Идеальный корт

Солнце пекло раскалённяя трибуны, пахло нагретым пластиком и пылью. Элейн, смеясь той неподдельной детской радостью, устраивая свою новую куклу на скамейке запасных. Это была не просто кукла ,это была принцесса в бальном платье, с шелковистыми волосами, подаренная ей Кевином. - Смотри, Кевин - её голубые глаза сияли от восторга - она будет королевой стадиона! Кевин, мальчик с тёмной, чуть растрёпанной чёлкой и серьёзными зелёными глазами, согласно кивал. Его лицо обычно сосредоточенное, сейчас расплывалось в улыбке. Он был рад видеть искреннию радость на лице Элейн. Их идиллию нарушила тень. Позади них словно из ниоткуда вырос Рико Морияма. Чёрные, как смоль, волосы, узкие карие глаза и высокомерная ухмылка на лице. Он был их ровесником, но всегда вёл себя как бульдозер, сметающий всё на своём пути. На его левой щеке красовалась римская цифра один, нарисованная перманентным маркером. — Что это у вас тут, играете в куколки? - фыркнул он, и его рука, быстрая и цепкая, как коготь, метнулась вперёд. Элейн не успела даже вскрикнуть. Кукла, её прекрасная королева, была вырвана из её рук. Она инстинктивно вцепилась в платье, но Рико лишь сильнее дёрнул. - Отдай - крикнула Элейн, вскакивая, но было поздно. Рико, с тем же высокомерным выражением лица, ухватился за голову куклы и её туловище. Раздался резкий, сухой хруст пластика и треск рвущейся ткани. Он не просто оторвал голову. Он разорвал её пополам, с каким-то ожесточённым удовольствием размахивая обломками. - Вот и ваша королева - произнес Рико бросив обломки к ногам Элейн. Мир замер. Сначала была тишина, оглушительная и тяжёлая. А потом из груди Элейн вырвался не крик, а тихий, прерывивый стон. Слёзы хлынули из её глаз ручьями, оставляя на пыльных щеках мокрые дорожки. Она не пыталась поднять обломки, она просто смотрела на них, и её маленькое тело содралось от беззвучных рыданий. Вытирая слезы она повторяла лишь пару слов - Ты монстр. Шаги послышались вовремя. По бетонным ступеням стремительно спускался мистер Шоу. Увидев дочь в слезах, его обычно доброе лицо стало суровым. Он не стал ничего спрашивать. Одна лишь картина говорила сама за себя Мистер Шоу тяжело вздохнул. Он подошёл к дочери, его большая, сильная рука легла на её светлые волосы. - Пойдём домой. - сказал он тихо, но твёрдо. Он бережно поднял её на руки, прижимая к себе её дрожащее тельце. Её лицо уткнулось в его плечо, слёзы текли по его рубашки. Как только мужчина дошел с дочерью до машины и усадил ее на заднее сиденье , он моментально стал серьезным. Склонившись над дверным проемом он мертвым взглядом смотрел в красные от слез глаза дочери и с леденяшим холодом произнес. - Ты же знаешь какой ценой папочка получил для тебя место на корте, учитывая что ты девочка. Девушек берут уже в более старших группах, когда они хоть как то могут потягаться с парнями. Тебе нужно стараться как никому другому , твое имя должно внушать страх в противников, а иначе ты не будешь достойна идеального корта, ты не будешь достойна играть. Теперь подумай над своим поведением. После этого он захлопнул дверь и черное авто двинулось по трассе. Девочка всю поездку боролась с конфликтом внутри себя. Только в экси она чувствовала себя свободной. Она забывала обо всем. И врядли бы она рассталась с этой игрой так просто. Эта история стала частью пазла к построение внутренего мира Элейн Шоу *** Пробуждение от кошмара было не чем то плавным , а резким, как удар током. Одна секунда и она уже сидела в кровати, сердце колотилось где-то в горле, выстукивая сумасшедший ритм. В ушах стоял оглушительный звон, заглушавший все остальные звуки. Элейн схватилась за горло чувствуя удушающий ком. Воздух в комнате казался густым и тяжелым, он с трудом проходил в легкие. Грудь сковывала невидимая удавка. Она судорожно глотнула, пытаясь поймать ритм. Она провела ладонью по лицу смахивая мокрые от пота волосы со лба. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, пробегала по всему телу. Медленно, почти не дыша, она скользнула взглядом по знакомым очертаниям комнаты. На прикроватной тумбочке стоял светильный погружающий всю комнату в мягкий желтый свет. Резкими и неосторожными движениями одной рукой девушка искала телефон на тумбе , скидывая все остальные вещи что неподходили под описание мобильного, а второй придерживала ночник , дабы не сломать его сбросив с тумбы. Она сделала еще один глубокий, прерывистый вдох. Вот он. Тут же разблокировав устройство , Элейн взглянула на время. 4:57 Слишком рано для приезда Кевина, слишком поздно что бы ему написать. Сейчас он находится в самолете и врядли ответит. Но парочка сообщений оставленная им пепед взлетом успокоили девушку. « Запасные батарейки в верхнем ящике, я заранее их распоковал » « Джостен удивил. Расскажу как вернусь» « Если стало страшно не иди к парням, они тебя только напоят.» Последним сообщением было дурацкое фото из самолета. На нем у Кевина максимально замученный вид, растрепанные волосы спрятаные под кепкой, уставший взгляд от перелетов которые не успели закончится как вновь начинаются. Под фотографией была подпись состоящая всего из одной буквы. «Л.» Шоу невольно улыбнулась от такого дурацкого сообщения. Вороны не ходят по одиночке, а так же Эндрю пообещал защищать Элейн, но ей пришлось остаться вместе с Никки и Аароном у Эбби, пока парни с Ваймакам летали вербовать новобранца. Кевин не хотел оставлять Элейн одну, а Миньярд тем более, ведь это означало что тот не держит слово. Но по другому никак. Им нельзя было наводить шумиху, чем меньше состав тем лучше. Эндрю пришлось со скрипом переположить сохраность Шоу на Хэмика. Так что Никки на время стал напарником Элейн. Пусть они знакомы уже как пол года и неплохо ладят, но порой в некоторый вещах на него нельзя пологаться. Сбешав от воронов зимой Элейн уж точно не могла знать что им придется искать защиты у такого человека как Эндрю Миньярд. Но сейчас Шоу не представляет своей жизни без попечительства Эндрю. Так же как сна без ночнека или любого другого источника света. Вот только спать таким образом она не может из за никтофобии, а вот жить без чье либо защиты она не может из за терании Рико. Хотя после жизни в гнезде Элейн не может жить так же без напарника рядом. После побега из гнезда ее напарником стал Кевин, до этого был Жан Моро. Все из за номеров. Кевин второй он самый приближенный к королю, следовательно именно он его безаговорочный напарник, Элейн третья, ее напарником является соответсвенно четвертый номер из идеальной свиты. И так далее. Вообще до Моро был еще один парень, но сейчас он неизвестно где, Рико предпологает что гниет где то. Ну а теперь Кевин и Элейн могут быть напарниками , ведь они могут выбирать самостоятельно. Теперь они не зависимы от чьего либо мнения, пусть чуствуется невидимое давление Рико и ащющение что рано или поздно за ними придут. Только Эндрю может внушить им чувство безопасноти и это радует. Хотя другие бы выразились что они не просто напарники, а пара. Так оно и есть. Дэй и Шоу начали встречаться когда им было около пятнадцати. Лучшей пары и быть не может, так считает каждый из них. А с каждый годом они познают любовь с разных сторон. Выбравшись из гнезда Элейн первое время интерисовали только книги о психологии отношений и как выглядят здоровые отношения, а уже потом все остальное. Возвращаясь к крайнему сообщению Дэя. Лишь одна буква , что казалась была написана совершенно случайно и так невзначай на самом деле имела больший смысл чем казалось на первый раз. Л означало Люблю. Кевин не романтик , так что получить хотя бы одну букву это уже чуду. Шоу лично могла наблюдать как некоторые сообщения о любви моментально вгноняют его в краску. Так что порой она специально писала ему слащавые текста находясь совсем неподолеку. От Кевина она такое получала только в том случае если он писал их зная что никто не смотрит в его телефон. «Возвращайся по скорей» это единственное что написала Элейн перед тем как откнуть телефон. Глубоко вдохнув , а чуть позже выдохнув девушка закрыла глаза стараясь погрузится в царства морфей как можно быстрей. *** В следующий раз Элейн проснулась не от кошмара, а от настойчивого, натужного шороха неподалеку от кровати. Воздух в спальне был спертым и теплым, а за плотными шторами пробивался упрямый солнечный луч, рисующий на полу пыльную дорожку. Разлепив слипшиеся