Заяц-Паук : Alternative story

_____________(Два отражения)___________ В небольшой комнате царила тишина. Она будто сплелась в паутину, осела в углах, скрылась в трещинах на потолке и на стенах. Только редкий скрип колков нарушал её. Егор сидел на краю кровати, держа на коленях старую гитару. Глаза его были прикованы к натянутым струнам. Суровый, сосредоточенный взгляд — словно он пытался разгадать в них какую-то тайну. Пальцы осторожно крутили колки, добиваясь правильного звучания. За окном уже пробивались утренние лучи, окрашивая пыльный воздух в тускло-золотой оттенок. Когда всё, наконец, прозвучало так, как ему хотелось, Егор провёл пальцами по струнам. Комната отозвалась тихим, звенящим аккордом. Он заиграл простую мелодию и тихо, почти шёпотом, подхватил голосом: — И ты стоишь среди тьмы… не видя света… Ноты едва успели разлиться по комнате, как их перебил голос матери: — Егор! Ты там вообще встал? Егор дёрнулся, палец больно вдавился в струну. Раздался резкий звон — и одна из струн с треском лопнула, отскочив в сторону. Он зло стиснул зубы. На языке уже вертелось грязное слово, но сдержался. — Встал, мам! — Тогда одевайся и иди завтракать! Школа ждать не будет! Он опустил голову и вздохнул. Новая струна… снова искать. Натянул повседневную одежду, подошёл к зеркалу. Отражение смотрело задумчиво, отстранённо. Будто сам себе чужой. Он на секунду коснулся стены рядом — кончиками пальцев провёл сверху вниз. Холод. Пустота. Он ждал чего-то — но ничего не произошло. С тяжёлым вдохом Егор вышел на кухню. Там его ждала мать. На столе — чай и простые бутерброды. На холодильнике мерцал телевизор, тихо бормоча. Егор сел и молча начал есть. — …жители посёлка утверждают, что видели неизвестное существо, — говорил диктор. — Также сообщается о пропаже Человека в маске, который исчез несколько дней назад… Мать подняла звук громче. Егор замер с хлебом во рту, вслушиваясь. — Господи, что у нас творится… — тихо произнесла мать. Егор нахмурился и резко отодвинул тарелку. — Я наелся. — Ты даже половину не доел! — Мне хватит, — коротко бросил он и ушёл в комнату. Собирая портфель, он не мог избавиться от мысли об Антоне. Его не было несколько дней. Ни звонков, ни записки. «Что, если с ним случилось что-то плохое?..» Выйдя с этой мыслью за дверь своей квартиры, Егор аккуратно начал спускаться по каменным ступенькам подъезда. Несмотря на все мысли, что его преследовали, учебный день никто не отменял, пускай Егор этого сильно не хотел. Но разве у него был выбор?.. _________________________________________ Школа оставалась всё той же. Те же серые стены, облезлые парты, шёпоты одноклассников, что разносились по классу, будто змеиное шипение. Но Егор сидел молча, глядя в одну точку, будто замороженный. Пустое место рядом с ним резало взгляд хуже ножа. Место Антона. Его отсутствие будто выдрало из Егора кусок души. Всё стало чужим — и стены, и звуки, и даже собственные мысли. Он уставился в окно. За школьным двором темнел лес. Казалось, его кроны подползли ближе, и сами деревья сжались плотнее, как будто наблюдали за ним. С каждым мигом Егор всё сильнее ощущал—за ним следят. Холодок по позвоночнику заставил его отвернуться. Он вернул взгляд в класс — и поймал чужие глаза. Катя. Она сидела, словно ничего не происходило, но украдкой смотрела на него. Когда Егор заметил это, она резко отвела голову, будто сжалилась над жертвой, которой не хотела выдавать свою охоту. Но Егор уже запомнил этот взгляд. Он впился в него, как игла. Уроки прошли стремительно, но мысли не отпускали. В голове всё время возвращался тот взгляд. Холодный, испытующий. Неужели ей что-то известно? Или он сам накручивает себя? Когда прозвенел звонок, Егор медленно собирал вещи. И тут он неожиданно споткнулся обо что-то. Чуть не рухнув всем телом, успел выровняться. — Егор! Ты что, глаза дома забыл?! — раздался резкий голос. Он поднял голову. Катя. Она стояла прямо перед ним, возмущённая, с прищуром, будто поймала его на воровстве. —Прости, не заметил… — тихо выдавил Егор, неохотно. — Ага, не заметил… — она скрестила руки. — Ты сегодня как зомби, всем под ноги мешаешься! — Я просто задумался, — коротко бросил он. — Задумался… — Катя изогнула губы в ехидной усмешке. — Ты всегда какой-то задумчивый. Даже страшнее