Рождение чужого. Память крови

Три дня пролежали в голове тяжёлым свинцом. Чонгук утонул в работе: встречи, отчёты, звонки — всё, лишь бы не оставаться наедине с мыслями. Но те чёрные глаза не отпускали. Он видел их в отражении монитора, в потоке людей на улице, даже в искусно выложенной подписи в письме — как будто взгляд чужака запомнился на переплёте его сознания. Ночи стали короткими и пустыми: попытки забыться в компаниях омег, случайных разговорах и бессмысленных прогулках не давали покоя. Чем дальше, тем сильнее рвался внутренний порядок альфы — он ясно понимал, что не хочет иметь с этим существом ничего общего, и одновременно не мог выбросить его из головы. Когда позвонил доктор Лиам, на другом конце линии прозвучала новость, которая отбросила его на несколько шагов назад. На пятый день Чонгук снова оказался в клинике. Камера, в которой держали чужого, выглядела так же холодно, но внутри сидел уже другой человек — любопытный и тихий. Омега устроился на полу с тетрадью и карандашами, тихо смешивал цвета, будто открывал для себя вселенную пигментов. Каждое движение было внимательным, почти трепетным. — Что случилось? — голос Чонгука дрогнул, когда он подошёл к стеклу. Лиам стоял рядом, планшет в руках. Его лицо было сосредоточенным; в голосе — смесь профессионализма и некой растерянности. — Мы сравнили образцы крови, — сказал он ровно, — и результаты… неожиданные. Совместимость намного выше, чем предполагалось. Чонгук почувствовал, как подкашиваются ноги. Что такое «высокая совместимость» в их мире — обещание, ловушка или что-то иное? Пульс застучал в висках. Омега, заметив хозяина внимания, вдруг отложил карандаши и с сияющей, детской гордостью показал рисунок: силуэт с знакомыми чертами — это был сам Чонгук, изображённый лёгкими уверенными линиями. Выражение на лице чужого было наивно-радостным, как будто показать портрет — самая обычная радость на свете. — Он быстро усваивает новое, не проявляет агрессии, охотно контактирует с персоналом, — продолжил Лиам. — Питается преимущественно сырым мясом. Специальных «способностей» пока не обнаружено, но он явно связывается с вами: реагирует на вашу фотографию и особенно сильно — при личной встрече. Омега прижался лбом к стеклу и улыбнулся, словно пытаясь дотянуться до Чонгука через прозрачную преграду. Его жест был простым и откровенным — попытка прикоснуться, которую не преградит ни сталь, ни холодный свет ламп. — Пожалуйста, приходите каждый день, — попросил Лиам тихо. — Нужны наблюдения, время, чтобы понять, как это будет развиваться. Чонгук молча кивнул. Сердце всё ещё колотилось, но теперь оно стучало под ритм, который был не только паникой. Что-то тёплое и странное расползалось внутри — недоверие, любопытство. Он вышел из клиники с фотографией в голове и ощущением, что его жизнь только что поменяла направление, которого он не ожидал — и, возможно, не хотел бы отказываться от этого поворота.

***

— Ты в последнее время слишком часто в клинике зависаешь. Что там произошло? — отец поднял глаза со стола в тот момент, когда Чонгук вошёл в кабинет. — Младенец вырос в юношу, — коротко ответил Чонгук, сортируя папки с отчётами, которые ему прислал доктор Лиам. — Быстро усваивает новое, открыт к контактам с персоналом и совершенно не агрессивен. И ещё… он омега. — Вот так новость, — отец улыбнулся, и в его голосе зазвенела лёгкая надежда. Чонгук промолчал о том, что этот «пришелец» проявляет к нему не просто привязанность, а почти что истинную пару; каждый день связь между ними крепла. Несмотря на просьбы Лиама, сам альфа напрочь не горел желанием часто туда ходить — но ради исследований приходилось. Может, однажды они найдут способ поставить этих существ под контроль. — Мы пробуем понять, как их удержать или нейтрализовать за стенами, — бросил Чонгук, щелкнув телефоном: на экране мигнуле новое сообщение от Лиама с просьбой прибыть в клинику. — Ладно, отец, мне уже пора. Вечером обсудим. — Он собрал документы и ушёл.

