Пленённый тобою: Недосказанное

      — Я просто в шоке, какая же ты сука, Юири! — прозвучал раздражённый голос откуда-то сбоку, и Юири повернулся, сменяя милую улыбку на язвительную усмешку.       Он знал, что этим всё кончится. Все эти пассии альф никогда не могут сдержаться и ругаются на него из-за зависти, потому что чувствуют свою ущербность рядом с ним. Но разве он виноват? Разве он виноват в том, что ему достались идеальное лицо, белые волосы, ангельский голос и запах, от которого альфы сходят с ума? Он всегда на первом месте. У кого бы то ни было.       Недовольный омега громко выдыхал через крупные ноздри и был настроен недружелюбно. Юири оценивающе осмотрел его с ног до головы, фыркая на безвкусный наряд и дешёвые кулон с серёжками.       — Он сам ко мне подошёл. Почему ты злишься на меня? — Юири перевёл взгляд на поплывшего альфу, что стоял меж двух огней, и мягко ему улыбнулся. — Я или он, малыш?       Альфа задумался, глядя то на обаятельного белокурого Юири, то на своего парня, с которым они были вместе, кажется… уже пару лет.       — Ну… — почесал он макушку.       — Ты задумался?! Ты с ума сошёл? Как ты можешь? Мы с тобой уже давно встречаемся, а его ты знаешь всего пару дней!       Юири посмеялся, касаясь плеча альфы.       — Ладно, ты не в моём вкусе, но спасибо за угощение. А ты, — он перевёл взгляд на омегу, который продолжал стоять в шоке оттого, что его бойфренд был готов легко найти ему замену, — не обижайся, окей?       Однако милая улыбка не подействовала на юношу, но Юири было всё равно. Он улыбнулся, поправил выпавшую прядь волос за ухо и поспешил покинуть бар. Суперский получился отпуск.       На улице к зданию подъехал чёрный лимузин, привлекая общее внимание и любопытные взгляды. Юири ловил их и на себе, когда садился на заднее сиденье, где его уже ждал любимый дядя. Он чувствовал себя звездой, прошедшей по красной дорожке под светом софитов и тысяч вспышек фотокамер.       Дядя тут же обнял его, поглаживая по спине, а потом закинул ногу на ногу. Он был безумно интеллигентным, красивым, успешным и, ко всему прочему, невероятно богатым. Поэтому с радостью оплачивал хотелки своего племянника. Как, например, эту поездку в США, просто чтобы хорошо провести время.       Дядя Айто не всегда ладил с родителями племянника, особенно со своим братом — отцом Юири. Но с сыном Мамору их отношения всегда были крепкими. И когда мальчишка вырос в красивого юношу, Айто стал проводить с ним ещё больше времени.       — Твой папа звонит, — Айто улыбнулся, передавая телефон, и оба омеги закатили глаза и улыбнулись, словно читая мысли друг друга, мол, конечно звонит, а как иначе.       — Привет, папуля, — Юири и сам закинул ногу на ногу, поправляя джинсовую юбку, и перевёл взгляд на окно, осматривая ночную, но яркую улицу Нью-Йорка.       — Покорил Голливуд? — усмехнулся мужчина на том конце, и сын похихикал.       — Само собой, пап, а для чего мы ещё здесь?       — Я купил тебе обратный билет. Возвращайся в Токио. Рейс утром.       Омега опешил, не зная, как реагировать. Уже? Вот так сразу? Но он ещё многого не видел! В стольких местах не бывал! А уже домой? Да как же так?       — Утром? Но мы здесь всего десять дней!       — Этого мало? — Отец чиркнул зажигалкой, затягиваясь самой обычной табачной сигаретой.       — Но… — Юири надул губки, размышляя, как убедить отца, но в душе понимал, что вряд ли получится.       — Но? — отец усмехнулся.       — Ладно, — выдохнул Юири и вновь улыбнулся, — ты соскучился?       — Да, солнце, папа соскучился. Дай трубку Айто.       Пока папочка с его братом перешли к обсуждению их бизнеса, Юири продолжал думать о своём. Америка оказалась классной, прямо как в кино, если не считать грязных улиц, палаток с бомжами и наркоманами, что могли валяться прямо на дороге, но он практически не ходил пешком. Любимый дядя оплачивал всё, что Юири мог пожелать, — и безлимитного водителя в том числе. И неважно, какой мир вокруг, когда тебя окружают только богатство и красота.       