Раз - и очарование.

- Эй, дер-дер-дер-а, ай-на-на-на-на-на-на, - Людмила, наводя порядок в своей квартире, ходила и подпевала телевизору - знаменитую песню "А я вовсе не колдунья", протирая тряпочкой пыль на высоком комоде. Сидевшая на диване Пугачева, молча наблюдала за происходящим, попивая свежезаваренный чай. Настроение верной помощницы казалось ей странным, ведь Люся вела себя так радостно, что едва сдерживалась, чтобы не пуститься в пляс. Словно проверяя свою теорию, Алла переключила другой канал, по которому охотно рассказывали про рептилоидов, но Люсю это не смутило: - За мои зеленые глаза-а-а, - полушепотом напевала женщина, чем изрядно раздражала Пугачеву, - Называешь ты меня кол... - Люся! - громко окликнула ее Алла, швырнув пульт в другой угол дивана, - А че происходит вообще? Ты чего такая веселая? Психотропов объелась? - Да нет, просто настроение хорошее. - улыбнулась в ответ Людмила, ни капельки не оскорбленная странным предположением Аллы, - Могу помолчать, раз сильно раздражаю. - Да уж будь добра! - поправив плед на своих ногах, скривилась Алла, - Люся, без обид - но сейчас такое настроение, что втащить кому-нибудь хочется, а ты тут припрыгиваешь со своим "Эй, дер-дер-дер-а"! - МАлчу-мАлчу! - хихикнула Дороднова, - Что на обед готовить? Борщ будешь? Или лапшичку куриную? - но Пугачева, уставившись на Люсю, в подозрении скрестила руки на груди и теперь буровила взглядом бывшую помощницу: - Скажи мне, ты... - все еще осматривая Люсю с головы до пят, произнесла Алла, - точно Фильке не звонила? Он же не знает? - Алла, клянусь - я не звонила! - активно жестикулируя и при этом умудряясь говорить правду - ведь сама Людмила действительно не звонила Киркорову - божилась Дороднова, на что прима ухмыльнулась, - Но а даже если бы он узнал - что тут такого? Тебе все равно помощь нужна, нога уже вся синющая! - Я полежу и все пройдет! - буркнула Пугачева, недовольная тем, что ей смеют давать советы, да еще непрошеные, - Холод приложили - и нормально, это всего лишь ушиб. - Ну ушиб - так ушиб! - всплеснула руками Людмила, - Только наступить на ногу ты почему-то не можешь! - Значит, это сильный ушиб! - чуть подавшись вперед, доказывая свою правоту, повысила тон Алла, - И хватит об этом. Если я тебе мешаю, сегодня же куплю билет обратно в Латвию! Дай мне мой телефон с зарядки! - Аллочка, Вы вечно на эмоциях принимаете решения! Как Вы мне можете мешать? Не надо ничего покупать, отлеживайтесь спокойно, когда подживет Ваш... - еще раз посмотрела на посиневшую стопу Пугачевой, которую та старалась спрятать под слоем флисового пледа, - ушиб... тогда и поедете. - в этот момент кто-то настойчиво протрезвонил в квартиру, и Людмила, забросив уборку, тут же помчалась открывать, - Это сантехники, наверное! - только и бросила она на ходу, хотя прекрасно знала, что это... Филипп. Да, Киркоров приехал весьма быстро, добравшись с противоположного конца Москвы, и Люся, распахнув ему дверь, впустила гостя. - Люсь, - тихо поприветствовал ее Фил, слегка обняв, - что у вас случилось? - Ты букетик-то, если по мордам получить не хочешь, - пошутила Дороднова, - лучше мне отдай, я в воду поставлю. А случилось... Ну как - еще ночью. Сперва она ревела, как койот, я думала поплачет полчасика и успокоится. Но нет... В итоге захожу в комнату - сердце у меня не железное - и понимаю, что причина изначального рева переросла в ногу... - Чего? - удивился Филипп, стягивая с себя пальто и вешая шарф на вешалку. - Ну чего-чего, Филя! Включи мозг! Перелом у нее - сто процентов! Я не врач, но... Нога вся распухла, синяя... В общем, в больницу она отказывается - сам понимаешь, какой будет ажиотаж. Пытается мне втюхать, что у нее ушиб, но это туфта на постном масле - я сама ноги ломала и знаю, как выглядит