Раз - и очарование.

К счастью, обошлось без смещения - перелом плюсневой кости по прогнозу женщины-врача с впечатляющей фамилией "Слыш" обещал зажить через три недели ношения гипсовой повязки, и сразу после рентгена Пугачеву попросили "пройти" в смотровую, где медсестры уже готовили гипс. Филипп, водя бывшую по кабинетам - фактически таская на руках - осторожно усадил ее на кушетку и встал неподалеку, пока Люся ожидала в коридоре, держа верхнюю одежду обоих. - Лягте на живот и согните травмированную ногу в колене, - попросила доктор, но Пугачевой не понравилось такое приказное обращение: - Пожалуйста, - процедила она почти что сквозь зубы, не привыкнув, что к ней относятся как-то иначе, кроме уважения, - Вы забыли сказать "пожалуйста". - О, Господи, - тяжело вздохнула доктор, - Уважаемая Алла Борисовна! Будьте добры, пожалуйста, - демонстративно выделила врач голосом якобы пропущенное слово, отсутствие которого так оскорбило Пугачеву, что та не торопилась выполнять просьбу, - Лягте на живот и согните травмированную ногу в колене. Если Вас, конечно, не затруднит. - Ну вообще-то, - ухмыльнулась прима, все-таки сумев лечь так, как ее просили, - затруднит, потому что уже годы не те. Но ради Вас-то уж конечно. "Да нахуй ты мне сдалась? Это тебе гипс нужен, а не мне! А еще Пикамилончик пропить, чтоб мозги лучше работали и поменьше людям хамить!" (врач). Изрядно устав этим тяжелым, очередным рабочим днем, доктор, предпочитая ничего не отвечать - по крайней мере, вслух - молча и крайне умело нанесла слои марли, пропитанные гипсом, сделав нечто наподобие сапожка почти что до колена, а затем, попросив Аллу полежать так пару минут, наскоро за письменным столом заполнила ее карточку. - Обезболивающие по назначению, я Вам выписала рецепт на диспергируемый "Кеторолак". Контрольный снимок через две недели. Гипс не мочить, на него не наступать. Волосы на ногах будут отрастать, но можно совать линейку в промежуток и иногда почесывать. Все ясно? - Конечно, - ухмыльнулась прима, присев на кушетку и забрав лист назначений, - как же я без Вашего комментария про волосы бы обошлась? - Знаете, Алла Борисовна, многие девчонки, ведущие активную половую жизнь, жалуются, что ноги брить не могут под гипсом. Так вот будьте добры потерпеть до снятия, не надо там ничего ковырять - до ран получится случайно. - Это Вы мне комплимент, как я понимаю, сделали - насчет половой жизни-то? - Да поди знай, - хихикнула врач, - У нас разные пациентки бывают. Одна даже как-то в свои 79 заявила, что "не бабуся, я еще ебуся". Так что... на всякий. Не помешает. - Да уж... Ладно, спасибо, - улыбнулась Пугачева, - пойду я. Точнее, поковыляю. "Ну… не настолько она прихуевшая - раз человек сечет юмор, значит, не до конца потерян." (врач). Подошедший Киркоров помог Алле встать и, поблагодарив доктора пятитысячной купюрой из заднего кармана джинс - в основном за молчание - снова взял Аллу на руки. Но с наложенным гипсом и без того нелегкая прима весила еще больше, и Фил, чувствуя, как начинает ломить недавнюю травму, все-таки пошел на хитрость - оставил Аллу с Люсей и, договорившись с охранником, подал машину прямо к приемному отделению, а после довел Аллу до авто. Уже по дороге домой Пугачева решила вдруг изучить выписку и, включив свет в машине, прочитала документ. Яркая фамилия доктора, что накладывала ей гипс и ставила диагноз, так рассмешила приму, что она впервые за день хохотала едва ли не до слез: - Люся! Она твоя тезка! Слышь! - А? Что? - ничего не понимающая Людмила, сидя на заднем сидении, подалась чуть вперед, пытаясь понять, о чем идет речь. И тогда Пугачева показала ей выписку, - Слыш! У нее фамилия Слыш! А отчество Людмила Иванна! - Блин, ну, Алл, ну кто смеется над такими вещами? Не повезло ей