Юири гордился собой. Он был самым желанным ребёнком на свете и с рождения получал всё, что требовал. Увы, его мама умерла, когда он был совсем маленьким, но отец всегда о нём заботился — ровно как и дядя. Юири был выходцем из могущественного в старые времена клана, и даже сейчас его фамилия могла заставить некоторых людей опустить головы и поклониться. Это было на подкорке. И ему нравилось. Нравилось быть особенным. В самом прямом смысле — особенным, — а не потому, что папа так сказал.       Юири обладал универсальным запахом, который не просто нравился всем альфам без исключения, а чуть ли не сводил их с ума. И неважно, что было в жизни у этих альф — были ли у них семьи, партнёры, дети или ещё что-то, — потому что, улови они запах Юири, он становился центром их мира. И он всегда ощущал себя центром. Его нежный голос, мягкое касание руки и волшебный запах могли покорить любого парня на свете — от официанта до президента. И он пользовался этим, получая внимание, комплименты, обожание и подарки от почти незнакомых людей. И никогда не чувствовал себя униженным или ничтожным. Нет, он был самым лучшим. Самым красивым. С семьёй, что оберегала его от невзгод и ничего взамен не требовала. Он был таким единственным в мире — и прекрасно это знал.       — Почему папа заставляет нас возвращаться? — накручивая локон на указательный палец, спросил он, поглядывая, как дядя складывает свои дорогущие костюмы в чемодан.       — У нас с ним дела, а оставить тебя тут одного мы не можем и не собираемся. Но мы ведь хорошо провели время, правда, зайчик? — Айто улыбнулся, и Юири упал спиной на кровать.       — Да, но… а что делать в Токио? Мне там скучно.       — Может, пора подумать про университет? Тебе же уже двадцать четыре, а поступать ты никуда так и не решился.       — Да зачем мне это? — возмутился омежка. — Ты богатый, папа богатый, я подрасту и пойду работать в вашу компанию. Или удачно выйду замуж. Не вижу проблем! Да и папа нигде не учился, кроме школы, и не может этого требовать от меня.       — Потому что твой папа занимался спортом с ранних лет и стал одним из самых востребованных тренеров в стране. Да, он не пошёл получать высшее образование, потому что оно было ему не нужно. Но это ведь не значит, что он ничему не учился. Ты лучше меня это знаешь.       Юири фыркнул:       — Я подумаю над этим.       — Ты думаешь уже несколько лет, зайчик. Но ты знаешь — мы тебя не торопим.       Юири перевернулся на живот и разблокировал телефон. Из года в год, сколько бы он ни менял телефонов, неизменными оставались только обои. Фотография, где маленький он на руках у мамы. У мамы, которую он потерял почти двадцать лет назад. И хотя он практически её не помнил — тосковал так же сильно, как и отец, который так и не сошёлся ни с кем, после того как стал вдовцом. Юири вздохнул, рассматривая молодое лицо мамочки, и внутри стало так скверно. Потому что никто не заменит маму. Ни папа, ни дядя, ни какие-либо деньги. Хотелось прижаться к нему, спросить совета, провести время вместе, просто поговорить — но всё это было невозможно.       Айто заметил, как племянник рассматривает старую фотографию, и вздохнул, присаживаясь рядом.       — Скучаешь?       — Угу. Айто, а ты хорошо помнишь маму, да? Вы дружили?       — Ну, не особо, ты знаешь, но он мне нравился. Они с твоим папой идеально друг другу подходили. Это уж точно.       — Я по нему скучаю.       — И папа всё ещё скучает, верно?       — Безумно. Я много раз спрашивал его, почему он больше никого не нашёл. Но он всегда говорил, что любил только маму — и любит до сих пор.       Юири постарался расслабиться. Скоро приближалась годовщина маминой смерти. Прошло ровно двадцать лет. И всё, что он знал — так это то, что маму убили. Какой-то псих напал на неё и перерезал горло ножом. Но почему именно она? Почему тогда? Как вообще такое могло случиться? Это всё оставалось загадкой. Папа избегал этой темы, всегда пресекал подобные вопросы и не собирался на них отвечать. Ему и самому было больно вспоминать тот день, и Юири это знал. Видел в его глазах. Поэтому и не лез лишний раз.

