Мимоходом

Утро для Йеджи началось привычно. Она проснулась без будильника, умылась и без лишних движений, собралась. Сегодня на ней была свободная белая майка под чёрным кожаным пиджаком-оверсайз, мешковатые джинсы с лёгкими потертостями на коленях и простые чёрные кроссовки. Образ завершала тёмно-зелёная бейсболка, пряча часть её прямых волос, и большая сумка через плечо. Всё выглядело так, будто она оделась за минуту, но при этом в её стиле всегда ощущалась продуманная небрежность, в которой не было ничего лишнего, всё для удобства. Позавтракав йогуртом из мини-холодильника, Йеджи проверила расписание: первой парой был «Фундаментальные исследования в области стратегической коммуникации». Один из тех курсов, куда почти никто не хотел записываться. Слишком академично, слишком сухо. Но именно это её и подкупало: можно углубиться в тему и, возможно, завести новые знакомства в маленькой группе.И ещё это был один из немногих предметов, куда она пошла без Лии. Хотелось испытать себя и в учебе, и в общении. Первый день прошёл спокойно, и сегодня всё должно было быть не хуже. Она шепнула спящей подруге, что ушла, и тихо прикрыла дверь. Йеджи шла по утреннему кампусу, ещё не до конца проснувшемуся. Студенты зевали у входа в общежития, кто-то уже спешил на пары. У неё в голове звучала простая мысль: «Если выйти чуть раньше, день будто начинается спокойнее». Наверное, поэтому ноги сами привели её в ту самую кофейню неподалёку от общежития, где утро всегда становилось тише. Кофейня эта никогда не была популярной: ни огромного меню, ни модного интерьера. Всего несколько столиков и стойка с напитками. Но именно здесь Йеджи находила тишину, которой не хватало в шумных франшизных заведениях. Хозяин кофейни невысокий дядечка с мягкой улыбкой давно её запомнил. Он знал, что она всегда берёт один и тот же чай: летом холодный, зимой горячий. — Как всегда? — спросил он, едва она вошла. — Как всегда, — кивнула Йеджи. Через пару минут стакан оказался на стойке, а хозяин привычно пожелал: — Хорошего дня, Йеджи-си. Она поблагодарила и вышла. Йеджи вспомнила свой первый визит сюда. Тогда позади стояла какая-то девочка, ниже нее ростом, вечно недовольная, тогда Йеджи подумала, что это ребёнок. Тогда же хозяин, будто между делом, сказал Йеджи: «У вас очень необычные глаза. Гордитесь ими». По дороге на пары она снова подумала о глазах. Отец всегда повторял: это от него. У сестры были мамины, мягкие, классические; у неё «кошачий» разрез, который сразу бросался в глаза. Его за это тоже дразнили, и он превратил опыт в жёсткие правила: «Не опускай головы. Смеются — смейся громче. Обидели — дай отпор. Никакой жалости, никакой слабости». Йеджи понимала: он хотел уберечь её. Но для неё это всегда звучало как требование. Как будто право быть собой давалось только при условии, что она выдержит и никогда не дрогнет. Она встряхнула головой, словно отгоняя воспоминания. Чай обжёг ладонь через картонный стакан, и это помогло вернуться к настоящему. К учебному корпусу вела всё та же длинная лестница, которую она ненавидела. Каждый раз, поднимаясь, Йеджи мысленно проклинала архитектора, решившего построить здание на возвышенности. Но выбора не было. Она поднялась, ускоряя шаг, и вошла внутрь. Коридоры были почти пустые. Немногие студенты регистрировались на первые пары: большинство предпочитало начинать день позже. Йеджи удивлялась этому ведь чем раньше начнёшь, тем раньше освободишься. Но у всех были свои привычки. На втором этаже она встретила знакомые лица, нескольких ребят с прошлых курсов. Они