от сна глаза, Шоу разглядела Кевина. Он, низко наклонившись, бубнил что-то под нос, без особого энтузиазма поднимая разбросанные по полу вещи Тот, по всей видимости, уже привел себя в порядок после поездки: волосы были влажными и зачесаны назад, от него пахло свежим гелем и мылом. Но на нем была та самая черная майка, его талисман и предмет непоколебимой уверенности в собственной неотразимости. Он считал себя невероятно сексуальным в ней, и, что удивительно, никто еще не осмелился сказать ему обратное. Обтягивающая ткань подчеркивала рельеф плеч и груди, и будь на ней кричащая надпись о любви к Экси, Кевин Дэй не расставался бы с ней даже во сне. - Как все прошло? - ее голос прозвучал хрипло от сна. В комнате уже было довольно светло, за окном слышалось отдаленное гудение города; вероятно, стояло часов десять утра. - Пытался удрать, отказался играть на одном поле с чемпионами страны и до последнего отказывался подписывать контракт... - На каждом пункте он загибал палец словно перечисляя грехи, а потом тяжело плюхнулся на край кровати, отчего пружины жалобно взвизгнули, а матрас накренился. - Я даже не знаю, чем закончился его разговор с тренером. Меня прогнали. Элейн внимательно слушала, уставившись в его профиль. И вдруг ее внутренний радар, настроенный на его состояния, дрогнул. Она уловила в его движениях ту самую, излюбленную им расхлябанность, едва уловимую замедленность. Паузы между словами были чуть дольше, чем нужно, будто он мысленно перебирал слова, подыскивая нужное. Чтобы убедиться в своей теории, ее рука мягко, почти ласково, скользнула по его шее. Кожа была прохладной после душа. Шоу слегка приподнялась на локте, и ее томный, сонный взгляд внезапно стал пристальным и гипнотизирующим. Она поймала его глаза и держала, пока ее ладонь не зафиксировалась на его затылке, в густых влажных прядях. А затем, одним резким, железным движением, она притянула Кевина так близко, что их носы почти соприкоснулись. - Дыхни - прошипела она, и теперь ее взгляд выражал откровенную, сконцентрированную ярость. От самого парня обманчиво веяло мятной свежестью, но как только он выдохнул ей в лицо короткую, сдавленную струйку воздуха, все встало на свои места. Под маской геля для душа скрывался едкий, сладковатый дух перегара. - Мы же договаривались, что ты будешь пить только в Колумбии. И в меру. Что могло такого случиться, что ты решил нажраться вусмерть? Скажи мне, Кевин. Что ты от меня скрываешь? Ее гнев, горячий и стремительный, стал так же быстро остывать, сменяясь горьким, леденящим отчаянием. Оно подступило комком к горлу, затуманило глаза. Шоу резко отдернула руку, будто обожглась. - Неужели после всего, что мы пережили вместе в Эверморе, я заслужила лишь твое недоверие? — голос ее дрогнул. Она отвернулась, глядя в стену. - Хотя чего я хочу от тебя получить? Ты еле находишься в сознании. - Эл... Я пока не могу тебе об этом рассказать, - его голос был глухим и усталым. - А что ты можешь?! - выкрикнула она, поворачиваясь к нему, и в глазах у нее стояли слезы. - Что? Пить ты можешь? И тогда Кевин двинулся. Медленно, но неуклонно. Одной сильной рукой он обхватил ее талию, а другой - ее затылок, прижав к себе так крепко, что ей стало трудно дышать. Она уткнулась лицом в ткань его проклятой майки, чувствуя под ней напряженные мышцы и ровный, чуть учащенный стук его сердца. Его тихая, бархатная речь раздалась прямо над ухом, обжигая шепотом: - Я тебе доверяю, как никому другому. Поверь. Но я дал слово, что не расскажу. Извини. Он не отпускал ее, и в этом объятии было все: и мольба о прощении, и отчаянная нежность, и тяжесть той тайны, что легла между ними невидимой, но прочной стеной. *** Когда для одних членов семьи наступило утро, для других все еще длилась ночь. Так монстры и провели свой завтрак в неполном составе. Столовая, в которой они собрались, была просторной, но лишенной уюта. Длинный дубовый стол, способный уместить один десяток человек, подчеркивал их немногочисленность. На стене висела огромная картина в стиле абстракционизма. Из огромного панорамного окна лился слепящий утренний свет, пылинки танцевали в его лучах, словно живые. Но свет этот не согревал, а