***

      Аэропорт родного города никак не изменился за эти десять дней, и всё было бы хорошо, если бы не внезапный рейд полиции, из-за которого пассажиров задержали.       Юири вместе с Айто остались стоять с другими людьми, и им обоим это не нравилось. Особенно младшенькому. И пока дядя говорил по телефону, жалуясь на ситуацию, Юири двинулся вперёд, замечая впереди довольно подкачанного полицейского. Форма обтягивала тело. Грудь вперёд. Взгляд строгий, но от этого не менее горячий. И это только добавляло стимула — ведь с некрасивыми альфами и смысла разговаривать нет.       — Кхм-кхм, добрый день? — Юири привлёк чужое внимание, касаясь плеча, и мило улыбнулся, когда на него перевели чёрный взгляд. Но потом тут же шире открыл свои, узнавая своего самого первого лучшего друга. — Томо!       Томо был немного старше и когда-то занимал важное место в жизни Юири. Их отцы были лучшими друзьями, из-за чего и детям приходилось видеться постоянно. Но они быстро нашли общий язык — вместе играли, вместе ходили в кино или на какие-нибудь мероприятия.       Юири даже не помнил, в какой момент Томо просто пропал из его жизни. И больше не появлялся. Наверное, вырос и предпочёл дружить с другими мальчиками-одноклассниками.       Но выросшего и возмужавшего друга Юири узнал тут же, стоило им заглянуть друг другу в глаза. Вот только выражение лица у того особой радости не демонстрировало.       — А, привет, — Томо даже не улыбнулся, будто не узнал его, и Юири заправил прядку светлых волос за ухо и снова коснулся чужой руки. Только теперь предплечья.       — Ты меня не узнал?       — Узнал, — холодно прозвучало в ответ. — Прошу, вернитесь к остальным гражданам.       Юири не сразу смог взять себя в руки. Холодный взгляд, недовольный тон — словно он уже успел что-то натворить. Да и вообще от альф подобное безразличие было огромной редкостью, так что Юири просто замер, не зная, что ответить.       Томо же снова отвернулся, и омега не верил, что тот действительно узнал своего друга детства, а не прикалывается.       — А долго ещё ждать? Когда нас выпустят? — голос перестал быть милым, и Юири даже нахмурился, когда спрашивал.       Томо продолжал звучать довольно строго:       — Столько, сколько потребуется. Я не владею этой информацией. И попрошу вас вернуться назад и ждать вместе со всеми. Как только обыск закончится, вы все отправитесь по домам. Понимаю, что неудобно, но ничего не поделать, — Томо снова глянул на Юири и потерял интерес окончательно, а тот продолжал стоять на месте, не в силах двинуться.       Нет, такого просто не бывает!       Он выдохнул, стараясь расслабиться, и позволил себе коснуться кончиками пальцев чужого плеча ещё раз, снова мило улыбаясь и стараясь говорить спокойно и нежно:       — Но мы с моим дядей очень спешим. У нас нет ничего запрещённого. Может, можно как-то… ускорить это дело?       Но Томо было всё равно. Он глянул на чужие пальцы на своём плече — да так злобно, что Юири сам их убрал, — а потом строгим голосом повторил:       — Вернитесь и ожидайте.       — Тц, ну и не надо, — Юири надул губки, развернулся и снова подошёл к Айто, скрестив руки.       Дядя только отвлёкся от телефона и удивлённо глянул в недовольное лицо:       — Всё хорошо?       — Грубиян такой! Я могу на него пожаловаться? Если да, то как и куда? Нельзя так разговаривать с омегами!       Айто глянул вперёд на группу полицейских и усмехнулся:       — А что он тебе сказал? Зачем ты вообще туда пошёл?       — Я хотел, чтобы нас выпустили побыстрее.       — Боюсь, твоя жалоба не будет иметь смысла. Он делает свою работу, нравится она тебе или нет. Подождём немного, ничего страшного.       — Это же Томо! Сказал, что узнал меня, но я не верю. Иначе он бы нас выпустил, да?       — Знакомое имя. — Айто снова заглянул в телефон, кому-то быстро отвечая, и Юири шумно выдохнул.       — Ну сын этого, как его? — пара щелчков пальцами в воздухе не помогла, и Юири запрокинул голову. — А-а, да как же… Ну папин друг-то!       — Друг? Рэнтаро, что ли? — Айто оторвался от экрана и тоже глянул вперёд, на разговаривающих между собой полицейских.       — Да! Это его сын! Мы же… дружили в детстве, а он такой грубый, как будто я его чем-то обидел. Я такого не припомню, — заключил Юири, и дядя вздохнул.       — Не думай о нём, ладно, зайчик? Я смотрю, он пошёл по стопам папашки, — Айто усмехнулся. — Просто забудь об этом недоразумении.       Но забыть об этом оказалось не так просто, как мог подумать дядя.       Весь оставшийся день Юири крутил в голове те немногочисленные воспоминания, что всплывали в памяти.       Это было давно. Даже слишком давно, чтобы помнить хоть что-то особенное.       Жизнь до маминой смерти Юири не помнил совсем, но это неудивительно — ведь тогда ему ещё и пяти не было. А вот после…       С Томо они всегда хорошо ладили, часто виделись и никогда не ругались. Он ходил в обычную школу, Юири — в частную. Но это не мешало им встречаться, ведь папин лучший друг продолжал привозить Томо в гости. Но когда Юири перевалило за десять, Томо перестал приезжать.       Сначала бывал на совместных праздниках, а потом пропал совсем. Но сам Юири недолго страдал от отсутствия в жизни лучшего друга, потому что в школе его окружала толпа других.       И так всегда.       У него всегда были друзья или поклонники. Потому что люди тянутся к совершенству — по крайней мере так Юири себя утешал.       Но Томо к нему тянуться перестал. Никогда не звонил, не писал и в гости больше не приезжал. И даже сейчас…       Что Юири ему сделал?

***

      Клининговая компания вылизала дом так, что он блестел. И снаружи блестел, и изнутри. Они приехали к десяти и за три часа в шесть рук избавились от каждой пылинки и пятна.       Юири продрал глаза только к одиннадцати — и то потому, что папа постучал в дверь, требуя просыпаться. Слишком важный день.       Когда, умывшись, Юири спустился на первый этаж, то сразу же улыбнулся, ведь на диване в гостиной сидел дядя, покачивая ногой в воздухе и держа в руке бокал с вином.       — …почему я не могу поехать с вами? — Дядя отпил вина, а папа стоял рядом со скрещёнными руками. И хоть он давно работал с Айто в одной компании и оставил фитнес-карьеру, всё ещё продолжал заниматься на тренажёрах, чтобы не терять форму. — Это семейное кладбище. Имею полное право.       — Потому что я не хочу. Потому что это наше личное дело. И тебя не касается.       — Ну этого же ты позвал. Напомню, братец, что это мы с тобой семья, а не он… Юири, доброе утро! — Айто улыбнулся, сощурив глаза, и папа тут же развернулся.       — О чём спорите сегодня? — Юири обнял папу, получил поцелуй в лоб и тоже присел на диван.       — Уже ни о чём, зайчик. Я поеду обратно в город, так как у меня дела.       Мамору хмыкнул, но Юири только удивился:       — Ты не поедешь с нами на кладбище? Годовщина же…       — Я съезжу попозже, если ты не против. У меня правда дела. — Айто махом допил остатки вина и тут же встал. — И Мамору прав: это, в первую очередь, ваша трагедия. Не буду вам мешать.       Спорить Юири не стал, да ему и не хотелось. Каждый год в этот день у него с утра подавленное настроение, и, скорее всего, это никогда не изменится.       