Падающая Звезда с Глазом Дьявола

      Воздух вырвался из лëгких хриплым звуком. Боль прокатилась по телу. Протянув руку я ощутил холодную шершавость асфальта. А потом потоком хлынули воспоминания. Как идиот выехал на встречку. Столкновение, как меня выбросило через лобовое стекло на дорогу, а дальше боль. Открыв глаза, я попытался поднялся, тело отозвалось ноющей тяжестью в каждой мышце.       И тут длинная прядь фиолетовых волос упала мне на лицо, закрывая обзор. Я машинально откинул еë и замер. Рука была слишком изящной. Пальцы длинными, с острыми ногтями, покрытые чëрным лаком. На запястье красовался странный кожаный браслет с шипами.       Сердце заколотилось, отдавая глухим стуком в ушах. Я схватился за грудь. Под пальцами оказалась не привычная ткань офисной рубашки, а что-то кожаное и обтягивающие. И… отсутствие привычной плоскости. - Что? - В ушах раздался хриплый женский голос. Мой голос?       Паника, холодная тошнотворная затопила, сжимая горло. Вскочив на ноги, я пошатнулся. Центр тяжести был совсем другим, чуждым. Я огляделся ища что-то знакомое, машина. Её нет. Москвы нет, дороги нет. Гандона вылетевшего на встречу нет! Японская вывеска, запах подворотни - блядь!       А потом взгляд упал на витрину запертого магазина. В грязном потрескавшимся стекле на меня смотрела девушка.       Я уставился на худую девушку с мертвенно-бледной кожей. Её чёрные волосы с фиолетовыми прядями выглядели так, будто их побила моль. Лицо искажал грубый, вызывающий макияж. Короткая кожаная куртка и шорты казались костюмом для клуба, а не нормальной одеждой. Но больше всего сводило с ума то, что один её глаз был прикрыт повязкой — и это единственное хоть как-то объясняло, почему я не вижу половину мира.       Я отпрянул от витрины и отражение повторило моë движение. Я поднëс дрожащую руку к лицу, к губам, к коже, которые были не моими. Взгляд встретился с единственным карим глазом в который смотрел с бездонным ужасом.       «Сон, кошмар, ЛСД, что угодно», я зажмурился и снова открыл глаза. Но всё было реально. Резкий запах гниющего мусора, холодок вечернего воздуха, липкий пот на спине.       Мои ноги сами понесли меня прочь из подворотни, но разум не выдержал и отключился.

