Best of me

«Я убежден, что, не будь общество насквозь искусственным, простое и подлинное чувство производило бы на людей куда менее сильное впечатление, чем производит в наши дни. Оно радовало бы, но не удивляло, сейчас оно и радует, и удивляет. Наше удивление — это насмешка над обществом, наша радость — дань уважения природе» — Н. Шамфор.

***

Дни пребывания в больнице растягиваются в недели, и Чанелю приходится позволять телу своего носителя восстанавливаться самостоятельно, чтобы не вызвать у людей вопросы слишком быстрым восстановлением человека, попавшего в аварию. Он должен был вселиться в другого человека, но в день их прибытия на Землю, его носителем стал Ким Мингю, погибший на операционном столе после того, как оказался под колесами машины. После того, как его миссия здесь будет закончена, Мингю продолжит жить дальше, как ни в чем не бывало. Забыть об аварии он не сможет, но о том, что в его теле на протяжении шести месяцев кто-то находился, не узнает никогда. Однако у всего этого есть побочный эффект. Мингю не вспомнит ничего из того, что произойдет за последующие полгода. В один из дней он проснется в своей кровати, словно от продолжительного сна. Это может показаться жестоким, но не вселись Чанель в него в день аварии, Мингю бы попросту похоронили спустя несколько дней. — Мингю, добрый день. В палату заходит доктор Чхве, а следом за ним ординатор, который иногда заходил к нему без его лечащего врача, чтобы провести утренний или вечерний осмотр. А иногда, когда его смена заканчивалась или до ее начала оставалось еще какое-то время, мог заглянуть просто так. А еще Чанеля очень часто навещали родители и брат, точнее навещали они, конечно же, Мингю, но это едва ли его расстраивало. Совсем наоборот, он чувствовал себя воодушевленным, потому что ему начало казаться, что человечество не настолько потеряно, как им говорят. И то, как эта семья относится к Мингю, в корне отличается от того, что ему известно о семье его подопечного. Ему еще так много предстоит узнать, и первым делом после выхода из больницы встретиться с Юнги, иначе он совсем не сдвинется с места. Он и так потерял слишком много времени, проведя в больнице. Если бы его не нашли и не привезли в больницу в тот день, Чанель уже давно приступил бы к своей миссии. — Как вы себя чувствуете? Результаты ваших анализов и остальные показатели очень хорошие, — мужчина присаживается на стул, рядом с кроватью Чанеля, и просматривает бумаги. — Хорошо, меня уже ничего не беспокоит, — Чанель наблюдает за врачом, лишь надеясь, что его пребывание здесь и правда скоро закончится. — Должен признать, я думал, вы будете восстанавливаться дольше, но уже завтра мы сможем вас выписать. Я уже сообщил вашему отцу, об этом можете не переживать, — доктор Чхве передает ему папку со всей документацией пациента и поднимается с места, чтобы провести очередной короткий осмотр. — Чонгук, завтра утром займешься выпиской. — Спасибо, доктор Чхве, вы не представляете, как обрадовали меня. Лицо Чанеля озаряет улыбка, и он с трудом сдерживает себя от излишнего проявления радости. Не выгляди мужчина таким серьезным, он бы на радостях его обнял, но ему приходится напомнить себе, что людям зачастую чужды подобные проявления эмоций. Особенно от постороннего человека. — Завтра вами полностью займется доктор Чон, — мужчина отступает от Чанеля, заканчивая с ним. — Надеюсь, мы с вами больше не увидимся. — Вы уронили. Завтра утром, как заступлю на смену, сразу зайду к вам, чтобы оформить выписку. Чанель провожает удаляющегося врача взглядом и переводит его на задержавшегося Чонгука, потянувшегося за чем-то на полу. Когда он выпрямляется, протягивает парню помятый неаккуратно вырванный из ежедневника лист бумаги. Чанель и не помнит, чтобы ронял что-то. У него здесь на самом деле не было никаких пишущих принадлежностей. Возможно, это отец или брат Мингю уронил и не заметил. Не заметив, как остался один, он разворачивает лист, и видит лишь одному Создателю известные шифры. Во всяком случаем именно так парень и предпочитает обозвать писанину, которую увидел, так ничего и не разобрав. Один сплошной набор цифр и букв, а где-то просто закорючки. Кому-то вероятно было скучно. Однако вместо того, чтобы выбросить его, Чанель кладет его к своим вещам, подумав, что лишним не будет.

