Сделка

            *****       Всю дорогу из ресторана до дома Чонгук злобно молчал, хмуря брови и вспоминая такие «милые» посиделки Тэхёна с его бывшим. Юнги поглядывал на него, но пока помалкивал. Мало ли, может, какой излишне «весёлый» гость выбесил в корень. Захочет – сам расскажет.       Но когда Чонгук, взвизгнув тормозами и стирая на шинах резину, при этом ещё и пытаясь въехать в зад впереди идущего грузовика, затормозил так, что у друга чуть все шейные позвонки ни ссыпались вниз, не сдержался:       – Да что, блядь, с тобой сегодня?       Чонгук продолжал злобно молчать, уставившись каким-то пустым взглядом в лобовое стекло и сжимая руль до того, что казалось, кожаная оплётка руля сейчас просто лопнет под таким напором.       – Ничего рассказать не хочешь?       – Нет.       – Как знаешь.       И Юнги отвернулся к боковому окну. Нет, он ничего не хочет рассказать, потому что не понимает, что рассказывать. Нечего, в общем-то, рассказывать, да только следующие слова сами собой вырвались:       – Сегодня этот, твою мать, Ким заявился в ресторан.       – И что? Имеет право, – друг хмыкнул.       Понятно, что имеет, да только видеть его Чонгуку вовсе не хотелось после всего.       – Он заявился не один, а с этим своим... бывшим, Сокджином.       – О, как! – Юнги удивился, поворачиваясь к другу и внимательно его разглядывая. – И что они делали?       – Что делали, что делали? Ничего. Ели, пили. Даже вроде как что-то отметили, чокались, – Чонгук нервно пожевал губу, нехотя продолжая: – Улыбались мило так друг другу. Разговаривали тихо и наклонялись друг к другу близко, словно два, блядь, голубка.       Была бы возможность, Чонгук сплюнул бы, настолько всё это было ему отвратительно.       – А когда уходили, этот Сокджин руку ещё свою ему так нежно на талию положил, будто и не он вовсе совсем недавно жениться собирался. А этот Ким и растаял, как дурак.       Последние слова Чонгук уже процедил сквозь зубы, они ему просто жгли язык.       Юнги нахмурился, продолжая разглядывать друга: его в кровь искусанные губы; нездоровый, злой румянец на щеках; нервные движения и вовсе не свойственное ему резкое вождение.       – Знаешь бро, я сейчас скажу тебе кое-что, только ты не бесись. Ок? – Чонгук промолчал, бросив лишь быстрый взгляд на друга. – Может ты пока ещё и сам не понял, да только ревнуешь ты, походу, Кима.       – Чего?! – вскрылся Чонгук, тут же вильнув в сторону и создавая этим неожиданным виражем аварийную обстановку на дороге. – Что за поебень несёшь?!       – Ну вот видишь, я же сказал – сам себя не понимаешь. Подумай об этом. Не злился бы так на него, если бы был к нему равнодушен. Ну, пришёл – и пришёл. Ну, с бывшим – и с бывшим. А тебя аж всего перекрутило не по-детски. Походу, ты, парень, у нас влюбился.       И замолчал, снова отворачиваясь к окну.       Чонгук ничего не понял. Юнги, видимо, песен про любовь перепел сегодня, вот ему и мерещится чёрте что. Ага, конечно, как же! Он влюбился в Кима! Да такого даже в страшном сне не приснится! Чушь всё это!       Он ревнует этого мелкого Кима?! Ещё одна чушь! Просто ему не понравилось, что тот встречался со своим бывшим в его ресторане, да ещё они так тепло и интимно беседовали. И эта рука ещё на талии Кима... Что вообще у того в голове? То плачет на плече у Чонгука, обзывая того «предателем», то чуть ли ни целоваться с ним лезет. Всё это выглядит так, будто он специально сюда приволок этого Сокджина. Назло ему, Чонгуку. Да только ему-то что от этого? Он этому тупому Киму не папа, не мама и не бойфренд, чтобы переживать об их с Сокджином отношениях.       Остаток дороги до дома ехали молча, вошли домой тоже молча и так же молча разошлись по комнатам... ... За их серебристым «Хёндай» во двор тихо въехала невзрачная, грязно-серая легковушка с тонированными стёклами, оставаясь никем не замеченной. Да и кто бы обратил внимание на серый автомобиль в темноте ночи? Серый цвет вообще считается отсутствием цвета.       Машина остановилась неподалёку от припаркованного автомобиля парней. Сегодня она простояла совсем не долго, и как только погас свет в окнах третьего этажа, так же тихо выехала их тёмного, ночного двора.       *****       Чонгук не спал всю ночь, мысли елозили в голове, словно змеи ядовитые, не давая возможности заснуть. Да нет, ничего он не влюбился – глупость какая! Да и вообще, кто в трезвом уме и светлой памяти может в такого влюбиться? Он же оболтус! Богатенький дуроёб, который не знает, чем себя занять. Урод припизднутый! И только вдоволь надавав парню эпитетов и решив для себя эту вовсе не сложную задачку, смог наконец расслабиться и задремать.       На следующее утро Чонгук и Юнги всё так же молча позавтракали и поехали каждый по своим делам: у Чона была утренняя смена, Юнги же, похоже, снова отчаливал куда-то туда, где находился Пак Чимин.Чонгук уже даже не спрашивал ничего об их отношениях. Понимал – если будет, что рассказать - расскажет.       