Чернила и кровь

— И что ты тут делаешь? — устало

спросила я, встретив не самую доброжелательную личность.

Деймон стоял около порога моего дома

и явно не собирался уходить. Его руки были небрежно засунуты в карманы, но глаза выдавали хищное нетерпение. На губах блуждала лениво-язвительная улыбка, будто он заранее наслаждался моим раздражением.

Сзади меня неловко переминался с

ноги на ногу водитель грузовика, явно не понимающий, что ему делать: то ли ждать распоряжений, то ли просто уехать и забыть о странной компании. Его лицо побледнело, и по взгляду было видно, что он хочет оказаться где угодно, только не здесь.

Я приподняла одну бровь, скрестила

руки на груди и уставилась на гостя, пытаясь прочесть, что именно он задумал. В воздухе повисла напряжённая пауза, а холодный ночной ветер шевельнул занавеску у окна, будто подталкивая меня к решению — впустить или выставить.

— Интересный у тебя багаж из Чикаго,

— заговорил он, лениво делая пару шагов вперед. — Или это нам сувениры?

— За какие заслуги? — отрезала я, не

двигаясь с места. — Чтобы я таскала в твой дом такие… «сувениры»? Ты переоцениваешь нашу дружбу, Деймон.

Он ухмыльнулся с азартом в глазах.

— Знаешь, — начал Деймон, прищурив

глаза и наклонив голову набок, — когда девушка привозит в город два гроба, это не очень похоже на «ничего особенного». Особенно если эти гробы — не пустые.

Я скосила взгляд на деревянные

ящики, которые водитель так и не решался тронуть.

— Тебя это не касается, — холодно

заявила я. — Ты даже не представляешь, с чем имеешь дело.

— А ты представляешь? — вскинул

он бровь. — Потому что я вижу только очередную глупую идею: хранить дома спящих монстров и надеяться, что это когда-нибудь сработает в твою пользу.

Я сделала шаг вперёд, ближе к порогу,

и моё кольцо сверкнуло в свете фонаря.

— Я не надеюсь, Деймон. Я знаю.

В его глазах промелькнула тень

раздражения — я слишком уверенно говорила, будто у меня действительно был план.

— Так значит, теперь ты заодно с

Клаусом? — произнёс он тише, и в его голосе не было сарказма, только подозрение. — Потому что выглядит это именно так.

Я не удержалась и слегка улыбнулась.

— Я заодно только с фактами, —

возгласила я. — И факты в этих гробах.

Водитель кашлянул, будто намекая,

что вообще-то он стоит тут и слушает весь этот цирк.

— Можешь помочь или постоять и

продолжать играть в Шерлока, — бросила я через плечо. — Но предупреждаю: внутрь моего дома ты не войдёшь.

Деймон скривился.

— Умная девочка, — усмехнулся он. —

Понимаешь, что я бы с удовольствием спалил всё это к чертям.

Я наклонилась к нему насколько это

возможно, учитывая нашу разницу в росте, почти шепотом:

— Вот именно поэтому ты и не

войдёшь.

А затем развернулась к водителю.

— Неси этот гроб домой. Я хорошо

заплачу.

Но стоило водителю поднять первый

гроб, Деймон переметнулся в его сторону. Его движения были слишком быстрыми, почти размытыми, и я не успела даже вдохнуть, как всё произошло. Глаза сверкнули хищным красным светом, вены проступили тёмными извилистыми линиями на скулах, а обнажённые клыки с хриплым рычанием вцепились в глотку водителю. Хруст, влажный звук рвущейся плоти — и крик моментально захлебнулся в крови.

После того, как он завершил свой

ужин, уголки губ, с которых медленно стекали алые капли, потянулись вверх в холодной, звериной ухмылке. Он вытер рот тыльной стороной ладони, но это лишь подчеркнуло его хищность. В следующее мгновение он метнулся ко мне и моментально схватил за горло. Его пальцы, ледяные и невероятно сильные, врезались в кожу, оставляя болезненные вмятины.