Петрова выглядишь. Егор нахмурился. Он не хотел сцены. Но её тон… Он был нарочито ядовитым. Она искала ссоры. И он почувствовал, как злость вспыхнула внутри. — Слушай, я просто задумался, понял? — голос Егора дрогнул, но в нём зазвенел металл. — Не делай из этого цирк. — Цирк? — Катя склонила голову набок, её глаза сверкнули. — Да ладно тебе… Но знаешь, такие как ты… задумчивые, тихие… всегда оказываются в центре неприятностей. Егор резко прищурился. Его дыхание стало тяжелее. —Ты на что намекаешь? — спросил он глухо, почти рычанием. — О, тут и намёков не нужно, — её улыбка вытянулась в тонкую, ядовитую линию. — Иногда такие «задумчивые» оказываются вовсе не теми, за кого себя выдают. Маньяки тоже часто кажутся тихими. Сердце Егора гулко стукнуло. Он медленно сделал шаг вперёд. Его глаза сверкнули холодом. Катя невольно отпрянула, плечи её дрогнули. На миг в её взгляде мелькнул испуг. Егор наклонился ближе, его голос стал низким и угрожающим: —Значит, я по-твоему маньяк? Ты серьёзно?.. Катя с трудом выдавила усмешку, но голос дрогнул: — А ты и правда подходишь под описание… Егор сжал кулаки так, что костяшки побелели. Секунда — и он мог бы схватить её за горло. Внутри всё кипело. Но вместо этого он процедил сквозь зубы: —Знаешь, Катя… я много о тебе слышал. О твоём характере, твоих подлых шуточках, твоей гнилой натуре. И, знаешь, я бы не удивился, если бы завтра все хотели видеть ТЕБЯ в списке пропавших. Он отпрянул, развернулся и пошёл прочь, бросив её в оцепенении. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Катя осталась стоять. В её глазах всё ещё горел яд, но в уголках блеснула влага. Она отвернулась, чтобы никто не заметил, как дрогнула её уверенность. Выйдя из школы, Егор почувствовал, как настроение рухнуло в пропасть. Всё внутри сжималось от несправедливости. Ситуация с Катей разъедала его изнутри: её слова, её ложь, её холодное лицо, а теперь — чужие взгляды, будто он и вправду какой-то извращённый маньяк. Лицо Егора потемнело, губы сжались в тонкую линию, а глаза опустились в землю. Он топтал снег тяжёлыми шагами, будто каждый удар ботинка о землю должен был заглушить его злость. Но злость не заглушалась. Она копилась. Вскипала. —Змея… да если бы я только мог… — прорычал он внутри себя, и пальцы сами собой сжались в кулаки так, что побелели костяшки. Он чувствовал, как сердце колотится всё быстрее. В голове вспыхивали картины — как он кричит ей в лицо, как ломает её фальшивую маску. — Грязная потаскуха… — мысль пронеслась с такой яростью, что Егор едва не выплюнул её вслух. Снег скрипел под ногами всё глуше. День стремительно гас — солнце будто устало от его мыслей и спряталось, уступив место серым облакам. Воздух стал колючим, мрачным, как сама атмосфера вокруг. Казалось, даже лес по соседству нахмурился вместе с ним, впитывая его злость. И вдруг — странный звук. Егор резко дёрнулся, выдернув себя из мыслей. Он застыл, повернув голову в сторону леса. Ветки стояли неподвижно, но где-то между ними эхом прошелестело что-то чужое. Он остановился, вглядываясь в тёмные заросли. Лес был в десяти метрах от него, и сейчас казалось, что он смотрит на Егора, дышит в такт, выжидает. — Эй!.. — резко выкрикнул он, пытаясь скрыть тревогу злостью. В ответ — тишина. Густая, вязкая, будто сам воздух задержал дыхание. Даже снег перестал хрустеть. Егор, нахмурившись, нагнулся и зачерпнул горсть холодного снега. Слепил комок, метнул его в кроны. Снеговикский шар со шлепком ударился где-то о ствол, и тут же что-то мелькнуло между ветвей. Быстро. Слишком быстро. Небо затянуло серым пологом, сумрак лег на улицу, а лес рядом словно ожил. Тени деревьев растянулись, скрип ветвей напоминал тихий смех. Он шагал всё ближе, а лес словно наблюдал, подзадоривал: «Что ты сделаешь дальше? Ты сможешь?.. Или побоишься?» Егор остановился. Холодный ветер задел щеки, и голос леса будто пронзил его сознание, обнажая самые тёмные мысли. Его взгляд сжалился к стволам, а сердце забилось быстрее. Внутри что-то зарычало, откликнувшись на этот вызов. —Я не боюсь… Я сделаю… что нужно… — ответил он шепотом самому себе, и в груди поднялась волна тьмы и ярости, которая смешалась с предельной решимостью. Егор чувствовал, как его злость превращается в нечто зловещее, почти физическое. Мысли