с фамилией, че поделать! - Слышь, Людмила Ванна! - все еще хихикала Пугачева, чем невольно заставила Филиппа улыбнуться - он искренне радовался ее смеху, невзирая на сомнительную причину, - Ну прикол же! - Если ты меня так теперь и будешь называть - то нет! Вообще не прикол! - обиделась Люся, - Хватит, мне неприятно! - Слыш... - все еще смеялась Алла, утирая от хохота слезы, - гопникам понравилась бы такая фамилия! Филька! - вдруг обратилась прима к бывшему мужу, что увлечен дорогой, - А тебе нравится? - А я разве гопник, Алл? - остановившись у запрещающего сигнала светофора, как-то сурово спросил Филипп, посмотрев на нее, чем напрочь стер улыбку с ее лица. Он смотрел на нее так холодно, без тени прежней любви или хотя бы сочувствия, что Алла, тяжело вздохнув, открыла бардачок. Убрав листок, небрежно сложенный вчетверо, захлопнула ящик и, в привычной уже позе скрестив руки на груди, уставилась в окно. Филипп молча продолжил рулить и спустя пару минут притормозил на какой-то парковке, - Посидите с Люсей, я пойду куплю тебе лекарства в аптеке, - подняв взор, Пугачева только сейчас увидела зеленый крестик-вывеску, украшенный световой инсталляцией, какой бывает возле аптек, и потому кратко кивнула. - Ты, Филя, не гопник, - все-таки вывалила прима, когда Фил уже вышел из машины, но пока не ушел и слышал, - ты зараза. Всю малину мне попортил - я только отвлеклась, так смеялась! - на это Киркоров лишь улыбнулся, сочтя за шутку и, захлопнув дверь машины, исчез в подъезде, где располагалась аптека. - Надо было попросить еще активированный уголь купить, - как бы невзначай заметила Людмила, сладко зевнув на заднем сидении. - Это еще зачем? - А цветочки лучше стоят, если уголька добавить, - Люся объясняла и наблюдала реакцию примы, которая не заставила себя ждать - Пугачева повернулась лицом к помощнице и недоуменно посмотрела на нее, - Ну, Филя, когда приехал сегодня, привез тебе шикарный букет. - Да? И где мой шикарный букет? - Алл, не обижайся! Ты была не в духе, я отобрала и сказала, что поставлю в воду. Так он на кухне и стоит. Мало ли, ты бы этим веником ему по мордам бы отхлестала - кто тебя знает? А букетик симпатичный. Орхидеи, кстати. Твои любимые. - Люся, слышь! - пошутила Пугачева, - Чтобы сегодня же букет стоял в комнате, где я сплю! И вообще - ему бы, - на миг перевела взгляд на здание аптеки, где Филипп все еще закупал необходимое, - не помешало по его симпатишной мосечке съездить, так что не вмешивайся. Повисла долгая пауза - столько ответных мыслей в голове у Люси, но озвучить, как ни парадоксально, ни одну нельзя, иначе Алла обидится. Потому Дороднова молча сидела на заднем сидении, изредка зевая от довольно явной усталости, пока Фил не вернулся с покупками. Открыв дверь заднего пространства, он осторожно поставил что-то высокое на соседнее с Люсей сидение и, заметив неподдельный интерес, пояснил: - Костыли, Аллунь. Ты же не можешь месяц на одной ноге скакать. - Дожила, блять, - буркнула Пугачева, все еще разглядывая интересующий ее предмет, - Ладно, спасибо. А в пакете что? - Обезболивающее, - протянул Филипп пачку таблеток, - и вот - конфетки с малиновым вкусом, чтобы жизнь была слаще, - Алла не смогла сдержать широкой улыбки, и Фил, видя ее реакцию, улыбнулся в ответ, - Поправляйся скорее. - заведя мотор, выехал с парковки в сторону Люсиного дома, пока Алла, приняв сперва подъязычную, быстро растворяемую таблетку, уже распаковывала леденцы с малиновым вкусом. - Люсь, - Дороднова аж вздрогнула, снова опасаясь, что Алла захочет в очередной раз пошутить над ней чужой фамилией, - будешь конфетку? - не дожидаясь ответа, протянула ей пару штучек, на что Людмила поблагодарила, а затем Алла, сняв половину обертки с другой сладости, поднесла ко рту