***

Покинув палату, Чонгук направляется в смотровую, где его уже ждет парень, пострадавший от кипятка. Сделать ему перевязку вполне может и медсестра, но Тэхен со своим побитым видом и мольбой в темных глазах оказался слишком убедительным, когда просил его самого им заниматься. Чонгук в итоге сдался и заглядывал в больницу даже в свой выходной. У всех есть свои причуды и причины для чего-либо, поэтому он не задает вопросов и выполняет свою работу, при этом иногда ловя на себе виноватый взгляд. В такие моменты Чонгук лишь вздыхает и отвлекает Тэхена какой-нибудь болтовней. Он часто видит, как подобным занимаются другие более опытные врачи в больнице, и мотает на ус. Особенно в такие моменты интересно наблюдать за доктором Чхве, которого здесь побаиваются из-за его чрезмерной строгости и непростого характера. Открыв дверь смотровой, Чонгук видит устроившегося на кушетке в гордом одиночестве Тэхена, что непривычно, ведь все предыдущие разы ему приходилось гнать отсюда его менеджера, и здоровается с ним. Он отмечает, что парень слишком тихий даже для него и выглядит бледнее обычного, поэтому присматривается к нему внимательнее обычного. — Тэхен, с вами все хорошо? — Чонгук зовет его уже несколько раз, но получает реакцию только сейчас, встречаясь с потерянным взглядом своим. — Вы хорошо себя чувствуете? — Да, я просто…все хорошо, — Тэхен запинается и прячет глаза, цепляя пальцами край толстовки и снимая ее, чтобы предоставить доступ к ожогу. Взгляд больше не поднимает, устремляя его в противоположную стену, и лишь немного морщится, кусая щеку изнутри, когда Чонгук снимает старую повязку. — Ожог уже выглядит лучше. Думаю, еще неделя, и кожа восстановится, — Чонгук замечает заминку, но лишних вопросов не задает, нанося мазь и следом накладывая новую повязку. — Вот и все, еще несколько перевязок, и будете как новенький, и шрама не останется. — Спасибо, — Тэхен кусает губы, раздирая их до крови, и так и не решается поднять взгляд. — Я смогу сразу приступить к физическим нагрузкам? Чонгуку кажется, что он хочет что-то спросить совсем не это, но он уже спрашивал и не привык лезть с расспросами после того, как ему уже ответили. Он вообще-то сам не любит, когда так делают по отношению к нему, поэтому и сам никогда не нарушает чужие границы. — Да, как только повязки больше не понадобятся, сможете вернуться к своему прежнему образу жизни, — Чонгук заполняет карточку, пока Тэхен одевается. — Вы сегодня один? Я не видел вашего менеджера. — Да, он сегодня с другим артистом из компании. Доктор Чон, на самом деле я хотел у вас спросить, — Тэхен смотрит на свои руки, нервно перебирая пальцы. — Не могли бы вы выписать мне какое-нибудь снотворное? Я…иногда я могу не спать несколько дней. Даже, если я очень устал и хочу спать, у меня не получается уснуть, и я подумал, что вы…что вы могли бы мне помочь. Чонгук весь во внимании, когда Тэхен все же озвучивает то, что хотел. И, честно признать, каждое его слово заставляет ординатора начать о нем беспокоиться. Он замечал, что время от времени под глазами парня залегали темные круги, хотя тот и пытался скрыть их макияжем. Однако Чонгук явно не тот, кто ему нужен. Он может залечить его физические раны, но никак не залезть в голову. — Я бы очень хотел вам помочь, но я не могу выписать вам рецепт на снотворное. Вам для этого нужен невролог или психиатр, — Чонгук видит, как сжимается Тэхен при упоминании других врачей, ему даже кажется, что он стал меньше. Но он правда не может выписывать подобные препараты. — В нашей клинике есть хороший невролог. Или, может, вы поговорите со своим менеджером, и он сам вам подыщет подходящего врача. — Не думаю, что это хорошая идея, простите за беспокойство. Мне нужно идти, простите, — Тэхен соскакивает с кушетки и устремляется к выходу из смотровой, но встречает препятствие в виде стула и роняет его, едва не падая сам. Встретиться носом с полом ему не дает Чонгук, схвативший его за локоть и поставивший в горизонтальное положение. — Простите, я не хотел, — он шмыгает носом и трет и без того покрасневшие глаза, не давая вдруг выступившим слезам пролиться. — Хорошо, я понял. Присядьте, — Чонгук помогает ему вернуться на кушетку. — Подождите пару минут, я принесу воды. Тэхен остается один и за время отсутствия ординатора пытается успокоиться, не понимая, с чего вообще так разволновался. Однако, оставшись один, он чувствует себя только хуже, начав корить себя, что сболтнул лишнего. Не надо было начинать этот разговор и, возможно, просто нужно увеличить дозировку тех снотворных, что продают в аптеках без рецепта. Из мыслей его вырывает вернувшийся Чонгук, заставший его врасплох. Может, он попросту сходит с ума? — Держите, — открутив крышку, Чонгук протягивает Тэхену бутылку с водой и наблюдает за тем, как парень забирает ее трясущейся рукой и подносит к губам, делая несколько глотков. — Я понимаю, что вы можете не хотеть обращаться за помощью к врачу, но тогда попробуйте просто поговорить с кем-нибудь. У вас есть друзья? Иногда разговора по душам достаточно, чтобы стало легче, — вспомнив о чем-то, он сует руку в карман халата и достает оттуда небольшую шоколадку и протягивает Тэхену. — Возьмите, шоколад в небольших количествах полезен, так что считайте, что это рекомендация врача. — Спасибо, — Тэхен забирает шоколадку и убирает в карман толстовки. Он на диете и ему нельзя сладкое, но все равно не отказывается сейчас. Если, что просто выбросит ее позже или отдаст кому-нибудь. — Я попробую поговорить с кем-нибудь. Спасибо и простите за то, что я тут устроил. И мне правда нужно идти, за мной уже приехали. Словно услышав его, в дверь стучат и, не дожидаясь разрешения, открывают ее, а в проеме появляется Ы-ну. Он здоровается с Чонгуком и как-то подозрительно смотрит на Тэхена, сощурив глаза, но ничего не говорит и лишь дожидается, когда тот встанет и последует за ним. Тэхен снова благодарит Чонгука, а, сев наконец в машину, игнорирует все вопросы менеджера, устраиваясь на заднем сидении и устремляя взгляд в окно. Он прячет руки в карманы толстовки и, наткнувшись в одном на подаренную шоколадку, сжимает ее. Выбрасывать шоколад почему-то не хотелось, как и отдавать кому-то тоже.