становились темнее, жгучее; каждый вдох наполнял его энергией, готовой к действию. Лес шептал: «Дерзнешь ли ты? Или опять побоишься?» И он понимал — не побоится. Каждая клетка в теле горела. Сердце колотилось так, что казалось, его удары слышит весь лес. Он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки, и тень между деревьев словно замерла, ожидая его следующего движения. Мысли Егора становились всё темнее, злость почти превращалась в физическую силу, готовую вырваться наружу. Он шагал вперёд, кулаки сжаты, дыхание участилось, каждое движение несёт решимость… И вдруг что-то щёлкнуло внутри. Как будто лес сказал ему: «Стоп. Посмотри на себя». Ярость испарилась так же резко, как и появилась. Сердце всё ещё колотилось, но разум постепенно возвращался, оставляя чувство неловкой пустоты. Егор взглянул на темные деревья и сам не понял, зачем почти позволил себе увлечься этой тьмой. Лес молчал, будто удовлетворённо наблюдая за его замешательством. Он дрожащими руками поправил рукава, глухо вздохнул и медленно, почти робко, стал отходить от края леса. Снег хрустел под ногами, холодное дыхание стучало в груди, а мысли, всё ещё густые, постепенно рассеялись. Егор оглянулся ещё раз на лес — и с тревогой в глазах пошёл домой, не понимая, зачем он так близко подошёл к тёмной грани самого себя. Под вечер того дня Егор уже сидел на диване в своей комнате, тело расслабленно, голова опущена назад. Тишина висела в воздухе словно густой туман, заполняя каждый угол, каждый звук растворялся в ней. Но вместо тревоги она приносила ему странное спокойствие — будто сам мир замедлился, и он остался наедине с собой. Медленно повернув голову к окну, где уже сгущалась вечерняя тьма, Егор встал с дивана и подошёл к подоконнику. Холодный стеклянный холод касался его ладоней, а взгляд пробегал по пустым улицам внизу. Пустота была почти осязаемой: ни одного прохожего, ни единого огонька в окнах. Казалось, всё живое растворилось, оставив лишь тишину, в которой каждый шорох собственного дыхания звучал громко. Внезапно Егор услышал знакомый голос мамы, доносящийся издалека, за пределами его комнаты. —Егор! Тут тебя к телефону! Он медленно оторвался от окна и подошёл к двери, приоткрыв её, словно ожидая какой-то скрытой угрозы. — Скажи, что мне некогда! — прохрипел он про себя, но голос мамы снова прорезал тишину. — Так как я скажу… — она сделала паузу, словно собираясь с мыслями, — тут тебя какой-то Антон… Петров зовёт!.. Имя Антона сработало как искра. Внутри Егору стало странно теплее, сердце защемило. Он мгновенно вышел из комнаты, направляясь на кухню. Мама стояла около стола, проводной телефон в руках, а её глаза мягко блестели в вечернем свете лампы. Увидев Егора, она протянула трубку. Егор взял её в руки, и сразу почувствовал, как внутри что-то встрепенулось — знакомое ощущение напряжения, смешанное с любопытством и опаской. Его ладони сжались вокруг телефона, пальцы непроизвольно сжались в лёгкий кулак, словно он готовился к встрече с чем-то неожиданным. Алло?.. Антон?.. — голос Егора дрогнул, будто он сам не верил, что услышал старого друга. — Привет, Егор… Давно не виделись, — спокойно ответил Антон, его голос звучал глухо, с какой-то тяжестью. Егор сжал телефон сильнее, словно опасаясь, что связь оборвётся. Он быстро шагнул в свою комнату, плотно закрыл дверь и только тогда позволил себе говорить громче: — Слушай, я всё понимаю — геройские дела, тайны, но ты бы хоть дал знать, что жив! — Прости… были… сложности, — голос Антона прозвучал странно: спокойный, но в нём слышалось напряжение. — Какие ещё сложности? — нахмурился Егор. — Лучше покажу. На свежем воздухе, — тихо произнёс Антон. Прежде чем Егор успел что-то ответить, за его спиной раздался глухой стук. Он резко обернулся — и замер. За окном, вцепившись в стену, стоял человек. Его силуэт выделялся на фоне ночного неба. Узнав его, Егор медленно опустил телефон и подошёл к окну. Он распахнул створку, холодный воздух ворвался внутрь. Антон висел на стене, упираясь в неё ногами и держась одной рукой за край кирпича. На нём была чёрная балаклава и очки с заострёнными краями, чёрные перчатки, клетчатая куртка с кривым белым логотипом паука на спине и берцы. Новый образ смотрелся непривычно — будто Антон стал кем-то