— Ты вредишь Елене, — рявкнул

Деймон, и в его голосе не осталось ленивой усмешки, лишь ярость и угроза. Его хватка усилилась, и мне стало не хватать воздуха. В лёгких нарастала пустота, а в висках гулко пульсировала кровь. — Но ты предупредила её о надвигающейся угрозе.

— Цель оправдывает средства! —

выдавила я из себя через силу, пальцы судорожно вцепились в его запястья. Но его мышцы были словно сталь, и мои попытки освободиться казались жалкой иллюзией борьбы. — И вы все равно не подготовились к нашему приезду. Я не говорила ничего про себя.

— Так не работает, когда дело

касается семьи! — процедил он, и его глаза заблестели так близко, что я почувствовала, как их огонь прожигает меня насквозь. Каждое слово било, как удар. Но эти слова ни капли не повлияли на меня.

Меня волновало лишь одно: я могу

потерять гробы. Всё остальное — его семейные драмы, боль, угрозы — казалось второстепенным шумом. Но в глубине души назойливый голос всё равно шептал: остановись, прекрати, не иди дальше. Я зажмурилась, отгоняя его прочь. Зачем бросать всё на полпути?

Я аккуратно высунула из кармана

холодный, как ночь обломок камня, выжидая момента. Судя по лицу Деймона, этот чудак реально собирался убить меня. Но я не позволю.

— Intra corpus, lacerare viscera! —

крикнула я из оставшихся сил и ткнула этим артефактом Деймону в шею.

И тут камень ожил.

То, что ещё миг назад было просто

холодным обломком, затрепетало в моей ладони, словно в нём билось сердце. По его поверхности прошли трещины, и из них вырвался тусклый красноватый свет. Камень вытянулся, изломался, а по его бокам прорезались крошечные острые конечности, напоминающие лапки насекомого. Сухой хруст — и обломок будто раскрылся, превратившись в каменное создание.

С шипением, словно вдыхая его плоть,

тварь пробралась под кожу Деймона. На глазах она вонзилась внутрь, оставив за собой тонкую кровавую царапину.

Он выгнулся, руки дёрнулись, но уже

было поздно. Под его кожей что-то двигалось, я видела, как будто под тонкой плёнкой вен скользит тёмный силуэт. Каменное насекомое ползло всё глубже, оставляя за собой сеть тонких разрывов, и каждый его шаг отзывался дикой агонией.

Он рухнул на колени, хватая воздух,

в котором так сильно нуждался. С каждой секундой крик перерастал в рык. Его вены вспыхнули красным, словно по ним бежал огонь. Он бился, корчась, потому что внутри каменное чудовище разрывало его органы острыми гранями — каждое движение насекомого было как сотня ножей, пронзающих изнутри.

Его глаза налились кровью, лицо

исказила боль, пальцы впивались в свое же горло. Теперь это было похоже на судорогу — попытку удержаться, не дать себе рассыпаться от ужаса.

Я видела, как под кожей его груди что-

то шевельнулось, словно камень-существо пробиралось к сердцу.

И пока он мучился от боли, умолял

меня забрать этот камень, я решила не зацикливаться на его бесполезных криках и начала таскать гробы сама. Они, конечно, были тяжелыми, но нельзя позволить, чтобы их украл кто-то другой. Кинув гроб Кола на порог дома, я выдохнула, встряхивая руки.

В глазах помутнело. Словно я вот-вот

упаду в обморок, но этого не случилось. Вместо этого в моем сознании переключилась лампочка.

— Какого черта? — я мигом взглянула

на свои руки, убедившись что я не сплю.

Я увидела два гроба у себя на пороге и

непонимающе приподняла одну бровь. Извините, а когда стало нормой хранить два гроба в собственном же доме? Я оглядела гробы и заметила знакомую метку. Майклсоны? Только не говорите, что я украла эти гробы из под носа Клауса…

А почему я не помню? Так оно

работает, раздвоение личности?