В машине снова молчали, Юнги типа сосредоточенно вёл машину, и Чонгук не выдержал первым. Ну не мог он долго играть в молчанку с другом, тем более – ведь они же не ругались. Так, небольшое недопонимание вчера вышло.       Начинать почему-то этот разговор первым было неудобно, Чон откашлялся.       – Знаешь, бро, я вчера долго думал о том, что ты сказал. Не-е, всё не так. И не влюблён, и не ревную, да и вообще он мне не сдался никаким местом не на какое место, – Чонгук вздохнул.       Вот всё сказал и даже на душе стало легче. Только Юнги почему-то молчал, хмурился и как-то напряжённо поглядывал на дорогу.       - Эй, ты меня вообще слышишь? – Чон решил, что друг на него всё же обиделся.       – Слушай, Чонгуки, скажи, ты не замечал, что за нами постоянно машинка одна пристраивается?       – Машинка? – Чон сначала даже не понял, о чём это друг. Перестраивать разговор, а, главное, мысли, оказалось невероятно сложно. Но вот он всё же собрал их в кучку и обернулся через плечо, пытаясь определить эту самую машинку. – Нет, не замечал. А что за машина? – снова отворачиваясь и глядя теперь прямо на друга.       – Да я уже несколько дней смотрю на неё. Сначала думал, что просто померещилось – дорам детективных пересмотрел. А потом убедился, что дорамы ни при чём. Она и вчера за нами следовала, прямо к нам во двор, и сейчас едет. Вон, посмотри, даже не понять, какой марки, и номер весь грязью забит – не читается. Серая такая, старая.       Чонгук обернулся ещё раз. Действительно, такая машина ехала чуть левее от них.       – Ты уверен?       – М-м, – промычал Юнги, – вот смотри, она за нами на стоянку ресторана не поедет, проедет мимо, но, скорее всего, как только я тебя высажу, поедет за мной.       – Ну, давай проверим, – неуверенно протянул Чонгук. – И кому это мы можем быть интересны? Кто может за нами следить?       – Откуда я знаю. Может, Ким-старший за своим сыночком приглядывает – не с тобой ли тот ошивается. А, может, и не он. Ладно, давай, вылезай, приехали, – они как раз подъехали к ресторану. Машины позади уже не было. – Вечером поговорим.       Чонгук вылез из машины и стал крутить головой во все стороны, выискивая старый, серый драндулет. Юнги на это лишь раздражённо цокнул языком – ну и какой из него после этого детектив, никакой конспирации? Так, детский сад на выгуле...       ... Почему-то эта машина не выходила из головы Чонгука всю смену. Ещё и Юнги отзвонил через час и подтвердил, что машина и дальше следовала за ним. Почему-то после этого даже разозлился. И всё понял: точно, Юнги прав, это старший Ким следит за ними. Господи, да когда он уже отвяжется от них вместе со своим сыночком?!       Да, до старшего Кима Чонгуку не дотянуться, а вот младшему он всё выскажет, пусть и по телефону.       Еле дождался конца смены.       – Ба-а, какие лю.., – договорить Тэхён не успел.       – Значит так, Принцесса грёбаная, – зло бросил Чонгук, – передай своему папаше, что нечего за нами следить. Объясни ему наконец, что между нами нет ничего, что мы с тобой даже просто не общаемся. Что мы два полюса – Южный и Северный, и что тебе до меня сто лет говном плыть, как и мне до тебя. Передай ему..., – теперь уже Чонгуку не дали договорить.       – А ну - стоп! – рявкнул вдруг резко и громко Тэхён в трубку, и Чонгук от неожиданности даже замолчал, открыв рот на полуслове. – Кем ты, позволь узнать, себя возомнил, чтобы глава корпорации «Корана корпорейшн» опустился до слежки за каким-то там Чон Чонгуком?       Чонгук от такой наглости даже сразу захлопнул рот, задохнувшись.       – За каким-то там?! Он следит за каким-то там - как ты выразился - Чон Чонгуком потому, что ему надо знать, а не с ним ли до сих пор его припизднутый сыночек развлекается?       На другом конце провода вдруг раздался какой-то даже издевательский смех.       – Ты слишком много о себе думаешь, Чон Чонгук. Ты ни в каком плане не интересуешь моего отца, как, впрочем, и я сам. А сейчас подумай тупой, обидчивый урод, неужели же у моего отца, если бы ему это действительно было нужно, не нашлось возможностей так следить за тобой или же за кем-нибудь другим, чтобы этого никто, никогда в жизни не заметил?       От столь здравой мысли Чонгук сразу замолчал и задумался, даже «тупой, обидчивый урод» как-то прошло мимо его внимания.       На другом конце провода поняли, что неожиданно смогли достучаться до вспыльчивого парня, и Тэхён про себя усмехнулся.       – Давай, рассказывай, кто там за вами следит?       – Никто, – буркнул Чон.       Просто так разговаривать с парнем он не собирался, а вот в очередной раз пожопиться – это запросто, это в удовольствие. Но, раз пожопиться окончательно не получилось, тогда и разговаривать не о чём.       Поэтому уже собирался скинуть звонок. И Тэхён это понял.       – Подожди... – тот вдруг как-то нервно и быстро проговорил, – можно тебя попросить кое о чём?       – О чём ещё?       Тэхён замялся.       – Встретиться со мной.       – Зачем? – односложный ответ.       – Мне надо с тобой поговорить.       – О чём? – Чонгук не собирался сдаваться.       – Надо, – гнул свою линию Тэхён. Главное, уговорить Чонгука встретиться, – заодно расскажешь, кто за вами следит. Кстати, фото того, кто следит, есть? – переключил быстро Тэхён разговор на то, что было интересно Чонгуку.       – Нет фото. Это не человек, а машина. Ну, машина с человеком.       – Понятно, – медленно проговорил Тэхён. – Слушай, попробуйте сделать фото автомобиля. А я со своей стороны попрошу Намджуна, чтобы он пробил, кто это может быть. Ну, так что? Может, всё же встретимся? Завтра, например, – и даже затаился, потому как на том конце молчали и задумчиво сопели, а это уже достижение.       – Ладно, давай тогда завтра. Недалеко от нашего дома есть кафе «BBQ». В пять вечера тогда.       И, даже не услышав согласия, отключился. После ещё несколько долгих секунд глядел на свой телефон – он что, всё же согласился встретиться с этим уродом? Серьёзно? И как только у Кима это получалось?       А на другом конце города в своём рабочем кабинете сидел улыбающийся Ким Тэхён. Он резко крутанулся в кресле, словно на аттракционе, даже немного закружилась голова, и чуть ли не засмеялся, но вдруг улыбка сошла с лица - если честно, он понятия не имел, чему именно вдруг настолько обрадовался...       ... Идти на встречу с Тэхёном Чонгуку не хотелось от слова «совсем», уже тысячу раз пожалел, что согласился. Даже думал позвонить, отказаться. Вот только фото этого авто, что преследовало парней, не давало покоя. Если бы не оно, точно не пошёл бы.       Тэхён уже его ждал, сидел за столом в укромном уголочке, весь обложенный тарелками с различными салатами и соусами, что подаются здесь бесплатно к мясу, и огромным блюдом со свининой, что уже частично, жутко аппетитно шкварчала на гриле.       – Привет, – Тэхён поднял голову и улыбнулся, ловко орудуя щипцами.       Аромат жареного мяса буквально сбивал с ног. Неожиданно Чон почувствовал, что проголодался - когда завтракал, уже даже забыл, а сейчас время плавно двигалось к ужину. А тут ещё ко всему прочему неприлично заурчало в животе. Тэхён снова глянул на парня.       – Садись, чего стоишь?       – Я на минуту. Что ты хотел сказать? – но всё же присел на стул напротив, стараясь даже не дышать.       Тэхён откинулся, внимательно разглядывая парня перед собой. Затем опустил глаза, вздохнул, нервно сжимая в руке щипцы для мяса. Снова поднял виноватые глаза.       – Прости меня.       Чонгук вздёрнул брови - извинения Тэхёна уже становились доброй традицией, как и все его последующие косяки после этих извинений. Он сложил руки на груди, насмешливо глядя на парня.       – Объясни, за что на этот раз извиняешься?       Тэхён хлопнул глазами.       – А что, разве я ещё где налажал?       – Я уже и не знаю. Перестал считать твои проёбы. Так что, просвети.       – Ну чего ты дурака валяешь? – Тэхёну было ужасно неудобно, но раз уж начал извиняться, то надо довести дело до конца, даже скрипя зубами. – Я про ту вечеринку. Ну, в общем, я должен был тебя предупредить, что задумал. А я использовал тебя втёмную. И, если честно, даже не сразу понял, что натворил, мне после всё популярно объяснил Намджун, – снова вздохнул и продолжил: – Я думал, что тебе настолько плевать на весь этот высший свет, что хоть голым появись.       – Мне и плевать на них, но мне не плевать на себя. А ты выставил именно меня дураком. Тебе-то, видать, не привыкать им быть.       – Да я понял, – добавил Тэхён тихо, опуская руки под стол.       – Мясо горит.       – Что? – Тэхён вскинул глаза.       – Мясо, говорю, горит.       – Блин!       Тэхён о нём вообще забыл, и сейчас судорожно старался спасти сильно зажаренные куски, переворачивая одни и вытаскивая другие.       Чонгук почему-то заворожённо глядел на эту картину. Глядел, как длинные, красивые пальцы ловко орудуют щипцами, перекладывая готовые куски на тарелку и кладя новые на решётку гриля.       Сглотнул скопившуюся слюну, снова слушая аккомпанемент своего голодного желудка.       – Давай хоть поедим, – как-то неуверенно проговорил Тэхён, вскидывая снова взгляд на Чона. – Я ещё сегодня не завтракал, похоже, ты - тоже. Еды – куча, я один столько не осилю.       – А зачем тогда взял?       Тэхён неопределённо пожал плечами.       – Глаза больше живота, как говорится. Спасай еду.       Чонгук подумал. Он ведь ничего не теряет, а есть действительно хочется.       – Тогда я - в доле.       На что Тэхён снова пожал плечами. Первые десять минут парни просто поглощали мясо, завёртывая его в листья салата и запивая колой и безалкогольным макколи. Заглушив первый голод, оба, словно по команде, удовлетворённо выдохнули и откинулись на спинки стульев.       Тэхён облизнулся, уставясь на Чонгука.       – Так кто там за вами следит? Рассказывай.       – Вот, – Чон показал не очень чёткое фото на телефоне, которое сделал Юнги. На нём было видно только старое грязно-серое авто неопределяемой марки, с нечитаемым номером и таким же нечётким силуэтом за рулём.       Тэхён нагнул голову к плечу, пытаясь что-то рассмотреть.       – Перешли мне его. Что смогу, сделаю, – и вдруг задумался, уставившись взглядом в стол. – Мыслей нет, кто бы это мог быть? Кроме, конечно, моего отца, – усмехнулся.       Чонгук покачал головой.       – Только твой отец приходит на ум. Больше, вроде как, мы никому не успели глаза намозолить. Брошенных любовниц и любовников у нас с Юнги нет.       – Это хорошо, - как-то медленно проговорил Тэхён, – что нет брошенных любовниц, а, главное – любовников, – и вдруг улыбнулся.       – Чего лыбишься? – сразу же набычился Чонгук. – Я тебя ещё не простил.       Улыбка сползла с лица Тэхёна, он горько усмехнулся, скривив губы.       – Как знаешь, умолять не буду.       И снова оба замолчали, при этом опять таская горячие кусочки истекающей золотым жирком свинины с решётки.       Тэхён вдруг поднял руку, подзывая официанта.       – Две бутылки соджу.       – Я пить не буду, – пробормотал Чонгук.       – Дело твоё. А мне надо выпить.       Помимо двух бутылок принесли и естественно два шкалика под соджу. Тэхён, прежде чем разлить спиртное, вопросительно глянул на Чонгука. Тот долго думал, но вдруг кивнул – да пошло оно всё!       После двух выпитых бутылок и принесённых официантом ещё двух разговор пошёл веселее.       – Значит, не простишь? – Тэхён посоловевшими глазами, наклонившись ближе к Чонгуку через стол, норовил залезть подбородком прямо в гриль. А тот в свою очередь пытался подпереть рукой постоянно сползающую с неё голову, и от этого чуть ли ни клевал носом в стол, пьяно растрепав губы, важно покачал головой.       – Ни-ко-гда.       – И почему же?       – Да потому, что ты даже не рас-как-ся... рас-ка-ял-ся, – получилось проговорить столь сложное слово не сразу.       Чонгук ткнул свободной рукой Тэхёна прямо в этот самый подбородок, что опасно близко находился к горячему грилю, рискуя превратить и его тоже в жареное мясцо.       – Ты просто выдал очередной пиздец от Ким Тэхёна и даже не рас-ка-ял-ся, – Чонгук стукнул по столу рюмкой.       – Неправда. Рас-как-ял…, -тьфу, - рас-ка-ял-ся, – тоже получилось не сразу. И вдруг Тэхён как-то весь обмяк и даже всхлипнул. – Я всё понял, просто меня иногда... ну, заносит. Знаешь, Чонгуки, - от этого «Чонгуки» Чон сразу вскинул глаза на парня, словно тот сказал что-то такое ужасно странное, - я иногда просто не знаю, что мне делать. Я ведь не хочу делать ничего плохого, особенно тем, кто мне нравится, – и снова тот сказал что-то до ужаса странное.       Кто это ещё кому нравится? О чём это он говорит? Но сразу же понял, что надо делить на сто всё, что говорит пьяный Ким.       – Только у меня почему-то не очень это получается, – добавил Тэхён грустно и замолк.       – Потому что ты считаешь, что тебе всё можно - ты сын чеболя.       Но тот вдруг отрицательно помотал головой, вскидывая указательный палец.       – Не, не так. Мне можно вовсе не всё, ты даже представить себе не можешь, сколько всего мне нельзя. Просто я всегда плевал на все запреты и делал то, что хотел. Ну, и потом получал за это пиздюлей от отца и старшего брата. А после – всё по-новому.       – И зачем же тебе всё это?       Тэхён вдруг неожиданно грустно усмехнулся.       – Была причина, но я о ней тебе не скажу. Пока. Потом, может быть. Когда-нибудь, – и снова переводя разговор, добавил: – Я потом стал другим. Когда мы стали встречаться с Сокджином, я подумал, что вот он – мой якорь в этой жизни, который удержит меня от всего плохого, закроет, спрячет. Я думал, что его любовь спасёт меня в этом мире, – Тэхён снова грустно усмехнулся и икнул, – а он меня предал. Он меня, оказывается, не любил, – подытожил свой рассказ Тэхён, пьяно распустив губы. – Не любил.       – Тогда почему ты опять с ним? Я же видел, – не понимал Чонгук. – Вы так мило с ним общались, шептались, чокались. Он тебя обнимал, – почему-то после этих слов Чонгуку самому стало грустно. И сам не понимал, почему его это так задело.       Снова смешок от Тэхёна и горький вздох.       – Так надо. Ты ничего не понимаешь. Ни-че-го. Так надо.       – Кому надо?       Да, Чонгук не понимал, но почему-то ему вдруг стало невероятно жалко этого богатого, красивого, а сейчас - такого грустного и потерянного парня, который всего на миллиметр приоткрыл дверь в свою жизнь. Чонгук уже понимал, что тоже не в очень простую жизнь. И что, главное, деньги не делали его жизнь проще и счастливее.       – Хорошо, считай, что я тебя простил. Только больше не косячь.       Тэхён вскинул глаза на Чона, и сейчас они сидели напротив друг друга, очень близко друг к другу. Настолько близко, что были видны все морщинки, все родинки на лицах обоих.       