улыбнулись, завязался лёгкий разговор. Йеджи обычно держала дистанцию, но этих она уважала: они были не из тех, кто сбрасывает всю работу на других, не задавали глупых вопросов ради внимания, умели работать в группе. С такими людьми было спокойно. — Вы тоже на эту пару? — спросила она, слегка надеясь на утвердительный ответ. — Нет, — покачали они головами. — У нас сегодня другой предмет. Этот показался нам слишком скучным. Йеджи улыбнулась, кивнула. На секунду стало жаль, ведь было бы проще идти вместе с кем-то знакомым. Но она тут же отмахнулась: «Глупости. Я сама решила попробовать». Пожелав им удачи, она пошла дальше по коридору. Мысли о грусти растворились, когда перед глазами оказалась дверь почти пустой аудитории. Аудитория оказалась маленькой, на двенадцать мест. Йеджи вошла первой, заняла место в конце второго ряда и огляделась. Пусто. Она украдкой посмотрела на часы: оставалось ещё несколько минут. Йеджи скривилась: « Если никто не придет, придется слушать лекцию в формате личного подкаста профессора. Мммда… вот только этого не хватало» Постепенно начали подтягиваться люди. Сначала двое, потом ещё пара. Они заняли свободные места на втором ряду, кроме её парты, и аудитория наполнилась лёгким шумом. Всего собралось пять человек. Небогато, но лучше, чем сидеть одной. В классе стало чуть оживлённее, но не настолько, чтобы сгладить пустоту. Вбежали еще двое парней и девочка с такой хрупкой фигурой, что она казалась школьницей. Они шумно заняли первый ряд, переговариваясь между собой. Йеджи чуть расслабилась: «Ну вот, уже восемь. Слава Богу.». Она даже начала думать, что всё не так уж плохо: группа маленькая, атмосфера почти камерная. В этот момент дверь открылась, и в аудиторию вошёл преподаватель - пожилой мужчина с мягкой улыбкой, невысокий, с папкой под мышкой. Йеджи сразу узнала его: на кампусе все называли его "милым дедом". «Кажется, прозвище было точным», — мелькнуло у Йеджи. И тут за ним ввалилось… что-то. Не человек, а будто… дементор? Йеджи моргнула раз, другой и всерьёз задумалась, не привиделось ли ей. Существо двигалось так странно, что на секунду казалось, будто оно парит над полом, как чёрная "клякса" из кошмаров. Следующее, что она увидела, так это непонятные телодвижения прямо возле её парты. Руки в боки, голова вперёд, туловище согнуто. Честное слово, больше всего это походило на желе, которое вот-вот свалится с тарелки. Йеджи в панике прикусила губу: «Это что, атака? "Клякса" решила, что она бык? Она реально решила боднуть милого деда-профессора?» "Бык" ещё пару секунд покачивалась, потом внезапно сложилась пополам и рухнула на стул рядом. Стул жалобно скрипнул, а воздух вокруг взорвался запахом перегара. Йеджи замерла, чувствуя, как в глазах защипало от аромата. «Ну вот, прекрасно, — обречённо подумала она. — Всё, срочно менять предмет. Или хотя бы место. Преподаватель между тем спокойно положил папку на стол и, будто ничего странного не произошло, улыбнулся аудитории: — Рад видеть вас, ребята. Уверен, этот семестр будет для всех интересным. Преподаватель задержал на “дементоре” взгляд, но вместо замечания молча подошёл к окну и распахнул его, впуская в аудиторию свежий воздух. Потом достал из сумки маленькую бутылку воды и поставил на её стол, даже не спрашивая. Лишь после этого мягко улыбнулся и с лёгкой иронией добавил: — Ну что ж, вижу, у кого-то утро началось по-настоящему рано. Он обвёл взглядом аудиторию и уже совсем спокойно продолжил: — Давайте располагаться, начнём без спешки. Йеджи машинально скосила глаза на