Я посмотрела на улицу и ужаснулась.

Стоял один грузовик, возле него лежало мертвое тело какого то человека. А рядом с ними… полумертвый Деймон, бессильно лежащий на земле.

Я выбежала к Деймону, падая на

колени. Он выглядел кошмарно: слегка посерел, медленно начинал терять свой цвет и даже его голубые глаза потускнели.

— Что случилось? — я приподняла его

голову, проверяя зрачки.

— Убери эту штуку! Она режет мое

сердце, — хрипло заявил он.

— Что? — до меня дошло только тогда,

когда я вспомнила про артефакт Глории. — Redi!

Камень послушно вылез из сердца

Деймона и все его мучения прекратились. Я забрала артефакт, неподвижно стоящий на груди Сальваторе и засунула его к себе в карман.

Началась его регенерация. Кожа

медленно возвращалась в естественный цвет, но он все равно был слаб. Я машинально встала, делая пару шагов назад.

Спустя пару мгновений, Деймон тоже

двинулся и поднялся. Он не сказал ни слова, но в его глазах читалось… недопонимание и замешательство.

— У тебя какие то проблемы? —

спросил Деймон серьезно, без ноток веселья. — Что с тобой? Почему ты словно переключаешься между личностями?

Я не знала что ответить.

— Мне бы самой хотелось знать, — я

пожала плечами, слегка расслабившись.

— И как долго ты собираешься

скрывать такой… момент? — Деймон подошел ко мне, заглядывая в мои глаза.

— Я сама разберусь с этим. Не

вмешивайся, — спокойно отреагировала я, а затем развернулась и поспешно направилась к дому.

***

Попав в свою безопасную зону, я

поняла что мне нужно перетащить гробы в подвал. Возможно Деймон разболтает всем, что у архивариуса с арбалетом теперь лежит два Майклсона с клинком в груди.

Я поместила их в подвал, а потом

устало уселась на землю, зарываясь руками в волосы. И что мне делать? Откуда у меня взялась вторая личность?

Я судорожно начала копаться в своем

архиве, пытаясь найти хоть какой нибудь намек на раздвоение личности у обычных людей. Но я никогда не исследовала людей. В конце концов мне надоело рыться в записях про вампиров и ведьм, и я решила отвлечься. Поднялась в свою комнату, взяла мольберт и не раздумывая начала рисовать.

Моя рука словно сама по себе

двигалась и чертила какие-то линии. Но это были бессмысленные линии. Просто каракули. Я не могла это контролировать. Мне хотелось рисовать этих каракулей все больше и больше черными красками, вырисовывая мрачную картину сумасшедшего человека.

В какой то момент я начала видеть в

этом смысл. Но я скорее не видела и мне просто мерещилось. Мне мерещились зеркала. Зеркала, в которых отражалась я и… моя мама. Я моргнула, стараясь вернуть здравый смысл и спастись от галлюцинаций. Но это не помогло.

Я силой толкнула мольберт на землю,

разливая краски по полу. Осмотрелась вокруг и возле меня появилось несколько силуэтов.

Они все были в черных плащах, как

смерть, которая наконец пришла за мной.

— Нельзя возрождаться постоянно, —

твердил один из них.

— Ты погубишь себя, — заговорила

вторая, приближаясь ко мне.

— Ты будешь мечтать о смерти, —

донесся третий голос.

Я махала головой в разные стороны,

крепко зажмурив глаза. Эти голоса доносились все больше и громче. Я не могла прогнать их. Они становились ближе.

— НЕТ! Вон из моей головы! — во весь

голос закричала я, падая на колени.

И все прекратилось. Голоса заглохли, а

силуэты перестали мерещиться. Я ухватилась за сердце, которое учащенно билось из-за страха и паники.

Успокоившись и убедившись, что

никого нет, я осторожно поднялась на ноги и поставила мольберт на место. Вот только рисунок отличался. Я моргнула пару раз, не веря собственным же глазам.