Фила, - Открой рот, пожалуйста, - не отвлекаясь от вождения, Филипп выполнил ее просьбу, которая его сильно удивила, и Пугачева осторожно выдавила из обертки леденец, а саму обертку, как и другие фантики, спрятала в карман куртки, - Вкусно ведь, правда? - Угу, - кивнул Киркоров, включив поворотник и перестраиваясь в другой ряд, чтобы повернуть на светофоре, - Шпащиба, - посасывая конфету, произнес он, и Алла в ответ улыбнулась слегка. Уже, когда стояли на светофоре в ожидании разрешающей зеленой стрелки, Киркоров... словно позабыв о всяком страхе, коснулся ее руки, сжимая ладонь, - Ты как? Нога все еще болит? - Алла на каком-то рефлексе сжала его ладонь крепче на собственное удивление и, встретившись взглядом с Филом, несильно помотала отрицательно головой: - Нет... мне легче. Таблетка... - на миг запнулась она, чтобы облизнуть вмиг пересохшие от учащенного сердцебиения губы, - уже действует. - Филипп, улыбнувшись, немного засмотрелся на Аллу, и недовольные водители принялись сигналить певцу, чтобы он повернул на уже зеленой стрелке. Спустя десять минут все трое благополучно поднялись на этаж. Людмила, понимая, что Алле, мягко говоря, некомфортно спать на диване, уступила свою постель со свежим, только что застеленным, бельем, чему Алла сильно обрадовалась. Чтобы украсить комнату и заодно выполнить поручение, принесла и поставила на прикроватную тумбу вазу с цветами, что подарил Алле Фил, и Киркоров, зайдя на порог спальни, не смог сдержать улыбку, едва заприметил подарок. - Хотел тебе лично вручить, но, - присел на крайшек покрывала рядом с уже распластавшейся на кровати Аллой, - Люся отговорила. - Цветы красивые, Филь, - как-то грустно заметила прима, и эта внезапная тоска в ее голосе довольно сильно насторожила Филиппа, - Ты весь день со мной возишься. У тебя разве дел нет? - Киркоров улыбнулся еще шире, подумав, что причина ее печали состоит в этом: - Даже не думай об этом. Ты... прекрасно знаешь, что... - замялся он, пытаясь наиболее корректно, учитывая их непростую ситуацию, выразиться, - я сам расставляю приоритеты и время под них. Так что не беспокойся. - взяв ее руку, осторожно поцеловал ладонь, - но знай, Алла Борисовна… - как будто невзначай заметил Фил, - я далеко не глупый влюбленный мальчишка и… у меня повернется язык сказать тебе то, что я на самом деле буду чувствовать в общении с тобой, в том числе… "я не люблю", если мои чувства будут именно такие. Пугачева, стиснув зубы, еле сдержалась, чтобы не заплакать - такого холода от Филиппа она явно не ожидала. Он бил не только по ее чувствам, которые с каждой секундой Алле все труднее скрывать, но и по весьма развитому эго примы, вынуждая чувствовать себя неуместной в этом мире. Натянув улыбку, сделав вид, что ее абсолютно не тронули его слова, она кое-как, поджав в колено травмированную ногу, устроилась на боку: - Я хочу спать, Филипп, - немного сухо и даже вяло заметила Пугачева, как можно теплее укутываясь одеялом. Ничего не ответив, Фил вышел из комнаты, погасив большой свет и, прикрыв за собой дверь, направился к Люсе - та как раз шуршала на кухне. Гостеприимная хозяйка, которая нарадоваться не могла столь частому и продолжительному визиту близких ей людей, расставляла тарелки с ужином, но Филипп так и не притронулся ни к вкусному салату, ни к запеченной с картофельным пюре и малосольными грибочками куриной грудке. Вместо этого он налил себе и Люсе стопку водки и, зажмурив глаза, опустошил ее без всякого тоста. Молча наблюдавшая за этим действием Людмила лишь удивленно вскинула бровью, не зная, как наиболее корректно задать и без того бестактный вопрос. Поднявшись со своего места, Филипп подошел к навесному шкафу и, достав оттуда граненый стакан, наполнил его до краев ледяной водкой. - Ты хоть