лишь подчеркивал стерильную чистоту и прохладу помещения. Ники, сгорбившись над тарелкой с остатками яичницы, щебетал о последних скандалах, что плелись вокруг звезд кино. Его быстрый голос был единственным, кто пытался заполнить звенящую тишину. Аарон даже не делал вид, что слушает, уткнувшись в увесистый том по анатомии. Время от времени он откладывал книгу, чтобы сделать глоток черного кофе, и его взгляд, холодный и оценивающий, скользил по присутствующим, словно он мысленно препарировал их вдоль и поперек. Элейн, отодвинув от себя почти полную тарелку, слушала Ники вполуха, и от его рассказов невольно вспоминала все возможные проявления в свет те самые ослепительные и лживые, перед тем как спрятаться обратно во мрак гнезда. Лишь идеальная свита допускалась до интервью, и то не вся. Только те, кто умели идеально держаться на людях и говорить исключительно то, что хочет услышать публика и Хозяин. Только те, кто быстро адаптировались под ситуацию и безупречно держали роль, были допущены к выходу в свет. Элейн не сразу дали допуск к интервью. Младшему Морияме нужна была игрушка для подавления своих жестоких хотелок, а если игрушку нужно показать людям, то она должна выглядеть безупречно. Лишь когда в руках Рико появился Жан, Элейн начали понемногу выпускать в общество. Постепенно увеличия количество ее выходов, разогревая публику перед полным ее присоединением к Рико и Кевину во время различных появления для СМИ. Вообще, выбирали между ней и Жаном, но из-за того, что тот плохо владел английским, а также имел предельно низкую стрессоустойчивость, да и Шоу была более проверенным и предсказуемым членом свиты, выбор пал на нее. К тому же, появление девушки ворона на публике демонстрировало, какая команда толерантная, и среди определенной группы лиц вызывало симпатию. Девушки по всей стране, а также за ее пределами, что отчаянно бились за права женщин в спорте, были вдохновлены образом бойкого ворона. Элейн славилась своей скоростью и жестокостью на корте и контрастной, ледяной элегантностью за его пределами. Пусть ради этой скорости ей пришлось пройти путь, залитый ее же кровью и потом, каждый шаг по которому отдавался болью в натруженных мышцах. - Элейн? Хэмил уже несколько раз окликнул ее, а Миньярд с холодным, клиническим интересом отодвинулся от книги, его палец все еще замер над одной из прочитаных страниц. Шоу поняла, что находится в эпицентре внимания. Неподавая своим видом причин что бы волноваться , оточенный навык между прочим, девушка наконец ответила. - Да, я просто задумалась. Что ты хотел? - ее голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. - Так вот на счет Джаст... - начал Ники, но Элейн слушала его речь лишь краем сознания, в то время как ее взгляд метнулся по комнате на случай если в ней неожидано появилась Эбби. Если та заметит малейшие изменения в ее поведении, малейшую трещину в этом ледяном фасаде, то тут же будет настаивать на сеансе с Бетси. Все эти встречи девушка считала бесполезными. Элейн попросту не может рассказать ей о том, что пережила в Эверморе, потому что слишком многое там связано с мафией. Так же, как и вся ее семья. Ее отец партнер семьи Морияма по бизнесу, а мать дочь известного мафиози Японии. Брак мистера и миссис Шоу был тщательно спланированным ходом, направленным на сближение и укрепление союза двух главенствующих кланов. Если Элейн не сможет выбраться из лап своей семьи, ее ждет точно такой же брак, расчетливый и бездушный. Ей позволили играть в экси только потому, что в ней, как в игрушке, заинтересовались Мориямы. Так что став частью идеального корта стало для нее спасением от одной несчастной жизни, ценой вступления в другую. Без Рико она бы не стала тем, кем является, в хорошем и плохом смысле, но больше в плохом. Так, в принципе, и проходили их дни. Завтрак в холодной столовой, тренировки, отточенные движения, скрытые взгляды и тишина, в которой так громко звучали невысказанные мысли. У каждого из них были свои скелеты в шкафу, запертые на замок, о которых они боялись рассказать даже друг другу, потому что в этом логове монстров откровенность была самой большой слабостью. Как долго это будет продолжаться?