Раз - и очарование.

День обещал быть тяжелым в связи с переездом - и без того измученная Пугачева неважно перенесла дальнюю дорогу, почти каждый час пути из трех глотая анальгетики. Если боль в ноге приглушилась, то вот нельзя сказать то же самое о травме в ребрах - они заживали куда медленнее и мучительнее. Ерзая на переднем пассажирском сидении, пока Филипп следил за дорогой, сокращая километры за рулем авто до арендованного домика в подмосковье, Алла едва сдерживалась, чтобы не кряхтеть. Сама мысль лишь казаться немощной старухой ей претила до жути, и Пугачева терпела, как могла. Люся, которая сидела сзади, молча наблюдала этим молчаливые страдания близкого человека и старалась, как могла, облегчить поездку - то воды подаст, то анекдот расскажет. Филипп, вцепившись в руль левой рукой, сжал свободной ладонь Аллы в знак невидимой, но ощутимой моральной поддержки, и остаток пути бывшие супруги переплетались пальцами. - Потерпи, котенок, уже скоро, - заверил Киркоров, заметив указатель на нужный им поворот, - приедем - расслабишься, сможешь поспать. Там кровать хорошая. - Ее хоть не ломайте! - вставила свои пять копеек Люся, но Алла настолько вымотана, что пропустила эту шутливую реплику мимо ушей. - Не переживай, Филипп, - натянула на свое бледное и немного болезненное лицо улыбку Пугачева, - я в порядке. - мужчина, улучив момент, пока стоял на светофоре под стрелку, посмотрел на жену - понятно, что она терпит и молчит, чтобы не нервировать лишний раз, не докучать своими жалобами, но Фил прекрасно понимал, что еще чуть-чуть, и Алла потянется за новой порцией "Кеторолака" - уже третьей за всего лишь полдень. Долгий светофор наконец-то дал разрешающий зеленый сигнал и, повернув под стрелку направо, Киркоров, проехав несколько километров, припарковался на частной, отлично охраняемой, территории. Место выбрал такое, чтобы и от Москвы недалеко, но при этом, чтобы журналисты не прознали ничего. Их встретил охранник, который, поприветствовав, стал помогать Людмиле с разгрузкой вещей из багажника - немного, всего два пакета. Филипп попросил Люсю съездить чуть позже с этим миловидным двухметровым мужчиной в бутик и купить Алле одежду - хотя бы на первое время, ведь она приехала вообще без всего - и, пока помощница исполняла поручение, Киркоров, осторожно взяв жену на руки, занес ее в дом. Тщательно предусмотрел тот важный момент, что Алле не просто трудно, скорее невозможно из-за переломанных ребер передвигаться на костылях, потому купил то, что крайне удобно. И также крайне могло Алле не понравиться. - Аллунь... - осторожно опустив ее на застеленную постель в их спальне, которая, к слову, как и другие пять комнат находились на первом этаже, Филипп потянулся поцелуем к ее виску, - солнышко мое, отдыхай. Может, поспишь? - Честно - я есть хочу, Филь, - еле слышно пробубнила Алла, слегка улыбнувшись, - есть что перекусить? - Да, конечно. Я попросил на первое время доставить еду из ресторана, а после Люся поможет с готовкой. Как в старые добрые, - улыбнулся он, словив оттенок теплой ностальгии, - Сейчас быстренько принесу тебе что-нибудь, только разогрею. - Филь... - Алла остановила Фила уже ставшим привычным жестом, когда осторожно коснулась его мизинца, - пожалуйста, помоги мне на кухню добраться. Я хочу поесть сидя, как нормальный человек. А то уж я совсем, - горько хмыкнула примадонна, опустив голову, - инвалидом себя чувствую. - Х... - Киркоров немного удивился данной просьбе, но все-таки кивнул в знак согласия, - Хорошо. - уже протянул к ней руки, но Алла отрицательно покивала головой, тяжело вздохнув, а затем указала в угол комнаты, где заприметила кресло: - Не... Филя, мне твою спину жалко. И не заставляй меня себя чувствовать ничтожной. Я не хотела, конечно, на инвалидке передвигаться, но... это все же лучше, чем тебя всякий раз запрягать. Ты ведь все же не верблюд, чтоб меня на своем горбу… - Да мне не сложно, Алл. Абсолютно, - заверил ее Киркоров, но женщина настаивала: - Не. Не, пожалуйста. Сделай, как я прошу - подкати ко мне кресло. - не желая спорить, Филипп выполнил