закусывай, Филь, - заботливо и даже как-то жалостливо попросила Людмила, подсовывая ему бутерброд с колбасой. Но Фил проигнорировал ее жест, рукой отодвинув закуску и, до мушек зажмурив слезящиеся глаза, едва ли не давясь, пил эту водку крупными болезненными глотками... Минута прошла в абсолютном молчании - Люся не знала, что сказать. Впору лишь предложить сигареты некурящему Филу для большей картины маслом. Также молча Люся села напротив и, поковыряв ложкой салат, положила Киркорову на тарелку порцию, пока он, еле сдерживая слезы, пальцами протер мокрые глаза. - Знаешь, Люсь... - внезапно прошептал Филипп, все еще потирая веки, - Это очень больно... смотреть, как умирает огромная любовь!.. - вдруг завершил он фразу, заставляя Людмилу сидеть просто ошарашенной - уж чего-чего, а подобного она, прожившая с Аллой тридцать лет, а с их с Филом семьей одиннадцать и далее, никак не ожидала услышать. А Фил тем временем поднял заплаканные глаза и сквозь стекающие слезы добавил, слегка улыбаясь горькой улыбкой, - И ничего не можешь с этим сделать... - Филя, я же не слепая, - также тихо, взяв его за руку в знак поддержки, произнесла помощница, - я же вижу, как Аллка к тебе реально относится. Ну выебывается - да. Не без этого. Но когда в ваших отношениях было иначе? - Нет, Люсь, - устало облокотившись о спинку стула, настаивал Фил, - нет. Это другое. Тогда я знал, что она меня любит. А сейчас... Костер гаснет, когда его не подпитывают дровами. А Алла... - замолчав, Филипп отвернул взгляд в сторону, но затем снова посмотрел Людмиле в глаза, - никогда не подпитывала мою любовь. - Ну ты даешь, Филя! Разве не подпитывала? Еще как! И я тому свидетель! Пока живой! - видя, что Фил с ней как будто не согласен, подвинула стул ближе к нему, словно пытаясь убедить, - Ты сам вспомни - как вы жили. Что, она не любила тебя? Любила. Детей от тебя хотела, в храме с тобой венчалась. Так что не надо тут выдумывать, Филя. Ты знаешь - я в ваших ссорах занимаю, в основном, твою сторону, но сейчас ты не прав. И что, ты хочешь сказать, что ее не любишь? Что значит твоя фраза? - Она не позволяет мне ее любить. Нет, я люблю. Но скоро ли этот огонь погаснет? Долго ли будет гореть только на моем топливе? Почему только я один должен его подпитывать? Кто знает, может, она позволяла себя любить - и не более - когда мы были в браке? - Даже если забыть то, что я видела вчера... Как она плакала, вторя твое имя... То давай рассуждать по поступкам. - Давай. - Давай, Филь. - Ну давай! Давай, - немного завелся Киркоров, слегка опьянев. Он вновь потянулся к бутылке, но Людмила накрыла ладонью граненый стакан, не позволяя обновить порцию, что очень не понравилось Филу, - Люсь! - недовольно цокнул он языком, но Людмила настаивала: - Нет, Филя. Только без водки, я не хочу пустозвонить. Не хочешь говорить - не будем. А если тебе интересно мое мнение, - Киркоров закрутил отвинчивающуюся крышку и аккуратно поставил бутылку на пол, - когда на человека плевать - о нем не говорят вообще. - Не показатель, - зацепив вилкой помидор, откусил ее Филипп и перебил, пережевывая сочный плод, - она и о Стефановиче говорила, хотя его терпеть не может. Кости уже, поди, сгнили, Царствие ему небесное, а она все язвит о нем. - Хорошо. Ладно. Стефанович и мне не нравился, если уж говорить о птичках, - улыбнулась Люся, и Филипп ей в ответ, - Когда человек хочет что-то спрятать, он выдает самую очевидную ложь. Она наврала, что якобы твоя мама попросила выйти за тебя замуж - мне ли тебе напоминать, как твоя мать рвала и метала, а на фоне стресса у нее пошло ухудшение рака? Вы неделю, как поженились с Аллой, и потому Виктория Марковна ушла. Так что пусть Аллуня не пиздит - как бы я ее не любила. Ну что, первый аргумент принят? - Допустим. - Идем