***

— Я не знаю…может, устроим пожар, и тогда Хосоку снова придется тебя спасать и разговора уже не избежать. — Исыль, как ты себе это представляешь? И мы не можем устроить пожар, это ужасная идея. Хюнэ с досадным стоном сползает вниз по спинке дивана, на котором они уже несколько часов обсуждают своих подопечных и пытаются придумать, как к ним подступиться. Исыль вовсе потеряла Тэхена из виду после их первой встречи, а потом ей удалось разузнать, что у него двухнедельный перерыв. Возможно, оно и к лучшему, потому что девушка за время своего пребывания очень плотно изучала деятельность айдолов и, честно признать, была в ужасе. Так губить свое здоровье из-за карьеры. Ей не понять всех этих ребят, но и осуждать она их не вправе. — Тогда я не знаю, что еще предложить. Даже у меня больше шансов подступиться к Тэхену, а у него, кажется, вообще в близком окружении никого нет, кроме его менеджера, что говорит о том, что он очень закрытый, — Исыль замолкает, прикусывая язык, и смотрит на девушку рядом. — Прости, у тебя обязательно все получится, мы что-нибудь придумаем. Хюнэ ничего не отвечает, уставившись в стену. Хосок оказался совершенно не преступным, и она искренне не понимает, как ей быть и в каком направлении двигаться дальше. А ведь это только начало их пути, впереди еще сто шестьдесят девять дней. Это много, действительно много, но при этом кажется, что совсем ничего. Тишину нарушает мелодия входящего звонка, и Хюнэ краем глаза наблюдает за тем, как Исыль берет в руки телефон и чуть хмурится, глядя на экран. Номер неизвестный, но девушка не заставляет долго ждать и отвечает на звонок. Эмоции на ее лице сменяют друг друга с такой скоростью, когда Исыль слышит на том конце трубки неуверенный голос Тэхена, уточняющего туда ли он попал. Хюнэ даже садится ровнее, разворачиваясь к ней корпусом и тихо спрашивая, кто это, но на нее лишь машут рукой, заставляя замолчать. — Да, это я. Я так рада, что ты позвонил, — она воодушевлена, и ей сложно скрыть, когда все-таки приходится заговорить. — У тебя все хорошо? Я слышала, что ты взял перерыв на несколько недель. — Я…да, мне пришлось взять перерыв. И мне посоветовали поговорить с кем-нибудь, но, как оказалось, мне не с кем, и ты сказала, что я могу позвонить. Но, если ты занята и не можешь говорить, все нормально, я понимаю. Его сбивчивый голос доносится из динамика, и Исыль немного грустнеет, кажется, заражаясь настроением своего подопечного. Она рада, что он позвонил ей, но то, что у него нет близкого человека рядом, вызывает у нее сожаление. И она чувствует его внутреннюю борьбу, когда Тэхен говорит с ней, хотя, казалось бы, он не сказал слишком много. Однако ей достаточно и этого, чтобы начать понимать его чуточку лучше. — Нет, что ты. Я свободна и буду только рада поговорить с тобой, — немного подумав, Исыль встает и выходит в другую комнату, прикрывая за собой дверь. Ей показалось это правильным, хотя она доверяет Хюнэ. — О чем бы ты хотел поговорить? — Если честно, я понятия не имею, о чем обычно говорят люди, — Тэхен звучит неуверенно, словно борется сам с собой и желанием бросить трубку. — У меня не так много знакомых, с кем я бы смог поговорить о чем-то, кроме работы. На самом деле с ним больше не о чем поговорить. Он кое-как окончил школу, тратя все время на репетиции, когда стал трейни. У него нет высшего образования, а на то, что узнавать что-то самому, у него не так много времени. У него даже нет