***

      Ледяной осенний дождь отбивал дробный Токийский ритм по крышам, облегчая боль от долгой тренировки Кэнъичи. Сирахама едва переставлял ноги - все его тело ныло от изнеможения. Он мечтал лишь о том, чтобы добраться до дома и рухнуть на свою желанную футон-постель.       Мысли были тягучими и мутным как дождевая вода. Он почти не смотрел под ноги, и поэтому его нога ударилась во что-то мягкое и бесформенное лежащие на пути. «опять мешки с тряпьëм выбросили» - промелькнула в голове привычная мысль.       Но сознание шептало что что-то было не так. Слишком объëмно, слишком не похожее на мешок с мусором.       Он замер и медленно, с нехорошим предчувствием опустил взгляд.       В луже под его ногами лежала девушка.       Еë тело было неестественно скрючено. Чёрные растрëпаные волосы слиплись от грязи и дождя. Одежда - короткая кожаная куртка и шорты. Но самое страшное был еë глаз. Он смотрел в дождливое небо, не мигая, не реагируя на падающие в него капли дождя. В этом взгляде не было ничего - ни страха, ни боли, ни сознания. Лишь пустота, потухшая, как холодный пепел.       У Кэнъичи перехватило дыхание. Вся усталость моментально улетучилась, сменная леденящим ужасом. -Э.. Девушка - его голос прозвучал устало и неуверенно.       Ответом ему был шум дождя. Она даже не шевельнулась.       Он опустился на колени в ледяную лужу, не чувствуя холода. Его руки затряслись. Он боялся мëртвых. А еще больше он боялся, что она при смерти.       Он судорожно и неловко приложил пальцы к еë шее, как читал в одной из своих самоучителей, пытаясь нащупать пульс. Кожа была бледной и ледяной.       И тогда он почувствовал его. Слабый, редкий, но отчëтлевый стук под его пальцами. Она жива! - Держитесь! - вымолвил он, сам не зная, слышит она его или нет - Сейчас я вам помогу!       Он сгрëб еë на руки. Она оказалась на удивление лëгкой. Еë голова беспомощно откинулась и он увидел странную повязку закрывающую один еë глаз. Его собственные мышцы кричали от протеста под этим дополнительным весом, но он стиснув зубы, побежал по направлению к додзё. К единственному месту, где могли помочь.       Дождь хлестал ему в лицо, слепил глаза. Девушка на его руках не издавала ни звука, еë безжизненное тело болталось в такт его бегу. Он бежал пересиливая себя, бормоча ободряющие слова, то ли ей, то ли самому себе.       Влетев на территорию Рюдзампакту задыхаясь, он закричал что было сил: Помогите кто-нибудь!       Его крик...       ...его крик, полный настоящего, неподдельного ужаса, пронзил вечернюю тишину и повис в сыром воздухе, разносясь эхом.       Первой на звук отозвалась Миу. Она появилась в дверях как призрак, её золотистые волосы трепал ветер. Увидев Кэнъичи с окровавленной, безжизненной ношей на руках, её глаза расширились от шока. -Кэнъичи! Что случилось?! - Она... она... - он не мог выговорить, его зубы стучали от холода и адреналина.       На шум вышел и Акисама. Он не бежал. Он вышел медленно, с метлой в руках, будто собирался подмести и этот крик тоже. Его старые, пронзительные глаза сузились, скользнув по фигуре Кэнъичи, а затем пристально, как буравчики, уставились на девушку в его руках. - Положи её, щенок, - его голос был хриплым и не допускающим возражений. - И отойди.       Кэнъичи, послушный как всегда, аккуратно опустил тело на деревянные ступени крыльца. Акисама сделал шаг вперёд. Он не наклонился, чтобы проверить пульс. Он просто стоял и смотрел. Воздух вокруг него казался густым и напряжённым. -Гм... - он проскрипел после паузы. - Интересно. Откуда у такой куклы такая... грязная энергия?       Из тени за его спиной появилась Сигурэ. Она двигалась бесшумно, её взгляд был холодным и аналитическим, как у хирурга. Она обошла тело, не выражая ни жалости, ни страха. -Шрамы, - констатировала она. - Свежие царапины от асфальта. Старые, зажившие шрамы от порезов... и вот этот, - она едва заметным движением пальца указала на линию на ребре, скрытую под курткой, - это след от очень острого клинка. Профессиональная работа. Её не роняли. С ней воевали.       В этот момент девушка на ступенях пошевелилась. Её единственный открытый глаз медленно, мучительно сфокусировался на склонившихся над ней незнакомых лицах. В нём не было понимания. Лишь дикий, животный ужас, глубокая, первобытная паника загнанного зверя. Она резко дернулась, пытаясь отползти, и её плечо с силой ткнулось в ногу Кэнъичи. Тот аж пискнул от неожиданности. - Тихо, тихо, - неожиданно мягко пробормотал Акисама, но не сделал ни шага ближе. - Не бойся. Твои драки на сегодня окончены. - Она ничего не понимает, - сказала Сигурэ, наблюдая, как девушка пытается сфокусировать взгляд. - Смотрит, но не видит. Шок. Сотрясение. Или... - она не договорила, но её взгляд встретился с взглядом Акисамы. Они оба понимали, что «или» может быть куда хуже. - Кэнъичи, - Акисама не отводил глаз от девушки. - Принеси ей воды и чистое полотенце. И найди сухое одеяло. -Д-да! - тот ринулся выполнять приказ, радуясь, что может чем-то помочь. - А мы, - старик повернулся к Сигурэ, - пока что оставим её здесь. Под нашим наблюдением. И под замком. Пока не поймём, что за диковинную куклу ты принёс нам в дом, щенок, - он бросил взгляд на Кэнъичи, уже бегущего к двери, - она представляет куда большую опасность, чем те хулиганы, с которыми ты обычно дерешься.       Сигурэ молча кивнула, её руки уже привычным жестом потянулись к скрытым складкам одежды, проверяя наличие оружия. Её глаза говорили сами за себя: эта девушка была не пострадавшей. Она была угрозой, которую нужно изучить, обезвредить и только потом, возможно, жалеть.       А на ступенях, под холодным осенним дождём, тело Джури Хан снова обмякло, погружаясь в беспамятство, в единственное убежище от кошмара новой реальности. Но цена этому была полная беспомощность и взгляды мастеров, видевших в ней не человека, а загадку, обёрнутую в кожу и полную нестабильной, смертоносной силы.