И Чонгук снова, как всегда залип на эту маленькую родинку на самом кончике идеального носа Тэхёна, и вдруг ему неожиданно безумно захотелось её облизать. Именно облизать. Захотелось настолько сильно, настолько явно, что даже потянулся ещё ближе и невольно сглотнул скопившуюся вдруг во рту слюну, в последний момент понимая, что только что чуть не совершил уже со своей стороны самый тупой поступок в жизни. Твою же мать! Это надо такое придумать: облизать нос Ким Тэхёна! Это всё – соджу, это она во всём виновата.       Тэхён тоже не мог отвести взгляда от этого красивого, хоть и пьяненького лица напротив. Он давно уже понял, что Чонгук красивый, только даже не подозревал, что настолько красивый. Чёрные глаза парня блестели словно чёрные бриллианты, густые ресницы отбрасывали тёмные тени. Да ещё тот по-блядски облизывал постоянно свою нижнюю, полную губу. А эта родинка? Родинка под нижней губой. Её просто невыносимо хотелось потрогать, погладить, как это постоянно делал сам Чонгук, находясь в задумчивости, а ещё лучше – облизать. Почувствовать этот маленькую бусинку на своём языке. От этих мыслей тоже невольно подался вперёд, утонув в неожиданно близких сейчас чёрных глазах.       Отшатнулись друг от друга одновременно, словно всё те же два магнита с одинаковыми полюсами, почувствовав себя до жути неловко.       Тэхён пьяно качнул головой, собирая мысли в кучку.       – Обещаю, больше не накосячу....       ...Да что же это такое? Ну почему он вечно с этим Кимом нажирается до свинячьего визга и головной боли? Что за дежавю дурное?       Чонгук громко мычал, не в силах даже открыть глаза.       – Давай, пьянь подзаборная, хватит стонать. Выползай из кровати, умывайся и пойдём пить кофе.       Чонгук приоткрыл один глаз, решая всё же посмотреть, что это за ангел-хранитель зовёт его пить кофе, потому как голос не определялся.       Юнги. Кто бы сомневался. Вот только сил, чтобы поднять себя с кровати не было вовсе. Поэтому снова лишь замычал, надеясь, что получилось убедительно-отрицательно.       – Нет, значит? – друг прекрасно понял похмельную мимику – не первый год знакомы. – Жаль. А так хотелось узнать, чем это вы ночью с Тэхёном занимались? А ну, колись, что между вами было? – и как-то нехорошо улыбается.       Сразу открылись оба глаза и уставились тревожно-вопросительно на Юнги.       – Да ничего не было... вроде как. Посидели, поговорили, прояснили отношения... Я его как бы простил. – Ну, это ожидаемо, – с философским видом заметил друг.       – Чего это – ожидаемо? Просто, ну, он обещал больше не косячить.       – Так, ну, а дальше? – друг присел на край кровати. – Вы подкатили к дому на его чёрном «Гелендвагене». А потом долго в нём сидели. Колись, чем занимались в машине? Только не говори, что трахались, – Мин хрюкнул.       Чонгук даже подскочил с кровати, отчего в голове забил колокольный набат. Юнги, не говоря больше ни слова, протянул тому стакан воды с весёленькими пузырьками в нём. Чон столь же молча выпил, выдохнул, понимая, что говорить уже может. Точно, Юнги его личный ангел-хранитель.       Только кое-чего не понял.       – В какой ещё машине?       – Как, в какой? Походу, в его. Вроде как он ночью тебя домой привёз.       – Привёз? А чего меня везти? Тут дойти-то пять минут.       – Вот этого не знаю.       – Да? А дальше что было?       – Ничего. Ты из машины его вывалился, еле дотащился до квартиры и сразу – спать. Глаза стеклянные, морда бледная. Я даже запереживал.       – Да не, вроде как всё норм было, – неуверенно пролепетал Чонгук, глядя куда-то в себя. – Только вот машину не помню. Провал.             – Так, может тогда, и правда трахались? – и Юнги заржал конём, поднялся с кровати и вышел из комнаты.       – Мин, иди нахуй! – бросил с досадой Чонгук вслед другу. – Это ты, видать, постоянно в машине трахаешься.       Только снова у Чона вопросы к себе. Блядь! Ну почему он ничего не помнит?!       Рука сама потянулась к телефону, набирая последний вызов.       – Ты как, жив? – проскрежетала глухо трубка.       – Еле, – ответил Чонгук. – Что мы с тобой вчера пили, что меня так нахлобучило? – Неправильный вопрос. Не что, а сколько. Четыре бутылки соджу в кафе, пятую допивали в машине.       – В машине? Пятую? Не помню.       – Ага. Прямо из горла.       – Та-ак, – пробормотал Чонгук. – А чего ещё делали?       – Где?       – В машине, твою мать!       – Да ничего, вроде как, рот ведь был занят.       – Чем, блядь, занят?! – взвизгнул Чон.       Недолгое молчание на другом конце - видимо, Тэхён тоже вспоминал, чем и у кого был занят рот.       – Так поцелуем занят. Целовались мы ещё с тобой в машине.       – Что? Целовались? Вот же, блядь! – уже тише проговорил Чонгук, но всё же про себя радуясь, что всего лишь целовались.       – Ты чего так расстроился-то? Всё было неплохо, ты вполне прилично целуешься. Я, конечно, лучше, но ты тоже - ничего.       – Чего? – снова вскипел Чонгук. – Неплохо?!       Челюсть отпала от наглости парня и решила, видимо, пока спрятаться где-то там, в недрах постели.       И вдруг на том конце раздалось конское ржание, следом за ним – горький стон, видимо, голова тоже дала о себе знать, и хриплый голос грустно проговорил:       – Да не было ничего, не психуй. Просто, как было тебя не подколоть, раз ты нихрена не помнишь? Пили мы с тобой в машине, пятую бутылку соджу добили. Всё. Скрепили нашу новую договорённость ею.       – Какую ещё договорённость? – с тревогой проговорил Чонгук. Какие ещё могут быть у них договорённости после всего?       – Ну, ты же меня вчера простил. Это помнишь?       Чонгук кивнул, словно Тэхён мог это видеть.       – Ну вот мы и договорились, что моё прежнее предложение остаётся в силе. Ну, по поводу налогового залога и аренды помещения под офис. Предложение на полгода. А ты за это будешь иногда со мной посещать различные мероприятия, как мы с тобой ранее и договорились.       – Чего, чего?!       – Не возбуждайся так, я всё понял. Такого больше не повторится, обо всём буду предупреждать заранее. Просто будешь изредка составлять мне компанию.       – А как же твой Сокджин? Вы же как бы снова вместе.       – Ну да, вместе. Но он как бы мой бойфренд, а ты просто... компаньон. Очень выгодное, кстати, для тебя предложение. Не находишь? Всего полгода и у тебя – Детективное агентство и офис.       – Зачем тебе это? А если кто отцу твоему настучит, что ты снова со мной якшаешься?       – Не настучит. На всех официальных мероприятиях я буду с Сокджином.       – А со мной – на каких?       – Ну, на... неофициальных. В театр там, на выставку, к друзьям, – и вдруг прибавил уже уверенно: – Да ты всё равно уже согласился, это мы с тобой в машине и обмывали. Ну, вспоминай.       Нет, Чонгук ничего такого не помнил, но предложение действительно выгодное. Поэтому лишь проговорил:       – Но только до первого твоего косяка.       – Косяков больше не будет. Обещаю.       Чонгук сбросил звонок, поэтому не видел, что на том конце Тэхён счастливо усмехался. Ведь никаких новых договорённостей между ними на самом деле не было, они просто-напросто тупо распили в машине пятую бутылку соджу, ага, из горла.       Но вдруг улыбка медленно погасла, а ведь, действительно, если узнает отец, что он до сих пор общается с этим Чонгуком, пиздец будет знатный. А вместе с ним и знатный очередной его проёб, который Чонгук уже не простит.       *****       – Джуни, можно? – Тэхён, постучавшись на всякий случай, вошёл в гостиную к брату.             Тот громогласно ржал, наслаждаясь по телевизору какой-то дорамкой.       – Привет, мелкий, – вытирая слёзы, еле проговорил старший.       Вот таким давно Тэхён не видел своего уравновешенного, спокойного и выдержанного брата, даже невольно вскинул брови. Скорее, никогда не видел.       – Что, очень смешно? – уточнил на всякий случай, решая подождать со своими делами и не портить пока такой классный настрой Намджуну.       – Чуть не обоссался, – продолжал тот веселиться.       Тэхён примостился рядом на диване и тоже стал тупо глазеть в телевизор, понимая, что ничего особо смешного на экране нет. Так, глупость одна.       Правда, этот вот главный герой, ну есть - придурок, вечно попадал в какие-то дурацкие передряги, отчего его уже и девушка бросила со словами: «Мне такой придурок не нужен!»; и друзья отмудохали, подумав, что это он их подставил; и даже родители выставили из дома, потому как тот хотел, как лучше, заложив их дом, а получилось, как всегда, когда этот дом достался нечистым на руку банкирам и риэлторам. В общем, такого придурка, и правда ещё поискать!       И уже через десять минут Тэхён ржал вместе с Намджуном, потому как такие дураки рождаются раз в столетие.       Когда очередная серия закончилась, оба уже вытирали салфетками глаза.       – Да, – проговорил сквозь слёзы Намджун, – никогда бы не подумал, что про моего младшего братика фильмы будут снимать. Прямо один в один, словно кто подсматривал за тобой.       Тэхён тут же перестал смеяться, уставившись на брата.       – Чего это – про меня? – даже решил обидеться.       – Конечно, про тебя. Только ты у нас такие же дурацкие поступки совершаешь. Я вообще удивлён, как это от тебя до сих пор друзья не отказались. Наверное, они такие же дуроёбы. Ну, а девушки у тебя и так нет, как, впрочем, нет и парня. Хотя..., – и Намджун как-то загадочно поцокал языком.       Тэхён лишь исподлобья поглядывал на брата и недовольно сопел.       – Ладно, Тэ, ты чего-то хотел или просто решил меня проведать? Не обижайся, – видя, что младший продолжает по-детски дуться на него, – будем надеяться, что однажды повзрослеешь. Просто у тебя до сих пор причин для взросления не было, – и, грустно улыбаясь, поглядел на Тэхёна.       