остальных. Никто даже не дёрнулся. Один парень спокойно листал тетрадь, девочка впереди уже подчеркивала заголовок цветным маркером. « Я одна вижу это?» — подумала Йеджи. “Черное нечто” между тем достало ручку, перевернуло тетрадь вверх ногами и стало выводить каракули. Чернила размазывались, буквы превращались в пятна. «Ну конечно, ещё и писать вверх тормашками.», — обречённо констатировала она. Преподаватель, словно не замечая чёрного вихря, хлопнул ладонями: — Ну что ж, давайте начнём. Сегодня у нас вводное занятие, я расскажу, как мы будем работать. — Группа у нас небольшая, — продолжал дед. — Поэтому хочу, чтобы вы сразу определились с постоянными партнёрами. Работы в семестре будет много, вам понадобится поддержка. Йеджи почувствовала, как внутри всё похолодело. Она даже машинально оглянулась на «нормальных» ребят - тех, что заняли соседние парты. Но они уже переглянулись между собой и быстро склонились друг к другу: «Ну, давай вместе?» - «Ага». Всё. Разобрались. Впереди тоже: парни и хрупкая девочка, та самая школьница на вид, тоже мигом образовали мини-группу. Йеджи осталась одна. Она медленно повернула голову вправо. Девушка рядом выглядела как хаос в человеческом обличии: вся в чёрном, мятая толстовка, мешковатые брюки, кроссовки наспех натянутые. Волосы спутаны, как будто расчески она не видела с вечера, половина лица скрыта. От неё ощутимо тянуло перегаром. Словно она просто проснулась, надела первое, что попалось, и без раздумий пришла сюда. Локтем она прикрывала лицо, а свободной рукой упорно чертила каракули в тетради, перевёрнутой вверх ногами. Йеджи моргнула. «Ну нееет. Только не это. Я лучше буду одна. Я лучше… вообще уйду с курса». — Ну, раз все определились, — бодро подвёл итог дед-преподаватель, — у нас остаётся ещё одна пара. Вот вы двое, — он посмотрел прямо на Йеджи и ее соседку, — будете вместе. Отлично! Она зажала лоб ладонью и выдохнула: — Отлично. Просто идеально. Преподаватель, тем временем, продолжал объяснять, что курс будет требовать анализа кейсов, презентаций и проектов. Йеджи пыталась слушать, но боковым зрением видела, как её новая «партнёрша», то роняла ручку на пол, то снова пыталась писать вверх тормашками, то просто рисовала квадратики на полях. В этот момент она подняла голову. И, к ужасу Йеджи, заговорила. Голос был низковатый, слегка хриплый: — Ну что, красавица, готова провести со мной лучший семестр в своей жизни? Йеджи уставилась на неё, не веря своим ушам. «"Квадратики на полях" ещё и разговаривает?!» — Я… э-э… — начала было Йеджи, но язык отказался двигаться. — Расслабься, киса, — протянула «перевернутая тетрадь», взгляд скользнул от глаз Йеджи к губам и ниже. — В стратегиях я разбираюсь. Смотри: я беру тебя… Она замолчала на секунду, уголки губ приподнялись в ленивой, слишком откровенной улыбке. Потом добавила, будто невзначай: — …в партнёры на курсе. А может, и не только на курсе. Она снова ухмыльнулась, явно наслаждаясь смятением Йеджи. — Партнёры — это ведь почти как пара, верно? А если мы уже пара… то что дальше? Свадьба. Всё логично. И можно больше не париться с этими парами, ведь мы будем заняты совершенно другими вещами. Йеджи онемела. «Чего?.. Это был подкат? Господи, я сижу рядом с “Мисс зеленая бутылка 2025”, которая только что выстроила стратегию: партнёры → пара → свадьба. Где в этом хоть капля здравого смысла?!» Она даже машинально скосила глаза на дверь аудитории, проверяя, не висит ли там табличка «ЗАГС» вместо «Класс 204». Она хотела что-то возразить, но голос предательски застрял где-то в груди. Девушка