увлечений, потому что его расписание забито, а в редкие выходные предпочитает отсыпаться. Поэтому сейчас, оказавшись вынужденным, изменить свое расписание на ближайшие две недели. Агентство почему-то посчитало нужным перенести или отменить все, что было у него в графике. Возможно, руку приложил Ы-ну, убедив руководство дать ему отдых, которого у него не было с момента дебюта, а прошло уже несколько лет. И единственное, чем он занимается все эти дни, помимо посещения больницы для перевязок, это пишет новые тексты для будущих песен, которые вряд ли увидят свет. Честно признать, Тэхен уже готов лезть на стену. — Можно начать с того, как прошел твой день, — Исыль подходит к окну и выглядывает на улицу, наблюдая за тем, как небо затягивает тучами. — Я сегодня весь день провалялась дома, ела и ничего не делала. Скучно и непродуктивно, но я обожаю такие дни. Исыль почти не лжет, лишь не говорит того, о чем Тэхену не нужно знать. Например, то, что она уже придумала целый план, как приблизиться к нему, но он сделал все сам, позвонив ей. Девушке уже даже начало казаться, что у нее самый идеальный подопечный из всех. — А я был в больнице и тоже ничего не делал. Ничего серьезного не случилось, просто пролил на себя кипяток, но из-за этого вся моя работа встала, и так еще неделю. Чувствую себя никчемным. — Почему? — Потому что понял, что ни на что не способен, и иногда я задаюсь вопросом, правильный ли сделал выбор. Прости, я не хотел вываливать на тебя это. Исыль знала, что люди легко подвергаются самобичеванию, но, чтобы до такой степени обесценивать себя и свой труд. Ей с трудом дается понимание этой стороны людей. На самом деле вообще никак не дается. Как можно вот так относиться к себе. Вздохнув, девушка тряхнула головой, убирая волосы от лица. — Я смотрела твои выступления и работала с тобой лично. Не понимаю об отсутствии каких способностей ты говоришь, потому что увидела профессионала на сцене и перед камерой. Извини, ты можешь подождать минутку? — дверь в комнату распахивается и в нее влетает взвинченная из-за чего-то Минджи, и Исыль удивленно вскидывает брови, наблюдая за тем, как она начинает быстро переодеваться, а в дверном проеме оказывается Хюнэ и на вопросительный взгляд лишь пожимает плечами. Решив, что Минджи может подождать, девушка, стащив с кровати плед и укутавшись в него, выходит на балкон, где ее точно никто не должен потревожить. — Прости пожалуйста, просто подруга неожиданно вернулась домой. — Ничего, я…ты правда так думаешь обо мне? — Конечно, зачем мне тебя обманывать? Мне так понравилась одна твоя песня, как же она…сингулярность, такая потрясающая песня. — Это одна из немногих песен моего авторства, которую одобрила компания. — Уверена, однажды ты выпустишь альбом полностью из твоих песен и покажешь людям какой ты на самом деле. — Не думаю, что им нужен я настоящий со всеми своими тараканами. А их у меня много, это заметил даже врач из больницы. Он мне и посоветовал с кем-нибудь поговорить, и теперь я докучаю тебе. — Прекрати, я рада, что ты позвонил, и я понимаю, как трудно иногда бывает. Поэтому я сбежала в Сеул и подалась в фотографы. Хочешь признаюсь кое в чем? Я подавала свое портфолио только в одно место, решив, что, если меня не возьмут, закончу с фотографией и пойду работать в какой-нибудь офис. Их разговор затягивается, и, когда они прощаются, на лице уже темно, а ей кажется, что она узнала своего подопечного немного больше.

