феникс

ещё желторотым птенцом Рэд поняла, что была каким-то ненормальным фениксом. не то чтобы фениксы как вид были такими уж нормальными — прапрабабушка Рэд сгорела заживо и возродилась из пепла прямо у неё на глазах, когда той было всего пятнадцать, и до сих пор оставалась самым младшим членом стаи. способность проживать одну жизнь за другой, вообще говоря, немного путала иерархию семейных отношений. именно поэтому Рэд рано покинула гнездо и отправилась в мир людей — ей не было ещё и века, когда она решила, что не хочет бесконечно замыкать собой семейное древо. однако даже в человеческом обличье, вдалеке от всего, что было ей знакомо, она не могла избавиться от мыслей, мучивших её всю сознательную жизнь. — ну как, ещё по одной?.. — промычал откуда-то слева сосед Рэд по барной стойке. он уже здорово нахлестался и блаженно размазался по тёмному лакированному дереву. — я пас... — машинально ответила Рэд и почувствовала, как слабо клюнуло в правом подреберье. «убиваешь печень запоями, чтобы дать ей время немного восстановиться, и губишь по новой... тоже мне, Прометей нашёлся» — невесело усмехнулась она. размышления о цикличности бытия снова натолкнули её на воспоминания о доме. ей вдруг ужасно захотелось выговориться — но только не размякшему собутыльнику или стенке, заставленной дорогим алкоголем — а хорошему слушателю и собеседнику. она оглянулась, поморщившись от света, но не увидела за ближайшими столиками никого, кто мог бы составить ей компанию. уже спустив одну ступню с подножки барного стула и коснувшись пола подошвой изношенных кед, она услышала голос. — быть может, повторить? по другую сторону стойки непонятно откуда возник бармен, деловито натирающий стакан для виски. Рэд, поколебавшись, вернулась на стул. — честно говоря, я порядком устала от повторений. — только сегодня или вообще? бармен взглянул на свет сквозь прозрачное донышко и, сощурившись, покосился на Рэд. — вообще. — хочешь об этом поговорить? — мгновенно, без тени усмешки поинтересовался он, отставив стакан и закинув на плечо белоснежное полотенчико. Рэд помолчала. её спутник уже видел десятый сон, зал позади них опустел, самое время было вызвать такси и поехать домой отсыпаться перед очередной рабочей неделей, но в этот самый момент время вокруг как будто остановилось. затихла возня суетливого города, остановился бесконечный поток людей и машин, даже солнце, непрерывно ускользающее на головокружительной небесной карусели, ненадолго скрылось за горизонтом. из клуба по соседству доносился какой-то жизнеутверждающий трек. Рэд казалось, что пластинку не меняли уже добрые три часа. «...But it makes me terrified To be on the other side How long before I go insane? What a life What a night What a beautiful, beautiful ride...» парадоксально то, что Рэд действительно вымораживала концепция неумолимого хода времени; простое осознание того, что, даже сидя неподвижно, они несутся по пустому пространству вместе с планетой, сводило её с ума. и при этом она, технически, могла жить вечно! как смертные мирились с теми же обстоятельствами, для неё оставалось загадкой. — что за жизнь... — вдруг нарушил тишину бармен, вернувшийся к протиранию стаканов. — иногда так хочется просто поставить на паузу, выключиться, ненадолго перестать существовать. — хотел бы оказаться на его месте? Рэд, усмехнувшись, кивнула в сторону своего приятеля. бармен равнодушно пожал плечами. — один из вариантов... каждый справляется как умеет. некоторые просто об этом не думают. — а как ты... справляешься? Рэд только сейчас заметила, что бармен, в общем-то, довольно симпатичный. ей никогда не нравились мужчины в костюмах, но этому почему-то очень шли строгие брюки, белая рубашка и жилет. она слегка подалась вперёд, проверяя границы дозволенного. — а вот и ещё один вариант, — со смущённой улыбкой ответил бармен. — не хочешь пройтись? Рэд напоследок окинула взглядом спящего слева от неё. он сладко посапывал. — а давай. ××× когда