между тем медленно облокотилась на парту, чуть склонив голову набок, и явно наслаждалась её смятением. Улыбка на губах была ленивой, дерзкой. Глаза скользнули снова по Йеджи от бейсболки до кончиков кроссовок и задержались чуть дольше, чем стоило бы. Она медленно провела языком по губе, будто запечатывая своё последнее слово, и добавила, тише, почти мурлыча: — Ну признай, звучит ведь как идеальный план. Йеджи чуть не выронила ручку. «Нет-нет-нет! Это не план, в этом нет никакого здравого смысла! Она все еще пьяна? Разве нормальные люди так знакомятся?!» Она судорожно уткнулась в тетрадь, сделала вид, что что-то пишет. Но рука дрожала, буквы прыгали по строчке, превращаясь в кривые линии. Ее соседка заметила, ухмыльнулась и склонилась ближе, так что её плечо почти коснулось Йеджи. Тепло и запах — смесь перегара, цитрусовых духов и чего-то ещё неожиданно тёплого, почти живого — накрыли её, заставив дыхание сбиться. — Ты даже писать не можешь рядом со мной, — шепнула она, едва касаясь губами воздуха возле её уха. — Слушай, если ты так реагируешь сейчас… что будет дальше? Щёки Йеджи вспыхнули. Она резко подняла голову, будто хотела что-то сказать, но встретила прямой, слишком наглый взгляд. Глаза напротив блестели: цепкие, изучающие, игривые. Йеджи внутренне вздознула, а снаружи смогла только тихо пролепетать: — Ты… ты сумасшедшая. Другая довольно ухмыльнулась: — Возможно, но только не говори, что тебе это не нравится. Йеджи зажмурилась и в панике уткнулась в парту, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Преподаватель между тем, словно ничего не замечая, продолжал объяснять программу курса. — В этом семестре мы будем работать в парах над исследовательским проектом… Йеджи едва не застонала. «Целый семестр?! С ней?! Господи, я не выживу». А рядом ее соседка уже наклонилась вперёд, сделала вид, что что-то записывает в свою тетрадь (вверх ногами, разумеется), и шепнула с дьявольской улыбкой: — Ну что, будущая жена, моя стратегия простая: свидание, потом ужин… а дальше ночное исследование. Чисто ради науки. Йеджи почти не слышала, что говорил преподаватель. Каждое слово “гения стратегии” будто врезалось ей в кожу, отвлекая сильнее, чем любой скучный список требований к курсу. « Я уже ничего не понимаю. Я должна придумать, как исчезнуть отсюда сразу же после занятия. Бегом. Вниз по лестнице. Через чёрный выход. В окно, если понадобится. Главное… просто дожить до конца пары. » А ее “невеста”, заметив её ужас в глазах, лишь усмехнулась и снова уткнулась в перевёрнутую тетрадь, будто ничего не произошло, но в ее глазах что-то промелькнуло, что именно Йеджи не успела уловить. Тут преподаватель хлопнул ладонями, как будто возвращая всех на землю: — На сегодня этого достаточно. Я выложу программу и критерии в систему. Формат такой: работаем в парах весь семестр, короткие чек-поинты раз в две недели, к середине промежуточная презентация, к концу итоговый доклад и аналитическая записка. Сегодня без заданий. Хорошего вам дня. Воздух в аудитории сразу дрогнул от шороха стульев. Йеджи поднялась так быстро, что едва не задела сумкой стол. Сердце било в горле.Она застегнула молнию сумки так резко, будто этой молнией можно вернуть контроль. Не глядя, она выскользнула в проход. Чужие голоса смешались в фон «скинешь конспект?», «видимся в среду» и над всем этим хрипловато прозвучало: — Эй! Постой… Подожди. Йеджи даже не оглянулась. Дверь щёлкнула, коридор встретил прохладой. Она быстрым шагом пересекла лестничный пролёт и почти бегом спустилась на первый этаж.