перелом. Так и лежит на этом диване, ждет, пока ей полегчает. - Охренеть, а что ж вы "скорую" не вызвали? - И че б они сделали? Автограф попросили? И поди ее попробуй заставь к врачам обратиться - даже своим - орать начинает! - Ну я тоже не врач. - справедливо заметил Филипп, - Все равно ее надо в травмпункт или что-то такое. - В травмпункт скорее ты первым попадешь, если заговоришь с ней о больничке - она так тебе врежет, будешь лежать на спинке звездочки считать. Кстати, как твоя рука? - Да нормально, - повертел Филипп все еще поднывающую конечность, - Лангету снял - прикинь, она на молнии! Так удобно! - Что за инвалиды у меня в квартире собрались? - поцокала языком Дороднова, - У одного рука, у другой нога! Тьфу на вас. - Люся! - громко прокричала Пугачева, немного забеспокоившись о помощнице, когда та отсутствовала более десяти минут, - Кто там пришел? Сантехники опять твои? - в этот момент Филипп и Людмила переглянулись на недовольный тон Пугачевой. Филу немного боязно сейчас появляться на пороге комнаты, где находилась бывшая жена, но все же он, так и не разувшись, прошел в гостиную, где Алла разлеглась на диване, - Твою мать, Люся! - Пугачева, увидев Киркорова, запульнула первой попавшейся в него подушкой. Еле увернувшись и не ожидав подобной реакции, Филипп все-таки сделал еще шаг вперед, сокращая дистанцию, - Я прибью тебя, Люся! - завопила вдруг на Дороднову, - Я же тебя просила - не говорить! - все еще орала Пугачева, явно обиженная на помощницу, - Вот нахера ты?.. - прикусила язык, понимая, что крики - как, впрочем, и сама реакция - сейчас бесполезны. - Алл... - Филипп приблизился к ней и, присев на корточки, сделал глубокий незаметный вдох, словно набираясь смелости, - прости, что я приехал к тебе. Мне, - но Пугачева демонстративно отвернулась от Фила, скрестив руки на груди, - хотелось застать тебя здесь. Я приехал, чтобы увидеть тебя, - Фил вовсе не намерен скрывать свои чувства, и Аллу, которая напротив - делала все, чтобы не выдать свои - это сильно разозлило. - Пошел вон отсюда, - процедила Пугачева, все еще уставившись куда-то на стену. Филиппа ранили ее слова до такой степени, что он мгновенно покраснел. Никак не отреагировав на откровенное хамство, не то, что проглотил - скорее понял подоплеку, потому не оставил своих попыток: - Алл... - попытался протянуть к ней руку, но прима отсела еще дальше, прижимаясь вплотную к спинке дивана, - Мне только надо знать, что у тебя все хорошо, - полушепотом произнес Филипп, - У тебя... - слегка коснулся пледа, даже не подозревая, что ненароком тронул травмированную конечность, отчего прима стиснула зубы, чтобы не простонать, - Все хорошо? - Пиздуй отсюда, - повторила прима, еще больше отвернув взгляд. В глазах встали слезы, и она сдерживалась из последних сил, чтобы не заплакать - от распирающей, в том числе, и моральной боли. Ничего не ответив, Филипп осторожно снял плед с ее ноги и, сдерживая весьма возмутительную эмоцию шока, потому что нога вся синяя и опухшая, слегка коснулся стопы, на что прима прошипела, - С-с-с, ну что ты делаешь, зараза? Мне же больно! - Аллунь, у тебя перелом, - все еще будучи в шоке - ведь никак не ожидал подобного исхода - произнес Филипп, все-таки взяв ее за руку, - Разреши помочь тебе. - Киркоров! - резко выхватив свою ладонь, Алла скинула с себя плед и уселась на диван, стараясь стопой не касаться пола, чтобы не получить новую порцию трудно терпимой боли, - Отъебись от меня! Все! Мне это надоело, я еду в аэропорт! - она, опираясь на руки, словно забыла о своей травме и, вскочив, все-таки наступила на конечность, отчего громко взвизгнула, падая, - А-а-а-а! Блять! - Филипп вовремя подхватил ее, не дав упасть и помог устроиться обратно, - Отцепись от меня, отстань! Уходи! - все еще