***

По аудитории разносится монотонный голос преподавателя, распределяющего студентов по группам для выполнения проекта, который им предстоит сдать в конце месяца. Студенты не пытаются возмущаться, даже, если попадали в группу с кем-то, кем не хотели бы работать, успев уяснить, что спорить конкретно с этим преподавателем бесполезно. Он все равно сделает так, как хочет сам. — Мин Юнги, Нам Сухо и Пак Чимин, — Сухо расплывается в довольной улыбке, вспоминая, как ему пришлось присесть преподавателю на уши, чтобы поставил их троих в одну группу. И, возможно, совсем немного пробраться в его сон, в котором яро убеждал его, что лучше группы он не найдет. Ловкость рук и никакого мошенничества. Почти. Спустя минут раздается сигнал, оповещающий об окончании пары, и студенты подрываются со своих мест, спеша к выходу. Сухо же нагоняет Юнги и Чимина, идущих вместе. Они как-то неожиданно резко начали садиться вместе на парах, вызывая вопросительные взгляды друзей Юнги, явно не получающих никаких ответов. Словно так и надо, и Сухо этому даже рад, потому что друзей у Чимина не было, а тут еще и подопечный Чанеля без присмотра не остается. Все складывается, как нельзя хорошо. За исключением того факта, что Чимин с Сухо не то, чтобы идет на контакт, из-за чего ему и пришлось пойти на эту уловку. — Как здорово, что нас назначили в одну группу. Предлагаю начать прямо сейчас, пар сегодня все равно больше нет, — Сухо втискивается между ними и обнимает обоих за шеи, будто они лучшие друзья. — Вообще-то у нас были другие планы, — Чимин пытается вывернуться, но быстро прекращает все попытки, потому что Сухо вцепился, как клещ, и не спешил отпускать. — Думаю, мы можем позаниматься немного, просто сдвинем на час, — Юнги к удивлению обоих парней предлагает альтернативу до того, как это сделал Сухо, вызывая раздраженный вздох у Чимина. — Ладно, пошлите, тут в нескольких кварталах есть кофейня, можем сесть там. Сухо выглядит слишком довольным и даже не пытается этого скрыть, пока дожидается, когда Юнги попрощается со своими друзьями. Чимин с ним не разговаривает и старательно делает вид, что ему интересно все вокруг, кроме него. Возможно, будь он кем-то другим, его бы это задело, но Сухо это Сухо, и совершенно не переживает по этому поводу. Кажется, это наоборот только воодушевляет его, и все же Чимина пока не трогает, больше переговариваясь с Юнги о будущем проекте, хотя и тот выглядит каким-то потерянным. Зайдя в кофейню, они оглядываются в поисках свободного места, и взгляд Сухо цепляется за знакомое лицо, а его брови удивленно ползут вверх. Да, он срывает сегодня куш по скоплению подопечных в одном месте, поэтому уже через минуту отправляет сообщение Хюнэ с адресом.

«Советую тебе поторопиться, если хочешь застать Хосока;)»