*****

Учебный офис встретил её очередью и слегка потерявшим надежду табличным шёпотом. За стойкой вежливая сотрудница с идеально собранным пучком и голосом, словно созданным, чтобы сообщать людям плохие новости максимально мягко. — Доброе утро. Я хотела бы… поменять предмет, — начала Йеджи, стараясь звучать спокойно. — «Фундаментальные исследования в области стратегической коммуникации». Можно снять меня с курса и записать на что угодно. Совсем не важно куда. Хоть… не знаю… на «историю динозавров» или «введение в гончарное дело». Главное сегодня. Сотрудница посмотрела в монитор, постучала по клавишам. — Понимаю. Но сейчас все места распределены системой. Перезапись возможна, только если: а) кто-то откажется и освободится слот, б) вы найдёте студента, готового поменяться именно на этот предмет, и мы оформим обмен парами. — Поставьте меня, пожалуйста, в любой список ожидания, — чётко произнесла Йеджи. — На всё, что близко по блоку. Или вообще не близко. Мне все равно. — Я вас поставлю в два списка: по вашему факультету и в общий, — женщина кивнула. — И, честно, шанс есть. Ознакомительные пары идут всю неделю — обычно кто-то меняется. Вам придёт уведомление, как только освободится место. Но это может быть… — она сделала маленькую, профессионально-сочувственную паузу, — в любой момент. Следите за системой. — Спасибо, — кивнула Йеджи, всё ещё ровным голосом, хотя внутри всё немного сжалось. «В любой момент» — значит «возможно, никогда». Она отступила, пропуская следующего студента, и вышла в коридор. На секунду прислонилась плечом к прохладной стене. «Спокойно. Дыши. Контроль возвращается через действия. Я уже в очереди. Я сделала всё, что могла утром. Дальше пары с Лией». Телефон дрогнул: «Ты где? Придешь на пару?» — написала Лия. «Да», — ответила Йеджи. Палец повис над экраном, будто хотел добавить: «У меня… странная утренняя история». Но сообщение превратилось в короткое: «Скоро буду». Она поправила бейсболку, перекинула сумку и вышла на светлое крыльцо. Кампус жил, как ни в чём не бывало: кто-то смеялся у кофемашины, кто-то спорил о дедлайне, кто-то ловко жонглировал подносом и телефоном. Всё было предсказуемо и в этой предсказуемости Йеджи обычно находила опору. Сегодня - нет. Она двинулась к следующему корпусу быстрым шагом, будто поспешность могла заглушить эхо того хрипловатого «Постой. Подожди», которое почему-то всё ещё тянулось за ней по коридорам. «Не любовь. И даже не симпатия. Просто… нарушение режима. И это самое страшное». На полпути она поймала себя на том, что проверяет уведомления чаще обычного — вдруг система уже предложила замену. Пусто.

*****

Йеджи влетела в аудиторию чуть запыхавшаяся. — Извините за опоздание, — сказала она слишком ровно и села рядом с Лией, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. — Ничего себе, — хмыкнула подруга, скрестив руки. — Это что вообще было? Ты опоздала? Та самая Хван Йеджи, которая приходит за десять минут и занимает место посередине, как на троне. — Она прищурилась. — Ты точно моя подруга, а не какой-то клон? Йеджи натянула улыбку - ту самую, которой прикрывала всё. Снаружи она казалась спокойной, а внутри у неё бушевали. — Всё нормально, — коротко бросила она. Лия закатила глаза. — «Нормально» у тебя звучит как «мне отрубили ногу, но я дойду». Я подожду, пока ты сама расскажешь. Вторая пара прошла как в тумане. Йеджи пыталась делать записи, но слова преподавателя рассыпались, как сухой песок сквозь пальцы. В голове всё ещё стояла утренняя сцена: смятая фигура рядом, запах, наглый взгляд. На перемене Лия снова завела разговор: — Ну всё, хватит. Ты реально похожа на грустного котёнка. Мое сердце сейчас не выдержит. Сейчас мисочку поставлю, молока налью и будешь мурлыкать. Йеджи не выдержала и хмыкнула. Настоящая улыбка прорвалась, хоть и ненадолго. — Дура. — Вот! — оживилась Лия, ткнув её пальцем в плечо. — Я вернула свою Йеджи. Но если кто-то испортил тебе настроение… я найду этого кого-то. И сотру с лица земли. Клянусь. Йеджи только вздохнула и покачала головой. «Она ведь правда это сделает», — мелькнуло в мыслях. Третья пара тянулась мучительно долго. Часы на стене будто издеваясь тикали громче обычного, стрелка лениво ползла вперёд, как будто сама наслаждалась её пыткой. Йеджи сидела прямо, привычно