далее, - будучи голодной, Дороднова положила на свою тарелку порцию грудки и, разрезав приборами, поднесла ко рту, - дети. Самый больной вопрос в вашей с ней истории. Поверь мне, Филя, у этого заказного интервью, которое проспонсировали враги России, много экивоков и, будь у вас дети, Аллка бы ни за какие деньги не смогла назвать ваш брак фикцией - ведь, по ее логике, настоящий только тот, где дети есть. Кроме того, - не сдавалась Люся, заметив, что Филипп призадумался и чуточку прибодрился, - разве б она пыталась родить от тебя, если б не любила? Сколько было попыток? Да только при мне больше четырех. Я эту кровь на ее руках после того выкидыша иногда во снах вижу! Снится этот момент и сгустки на ее ладонях, - Филипп скривился в гримасе ментальной боли, зажмурив глаза - слишком яркая картинка воспоминаний посетила и его разум, заставив дернуть головой, чтобы хоть чуточку рассеять так и не забытую боль, - про ваше венчание я даже говорить не буду - сам все знаешь. Как старались, как добивались, как праздновали. Филя, ты сам все знаешь. - Со стороны наше общение... - задумался Филипп, - Оно какое? - Ебанутое. Это если честно. Если не знать, что вы - два супруга, которые в силу жизненных обстоятельств расстались, но продолжаете друг друга любить, то можно пальцем у виска покрутить, - Филипп, не сдержавшись, негромко рассмеялся, - Но, если знать вашу историю... Филька, она тебя любит. И это видно. - Я не знаю, что думать, Люсь. Порой мне кажется, что да. Порой - что нет. Иногда так хочется ее обнять, я прямо еле сдерживаюсь. Прижать ее к себе, целовать долго-долго, чувствовать ее прохладные ладошки на моей спине... - Филипп немного замечтался, но Люся молчала, терпеливо выслушивая, - Я хочу прочитать в ее глазах хотя бы намек, тень той любви. - Не пизди, Филя. Эту тень ты видишь в ее глазах каждый день, - но Киркоров лишь хмыкнул, - И мучаешься, что тебя якобы не любят. Нет. Любят. Пусть такой ебанутой любовью, но как творческий человек без ебанцы, скажи мне? Ну вот так вот она умеет - что с нее взять? Ты мне скажи, ты обижен на нее за интервью? - Я... хочу найти в себе силы продолжать ее любить, Люсь. Она забрала мою душу. И мучает меня. Даже, когда уехала - поверь, это не жизнь. У меня никого не осталось. Папы нет. Мамы нет. Дети сами по себе. Алла для меня не просто жена, пойми! Она - целый мир для меня, в ней одной и причина, и следствие, и смысл, и действие. Это больше, чем любовь в привычном понимании. Это - моя душа. Венчанная, Люсь, - тяжело вздохнул Филипп, - душа. - Филь... - Мне не обидно, нет. Мне больно. Мне очень-очень больно, и этот жгучий огонь терзает мне душу, не дает дышать полноценно. Рядом с ней я... исцеляюсь. Вот она рядом, вот язвит... А я ловлю родные нотки в ее голосе и понимаю, что это все-таки любимая женщина. Моя женщина. И за нее я все отдам. Последнее. Себя до капли. Ее слова перестают бить по мозгам и сердцу, когда я понимаю и чувствую, что она говорит и почему. Это не вопрос обиды. Обида ведет к безразличию, я же - люблю. И потому мне всего лишь больно. Сейчас у меня нет сил ее любить. И я так хочу, чтобы она мне дала стимул бороться за мою же любовь к ней. - Интересно, что для этого нужно? - Филипп ненадолго задумался, а затем, расплывшись в улыбке, произнес: - Намек. Тень. В ее глазах. - Я тебе уже говорила, Филя. Если не помнишь - закусывай. Намеков было предостаточно, а знаков еще больше, и не проблемы Аллы, если ты их не видишь. - Нет, Люсь. Нет. Тут ты не права. Она позволяла раньше, а сейчас и этого не делает. Суть не в интервью, не ее словах и даже отношении. А в ней самой - в том, что будь возможность убежать, в первую очередь, от себя, она бы убежала. Она бы уехала в свою Латвию - или куда там еще - и зажила