В ответ он получает поток из смайликов и тихо смеется себе под нос, усаживаясь на свободный стул и откладывая телефон. Несколько минут они сидят в тишине, выбирая, что заказать, а потом Чимин подрывается, отходя к кассе, чтобы сделать заказ. Сухо не дурак, видит, что он не хочет с ним общаться, но иначе они так и застрянут на месте, так и не сдвинувшись с мертвой точки. И, если по-хорошему не получилось, ему придется действовать напористее. — Вы давно знакомы с Чимином? Не считая того, что вы учитесь вместе. Если честно мне сначала казалось, что у тебя вообще другая компания, а потом вы как-то резко стали сидеть друг с другом на парах. Сухо говорит едва ли не все, что вертится у него в голове, поражая Юнги своей открытостью. Он еще не встречал кого-то, кто настолько сильно не фильтрует свою речь, вываливая на него все. Он к такому не привык, потому что его окружение воспитано совсем иначе. — Просто так получилось, — Юнги не отвечает ничего конкретного, пожимая плечами. — Давайте начнем, все будет готов минут через десять, — вернувшийся Чимин садится на свой стул. Сухо кажется ему странным и навязчивым, и поэтому он старается с ним не контактировать, а сейчас у него нет выбора. Хотелось, как можно скорее со всем закончить, забыть и продолжить игнорировать его дальше. Они принимаются за дело, изучая документы, которые были им выданы. Их группе предстояло выработать линию защиты, после чего выступить с ней на суде, который организуется каждый семестр, и по возможности победить в схватке с теми, кто будет выступать в качестве прокуроров. Колокольчик над дверью звенит, когда там распахивается и едва не вбегает преисполненная энтузиазмом Хюнэ. Она находит взглядом сначала Сухо, а затем и Хосока, сидящего в одиночестве и поднявшего взгляд на нее. Он выглядит обреченным и, кажется, сдавшимся. Парень за то время, что она перестала появляться на территории пожарной станции, уже расслабился и выдохнул с облегчением, подумав, что девушка о нем забыла. Но вот она здесь, и все его надежды рушатся на глазах, как карточный домик, потому что Хюнэ, улыбаясь, направляется к нему. — Ты сказал не приходить на твою работу, я не приходила. Но то, что мы все равно встретились знак, — то, что его местонахождение ей буквально сдали, ему знать совсем необязательно. — Это уже похоже на преследование. Ты разве не должна быть в школе? — Уже нет, и я не преследую, это ведь кафе, мне нравится их горячий шоколад. Очень вкусный. Я сделаю заказ, только не уходи. Пожалуйста, — Хюнэ смотрит на него щенячьим взглядом, и Хосок сдается, обреченно кивая, и она разве что в ладоши не хлопает от радости. Купив себе горячий шоколад, девушка возвращается к столику пожарного и садится. — Я был груб с тобой тогда, на станции, прости, — Хосок первым подает голос, ловя на себе удивленный взгляд. Как бы там не было, и как бы Хюнэ не докучала ему, он чувствовал себя виноватым за то, что сорвался на нее. Это его тараканы, и она не виновата в них. — Но это не значит, что ты можешь снова начать приходить. Это пожарная станция, а не проходной двор. — Я поняла, ты тоже меня прости за то, что была такой назойливой. Ты меня спас, и я тебе очень благодарна за это. В будущем я бы тоже хотела спасать людей. Прямо, как ты, — Хюнэ улыбается, глядя на подопечного и чувствуя, что лед тронулся. Остается только зацепиться за это и прощупать почву, чтобы не ошибиться в самый не подходящий момент. — Ты герой, Хосок. Хосок чувствует себя странно по нескольким причинам. И самая главная заключается в том, что Хюнэ все еще чертовски сильно напоминает ему погибшую сестру. В какой-то момент ему кажется, что это нереально, или у него вообще начались галлюцинации. Может, ему стоит сходить к психиатру и провериться, кто знает. Как бы там не было, он не может отделаться от чувства, что перед ним сидит его сестра. Хюнэ даже говорит в ее манере, которую он прекрасно помнит, хотя прошло уже много лет. И вместе с тем, чем больше они разговаривают, тем спокойнее ему становится. Он, словно встретил старого друга, несмотря на то, что Хюнэ младше на несколько лет. — Надеюсь, ты выберешь что-то более безопасное. Может быть, медицина? — Хосок действительно сдается, думая, что, возможно, в одном таком разговоре не будет ничего страшного.