Мама остался только вертикальным памятником с урной. И на старых фотографиях или видеозаписях. Словно выдумка. Словно тот, кого никогда не существовало. Юири на него даже похож особо не был. Разве что неуловимым изяществом в лице — но это только со слов папы и дяди. Сам он никакого сходства не видел, и от этого было ещё тоскливее.       А семейное кладбище так и вовсе выбивало последнюю опору из-под ног.       Серо, хмуро, грустно…       Когда они приехали, папа первым делом подошёл к небольшому памятнику, чтобы зажечь благовония и возложить цветы.       Двадцать лет прошло, но его глаза каждый год слезились, когда он сюда приезжал.       Папа во всякое такое не верил, но дядя всегда говорил Юири, что его родители были истинной парой. И поэтому у Мамору больше никогда никого не было. Со смертью своего младшего мужа он и сам частично умер — и продолжал жить и работать только ради сына.       Юири подошёл поближе и вздохнул. Мама навсегда остался молодым и прекрасным омегой в чужих воспоминаниях. И не состарился, как отец.       Скоро подъехала и вторая машина. И если могло показаться, что дядя всё-таки решил составить им компанию, то эти надежды быстро растворились.       С водительского места вышел такой же немолодой мужчина, как и папа, — тоже с цветами. А с пассажирского вылез Томо. Уже без полицейской формы, но не узнать его теперь было невозможно.       Он был в кожаной куртке и следовал прямо за отцом, не обгоняя.       Юири, несмотря на свою звёздную болезнь, немного отошёл в сторону, уступая место, и опустил голову. Томо встал рядом с ним, но промолчал.       Рэнтаро, лучший друг папы, заговорил первым — и совершенно внезапно:       — Сегодня он мне снился. — Цветы он опустил рядом с цветами Мамору и громко вздохнул. — Спрашивал, как мои дела. Но я не смог ответить. Только извинялся, и всё.       — Вот как, — Мамору громко вздохнул, а потом опустил руку Рэну на спину. — И что он ответил?       — Что зла не держит. Как и всегда.       — Мне постоянно снится.       Юири не особо интересовали разговоры мужчин. Он знал, что Рэнтаро когда-то был детективом и гонялся за маминым убийцей. Но не успел поймать. Сам Юири никогда не держал зла, потому что папа не злился на друга. Он всегда говорил, что Рэн пытался остановить это как мог и что маму всё равно бы убили. Выбора не было.       Томо достал сигареты из кармана и отправился обратно к машине, и Юири, подумав, пошёл следом.       — Кхм, Томо?       — Чего тебе?       — Тц, да что, блин, такое-то? Я тебе что-то сделал? — Юири скрестил руки и недовольно заглянул в чужие глаза.       — А что? — Томо только усмехнулся, затянулся и громко выдохнул облако дыма.       — Я просто… — Юири немного помялся на месте. — Ты обиделся, что я тебе не звонил? Ты вообще-то мне тоже ни разу не позвонил!       — При чём тут?.. — Томо поглядел в глаза, но, видимо, решил говорить прямо. — Ваша семейка мне не нравится, вот что. Ни твой отец, ни ты. Или ты вообще не помнишь, что случилось?       Юири быстро прикинул, что такого важного мог упустить, но ничего не вспомнил. Ничего, что могло бы провоцировать подобный недовольный тон.       — Тц, да какая разница? Когда это было?       — Мой отец пытался застрелить твоего. — Томо резко выдохнул и бросил бычок на землю. — Я вот хорошо это помню. Тот день. А ещё знаю, что это твой папаша виноват во всём. И не вздёрнули его только потому, что по какой-то неясной причине мой отец его любит и покрывает. И потому что денег у него дохрена, видимо. А я не мой отец. На дух вашу семейку не переношу.       Томо не стал дожидаться ответа и вернулся в машину.