На моем мольберте красовался Стефан.

Его лицо — знакомое, слишком живое для простой мазни. Смотрел на меня тем самым взглядом, в котором всегда пряталось что-то большее, чем слова. Черные линии будто сложились в ясные черты: волосы, контур скул, губы… даже глаза. Я невольно шагнула ближе, чувствуя, как холодок пробегает по спине.

— Стефан?.. — едва слышно

выдохнула я, протянув руку к мольберту.

Но стоило мне моргнуть, как

изображение дрогнуло, будто растворилось в воздухе. Глаза Стефана исчезли первыми, оставив пустые провалы. Контуры лица расплылись, краска потекла вниз, и через пару секунд передо мной снова были те же безумные каракули. Переплетённые линии, тёмные кляксы, ничего больше.

Никакого Стефана. Никакой картины.

Только хаос.

Я отшатнулась, сжимая в руках край

стола, чтобы не упасть. Сердце колотилось в груди так, что гул отдавался в висках.

Мне понадобилось несколько часов,

чтобы придти в себя. Даже если я не могу контролировать свои галлюцинации, я подумала что если оставлю записи в блокноте, то позже это станет моим якорем.

Сначала я записала все предыдущие

события, начиная от ритуала Клауса заканчивая моей смертью и появлением второй личности. Мне не было известно что происходило в тот период времени, когда я была не в себе. Но я смогу вспомнить, если разложить все по полочкам.

Вырвала страницы, чтобы поместить их

в папку Клауса и событий 2009-2010 годов. Так я и вела свою хронику, раскладывая все по годам.

5 сентября. Впервые пишу о личном

состоянии.

Я больше не могу игнорировать то, что

происходит со мной. Эти провалы в памяти становятся длиннее, а галлюцинации — ярче. Я не знаю, что именно со мной, но, судя по последним событиям, я становлюсь опасной не только для себя, но и для других.

Сегодня я видела Стефана на своём

мольберте. Его лицо, взгляд, всё — как настоящее. Я протянула руку, и он исчез, превратившись в хаос чёрных линий. Я даже не уверена, был ли он там или мой мозг снова подсовывает фантомов.

Я пытаюсь рассуждать хладнокровно.

Усталость? Накопившийся стресс? Последствия смерти и возвращения? Но почему именно сейчас? Почему такие яркие образы?

Я пишу это всё, чтобы зафиксировать.

Чтобы хотя бы у меня остался якорь. Если я забуду, если эта «другая я» снова выйдет на поверхность, я смогу вернуться и прочитать.

Отдельно заметка: силуэты в комнате.

Чёрные плащи, голоса. Они говорят, что я погублю себя. Они знают обо мне то, чего не знаю я.

Я боюсь. Но если я разложу всё по

полочкам, как всегда делала с другими историями, я, возможно, найду ответы.

Я закрыла блокнот и отставила его в

сторону, укрываясь одеялом. Краска на полу высохла и мне было лень оттирать её. Эта краска последняя, что волновало меня в данный момент.

Погрузившись в сон, я видела всякие

кошмары. Смерть мамы, повторяющаяся множество раз, лица вампиров, которых я убивала ранее и… двое парней, которых я тоже убила.

Самым детальным кошмаром был

последний.

Я вновь стояла на темной улице в

Чикаго. Это был переулок, в котором не было ни души. Я наблюдала со стороны за тем, как шестнадцатилетняя девочка бежит в страхе, не оглядываясь назад. Сзади неё бежали двое парней лет двадцати пяти и больше. И этой девочкой была я.

Она оказалась возле склада. Зашла

туда, чтобы найти оружие или спрятаться. Не знаю и не помню зачем.

Отец с самого детства учил её

рукопашному бою. Но маленькая Элли знала что проиграет двум сильным парням. Я не помню что она забыла в том темном переулке ночью. Но ни обстоятельства, ни одежда не должны были провоцировать каких-то сволочей, которые не умеют сдерживать себя и ведут хуже животных.