***

Минджи, кажется, что она начинает разрываться. Она до сих пор и на шаг не приблизилась к Намджуну, а Джин слишком отстраненный и сдержанный на работе, и урвать еще хоть что-то из его записей ей больше так и не удалось. То, что они смогли расшифровать, было всего лишь набором из никак не связанных друг с другом слов, а еще цифры. Много цифр. И пока у них не выходило сложить пазл. У них вообще ничего не выходило, и, чем дольше они все здесь находятся, тем больше Минджи чувствует, как очеловечивается. Как поддается человеческим эмоциям все чаще, а ведь прошло всего пятнадцать дней. Что будет, когда время закончится? Это только предстоит узнать. С тяжелым вздохом Минджи прислоняется лбом к окну, наблюдая, как за пределами машины мелькают огни. На улице уже стемнело, и девушка едет в клуб, в котором Исыль и Сухо видели Намджуна. Она не знает, что собирается делать и, судя по всему, будет разбираться на месте, потому что мысль о том, что Намджун ввязался во что-то опасное, не дает ей покоя все эти дни. Даже смешно, что один ее подопечный соблюдает закон, а другой его нарушает. И она не хочет даже думать о том, что второму когда-нибудь может понадобиться помощь первого. Хочется верить, что этого никогда не произойдет. Машина останавливается перед клубом, и девушка вылезает из нее, упираясь взглядом в длинную очередь на входе. Что ж, этот день итак был не простым и становиться проще, видимо не собирался. Встав в самый ее конец, она теряет приличное количество времени прежде, чем попадает внутрь. Во всяком случае, ее не развернули обратно, пустив без лишних вопросов после проверки удостоверения личности. Девушка не знает, что будет делать, однако ее не покидает чувство, что она должна быть сегодня здесь. Оказавшись внутри, Минджи чувствует себя дезориентированной из-за громкой музыки и ярких вспышек софитов. Она никогда не бывала в подобных местах, и искренне радуется этому, потому что ей здесь совершенно не нравится. Толпа пьяных тел, не отдающих отчета своим действиям и трущихся друг о друга на танцполе, только взращивает в ней желание уйти отсюда как можно скорее. А еще на нее обрушивается какофония чувств всех этих людей, придавливая к полу и обездвиживая на несколько долгих секунд. Ей кажется, что она чувствует каждого, и не понимает почему так сильно накрывает ее именно здесь, ведь почти каждый день сталкивается с большим количеством людей. Зажмурившись ненадолго и сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Минджи наконец осматривается, выискивая глазами Намджуна и на удивление натыкаясь на него сразу. Намджун разговаривает с каким-то парнем, и она выдыхает, отгораживаясь от какофонии посторонних чувств и сосредотачиваясь на нем. На нее обрушивается волна тревоги, и, сделав первые шаги в его направлении, Минджи видит, как у него трясутся руки, а на лице написано еще больше. Словно сейчас решается что-то важное, и это что-то заставляет его нервничать. Она переводит взгляд на второго парня и жалеет, что не умеет читать по губам и том, что не попросила Сухо поехать вместе с ней. Тогда бы с ней не случилось того, что происходит, когда кто-то врезается в нее сзади. Мгновение и она падает прямиком в руки Намджуна. Хорошо, что ни один из них не держал стаканов с напитками, и обошлось без залитой алкоголем одежды. — Простите, я не хотела, — Минджи замирает на несколько секунд и виновато улыбается, все же отстраняясь и заправляя волосы за уши. Прикоснувшись к подопечному, она в полной мере ощутила его тревогу, и, кажется, трясущиеся руки и на половину не выдавали того, что происходит у него внутри. — Все хорошо, — Намджун хмурится, отпуская девушку и узнавая в ней новую соседку, переехавшую в дом, в котором он живет несколько недель назад. — Не ожидал вас здесь увидеть. — Если честно я вас тоже, — Минджи чувствует, как на нее начинают давить чувства Намджуна, но не может придумать адекватную причину, чтобы прикоснуться к нему снова и забрать часть его тревоги себе. — Вы здесь работаете? — Да, я…работаю. — А я должна встретиться здесь с коллегой. — Намджун, нас уже ждут, пошли, — до этого молчавший парень влезает в разговор, не давая ему ответить, и кивает в сторону. — Да, идем. Думаю, еще увидимся. Минджи провожает удаляющиеся фигуры парней взглядом и видит, как они скрываются за одной из дверей с табличкой «Посторонним вход запрещен». У нее даже возникает мысль пойти следом, но быстро себя одергивает. Если ее там увидят, вряд ли станут разбираться и вход ей будет закрыт уже в само заведение. Поэтому она решает подождать, потому что то, какими темными и давящими вдруг стали чувства Намджуна, когда он уходил, не давало ей покоя. Девушка устраивается за барной стойкой так, чтобы не терять из виду дверь, за которой скрылся Намджун, и заказывает какой-то безалкогольный коктейль. Она помнит, как алкоголь повлиял на Исыль, поэтому не хочет так рисковать. Прежде, чем Намджун выходит, проходит приличное количество времени. Минджи в какой-то момент подумала, что он ушел через другой вход, но на ее счастье это не так. Он проносится мимо нее, обрушивая на нее шквал эмоций, заставив задохнуться. Столько негативных чувств оказывается для нее слишком много, и девушке требуется немного, чтобы совладать с собой и понять, что бармен спрашивает все ли с ней в порядке. Минджи растеряно