бы той жизнью, которую считает для себя выгодной. Не лучшей. А именно выгодной. Между мной и выгодой она снова выбирает - на чистом подсознании - выгоду. И это не показатель любви. - Филя, как-то мудрено у тебя все, мне тоже надо выпить, а то мозги пухнут. - Киркоров улыбнулся и, дотянувшись рукой бутылки водки, налил Люсе стопку, - Давай заканчивать эти разговоры. Что мусолить? Время все расставит на свои места. - Угу, - фыркнул Киркоров, - Если не вмешиваться, то расставит так - что мало не покажется. А на вмешательство нужны силы, отвага, мужество, щепотка наглости и знать, зачем это все вообще. Иначе... - Я тебе постелю в гостиной на облюбованном Аллкой диване, ладно? - Да поеду я, а то ты в собственной квартире спать где будешь? - Не-не, оставайся, - попросила Филиппа Люся, видя его твердое намерение уехать, - Филь, я прошу тебя. Скоро ночь, дай мне поспать немного - если Аллке что понадобится, смени меня. Пожалуйста! Я правда устала, можно немножечко меня пожалеть? Я тебе еще пригожусь, Филечка! - Хорошо-хорошо, только не спи, ради Бога, на полу! - Да без проблем! У меня ванная есть! - хихикнула Люся, но Филу эта шутка не понравилась, - Не волнуйся ты за меня, я к соседке уйду. У нее тоже однушка, но она дала мне ключ от квартиры, чтобы я за ее котом Степкой присматривала и подкармливала. Там-то уж кровать есть! Да и... давненько я что-то Степку не проведывала... Живой ли вообще?.. - Ох, Люся! Ладно, спасибо! Ты постели мне диван, пожалуйста. Я пока... - Филипп посмотрел на входную дверь и задумчиво произнес, - к Алле загляну. Вдруг ей что-то надо. - Семечки, Филь! - Дороднова, покопавшись в шкафчике, нашла новую упаковку и, раскрыв, высыпала горсточку Филу на ладонь, - Пожуй прям с кожурой и выплюнь - отлично запах отбивает! - Да зачем? Я ж не целоваться иду! - У Аллки нюх безупречный, она запах перегара терпеть не может. Так что не юли. После того, как Людмила постелила Филиппу в гостиной и сама ушла ночевать в пустую квартиру соседки, Киркоров наведался к Пугачевой. На цыпочках, впервые за долгое время разувшись в чужой квартире, чтобы не разбудить, подошел к бывшей жене. Казалось, она спала, но... прислушавшись, Фил услышал всхлипы. - Аллочка... - шепотом окликнул он ее, но Пугачева, с головой закутанная в одеяло, не услышала. Тогда мужчина присел на кровать и, протянув руку к любимой, осторожно коснулся торчащей макушки, - Аллуня... - резко прима сдернула с себя одеяло и, усевшись в кровати, посмотрела на Филиппа. Вид странный и непривычный тем, что Алла впервые за долгое время не скрывала и даже не пыталась скрыть свои эмоции, то ли надеясь, что темнота в комнате скроет ее минутную слабость, то ли еще на что, - Почему ты плачешь? У тебя нога болит? Хочешь, я принесу еще таблетку? - Киркоров наклонился, чтобы включить торшер на прикроватной тумбе, но Пугачева перехватила его руку, вцепившись в предплечье, - Алл... - Филипп не знал, что ему думать, но женщина, вдруг приблизившись, посмотрела прямо в глаза. Даже в потемках виден каждый жест, и сердце Киркорова забилось часто-часто, пока вмиг протрезвевший рассудок подкидывал разные варианты объяснений происходящего. - Где Люся? - вдруг спросила Алла осипшим от плача голосом, - Эта королева унитаза и царица вантузов? - Ушла ночевать к соседке. Я останусь - вдруг тебе что-то понадобится. Ты не против? Если против, я уеду - не буду мозолить тебе глаза. - Мы сидим в темноте, - остроумно заметила Алла, и Филипп улыбнулся, - Пусть она отдохнет. Ей тоже нужно. - Так... почему ты плачешь? - все еще допытывался Фил, стерев с ее щеки влажную дорожку одним осторожным теплым движением. - Нога болит, - наполовину соврала Пугачева, слегка улыбнувшись. Нет, конечность и правда все еще неприятно ломила, но сейчас