Тот решил в полемику с братом не вступать, всё же ему, как всегда, нужна его помощь. Поэтому лишь вздохнул, решив вообще на него не обижаться. И рассказал Джуну про то, что кто-то следит за Чонгуком и Юнги, и что те предположили, будто эта слежка от господина Ким, на что Намджун лишь усмехнулся, так же не поверив в такую версию.       – Джуни, есть фото авто, которое ездит за парнями. Можно было бы попробовать выяснить, кто это? Оно, правда, не очень, но хоть что-то, может, получится? – и вдруг, словно отзываясь на слова брата о том, что надо повзрослеть, добавил: – Ты не мог бы дать мне координаты этого твоего господина Го? Я не хочу тебя постоянно дёргать по пустякам, буду сам напрямую с ним общаться, – и даже затаился. Что решит брат?       Намджун несколько долгих секунд разглядывал брата, а потом вдруг совсем без улыбки ответил:       – Хорошо. Я сейчас ему позвоню, предупрежу, что ты теперь лично будешь по своим вопросам с ним общаться. Тогда и расплачиваться с ним будешь сам. Так?       – Конечно, деньги у меня есть, я всё же типа работаю.       – Ага, – усмехнулся брат, – вот именно, что «типа».       Неожиданно Тэхёну стало неудобно, он впервые в жизни понял, что для того, чтобы иметь деньги, надо действительно работать. Отцовы деньги, это, конечно, хорошо, но ещё лучше – свои. Поэтому лишь закусил губу.       Намджун же уже набирал номер.       – Господин Го, приветствую Вас.       – Добрый день, господин Ким Намджун. Чем обязан?       – Господин Го, у моего брата Ким Тэхёна есть к Вам дело.       – Буду рад помочь.       – И ещё, господин Го, он теперь со своими вопросами к Вам будет обращаться лично и сам лично расплачиваться. Выставляйте ему, пожалуйста, счета по тарифу секретной информации. Он Вам сейчас перезвонит.       – Да, хорошо. Я Вас понял, господин Намджун.       Намджун скинул звонок, продиктовал номер Тэхёну, тот тут же набрал его.       – Аллё! – тут же ответили.       – Господин Го? Это Ким Тэхён.       *****       Го долго колдовал над номером машины, чьё фото скинул ему Ким Тэхён. Залеплено грязью оно было явно специально. И как только её не остановили на ближайшем посту дорожные полицейские службы? Хотя, сам себе и ответил - на такие автомобили редко обращают внимание, на них обычно ездят старички или старушки такие же древние, как и их транспорт.       Своё дело Го очень любил. Детективное агентство «ГоГо» не сильно процветало, да господину Го этого и не нужно было. На жизнь хватало, особенно когда среди твоих клиентов - такие люди как господа Ким.       Со старшим Кимом, господином Ким Джусоном он познакомился совершенно случайно лет десять назад. Го давал рекламу Агентства в интернете, обычно выхлоп от этого был не велик, так как Агенство было небольшим, как и его рейтинг, но именно такое Агентство и нужно было господину Ким, чтобы не засветиться.       Конфиденциальность – это было основным условием. А Го - могила. Господину Ким нужен был человек, который бы следил за его непоседливым и ненадёжным младшим сыном, Ким Тэхёном. Вот эти моменты в своей работе Го не любил от слова «совсем». Из интернета, камер наблюдения, чужих сайтов и соцсетей он мог вытащить любую информацию, а вот – следить... Это было вовсе не его. Ну, не любил он совершать активные телодвижения. И, если бы только не надо было ни за кем следить, куда-то ездить, вообще был бы сплошной кайф. Го был хакером от Бога, но ни разу не гончей, готовой идти часами по следу и выжидать свою добычу ночами. Поэтому от многих, часто очень выгодных заказов, просто отказывался.       Но, к сожалению, работа частным детективом подразумевало всё же и ночные дежурства под окнами неверных супругов, поиск сбежавших подростков, и даже потерянных животных. Иногда, когда работы не было, брался и за такое. Но всё же его призванием было информационное пространство. Поэтому даже поиск кого-либо обычно сводился в первую очередь к выяснению всей подноготной о потерянном или неверном объекте по интернету. И, когда уже было всё ясно, просто выезжал на место для подтверждения.       Следить же за Ким Тэхёном – был тот ещё квест. Подросток мог целыми днями ошиваться где угодно и с кем угодно, поэтому просто слежка была бы мукой мученической. И Го решил проблему кардинально: «случайно» столкнувшись с парнем на выходе из школы, просто прикрепил к его сумке, с которой тот не расставался, в отличие от одежды, которую менял в день по несколько раз, один маленькой аппаратик – жучок с маячком слежения в одном флаконе (дай Бог здоровья китайцам). Вот на такие вещи Го не скупился, потому как они очень облегчали ему его детективную жизнь. Таким образом Го прекрасно знал, с кем встречался младший Ким, о чём разговаривал, что и докладывал обстоятельно господину Киму-старшему...       ...Мир, как известно, тесен. Вот теперь и младшему Киму понадобились его услуги.       Итак, автомобиль. Марка была не интересна, тем более, что, скорее всего, этот агрегат был собран чьими-то талантливыми руками из мёртвой автомобильной рухляди и держался на добром слове. Серый, старый драндулет, доживающий последние годы, а, возможно, и месяцы.       