***

      Мне снился кошмар. Я мчался по ночному Токио, но это был не мой город. Неоновые вывески плавились и стекали вниз кровавыми потоками, а в отражениях города был не я, а высокая девушка с чёрно-фиолетовыми волосами. Это было тело Джури Хан. За мной гнались перекошенные лица из моего прошлого - коллеги с офисными планшетами, друзья с пустыми глазами. Они кричали что-то, их руки тянулись, чтобы затащить меня обратно. И самый жуткий был мой собственный голос, который твердил: «Ты умер. Ты мёртв. Вернись в свой гроб».       Страх сдавил горло так сильно, что в кошмаре я просто перестал дышать. Сознание щёлкнуло и отрубилось.       Я проснулся. Резко, с судорожным вздохом, как будто вынырнул из ледяной воды. Глубокой ночью. Полная тишина, нарушаемая только бешеным стуком моего сердца где-то в висках. Я лежал... нет, я лежала на спине.       И первое, что я ощутил - это мягкое, чуть шершавое одеяло, которое обволакивало моё голое тело. Оно было легким, но его прикосновение казалось невероятно ярким, тактильным взрывом для моих нервов. Каждая ниточка ощущалась отдельно. Я замер, боясь пошевелиться. Это странное, непривычное чувство - ткани на коже, которой раньше не было. Даже как-то неприлично, подумал я и тут же поймал себя на этой мысли, чувствуя жар на щеках.       Это точно не моя комната. И не больница. Я медленно повел головой, скрипя позвонками на манер робота. В темноте угадывались контуры простого, почти пустого помещения. Слабый свет луны пробивался через окно с бумажными сёдзи.       Где я?       И тут воспоминания хлынули тяжёлым, горячим потоком, обжигая изнутри.       Вспышка фар. Скрежет металла. Неестественный поворот мира. Холодный асфальт под щекой. Боль. А потом... та самая улица. Фонарь. И Сирахама. Миу с её огромными, полными тревоги глазами. И Акисама - тот самый старик с метлой, чей взгляд будто просверлил меня насквозь, увидев всё, что я так пытался скрыть.       Обрывки фраз на ломаном английском. Тёплые руки, что помогли дойти. Чужая комната. Чужая постель.       Я тихо, на выдохе, прошептал, и снова содрогнулся от своего нового, чужого голоса: -Я попал...       Эти два слова повисли в тишине, густые и тяжёлые. Это был не вопрос. Это был приговор. Констатация чудовищного, невероятного, но единственного факта.       Я был здесь. В теле Джури Хан. В мире Сильнейшего ученика Кэнъичи. И обратной дороги нет.       Сознание щёлкнуло и отрубилось.       Я проснулся, а кошмар не желал заканчивается. Я чувствовал леденящий ужас. Тьма за окном была густой. Тени от веток казались когтистыми руками. Моё сердце колотилось. Мои пальцы вжались в тонкий матрас, судорожный хриплый, женский крик сорвался с моих губ. - «УААА! ВРАГ! НАПАДЕНИЕ!» - оглушительный рёв снаружи, и дверь с грохотом распахнулась. На пороге - гигантская фигура. Монстр из моих кошмаров.       Контроль тела отключился. Сработали рефлексы.       Моя нога - не моя, а её нога - взметнулась из клубка постельного белья. Простыня плотно обхватила стопу, добавляя мощи и резкости удару, направленному в горло нападавшего.       Апачай инстинктивно подставил предплечье. Удар пришёлся с оглушительным хлопком, заставив его отшатнуться. Но это была не просто физическая сила. На месте удара по его руке пробежала странная, колючая, «грязная» энергия. Она жгла и прожигала.       Ярость на его лице сменилась диким восторгом. -«ООООО! ДИКИЙ ЗВЕРЁК!» - проревел он. - «ПОКАЖИ СВОИ КОГТИ!»       На шум сбежались все. Я вернув контроль над телом, не понимая что за рефлексы заставили меня провести этот удар, забился в угол. Тело всё сжалось как пружина. Соски на груди были напряжены, простыни бесформенной массой окружали ноги. Я была загнанной дичью.       Но Кэнъичи всё видел. Он рывком встал между мной и Апачаем, широко раскинув руки. -Стойте! - его голос дрожал, но звучал твёрдо. - Она же просто испугалась! Посмотрите на неё!       Он обернулся ко мне. Его взгляд упал на моё нагое тело - на розовые соски, на простыню которая запуталась в ногах - но в его глазах не было желания. Только понимание. - Всё в порядке, - выдохнул он. - Всё хорошо.       Апачай фыркнул. Сигурэ медленно убрала сюрикен. Акисама наблюдал, склонив голову набок.       Я, всё ещё не способный вымолвить слово, смотрел на спину Кэнъичи. Дрожь понемногу стихала. А потом меня оставили одного.