ровная осанка, ручка уверенно сжата в пальцах. Идеальная картинка примерной студентки. А внутри всё ломалось. «Кто она вообще такая? Новенькая? Почему я её раньше не видела?» Воспоминание об утренней сцене вставало перед глазами слишком ярко: неряшливые волосы, хриплый голос, запах, ленивый наглый взгляд. Взгляд, который скользнул по ней так, словно имел на это право. Йеджи зажала ручку сильнее, костяшки побелели. «Нет. Стоп. Не туда. Забудь». Но мысли не слушались. Они шли своей дорогой, не спрашивая разрешения. «Если убрать перегар. Если помыть и расчесать…» Внутри что-то болезненно кольнуло. Она не хотела признавать, но “мисс 20 градусов” была… привлекательна. И от этого становилось ещё хуже. Ей всегда было просто. Увидела красивого человека, отметила про себя, пошла дальше. Лёгкая оценка, ничего личного. Но здесь… здесь всё было наоборот. Красота не успокаивала, а тревожила. Словно в этой хаотичной оболочке скрывалась угроза, яд. Стоит подойти ближе и испачкаешься сама. Йеджи почувствовала, как дыхание сбилось. «Нет. Никаких слабостей. Не позволю загнать себя в угол». Но сердце предательски гулко билось. И с каждой секундой её сознание делилось на две половины. Одна — та, что вылепил отец. Стойкая, дисциплинированная, холодная. Другая — тихая, едва слышная, но настоящая. Та, что хотела однажды просто позволить себе чувствовать, не контролировать каждое движение. Та, что впервые за долгое время откликнулась на чужой взгляд. Она уткнулась в тетрадь. Буквы прыгали, линии ломались, превращаясь в кривые зигзаги. Кончик ручки отчаянно отбивал ритм — быстрый, нервный, словно сердце билось прямо на бумаге. «Надо держать дистанцию. Обязательно. Не показывать свою уязвимость». Но от этой мнимой решимости внутри стало ещё больнее. Сердце сжалось, будто она сама знала: соврёт себе тысячу раз, но всё равно уже дала этой девушке место в своей голове. Пары, наконец, закончились. Йеджи медленно собрала вещи, не сказав ни слова. Она чувствовала, как плечи будто налились свинцом. Лия, не задавая вопросов, встала рядом и первой шагнула к выходу. Они пошли молча, в ногу, но будто в разных мирах. По пути к общежитию Лия осторожно взяла Йеджи за руку. Простое прикосновение — знак: я рядом, я вижу, что с тобой что-то не так. Йеджи не отдёрнула руку, но и не ответила сжатием. Лицо её было отстранённым, глаза смотрели сквозь людей, сквозь улицы, сквозь сам день. Лия прекрасно знала этот взгляд. Йеджи уходила внутрь себя и иногда это было полезно, но чаще заканчивалось тем, что она застревала в мыслях, выстраивая стены ещё выше. По опыту Лия понимала: если позволить этому затянуться, вернуть подругу обратно будет куда труднее. Она незаметно достала телефон, набрала короткое сообщение Хенджину: «Срочно. Общий сбор. 6 вечера, вчерашнее место. Нужен соджу. Много». Ответ пришёл через несколько секунд, без лишних слов: «Понял. Буду». Лия убрала телефон в карман, и они дошли до общежития так же молча. Возле общежития воздух уже стыл и тянулся густым оранжево-серым закатом. Вроде бы обычный вечер, студенты возвращались с пар, смеялись, переговаривались, но Лия ощущала это пространство слишком остро, словно каждая тень скребла по коже. Йеджи молчала рядом, полностью в своей голове, и Лия почти машинально держала её за руку, чтобы не потерять. Но краем глаза она увидела их. На скамейке. Та самая девушка. Та, которую Лия вчера приметила на паре. Ангел. Глаза, в котором можно было утонуть. Казалось, сама скучная вечерняя серость меркла, если смотреть только на неё. Она сидела спокойно, слушала, чуть наклонив голову, и в её лице было то самое спокойное сияние, которое Лию выбивало из равновесия. Но рядом — она. Взбалмошная, неопрятная, дерзкая. Говорила слишком громко, жестикулировала слишком широко, смеялась слишком навязчиво. Лия почти физически ощутила, как эта сцена отталкивает её, будто у неё перед носом захлопнули дверь. Она смотрела и чувствовала, как всё внутри сжимается. Лия отвела взгляд резко, будто обожглась. В горле стало сухо. Пальцы сильнее сжали ладонь Йеджи. — Пошли, — коротко бросила она. Йеджи послушно шагнула вперёд, не задавая вопросов, но Лия чувствовала, как её внутри продолжает жечь. Будто кто-то другой занял то место рядом с ангелом, куда Лия даже не успела сделать шаг.