— Выходи, девчонка, — послышался

один голос, обладатель которого был бородатый человек с жутким взглядом.

— Тебе не будет больно, — донесся

второй, такой же омерзительный голос. Это был брюнет с татуировками, вечно ухмыляющийся и от него несло сигаретами за километр.

И она вышла за их спинами. Но они не

услышали этого. Отец учил, что нападать со спины выигрышно, если это неравный бой. В руках у девочки крепко сжат лом. Металлический, тяжелый лом с изогнутой конечностью.

Маленькая Элли зарядила тем самым

ломом одному по голове, молниеносно вырубая бородатого мужика. С его головы начала течь кровь. Второй вздрогнул на месте и хотел ударить её кулаком, но она ловко увернулась и воткнула изогнутый конец ему в шею. Это задело его вены и кровь полилась, разбрызгивая все вокруг.

Момент убийства оказался не таким

страшным, как момент осознания. Я смотрела на маленькую себя, на то, как мои дрожащие руки разжимают пальцы и лом с глухим звуком падает на пол. Взгляд цеплялся за алые пятна на коже, за чужую кровь, которая будто прилипла ко мне навсегда. И в этот миг в комнату вбежал отец.

Я помню, как горло сдавило рыдание и

слёзы хлынули ручьём, когда до меня дошло — я лишила жизни сразу двоих людей. Я не видела больше ребёнка в зеркале, только убийцу. И лишь отец, день за днём, месяц за месяцем, вытаскивал меня из той тьмы. Только благодаря ему я снова научилась держать себя в руках.

***

Я распахнула глаза, учащённо

задышав, и почувствовала, как по лбу стекает пот. Подушка была влажной от слёз и кошмаров, а пальцы вцепились в одеяло так крепко, словно это могло удержать меня в реальности.

И я заплакала. Без причины. Вновь

напомнила себе о своих ошибках. Я захотела подышать, чтобы придти в себя. Смахнув слезы, я открыла окно и вдохнула свежий воздух. Но мое спокойствие не длилось долго.

— Плохо спится, хронистка моя? —

прозвучал знакомый голос.

Я перевела взгляд на Клауса. Он сидел

на какой-то ветке с довольным лицом, по-детски виляя ногами. И это ваш тысячелетний гибрид которого нельзя убить?

— Да, ужасно, — ответила я,

почувствовав подвох. — Зачем ты здесь?

— Хотел убедиться, что ты в

безопасности, — прямо выговорил он, и это звучало… по настоящему. — За мной должок. И если у тебя есть какие-то проблемы, то…

— Я могу помочь. Ну давай, скажи, —

слабо усмехнулась я. — Мне смешно от того что ты сидишь на ветке как какой-то мальчик, которого не пустили домой.

— Да. Могу помочь, — кивнул он

утвердительно, расплываясь в улыбке. — Пригласишь меня?

А он знает про гробы? Он отвлекает

меня? Хотя, если я приглашу его, Клаус все равно не сможет достать их. Но… он ведет себя так, будто не знает.

Я отвлеклась на пару минут, и тем

временем Клаус умудрился подметить необычные детали в моей комнате.

— Бессмысленные линии и пролитая

краска на полу, — озвучил Клаус, переводя взгляд на меня. — У тебя случился срыв?

— У меня есть проблемы, — честно

призналась я, шумно сглотнув. — Но я пока не готова их озвучивать.

— Я могу помочь тебе поспать

спокойно, — его голос стал мягче, почти гипнотическим.

Я прищурилась:

— Звучит так, будто ты собираешься

залезть мне ко мне в голову.

— Так оно и есть. И нет, не бойся, я не

зарежу тебя во сне и не узнаю все твои планы наперед. Когда ты спишь, ты не мыслишь. Я лишь залезу в твой спящий разум и уберу кошмары, — пробормотал Клаус. — Поставлю тебе единорогов скачущих по радуге.

Что ж… Была не была.

— Ты можешь войти, — неуверенно

произнесла я, отходя назад.