***

— Добрый день, доктор, — Чонгук вошёл в лабораторию как в привычное пространство, положил папку на стол и первым делом посмотрел на омегу, спавшего на узкой койке. — Приветствую, мой господин, — Лиам поклонился, словно передо старым авторитетом. — Какие у нас новости? — Чонгук засунул руки в карманы дорогих брюк и наблюдал за доктором. — Как только вы уходите, он как будто теряет к нам интерес: становится вялым, не реагирует на попытки контакта, — сказал Лиам. — Сегодня я хотел попросить вас попробовать установить более тесный контакт. Посмотрите сами — возможно, вы что-то заметите, что у нас ускользает. — Ты шутишь? И если он нападёт? — в голосе Чонгука скользнула доля напряжения. — Это вряд ли. Он часами рассматривает ваши фотографии и рисует вас, — Лиам подошёл к прозрачно-стеклянной перегородке, за которой уже проснулся омега; тот, словно уловив запах Чонгука, приподнялся на кровати. — Видите эту рамку? Он не расстается с ним ни на минуту. И когда мы пытались отобрать фото, он реагировал агрессивно. Чонгук вдохнул глубоко и, после короткой паузы, согласился. Ради науки. Ему открыли массивную дверь, и его проводили в камеру с сеткой. Он сделал шаг внутрь, и мир сузился до фигуры омеги, который встал с кровати и, дергаясь с привычной ему походкой, подошёл к нему. На губах — лёгкая улыбка, а чёрные, как смоль, глаза светились теплой радостью. Омега обнюхал Чонгука от плеча до шеи, затем резко прижался всем телом, обвив альфу маленькими, но удивительно сильными руками. Сила в объятиях напомнила о звериной выносливости. — Ого, какой мощный захват, — прошептал Чонгук, одновременно поражённый и польщённый. От омеги шёл тонкий аромат — нечто между орхидеей и медовым сиропом, сладкое, густое, что тут же прилипало к сознанию и размывало границы рассудка. Хочется держать этого человека рядом, закрыть от мира, как редкую, хрупкую вещицу. — Расслабься, а то задушишь, — буркнул он, и омега тут же слегка ослабил хватку. Но взглядом тот смотрел так, как будто видел в Чонгуке всю свою вселенную: искренне, беззащитно и с надеждой. — Невероятно! — Лиам внезапно захлопал в ладоши и, не удержавшись, ворвался в камеру. Испуг заставил омегу метнуться в защитную позицию: из-под его одежды словно выверзлись длинные, скользкие придатки — похожие на ножки инопланетного существа — и он стремительно обхватил доктора, прижимая к себе. Вторая «ножка» угрожающе поднеслась к горлу Лиама, как будто омега готовился убить, будто пытался защитить свое. Защитить Чонгука. В комнате наступила гробовая тишина; приборы мигнули предупреждениями. Доктор заорал, умоляя отпустить, но сцена выглядела одновременно пугающей и жалкой. Чонгука это не поразило, скорее встревожило — но он оставался спокойным. — Отпусти его. Ты не должен причинять боль, — произнёс Чонгук ровно, без паники. Голос его был тверд, как приказы альфы. Омега послушался: «ножки» исчезли, и он скинул доктора в угол камеры, снова превратившись в обычного юношу. Тот немедленно обвил Чонгука, неподвижно прижимаясь к нему, будто боится потерять. Лиам выскочил из клетки и застыл в дверях, всё ещё трясущийся от страха. Чонгук заметил, что у омеги нет имени. Внутри что-то щёлкнуло, и слово само появилось на языке. — Чимин, — произнёс он. Слово оказалось мягким, естественным. Омега расплылся в широкой, детской улыбке. — Чимин… я должен идти, но если ты не отпустишь меня, я не смогу выйти, — сказал Чонгук, и улыбка опала; омега вцепился в его локоть и тряс головой, не желая отпускать. — Я вернусь, — пообещал альфа, снимая пиджак, пропахший городским дымом и древесной хвойной ноткой. Он протянул его и омега, будто испытав ритуал, принял вещь, прижимая её к носу. Чимин, теперь уже с именем, наконец отстранился и вернулся на свою койку, держа пиджак как оберег. Чонгук погладил его по голове и тихо улыбнулся, затем вышел из камеры. — Завтра обсудим дальнейшие шаги, — пробормотал он, не оглядываясь на Лиама. — И никому не советую приближаться к нему без моего разрешения. — Он ушёл из лаборатории, оставив за собой едва слышный шорох дорогой ткани и уверенность, что вернётся. Чонгук шагал по пустынным коридорам клиники и думал про себя: он уж очень мощный. Эти отростки за спиной — не просто украшение, они могут пробить любую преграду. Значит ли это, что ему удастся вырваться из лаборатории? Но здесь установлены такие защиты, что непонятно, как он вообще смог бы пройти. Чужеродное существо томилось за многослойным пуленепробиваемым стеклом, рассчитанным даже на замедление пушечного выстрела. Вряд ли у него есть реальные шансы выбраться. Но как же он ошибался....