отошли от ритмично гудящих кварталов ночных тусовок, оставшееся напряжение пропало само собой, и Рэд стало немного неловко за свой намёк. благо бармен не продолжал эту тему, как будто предложение погулять никогда и не несло в себе дополнительных смыслов. — кстати, а как тебя зовут? — опомнившись, спросила она. — Мартин. а тебя? — я Рэд. — очень приятно, Рэд. эта детская непосредственность была весьма приятным сюрпризом, и Рэд решила перейти сразу к сути. сделав несколько широких шагов, она развернулась на ходу и, шагая спиной вперёд, выпалила: — часто ли тебя беспокоят мысли о смерти, Мартин? как ты справляешься с ними? умеешь ли ты хранить секреты? — что ж... — он усмехнулся, совсем не удивившись граду вопросов. — касаемо первого, точно не реже, чем остальных, насчёт третьего — я профессиональный слушатель и надёжный хранитель тайн своих подвыпивших клиентов. второе же... немного сложнее. световые пятна высоток остались позади, и над ними раскинулось ночное небо, совсем чуть-чуть закрытое кронами деревьев. впереди, сколько хватало взгляда, тянулся парк. недолго думая, Рэд сошла с дорожки и упала, как была, на газон — её кожаной куртке и джинсам пятна от травы были нипочём. Мартин, поколебавшись, подстелил себе пиждак. — так вот, насчёт второго... боюсь, у меня нет готового рецепта или формулы, — заговорил он, устроившись. — нельзя просто взять и намешать лекарство от страха, как какой-нибудь коктейль — всё равно это не будет срабатывать каждый раз, и придётся вносить изменения в список ингредиентов. к тому же, рано или поздно неизбежно придут перемены, из-за которых придётся всё перечеркнуть и начать с нуля. — верно... — помедлив, согласилась Рэд. чем дольше она всматривалась в тёмную бездну, тем отчётливее на её фоне проступали звёзды. — а что насчёт твоих клиентов, типа моего знакомого? разве они не выглядят, как люди, которым удалось поставить всё на паузу — хотя бы ненадолго? — то, что это довольно популярный способ побега от реальности ещё не означает, что он рабочий. по-моему, мы сейчас куда ближе к цели, чем он. Рэд и в этот раз подумала, что Мартин прав, но не посчитала нужным что-либо говорить. их диалог очень походил на разговор с самим собой или старшими фениксами, с одним лишь отличием — его ответы не раздражали. — хочешь сказать, алкоголь ничего не лечит? — м-м. — отрицательно промычал он. — он и не должен. — тогда почему ты выбрал свою профессию? — не знаю... наверное, ради тех, кому важен вкус и эстетическое наслаждение. кому-то вообще кажется, что без выпивки невозможно решиться быть искренним с незнакомцами. ты, кажется, хотела о чём-то поговорить? Рэд села в траве, взлохматила огненно-рыжие волосы, повернулась к нему лицом. — я не совсем человек, Мартин. там, откуда я родом, смерти не существует — ты просто перерождаешься. однако меня вопреки здравому смыслу и словам моих старших сородичей всегда жутко пугала эта перемена. я годами пыталась убежать от мыслей о ней, но одновременно как будто... боялась жить. ты понимаешь? Мартин, переведя вгляз с лица Рэд на её волосы и обратно, медленно кивнул. — я подумала, что люди, живущие в состоянии много хуже смерти — а именно, в постоянном её ожидании — давно нашли решение этой проблемы. но за все время, которое я провела в вашем мире, я не узнала и не услышала ничего толкового. многовековая философия, религия, искусство, культура, наука, узы дружбы и любви, забота о будущих поколениях, телесные наслаждения — ничто не заглушает тревоги, ничто не даёт гарантий. мне кажется, что вы в этом вопросе едва ли продвинулись дальше, чем мы. как только оборвался звук её голоса, стало как-то особенно тихо. только ветер легонько шелестел в кронах деревьев. — боюсь, так оно и есть, — просто согласился Мартин. — тебе, наверное, смешно от этой ситуации, — Рэд подняла глаза к звёздам. — зная, что твоя собственная жизнь конечна, пытаться утешить бессмертное существо и не находить слов. — и правда, иронично, — тихим