i exist

Тишина в квартире стала гуще. Она впитывала в себя звук зажигалки, шелест страниц, даже собственное дыхание Ортеги, возвращая ей его чуть приглушенным, отраженным. Прошло несколько дней с того показа, полностью загруженных работой, и вот наконец-то долгожданный выходной. Сообщения от Эммы так и не последовало. Ни единого знака. Иногда Дженна ловила себя на том, что открывает их скудную переписку и смотрит на экран, как будто силой воли могла заставить его светиться новым уведомлением. Даже сейчас она пыталась работать. Читала сценарий, но слова расплывались, не складываясь в смысл. Ее персонаж, женщина в ловушке несчастливого брака, казался ей плоским, неинтересным. Настоящая драма, тихая и парализующая, разворачивалась здесь, в этих четырех стенах. Именно в таком состоянии она встала и пошла на кухню за водой. И тут ее взгляд упал на прихожую. Каблуки стояли ровно. Оба. Она замерла, ледяная волна пробежала по спине. Она ведь отчетливо помнила, как один из них, левый, завалился набок, когда она сбросила их вчера вечером. Она намеренно оставила его так, как всегда. А сейчас они стояли аккуратно, носок к носку, как солдаты в строю. Дженна медленно подошла ближе. Никто не мог войти. Система безопасности, двойные замки. Она жила одна. (?) Только она.(?) Она потянулась и поставила левый каблук снова на бок, восстанавливая «порядок». Рука дрожала. «Воображение, — прошептала она, возвращаясь на кухню. — Просто забыла». Но это была ложь. Она забывала выключить свет, оставить ключи в двери, но никогда — как именно упала ее обувь. Это был ее маленький ритуал, знак того, что день окончен и можно расслабиться. Вечером она закурила на балконе. Воздух был холодным, он обжигал легкие, смешиваясь с дымом. И тут ее нос уловил что-то чужеродное. Едва уловимый, сладковатый аромат. Не ее духи. Не запах еды или города. Что-то цветочное, но с горьковатой основой. Жасмин? Или что-то другое? Она знала этот аромат. Откуда? И тогда ее осенило. В кофейне, когда Эмма наклонилась, чтобы поднять упавшую салфетку, этот же запах окутал Дженну на мгновение. Она зашла внутрь, резко захлопнув дверь балкона. Сердце колотилось где-то в горле. Она обошла всю гостиную, пытаясь найти источник. Ничего. Окна были закрыты. Аромат постепенно рассеялся, растворился в знакомом запахе ее дома — сигарет, старого паркета и одиночества. Она села за пианино, доставшееся ей от предыдущих хозяев, и тронула клавиши. Звук был фальшивым, инструмент давно не настраивали. Она сыграла несколько неуверенных аккордов, пытаясь заглушить нарастающую панику. И вдруг из спальни донесся тихий, но отчетливый звук. Как будто что-то упало на ковер. Мягко, но весомо. Дженна резко обернулась, пальцы замерли над клавишами. —Эмма?— позвала она, и ее собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно. В ответ — тишина. Глубокая, всепоглощающая. Она встала и медленно, как в плохом триллере, пошла в спальню. Дверь была приоткрыта. Она толкнула ее. Комната была пуста. Кровать застелена, все вещи на своих местах. И только на прикроватном коврике лежала книга. Та самая, Лихэйн, что она купила в день их встречи. Она должна была стоять на полке в гостиной. Дженна подошла и подняла ее. Страницы были слегка помяты в том месте, где она упала. Она не могла упасть сама. Это было невозможно. Она стояла посреди спальни, сжимая в руках книгу, и смотрела в пустоту. Страх уступил место странному, почти болезненному волнению. Оно здесь. Ее присутствие. Оно не призрачное, не враждебное. Оно… настойчивое. Как будто кто-то очень тихо, но очень упрямо стучится в дверь ее реальности. Она вернулась в гостиную, неся книгу с собой, и села на диван. Она не проверяла замки. Не звонила в службу безопасности. Она просто сидела и смотрела на корешок книги, ощущая легкий, почти воображаемый запах жасмина, все еще витающий в воздухе. Возможно, она сходит с ума. Возможно, одиночество и стресс окончательно свели ее с ума. А возможно, она больше не была одна. И эта мысль пугала и волновала ее одновременно. Она взяла телефон. Палец завис над контактом «Эмма». Написать? Позвонить? И сказать что? «Извини, мне кажется, твой призрак у меня дома переставляет мои вещи и пользуется твоими духами?» Она отложила телефон. Нет. Не сейчас. Вместо этого она подошла к серванту и снова поставила на стол два бокала. Рядом с ними она положила книгу. «Ладно, — прошептала она в тишину. — Я не понимаю, что происходит. Но… я здесь». И впервые за долгое время она почувствовала, что это заявление — «я здесь» — адресовано не ей самой. И что, возможно, кто-то другой, в ответ, тоже существовал.