другим. — Умеешь же ты эффектно появляться, — выдохнул Егор, пытаясь скрыть волнение за иронией. Антон хрипло усмехнулся. — Пойдём наверх. Там спокойнее. Он протянул руку. Егор колебался лишь мгновение, потом ухватился. Хватка Антона была неожиданно сильной, почти болезненной. И вот уже через минуту они стояли на крыше дома. Сняв маску, Антон шумно выдохнул, пар вырвался в холодную ночь. Он подошёл к краю, облокотился на металлический заборчик. Его движения были медленные, уставшие, словно он тащил на плечах невидимый груз. Егор встал рядом, и они вдвоём уставились на чёрные огни города. — Так что у тебя произошло? — наконец спросил Егор, осторожно нарушая тишину. Антон потер лицо ладонью, задумчиво перебирая пальцами. — Даже не знаю, с чего начать… Всё эти дни… словно сон. Культ фанатиков-зверей, монстры… И… встречи с семьёй. Такие, которых я не ждал. — его голос дрогнул. Егор нахмурился. — Подожди… А тот монстр, о котором все говорят… он как-то связан с тобой? Антон замолчал. Его взгляд застыл где-то вдалеке, и лишь через несколько секунд он глухо произнёс: — Это слишком сложно. Боюсь, я не смогу объяснить… Ветер скользнул по крыше, заставив Егора поёжиться. Он сжал руки в кулаки. — Но я вижу, ты держишь в себе что-то. Оно будто прорывается наружу. Антон кивнул, глубоко вдохнул и вдруг оттолкнулся от ограды. Повернувшись к Егору спиной, он сделал несколько шагов по крыше. — Всё это для меня в новинку … — произнёс он. — Монстры, культ… Я до сих пор не понимаю, как остался жив. Егор следил за каждым его движением, не скрывая тревоги. — Ты боишься? — спросил он тише, чем собирался. Антон не ответил сразу. Но, заметив заинтересованный взгляд друга, остановился, прищурился и слегка улыбнулся краем губ. — Помнишь, я говорил про своё средство передвижения? Егор настороженно кивнул. Антон вытянул руку вперёд, нажал пальцами на запястье — и с резким щелчком из ладони выстрелила белая нить. Она блеснула в свете фонаря и ушла в темноту. Егор дёрнулся, но глаза его тут же загорелись. — Это… что за… — Органическая паутина, — прервал Антон, и в его голосе впервые прозвучала гордость. Он выпустил ещё одну нить, проверил натяжение и отпустил. Потом протянул ладонь Егору — и на кончиках пальцев выступили острые зазубрины. Егор отшатнулся. — Чёрт… Это жутко… — Зато теперь я могу цепляться за любые поверхности, — Антон сжал кулак, втянув когти. — И сила… она выросла. В два, а может и в три раза. Егор переводил дыхание, пытаясь справиться с нахлынувшим волнением. Всё происходящее казалось ему одновременно невероятным и страшным. Антон вдруг опустил голос, будто хотел отвлечь: — Хватит обо мне. Как у тебя дела? Егор нервно усмехнулся, почесал подбородок. — Ну… как обычно. Если не считать слухов в школе. Некоторые уже думают, что все эти события кем-то спланированы. Антон нахмурился, его взгляд стал тяжелее. — Может, они и правы… — Не знаю насчёт всех, но Катя Смирнова точно остаётся собой. Даже если начнётся атомная война, её змеиный характер будет всех мучить, — усмехнулся Егор. Но Антон не поддержал. Его лицо изменилось, он отвёл взгляд, коснулся плеча и погрузился в свои мысли. — Я не прав?.. — осторожно спросил Егор. Антон облизнул губы, руки убрал в карманы. Подошёл к ограде, глядя вниз на город. — Ну… кому как. — Да ладно тебе! — удивился Егор. — Неужели ты так не считаешь? Она ведь всегда лезла, куда не надо. Антон медленно повернул голову. Его глаза сверкнули в тусклом свете. — Может, у меня есть другое мнение о ней… — пробормотал он. Егор хотел что-то спросить, но в кармане Антона зазвонил телефон. Он ответил коротко, едва слышно. Лицо стало серьёзным. — Что-то важное? — спросил Егор. — Да. Семейные дела, — бросил Антон, убирая телефон. Он понял, что разговор подошёл к концу. И Егор понял тоже. — Жаль, что ненадолго встретились, — тихо сказал Антон. — Я всё понимаю, — кивнул Егор. Антон положил руку ему на плечо — крепко, уверенно. Потом снова надел маску. Его силуэт стал собранным, чужим. — Ещё увидимся! — сказал он с хрипотцой, но с уверенностью. И, прыгнув вниз, исчез в ночи. Паутина мелькала между домами, а его фигура растворялась в темноте. Егор смотрел ему вслед, чувствуя, как холод пробирает под кожу. — Ещё увидимся… — повторил он, но тише, чем шёпот ветра.