ее просьбу, но все же помог Алле пересесть на новый вид спасительного транспорта и, встав сзади, покатил ее на кухню, попутно показывая комнаты, где помимо спален также был и бильярд, и кинотеатр, и домашний хамам, и даже небольшая оранжерея. Алла, внимательно рассматривая новые владения, улыбнулась, - Тут красиво, Филь. Хорошее место, чтобы начать жить. - Пугачева настолько задумчиво произнесла эту фразу, что было понятно, что смысл в нее вкладывается куда больший, чем мог показаться изначально. Любящий Филипп не мог не заметить некоторые перемены в ее настроении и поведении с тех самых пор, как Алла рассказала о произошедшем на Кипре - женщину как будто не просто подменили, а... вернули прежнюю. Словно сорвали маску, развеяли колдовство, дали пилюлю от маразма - да что угодно - но Алла сейчас и Алла пять дней назад, когда только появилась на пороге квартиры Дородновой... это два разных человека. Как сильно Фил радовался текущему преобразованию, так сильно он опасался, что жену может повернуть в обратную сторону. Боялся этого, но, как мудрый к своим годам человек доверился судьбе и любви, которая, как он верил, подскажет истинный путь. Самой важной задачей, первостепенной важностью, Филипп считал именно выздоровление любимой женщины. Конечно, он готов и дальше таскать ее на руках, только вот, кажется, саму Аллу это - собственная беспомощность - начало напрягать до такой степени, что она за несколько минут научилась самостоятельно передвигаться на инвалидной коляске, и теперь они с Филиппом успешно добрались до просторной столовой. Подкатив к мраморному прямоугольному столу, Пугачева взглянула на Фила - он смотрел на нее без тени жалости, наоборот, с легким, но все-таки трудно скрываемым восторгом. - Я тебе чай заварю, будешь? - уточнил мужчина, подойдя к одному из шкафчиков, где хранились чаи самых разных сортов и марок, - Твой любимый "Каркаде" - показав Алле жестяную банку, улыбнулся Киркоров. - Сегодня без экспериментов, Филечка, - улыбнулась ему в ответ Алла, пытаясь скрыть тот факт, что ее с самого приезда мучает боль, - Но чай позже. Сейчас нужно что-то существеннее. - Конечно. - Киркоров, открыв дверцу большого холодильника кремового цвета, достал еду в контейнере, - Это бефстроганов с картошкой. Будешь? Пугачева кивнула и, едва Фил отвернулся к микроволновой печи, зажмурила глаза - на фоне частого приема обезболивающих побаливал желудок, отдавая неприятной изжогой, и единственным верным спасением, чтобы приглушить еще одну гаденькую симптоматику, Алле казался вариант неплотно поесть. Пока Дороднова в сопровождении охранника ходила по ЦУМу, выполняя задание Фила - а именно покупку одежды для Аллы - Киркоров взял на себя миссию и, пожалуй, впервые за несколько лет самостоятельно накрыл стол. Впрочем, даже эта процедура, которая казалась простой и незамысловатой для большинства граждан, оказалась весьма оригинальной, ведь Филипп, желая угодить, суетился по кухне, надев на себя фартук. С закатанными по локоть рукавами рубашки он заставлял Аллу улыбаться - та уже думать забыла о всякой боли, когда любимый муж активно хозяйничал и, взяв нож, разделал на деревянной доске хлеб ломтиками, а затем расставил тарелки и подал компот из холодильника. Правда, некоторые традиции так и остались неизменными, потому Фил откупорил стеклянную бутылку оригинальной Колы и наполнил свой стакан, чем заставил женщину слегка ухмыльнуться - уж сколько было попыток отучить его от вредной, фастфудной, еды, и все мимо. - Извини, Аллусь, - присев рядом на свой стул, нежно коснулся ее руки Фил, - не предлагаю тебе вина или шампанского. Ты все-таки на обезболивающих. - Ну мог бы не напоминать, - пошутила Алла, на удивление Филиппа сделав глоток Колы из его стакана, - Если к вину есть противопоказания, то какие претензии к Коле? Я тоже хочу! - Сей момент! - Фил разом наполнил ей новый стакан и, взяв в руку свой, присел поближе, - Ты знаешь, Алл... - голодная и уставшая после дороги женщина с большим аппетитом уплетала недавно приготовленные блюда от лучших поваров, и Филипп, словно позабыв