кивает и вскакивает со стула, следуя за Намджуном. Она видит, как парень скрывается за дверью туалета и заходит следом, игнорируя табличку, обозначающую, что он мужской. Минджи не знает, что скажет в свое оправдание, но это отходит на второй план, когда она видит, что Намджун остервенело смывает с рук кровь, а затем дергается, когда хлопает дверь, и смотрит в ее сторону, выглядя напуганным и совершенно потерянным. Девушке кажется, что он на грани истерики, и не ошибается, потому что трясет его еще больше, чем часом ранее. — Что произошло? Намджун молчит, отворачивается и снова трет руки еще усерднее. Возвращаться в зал и идти через него к туалетам полнейшая глупость с его стороны, но он совершенно не думал в тот момент о том, что его кто-то увидит и тем более пойдет следом. — Намджун, что произошло? — девушка повторяет свой вопрос громче, поворачивая замок и подходя к нему. Теперь она видит, что кровь не только у него на руках, но и на лице и одежде. Оглядев его, девушка цепляется взглядом лишь за разбитые костяшки и…все. Других повреждений на нем нет. — Что ты сделал? Во что ты ввязался? — Я не могу…не могу. Минджи чувствует нарастающую панику и хватает его за плечи, разворачивая лицом к себе и требуя, чтобы он дышал вместе с ней. Пропуская его чувства и эмоции через себя, она видит, как постепенно расслабляется и перестает трястись парень. Девушка впервые с момента своего прибытия на Землю применяет дар и чувствует, как много сил он у нее отнимает. Чем спокойнее становится Намджун, тем отчетливее она ощущает, что готова рухнуть прямо здесь и сейчас, однако не может себе этого позволить. — Что ты сделала? — Обычное дыхательное упражнение. Чья это кровь? — Подрался, слово за слово и мы сцепились, ничего ужасного, — Намджун наклоняется к раковине и набирает в ладони воды, умываясь. — Подрался? И как часто ты дерешься? Да еще и так, что на тебе ни одной царапины? Минджи знает, что он ей лжет, и понимает почему. Она ему никто, свалилась, как снег на голову, еще и задает кучу вопросов, не может не задавать. А еще увидела явно больше, чем нужно, и может только догадываться, что произошло на самом деле. Ее предупреждали о человеческой жестокости, но она до последнего не хотела верить, что Намджун способен на что-то ужасное, а сейчас видит кровь на его руках и сбитые костяшки. — Тебе какая разница? Что ты здесь вообще делаешь? Это мужской туалет, — его голос грубый, и он едва не кричит на нее, ударив руками по раковине. — Проваливай отсюда и забудь, что видела. — Намджун, я хочу помочь. — Я разве говорил, что мне нужна помощь? Я тебя знать не знаю, проваливай, — на последнем слове он срывается на крик и, схватив ее за руку, ведет к двери, открывая ту и выставляя Минджи за дверь. — Не приближайся ко мне. Минджи вздрагивает и трет руку в месте, за которое ее держал Намджун, когда дверь перед ее носом захлопывается. Она тяжело вздыхает и прислоняется к стене рядом, пытаясь осознать все, что только что произошло. Девушка чувствовала гнев и отчаяние, которые исходят от Намджуна даже сейчас, находясь через стену от него. Ужасные давящие чувства перемешиваются с осознанием, что Намджун применил к ней силу и вполне мог ударить. Она снова вздрагивает, когда дверь распахивается, и в проеме снова показывается парень, но даже не смотрит в ее сторону, спешно направляясь к выходу из клуба. Минджи направляется за ним, но все, что успевает это увидеть, как он садится в чью-то машину, которую ей только и остается, что провожать взглядом. Одолеваемая тяжелыми мыслями Минджи решает немного пройтись, и она прилично отходит от клуба, выходя на оживленную улицу, когда у тротуара останавливается машина, а из опущенного окна выглядывает Сокджин. Девушка удивлена, кажется, не меньше его самого, и для начала из-за того, что он вдруг решил остановиться, узнав ее. — Минджи? С вами все в порядке? — Господин Ким, да, просто решила дойти до остановки, — она кивает в нужную сторону, обхватывая себя руками, только сейчас замечая, как на улице холодно. — А вы только сейчас возвращаетесь со встречи? Не думала, что она так долго затянется. — Так и есть, я и сам не рассчитывал, что буду там так долго. Вам далеко добираться? Может быть, я могу вас отвезти? — Мне неловко, но я буду очень вам благодарна, — Минджи не раздумывает, когда соглашается на предложение. Это лишь еще одна возможность узнать Сокджина лучше. Возможно, у не получится разузнать что-то еще о его видениях. — Тогда прошу, — Сокджин вылезает из машины и открывает для нее дверь с пассажирской стороны, закрывая ее, когда девушка села. Дорога не занимает слишком много, но этого хватает, чтобы ей удалось немного разговорить его. Немного, потому что даже в, казалось бы, неформальной обстановке, Скоджин кажется их слишком сдержанным и подбирающим каждое слово. Ей кажется, что он контролирует каждое свое движение, и это никак не облегчает ей задачу. У нее не выходит ничего у него вытянуть, а разговор не заходит дальше работы, но и это уже что-то. А еще она замечает несколько смятых листов бумаги между дверью и сиденьем, явно забытых хозяином и исписанных цифрами, а в некоторых местах проглядывают и буквы. Уже вылезая из машины, Минджи незаметно их подбирает и благодарит Джина, направляясь к дому и скрываясь за дверью подъезда.

***

«Все будет хорошо».