Поэтому, прежде всего - регистрационный номер авто. Если бы только было более чётким фото, если бы можно было разглядеть водителя. Тэхён обещал подогнать фото получше, поэтому – номер в первую очередь. И Го снова начал колдовать над ним, и вот спустя четыре часа кропотливой работы – удовлетворённый вздох и улыбка. Номер был собран буквально по крупицам, по выступающим частям краски под грязью на нём. Осталось только пробить по базе, но это уже дело техники...       ...Разочарование было оглушающим, этот номер был давно, ещё двадцать лет назад, помещён в специальный Реестр Управления дорожной полиции. Оказывается, автомобиль с таким номером был когда-то использован при совершении преступления, поэтому больше никому он не был присвоен, как бывает обычно с просто списанными в утиль автомобилями по старости или в результате аварии, и их номерами, которые продолжали жить дальше, проживая по две, а то и три жизни.       Господин Го долго и пристально вглядывался в тёмный силуэт за рулём автомобиля, словно тот вдруг мог стать чётким. Нет, ни увеличением изображения, ни улучшением зернистости ничего не добиться, просто нужно более чёткое фото.       Кто же ты такой, сидящий за рулём автомобильного «франкенштейна» с «липовыми» номерами?       Во всяком случае, похоже, что Ким Тэхён за своих друзей переживает не зря. Вряд ли кто-то просто решил пошутить, собрав полумёртвый агрегат и прицепив к нему столь же мёртвый номер.       Единственное - то, что этого горе-водителя смогли вычислить обычные парни, говорит о том, что это не профи. Да профи на таких телегах и не ездят. Однако менее опасным этот парень за рулём от этих выкладок не становится, возможно, даже – более. Правда, что-то сделать с друзьями Тэхёна он мог бы уже давно, выходит – просто наблюдает. Обращаться в полицию с этими знаниями нет смысла, точно, никто на такое не среагирует. Если только кого-то посадить ему «на хвост», но если вдруг тот заметит слежку, может пропасть с радаров, а это плохо. Затаится, а потом внезапно вылезет и ударит. Может и такое быть.       В общем, следует всё рассказать Ким Тэхёну и всё же попросить более чёткое фото, чтобы рассмотреть этого скрытного наблюдателя.       И словно, в подтверждение его мыслей, звякнул телефон оповещением. И это было фото, уже более чёткое фото, что здорово.       Го долго и внимательно рассматривал немолодого мужчину за рулём, что, казалось, столь же внимательно рассматривал фотографирующего его из другой машины человека.       Ну да, как Го и предполагал - старик какой-то. И зачем он, спрашивается, следит за парнями? Может, маньяк? Седые, короткие волосы; бородёнка редкая и тоже седая; сжатые в полоску губы; узкие, внимательные глаза. Азиат, точно. Нос, правда, выдающийся, запоминающийся нос. Не азиатский. Узкий, длинный, с горбинкой. Редко такой встретишь в Корее. Хотя, как сказать. Даже сам Го знавал в своё время человека с таким точно носом. Давно это было, да и того человека уже нет в живых.       Скорбно поджал губы, вздыхая. Можно было бы предположить, например, что это всё же он. Ну да, похож чем-то, носом скорее всего, да только точно не он. Этот старик никак им быть не может. Да, тот был бы сейчас тоже уже не юношей, но и не стариком вовсе. Они с Го были тогда одногодками, значит, сейчас ему было бы, как и детективу, порядка сорока пяти. А это вовсе не старик.       Го снова внимательно стал всматриваться в фото странного старика с крючковатым носом. И вдруг глаза у него расширились, рот приоткрылся, потому как такого просто не могло быть. Никак не могло. А, вдруг, могло?       И рука сразу же потянулась к телефону.       *****       – Завтра твоё первое задание! – Тэхён был невероятно оживлён и даже торжественен, сообщая об этом по телефону.       – Чего-о? – протянул Чонгук, понимая, что этот припизднутый Ким снова в своём репертуаре. – Какое ещё задание?       – Завтра мы с тобой идем на День Рождения.       – Завтра я занят, у меня вечерняя смена.       – Уже нет, – он явно улыбался, воодушевления в голосе стало ещё больше, если такое вообще могло быть. – Я договорился с менеджером Ку, у тебя завтра выходной.       Чонгук вздохнул – весёлая активность и дебильность этого парня слишком утомляли.       – А меня спросить - не, не вариант? Может я завтра не хочу никуда идти?       – Чонгук. Не забывай - сделка!       Тот вздохнул. Нет, пожалеть о новом договоре с Кимом он ещё не успел, понимал, что ещё будет время – пожалеть. Но при этом постоянно себе напоминал, что просто так ничего в жизни не даётся, хотя эти их договорённости - не самые страшные. Утомительные, да, но всё же вполне выполнимые. Поэтому лишь снова вздохнул.       – Ну вот и отлично! – Тэхён услышал этот тяжелый вздох и понял, что Чон принял неизбежное. – Я заеду за тобой в восемь.