эхом отозвался Мартин. Рэд снова посмотрела на него. он лежал в траве, закинув руки за голову, и немного отрешённо глядел на небо. — однако ты спокоен. не так, как мои сородичи, в один голос убеждавшие меня, что умирать — не страшно, что смерть феникса и смертью-то не назовёшь, потому что мы знаем, что будет после, а следовательно, бояться нам нечего... ты спокоен перед лицом полного и неизбежного финала. перед точкой, за которой не будет ничего — а даже если и будет, об этом заранее не узнаешь. — пожалуйста, не думай, будто я какой-то великий стоик, — с улыбкой ответил Мартин, приподнимаясь на локтях. — мы, люди, в основном заняты своими насущными делами и потребностями. нам особо не до размышлений. он, наверное, силился разглядеть в темноте лицо Рэд, глаза которой вдруг затянула какая-то мутная пелена. она то ли всхлипнула, то ли усмехнулась — один раз, потом второй и третий, и вдруг слёзы покатились по её щекам, скользнули за воротник куртки, попадали на лежащие ладонями вверх руки. Рэд и сама и сама не понимала, плачет она или смеётся; Мартин, немного растерянный, хотел было к ней приблизиться, но вдруг всю полянку озарил тёплый мерцающий свет, и он испуганно отпрянул. взглянув на свои руки, она увидела, как яркое пламя танцует по её коже, не нанося при этом никакого ущерба. — Рэд, что... — всё в порядке, правда, это... в общем, от сильных переживаний у фениксов такое бывает, — объяснила она сквозь слёзы с неловкой улыбкой. Мартин немного успокоился, с опаской придвинулся к ней. — а меня... не обожжёт? — не знаю, я же... я никогда... не горела при посторонних. тем более при человеке... у фениксов это не принято. истерика Рэд не поддавалась контролю, она обхватила плечи руками в попытках восстановить дыхание. Мартин протянул руку и, когда огонь лизнул его пальцы, тут же отдёрнул, но сразу вернул обратно. поколебался. — совсем не больно... хочешь, обниму? люди делают это в похожих ситуациях. Рэд усердно закивала. кольцо рук, приятно прохладных по сравнению с пламенем, сомкнулось у неё на лопатках, притянуло вплотную к Мартину. она обхватила его в ответ и всё смеялась, всхлипывая, ему в плечо. — какая жестокая шутка... вы, люди, обречённые на смерть, и я, ищущая у вас ответа и сочувствия! ищущая надежды у тех, кто сам её лишён... Мартин молчал, только иногда успокаивающе поглаживал её по спине. в такой поздний час людей в парке уже не было, а деревья заслоняли высокий костёр, в котором преспокойно сидели две человеческие фигуры, от дороги и окон соседних домов. огонь изредка принимал очертания пары крыльев, покрытых красно-жёлтыми перьями и сложенных вокруг них. — мне страшно, очень страшно, и так надоело, что никто из стаи не понимает, но вы!.. вот кому надо бояться, не мне... и всё же это совсем меня не утешает! — и не должно, — согласился Мартин. со временем приступ прекратился, и пламя постепенно стихало, подрагивая одиночными языками. вскоре утихли и они. объятие разомкнулось само собой, Рэд вытерла лицо, почти сухое от жара огня, и обессиленно откинулась в траву. — зря мы, фениксы, держимся от вас на расстоянии, — сказала она, глядя вникуда. — вы за своё мимолётное существование понимаете больше, чем мы за сотни лет. — я бы предпочёл простое «спасибо» очередному напоминанию о моей неизбежной кончине, но... комплимент засчитан, — с улыбкой в голосе ответил Мартин. — отличная, кстати, штука — это ваше самовозгорание. я начал было замерзать, но теперь согрелся. — рада, что кульминация моего кризиса принесла тебе пользу. Рэд подыграла тону беседы, которая снова перестала быть серьёзной. — а что если бы ты переродилась? что бы мне следовало делать в такой ситуации? — что-что... купить клетку, птичий корм и добрый десяток огнетушителей. на первое время. край неба немного побледнел, парк подёрнулся туманом. Мартин и Рэд поднялись с влажной от росы травы, сладко потянулись и медленно зашагали в сторону бара — будить её незадачливого приятеля.