****

Йеджи первым делом переоделась в свободную футболку и мягкие штаны. Лия, скинув куртку, решила попробовать разговорить её: — Давай поедим? Ты ведь с утра толком ничего не ела. Йеджи неопределённо пожала плечами и отвернулась. — Йеджи, — снова осторожно позвала Лия. — Ну хоть немного… Ответа не было. Лия почувствовала легкое раздражение, но быстро взяла себя в руки. Она знала: это не холодность, а замкнутость. Слишком сильное самокопание. Она села на кровать, сжав зубы. Внутри кипело: ну почему она делает вид, что справится одна, когда у неё есть я? Но она терпеливо ждала. Часы тянулись. Ближе к шести Лия резко развернула Йеджи к себе, крепко взяла за руку и заглянула прямо в глаза. — Мы идём есть. Можешь дальше быть амёбой, но есть ты обязана. Возражения не принимаются. Йеджи моргнула, вздохнула и коротко кивнула. Они вышли вместе, и чем ближе было назначенное место, тем сильнее Лия сжимала её руку. Хенджин ждал у входа в забегаловку. Сначала на его лице мелькнула привычная улыбка, но едва он увидел выражение Йеджи, улыбка исчезла, будто её и не было. Он шагнул к ним и молча подхватил Йеджи под руку. В его глазах не было вопросов. Только тихое, спокойное решение: кто бы это ни был — он за это заплатит. Для Хенджина Йеджи всегда была той самой девочкой, чья улыбка могла согреть весь день. Её улыбка была его слабостью. А теперь кто-то грубо стёр её с лица и это он простить не мог. Троица вошла внутрь. Их встретили привычный запах жареного мяса, чеснока, кимчи, звон посуды, голоса соседних столиков. Но за их столом царила тишина. Каждый ощущал её по-своему: Лия как пружину, готовую распрямиться, Йеджи как камень на груди, Хенджин как шторм перед ударом. Хенджин поднял руку, заказал несколько блюд и две бутылки соджу. Всё это время он не сводил глаз с Йеджи — мягких, но настойчивых. В них не было злости к ней, только желание вытянуть её обратно в свет, вернуть её привычный смех. Когда еду и выпивку принесли, он наконец заговорил. Голос был спокойный, даже тёплый, но от этого только страшнее, потому что чувствовалось: внутри бушует нечто большее. — Расскажешь? Йеджи молчала, уставившись в стол. Лия первой осторожно подтолкнула: — Йеджи, начни с утра. Просто по порядку. Йеджи дрогнула, взяла рюмку, налила соджу. Одна. Вторая. Третья. Лия протянула руку остановить, но Хенджин мягко перехватил её запястье и чуть качнул головой: — Пусть. Запах соджу ударил в нос, обжёг горло Йеджи, но только после третьей рюмки она смогла вдохнуть глубже. — Я пошла на новую пару, — начала Йеджи. Голос звучал быстро и сбивчиво, как будто она боялась, что замолчит и не сможет продолжить. — Думала… будет спокойно. Думала, это мой шанс — одна. Хотела показать себе, что могу. Что я не привязана ни к кому. Что я справлюсь. Она стиснула пальцы на рюмке так сильно, что костяшки побелели. — А потом… она появилась. Эта…. — она не могла подобрать слово, называть ее “кляксой” или как-то по-другому вслух это было слишком резко, грубо, и Йеджи скривилась, она не хотела ее оскорбить,хоть и не вкладывала в это что-то обидное, просто этим утром она действительно ее напоминала. — Она просто ввалилась в аудиторию. С шумом, с перегаром, с этим… хаосом. И профессор сказал, что мы партнёры до конца семестра. Хенджин тихо, почти незаметно, сжал кулак под столом. Лия напряглась, её губы дрогнули, но она молчала. — Она смотрела, — продолжила Йеджи, голос её дрогнул. — Так смотрела… будто имеет право. Сказала, что мы поженимся. На первой же паре, даже не узнав как