настаивала прима, буквально выпутываясь из его осторожной хватки, - Не трогай меня вообще! - Значит так! - не вытерпел Филипп, немного повысив голос, что Алла, никак не ожидавшая подобного, внезапно присмирела, - Мне надоел этот детский сад! Уж не знаю, на что ты там злишься, но тебе нужен травматолог! И либо мы сейчас едем в больницу, либо я выхожу отсюда - лечись сама, тебе ясно?! - Ты совсем ахуел, - прошипела Пугачева, все еще потирая болевшую ногу, - Условия мне ставит, вы поглядите на него! А что еще тебе надоело? И вообще - тебя сюда никто не звал, а я в который раз ору, чтоб ты свалил ко всем херам. Киркоров наклонился над ней низко-низко, опираясь на предплечья, сократив дистанцию до таких минимальных миллиметров, что даже Люся опешила, чуть покраснев. Все еще опираясь о сидение дивана и не касаясь Аллы, посмотрел в ее глаза, в которых блестели уже трудно скрываемые капельки слез: - Так мне уйти? - низким, почему-то до такой степени приятным, что у Аллы мурашки побежали по спине, бархатным баритоном уточнил Киркоров, все еще глядя в ее глаза, что Пугачева не знала, что ответить. Разум вновь поссорился с сердцем и, если женщина и желала всей душой, чтобы Фил остался, то мысль прогнать его - да поскорее - плотно засела в голове. Вместо ответа - гримаса боли, когда больную ногу дернуло, что прима простонала, и Филипп, переместив взгляд на дергающуюся конечность, все-таки выпрямился над Аллой, - У меня есть хороший доктор, я к нему вчера, - повертел своей рукой, - обращался. Он никому ничего не скажет, но просто пусть хотя бы посмотрит, если уж ты так против больницы. - Хорошо, - еле слышно произнесла Пугачева, поудобнее устраиваясь на диване, - С... - она хотела поблагодарить Филиппа, но тут же прикусила язык, и из ее уст вырвался только один шипящий звук, на что Киркоров улыбнулся. Крайне осторожно он накрыл ее ногу пледом и, присев рядом на корточки, вновь наклонился, будто ожидая, что Аллу сейчас прорвет на новую плотину эмоцию, к которым мужчина уже готов. - Это все из-за тебя, - буркнула прима, - сломал подоконник - вот, пожалуйста. Как твоя рука, кстати? Перелом, да? - Да нет, растяжение, - Фил никак не ожидал подобного вопроса и тени беспокойства в нем от Аллы, но ответил спокойно, не сухо. Даже улыбнулся. - Твое растяжение не повлияло на твои планы, а вот моя нога мне все обломала. Каламбурно получилось - перелом обломал... - Тебе надо сперва выздороветь, а потом... - тяжело вздохнул Филипп, - езжай, куда тебе нужно. "Как я хочу обнять... поцеловать ее. Сдержаться бы... Я ведь чувствую ее - знаю, почему она так со мной... И потому еще сильнее тянет." (Филипп). "Еще минута... Нет - полминуты - в его обществе, и я сдохну от волнения, сердце итак заходит! А если он услышит, как оно часто колотится? Блять, да поцеловал бы ты меня уже - и дело с концом! Ишь, джентельмен какой выискался! А мне мучайся! Твою мать, нога еще болит адски... Как не вовремя этот перелом!" (Алла). - Филипп, я прошу тебя... - тихо повторила Пугачева, все больше закутываясь в плед, - выйди из комнаты. Дай мне побыть одной. Молча встав с корточек, Киркоров, все-таки не сдержавшись, едва ощутимо коснулся тыльной стороной ладони ее щеки, но этого мгновения хватило, чтобы Алла густо покраснела и ощутила, как что-то больно - пожалуй, больнее самого перелома - переворачивается в середине груди, обливаясь жаром. - Люсенька, у тебя чаек найдется? - приветливо улыбаясь, спросил Филипп и, выйдя из комнаты в сопровождении Дородновой, тихонько закрыл за собой дверь, оставив Пугачеву безмолвно, глотая стекающие по щекам слезы, смотреть Филу вслед... - Ай... нога... - проскулила женщина, почувствовав новую порцию боли в конечности, словно пытаясь себя убедить, что именно травма является причиной ее слез...