Клаус довольно ухмыльнулся, как

хищник, поймавший свою добычу. Он мастерски вошел через окно, по-хозяйски прохаживаясь по комнате.

— Уютно и опрятно. Мне нравится, —

Клаус с предвкушением протер свои ладони и прыгнул на мою постель.

— То, что ты получил приглашение в

мой дом не значит, что ты можешь вести себя тут как хозяин, — я театрально закатила глаза, скрестив руки на груди посреди комнаты.

— Ах, но ты ведь знаешь меня, —

лениво протянул Клаус, откинувшись на спину и закинув руки за голову. — Я в любом месте хозяин.

Я закатила глаза ещё раз, на этот раз

искренне.

— Ну конечно. Идеальный гость.

Ворвался, развалился и ещё умудрился оскорбить мою кровать своим присутствием.

Клаус коротко рассмеялся и

приподнялся на локтях, пристально глядя на меня. Его глаза, слишком внимательные, слишком живые, будто просвечивали меня насквозь.

— Ложись, — бросил он, совсем не

смущаясь, в отличии от меня.

Я шагнула вперед, с осторожностью

ложась рядом и зарываясь в одеяло. И все же я отодвинулась на край кровати, сохраняя дистанцию. Он, наверное, спал со многими за несколько столетий, но мне совершенно недавно исполнился 21-й год!

— Давай сначала поговорим о мечтах.

Хочешь ли ты куда нибудь слетать? — поинтересовался Клаус, поворачивая голову ко мне.

— На самом деле, я бы хотела увидеть

весь мир. Если я конечно доживу, — без скрытых мотивов выдала я, уставившись на потолок. — А у тебя есть мечты? Ты же так долго живешь на земле. Есть то, чего ты желаешь?

— Обрести покой со своей семьей, —

откровенно выговорил Клаус. Его редко увидишь таким… честным и прямым. Без той маски.

— Ты ищешь то, что сам разрушаешь,

— прошептала я, подняв глаза. — Может быть, именно поэтому для тебя это так недостижимо.

На его лице на мгновение мелькнула

тень замешательства, словно он услышал правду, которую не хотел признавать.

— Что ты хочешь увидеть? — ловко

перевел тему Клаус, вернув прежнюю легкую ухмылку.

— Хочу оказаться на берегу моря с

любимой книгой в руках и тишиной вокруг, — произнесла я, прикрывая глаза.

И всё же — какая-то часть меня,

против воли, доверяла ему. Именно эта часть удерживала меня рядом с Клаусом, позволяла закрыть глаза на его истинную природу и рискнуть впустить его вглубь своего сознания. Я улеглась рядом, почти чувствуя исходящее от него умиротворение, и позволила себе отпустить сомнения. В следующий миг я уже проваливалась в глубокий сон.

Прежние кошмары исчезли.

Появился океан — бескрайний, спокойный, с мягкими волнами, лениво бьющимися о песчаный берег. Ветер трепал мои волосы, принося запах соли и свободы. Я стояла босиком, и теплый песок приятно грел ноги.

Я сжала книгу в руках и удивилась:

это была не та, что лежала на тумбочке у меня дома. Переплет оказался старым, кожаным, с затертым золотым тиснением. Когда я открыла первую страницу, там были не печатные буквы, а мои собственные записи.

— Всё, о чём ты мечтаешь, живёт

внутри тебя, — зазвучал привычный голос.

Я обернулась — Клаус стоял

неподалёку, но не такой, как в реальности. Его глаза были мягче, взгляд лишён привычной насмешки. Он выглядел… моложе.

— Ты даже здесь? — усмехнулась я,

прикрывая книгу. — Разве иллюзия не должна быть моей?

— Я не вторгаюсь, — мягко сказал он,

приближаясь ближе. — Я только открыл дверь. Остальное создаёшь ты.

В этот момент я заметила, что вдали на

горизонте небо начинало темнеть, словно в моём сне скрывалась тень того, чего я боюсь.