меня зовут. Это… это было так нагло. Так близко. Она прикрыла лицо ладонями. — Я не знаю, кто она. Даже имени не знаю. Лия осторожно дотронулась до её плеча: — Йеджи, всё хорошо. — Нет! — Йеджи резко оттолкнула руку. Глаза блеснули, дыхание сбилось. Голос дрогнул, стал рваным: — Не хорошо! Я всегда держала всё под контролем. Всегда! С кем сидеть, что сказать, как выглядеть. А она… — дыхание снова перехватило, и слова сорвались почти со слезой. — Она сломала это за десять минут. Мир вокруг словно померк. Звон посуды стал гулким, как сквозь воду. Виски сжало, в горле стоял ком. — Я… я не умею так, — хрипло выдохнула Йеджи. — Я умею терпеть. Когда смеются над глазами — молчать. Когда отец говорил «будь выше» — я была выше. Но когда кто-то вот так… близко… — она дрожала, как в лихорадке. — Я не знаю как себя вести. И это было уже не про ту девушку. Это было про ту маленькую Йеджи, которая возвращалась домой в начальной школе — с унижением, с обидой, и ждала, что её обнимут. Но вместо объятия — холодный голос отца: «Не показывай свои слабости». Йеджи сжалась, вцепившись в рюмку, будто в спасательный круг. Сердце билось слишком быстро, дыхание стало поверхностным. Хенджин подался вперёд. Голос низкий, спокойный, но твёрдый: — Имя. — Я же сказала, не знаю! — Йеджи выкрикнула, голос сорвался на хрип. — И знать не хочу! Она залпом выпила. Вкус соджу обжёг горло, но не помог. Слёзы жгли глаза, и она уткнулась в стол, чтобы их никто не увидел. Хенджин наклонился ближе. Его лицо оставалось мягким, но в глазах бушевала ярость. — Ты не обязана справляться одна. Лия кивнула, голос её прозвучал неожиданно твёрдо: — Да. Если она решила играть с тобой, то мы втроём будем играть против неё. Йеджи дрожала, губы дрожали вместе с ней. Она выдавила едва слышно: — Я не понимаю… почему мне… страшно? Лия взяла её за руку — холодную, слабую. Сжала крепко, словно возвращая её в реальность. Хенджин поднял рюмку и выпил, но глаза его не отрывались от Йеджи. И было ясно: они — семья. Какими бы упрямыми словами это ни отрицали, они знали. Они всегда будут её плечом.

***

Хенджин держал их за руки до самого входа в общежитие. Йеджи покачивалась, шаги были неровные —она никогда не умела пить, а сегодня это было нужно, как щит от собственных мыслей. Ночь вокруг была странной. Воздух тяжёлый, деревья шумели слишком громко, и где-то вдали то и дело раздавался лай собак. Казалось, сама природа предупреждала: грядёт что-то, что изменит их привычный мир. У входа Хенджин остановился. Он не пошёл дальше, ведь правила общежитий были непреклонны. Но взглядом он провожал их до самого лифта, пока двери не сомкнулись. И лишь тогда медленно повернулся и пошёл к себе. Лия донесла Йеджи до комнаты, уложила, аккуратно переодела и умыла. Йеджи почти не сопротивлялась, только бормотала что-то невнятное, снова и снова морщилась, будто пыталась оттолкнуть из головы чужие слова. Лия вздохнула, погладила её по плечу и выключила свет. В первый день здесь, в этой же постели, она засыпала в тишине, где утро казалось лёгким и чистым, полным новых обещаний. Тогда ей казалось, что всё под контролем. Теперь тишина была другой. В ней ночь казалась тяжёлой, вязкой, как одеяло, которое душит вместо того, чтобы согревать. Сердце билось неровно, в голове путались чужие слова, наглые взгляды и запах перегара. Она натянула одеяло до подбородка, словно пытаясь укрыться, но тревога не уходила. Контроль, на котором держалась её тишина, впервые шевельнулся и оставил щель, из которой тянуло холодом.