о своей остывающей порции бефстроганова, вдруг сосредоточил внимание только на Алле, - Я влюблен в тебя. - но женщина, услышав признание, прожевала сочное мясо под соусом и, потянувшись рукой к зелени, набила рот петрушкой. - Извини, - справившись с порцией, Пугачева жадно глотнула газировку и, утерев рот салфеткой, посмотрела на Фила. Лицо мужчины - детское, чистое, наивное и доброе озаряла улыбка. Непринужденная, но глаза искрились счастьем. Столь заразным, что Алла даже ухмыльнулась, все-таки заразившись. - Точнее... - поправил себя Фил, накрывая ее руку своей, - Я... каждый раз, что вижу тебя... влюбляюсь заново. Хотя изначально, так сказать, априори люблю, но вот именно влюбленность... которая граничит с некой восторженностью и пьянящим ощущением счастья, она клокочет у меня в душе. Извини, я, - вдруг ухмыльнулся Фил, завершив свою фразу, - мешаю тебе есть. - Тебе стоит знать, Филечка, что я тебе очень благодарна. Не за этот дом и условия - нет. За тебя самого. Ты остался прежним и я вместе с тобой... прежняя. Ты вернул мне меня. Но... - в этот момент мужчина нахмурился, заметив, что Алла немного сникла, - жизнь такая штука, что... Обещать что-либо я не могу тебе. Я однажды клялась перед Богом в храме... что из этого вышло? Меня пугают обещания и клятвы. Именно поэтому я попросила тебя меня не торопить. - видя по его реакции, что Киркоров ожидал другого ответа, что он покраснел, почувствовав себя как будто неуместным со своим признанием, Пугачева приблизилась к нему и, погладив по щеке, подарила нежный поцелуй, - А бефстроганов, кстати, вкусный. Спасибо. - Алл, я не... - тяжело вздохнул Филипп, все-таки взяв вилку и поковыряв ею блюдо, - тороплю тебя ни с чем, котенок. Не прошу давать мне клятв или обещаний. Я только хочу, - снова взял ее руку в свою теплую хватку и провел большим пальцем по ее указательному, слегка нервничая, - чтобы ты жила счастливо. В здравии. И чтобы тебе было со мной хорошо. - Некоторые функции, Филя, утрачиваются с годами. Душа человека съеживается, как жухлый комок, а сердце черствеет. Я люблю тебя так, как умею любить. Может, я не умею по-нормальному, как это принято у большинства людей... - задумалась на миг Алла, - но ты мне дорог. Ты мне нужен. Ты... тот, по вине которого моя душа буквально расцветает. Порой не узнаю себя - оказывается, я могу так... погружаться, так нуждаться в тебе. В твоем присутствии рядом. И почему-то эти минуты в твоих объятиях кажутся мне раем. В тебе мой покой. В тебе моя уверенность. Я могу тебе доверять. Любовь ли это? Я боюсь этого слова. Но, как помню я из прошлой жизни - да. Ради тебя, Филипп... я живу. Поверишь мне? Фила так поразили эти слова - казалось, это нечто большее, чем просто признание. Важнее, чем "спасибо" и трепетнее, чем "я тебя люблю". Этот ответ - чистейший, но искренний экспромт, который породил в Киркорове только одно желание и потому, приподняв легким жестом ее подбородок, Филипп прильнул к пухлым губам поцелуем, раз за разом углубляя ласку, пока она не стала столь чувственной, что по оголенным женским плечам мурашки побежали. Как же его радовала эта взаимность, когда Алла с тем же трепетом и чувством отвечала, тоже растворяясь в так нужной ей нежности. Мысли напрочь улетучились из головы, прихватив с собой сомнения. На долю секунды забыв о ее травме, Фил нежно обнял любимую женщину, и она, поглаживая его спину, прикрыла глаза. - Я люблю тебя, как любят в жизни раз... - прошептал Филипп, - Не обещай, не клянись. Но скажи, что будешь рядом. - Ты ребенок, Филя, - хихикнула Пугачева, чуть нарушив толику романтики, - Куда я денусь, вот скажи мне? - пошутила она, - Я люблю тебя, как умею, мой родной. Отставив подальше уже пустую тарелку, Алла приблизилась к Филу, и посмотрев на него, провела ладонью по щеке. Секунда - и они снова целуются, пользуясь этим дозволенным моментом подаренным им свыше счастья. - Рано или поздно ты бы все равно к нему вернулась, да, Алла Борисовна? - чей-то голос, возникший из ниоткуда, прервал романтику, заставив Аллу и Филиппа обернуться на внезапный источник шума…