я просто нахожу погрешности в правилах этого мира, лазейки, чтобы выйти победителем и нисколько не сомневаться в своём белом оперении. Я как стервятник, доедающий чужие негативные эмоции, остающийся в тени, но вот победная музыка и финальный экран в ритм игре на дисплее моего телефона в руках Зонтика. Если жизнь это ритм игра, а я в ней бесспорный профи, от чего так омерзительно тошно?