***

      Выбора у недовольного полицейского не было, потому что он не хотел оставлять отца здесь одного. Или приехал ради уважения к маме Юири? Или ещё почему-то…       Юири не знал, почему он тут. Почему приехал в имение и почему продолжает околачиваться, а не уедет восвояси.       Его слова никак не выходили из головы. Даже не просто слова — самый настоящий бред, о котором Юири думал всю поездку до дома, не проронив ни слова.       Он и правда не помнил никакого такого особенного дня. Помнил только, как ждал маму каждый вечер и не сразу понял, что отец пытался ему донести: мама больше никогда не придёт. Что оттуда, куда он ушёл, не возвращаются.       Ненависть бывшего лучшего друга была ему не понятна. За что он не любил Юири? А за что Мамору? Папа был классным и добрым всегда, ничего особенного не делал и никогда не оставлял Юири одного.       И почему его должны были повесить, Юири тоже не понимал. Ну бред сумасшедшего, не иначе.       — Я понял, — начал Юири, когда подошёл к Томо. Тот стоял на улице со скрещёнными руками и рассматривал участок за имением. — Ты завидуешь.       — Чему? — спокойно ответил Томо, даже не поворачиваясь.       — Потому что родители пророчили нам свадьбу, да? Папа мне говорил когда-то, что был уверен: мы будем вместе. Но сейчас ты увидел, каким я вырос, и…       — Нет, — перебил Томо, не давая закончить мысль. — Ты сам себя слышишь? Вы мне не нравитесь. Я не хочу иметь с вами ничего общего.       — Чего ты тогда приехал? — Юири не сдавался. Не может Томо так говорить. Так не бывает. Не существует альф, которые бы не обратили на него внимания. — Ты увидел меня в аэропорту, и поэтому приехал при первой же возможности. Разве нет?       — Я приехал, потому что подвозил отца. Потому что он не может ездить за рулём — у него был инсульт. — Томо всё-таки разок развернулся, чтобы окатить ледяным взглядом, как водой. — Если бы не это, меня бы тут не было. Как и все предыдущие годы.       Юири бесился. Не столько оттого, что нёс Томо, сколько оттого, как он холодно смотрел. Словно Юири — пустое место. А он кто угодно, но не пустое место. Он ведь особенный. И таких на всей планете больше не сыскать. Парни должны падать в ноги от счастья, что Юири к ним первый подходит, а не наоборот.       — Я тебе не верю. Я загуглил, пока мы ехали, всё, что ты там нёс. Моего отца никогда не привлекали ни в какие уголовные дела — только как свидетеля в деле о мамином убийстве. И всё! Так что ты явно что-то напридумывал. Он хороший человек. Мы оба! Понятно? — Юири скрестил руки и фыркнул, но на Томо это явно никак не подействовало.       — Ты такой же приставучий, как в детстве. Иди в дом. Скоро мы с отцом уедем, и больше ты меня не увидишь.       Юири опешил, но сдвинуться не смог. Шестерёнки крутились, но всё в голове только путалось. Может быть, он с самого начала действовал неправильно?       — Слушай, ладно, извини… — смягчился Юири и легонько коснулся чужой руки, стараясь сменить тон, но Томо её только отдёрнул.       — Не надо меня трогать. Я уже сказал, что от вашей семейки меня тошнит. Ты не исключение. Так что не надо больше ко мне подходить и со мной разговаривать.       — Тошнит?! — Юири чуть ли не начал задыхаться от негодования. Да все вокруг просто таяли, если он стоял так близко, нежно выдыхая. Никто никогда не лгал, ничего не пытался утаить и тем более не грубил. Юири привык, что альфы — покорные дураки, и оттого, что сюжет шёл не по сценарию, бесился ещё сильнее. — Это невозможно! Это какой-то пикап-подход, да? Ты меня отталкиваешь, а я ведусь?       Томо только осмотрел его с ног до головы, потом развернулся и пошёл к своей машине. И больше ничего не сказал.       И Юири тоже сказать было нечего. Хотя он и почувствовал себя самым последним дураком на свете, но не знал почему.       И что такого он сделал.