этот дискомфорт служил отличным оправданием ее слез, и Филипп это чувствовал, - Ниче, щас пройдет, - смахнула слезы прима, и Фил как-то растерянно покивал головой. - Плохо, когда что-то болит, - заметил он, призадумавшись, - Но еще хуже, когда болит душа. Надеюсь, это не про тебя. - Считаешь, у меня души нет? - не выдержав, чуть съязвила Пугачева, но Филипп только ухмыльнулся: - У тебя есть душа, Аллусенька. И она самая красивая из всех, что я знал. Спи, - осторожно взяв ее ладонь, нежно поцеловал, - доброй тебе ночи. Если что - зови, я рядом. - Люся постелила в гостиной? - зачем-то уточнила Алла, и Киркоров кивнул, - Хорошо, ты тоже отдыхай. Филь, я... В общем, спасибо тебе. - Не за что. - несмотря на то, что Киркоров еле сдерживался, чтобы не поцеловать ее, немного резко поднялся с кровати, пытаясь как можно скорее уйти, - Если что понадобится, зови. Я сразу приду. - Нет, Филипп, - шмыгнула носом Пугачева, - не позову. Отдыхай. И... не надо ко мне приходить, пока я тебя не попрошу. - Киркорову ничего не оставалось, кроме как, пожав растерянно плечами, выйти из их спальни. - Сюр какой-то... - прошептал он, уже стоя за прикрытой дверью. Впрочем, помощь Алле ночью все-таки понадобилась - когда ей приспичило в три часа по малой нужде, она, плохо умея обращаться с костылями, попрыгала без них в уборную. Киркоров проснулся от грохота - женщина, не сумев перешагнуть довольно высокий порог, споткнулась единственной здоровой ногой и упала, разодрав до крови здоровое колено. - Твою мать... - Алле горько, больно и обидно, и она процедила, из последних сил стараясь не заплакать, - Прям возле толчка шлепнулась - до чего обидно! Ф!.. - она хотела позвать Филиппа на помощь, чувствуя, что не может подняться, но тут же прикусила язык, не позволил себе эту роскошь. Стиснув до скрипа зубы, кое-как опираясь на здоровую - теперь уже относительно - ногу, все же смогла встать и тут же плюхнуться на унитаз, - Бля... - протяжно выдохнула женщина, чувствуя от накатившей усталости легкое головокружение. Если с основной задачей она справилась на ура, то как добраться до аптечки на кухне или хотя бы до собственной спальни Алла не знала. Фил, хоть и почувствовал, что произошло, но с трудом сдержался, чтобы не подоспеть на помощь - ведь Алла еще не попросила - и такое кажущееся безразличие еще больше выбивало Пугачеву из колеи. Не зная, как ей поступить, женщина, придерживаясь о стены, встала и, резким прыжком переступив порог уборной, закрыла дверь, погасила свет. Она не видела, что Киркоров стоял неподалеку - буквально за углом - и напряженным взглядом контролировал все происходящее. Ему просто больно смотреть на все эти попытки жить более-менее нормальной жизнью, но приходилось сдерживать свой порыв подойти и помочь - в конце концов, самая лучшая помощь та, о которой просят. Пытаясь восстановить сбитое одышкой дыхание, Алла, из последних сил стоя на одной ноге и поджимая тяжеленную в гипсе в колене, все-таки прошептала: - Филя... - но этого шепота - даже едва различимого, когда свое имя Киркоров скорее прочел по губам, было вполне достаточно, чтобы он тут же подлетел к ней и, осторожно перехватив, взял на руки, - Почему ты не сразу пришел? - все-таки всхлипывая от боли свеженькой травмы, подняла на него свой взор Пугачева. - Ты не звала, - справедливо, но как-то сухо ответил Киркоров, уже найдя в аптечке хлоргексидин, - Потерпи немножечко, будет неприятно, - капнул несколько капель на ранку и тут же приложил ватку, а затем посмотрел на Аллу - она мужественно стерпела уже которую по счету боль, и Фил внутренне восхищался этой, казалось бы, хрупкой, женщиной, - Сама сказала - без зова не приходи. Я тебя покорно слушаюсь. - Я звала тебя, Филь... - тихо произнесла Пугачева, - мысленно...