Добро пожаловать в семью

      Вэй Усянь верил в карму. Не в ту эзотерическую чушь про реинкарнацию в какого-нибудь жучка, которого, пока ползёшь по своим жучьим делам, раздавит до состояния лепёшки первый попавшийся вонючий и грязный ботинок, если в прошлой жизни ты был плохим человеком. Нет, он верил в бытовую, мгновенную карму. Проехал на красный — через квартал тебя остановит патруль. Съел на ночь слишком жирного — утром проснёшься с изжогой и опухшим лицом. Сказал ученице, что её игра на флейте звучит, как предсмертный хрип кошки — жди жалобу от её родителей и вызов на ковёр к директору. И вот сегодня карма, видимо, решила отыграться на нём за все мелкие грешки сразу: за ту сигарету, выкуренную тайком за школой; за флирт с милой барышней-бариста из кофейни, хотя он прекрасно знал, что она замужем за очень большим и очень ревнивым дальнобойщиком. Особенно за то, что он на днях сказал своему лучшему другу, Не Хуайсану, что его новая коллекция вееров — это «пиздец какой-то, а не искусство, Не-сюн».       Не-сюн, видимо, расстроился и заодно его проклял. Иначе это не назвать.       Хотя… Начиналось всё так замечательно…       Вэй Усянь был счастлив тем особенным, звенящим счастьем, которое накрывает только после хорошего рок-концерта. Уши всё ещё гудели от рёва усилителей, в горле першило от выкрикнутых в унисон с толпой глупых текстов песен, а в крови бурлил дешёвый адреналин, смешанный с двумя банками пива. В свои годы он, простой учитель музыки в такой же не менее простой художественной школе, всё ещё находил почти детскую радость в том, чтобы уехать на последней электричке в соседний город, вжаться в потную, орущую толпу и на два часа забыть о несыгранных гаммах, родительских собраниях и вечной нехватке денег. Возвращаясь домой пешком от вокзала далеко за полночь, он шёл по пустым, залитым тусклым жёлтым светом редких фонарей улицам и насвистывал вирусную, въевшуюся в самый мозг мелодию.       Именно поэтому, срезая путь через знакомый ему с детства лабиринт промышленных переулков, он не сразу понял, что что-то не так. Сначала он увидел вдалеке вереницу грязных машин, затем просто услышал голоса. Громкие, злые, доносящиеся из-за угла. Потом снова несколько машин, среди которых оказался дорогой на вид серебристый седан и огромный внедорожник. Любой нормальный человек на его месте ускорил бы шаг и сделал вид, что он глухой, слепой и очень спешит домой к больной бабушке. Но Вэй Усянь не был нормальным. Им двигало то же самое проклятое любопытство, которое в детстве заставляло его разбирать будильники, чтобы посмотреть, что у них внутри, иногда — засовывать вилки в розетки, а в юности — пробовать на вкус сомнительные коктейли в ещё более сомнительных барах. Стараясь не шуметь, он прокрался к углу здания, прижался к холодной кирпичной стене и, затаив дыхание, осторожно выглянул, после чего, согнувшись в три погибели, чуть ли не подполз к массивным мусорным бакам, за которыми и притаился.       И тут же понял, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.       Это не просто «поговорить среди ночи вышли». Это что-то из фильмов, которые он смотрел в детстве, прячась под одеялом, а потом в каждом своём учителе подозревал то японских якудз, то итальянских мафиози, то просто опасных типов с пистолетом в кармане.       Перед ним развернулась настоящая картина: «Разборка в Маленьком Шанхае». Место действия — тупик между двумя заброшенными складами, освещённый единственной моргающей лампочкой. С одной стороны — несколько бритоголовых качков в знакомых ему по городским легендам и криминальным новостям красных спортивных костюмах с тремя полосками. Вид у них такой, будто их совокупный интеллект покинул всю «братию» ещё в роддоме, оставив после себя лишь базовые инстинкты, врождённую агрессию и необъяснимую любовь к адидасовскому бренду. С другой стороны — несколько человек в строгих, хоть и слегка помятых тёмных костюмах с фиолетовыми галстуками. Они выглядели солиднее, как менеджеры среднего звена, внезапно выдернутые с долгожданного выходного для решения производственных проблем. Среди них особенно выделялся один тип, похожий на павлина, которого силой заставили тусоваться с воронами: высокий, красивый до неприличия, в идеально сшитом светлом костюме, казалось, светившийся в этой всепоглощающей темноте, и с выражением вселенской брезгливости на лице. А рядом с ним, чуть впереди, стоял… тип в длинном кожаном плаще. Он лениво поигрывал раскладным ножом, подбрасывая его и ловя с такой лёгкостью, будто это пачка сигарет, и его улыбка была такой широкой и такой… хищной, что Вэй Усяню инстинктивно захотелось перекреститься, прочитать все известные ему молитвы и немедленно вызвать экзорциста.       — Сюэ Ян! — Прошипел предводитель «спортсменов», парень с тупым, самодовольным лицом (и настолько кривым, будто природа создавала его в понедельник утром с похмелья). Вэй Усянь заметил, что, несмотря на всю его напускную браваду, он стоял на шаг дальше от человека в плаще, чем его подчинённые.       Тот тип в коже, Сюэ Ян, одарил его своей лучезарной улыбкой и демонстративно окинул медленным взглядом с головы до ног.       — Вэнь Чао, мой сладкий мальчик, давно не виделись! Всё такой же красивый! Мама, наверное, до сих пор плачет от счастья, когда на тебя смотрит… Как поживаешь? Всё так же пытаешься компенсировать маленький размер своего… интеллекта большим количеством безмозглых горилл?       Вэй Усянь вжался в мусорные баки ещё сильнее и прижал к груди свой рюкзак, начавший лямкой сползать с одного плеча. Он припомнил, что вроде как этот Вэнь Чао — младший сынок того самого Вэнь Жоханя, про которого в городе ходили очень нехорошие слухи, обычно шёпотом пересказываемые в барах, оглядываясь по сторонам. Слухи о том, что он то ли наркобарон, то ли торговец оружием, то ли просто очень плохой человек с большим количеством денег, на досуге коллекционирующий человеческие страдания.       — Какими судьбами, Сюэ Ян? — Злобно сплюнул Вэнь Чао себе под ноги, проигнорировав саркастический выпад в свою сторону. — Я думал, ты уже давно загнулся где-нибудь в канаве. Мягко мой отец с тобой обошёлся, раз ты не только из своей психушки сбежал, но и других хозяев себе нашёл.       Сюэ Ян беззаботно рассмеялся:       — А я уж думал, твой отец научил тебя за это время хоть чему-то, кроме как носить убогие спортивки и размножаться делением. Но, видимо, гены — вещь упрямая. Он передал тебе всю свою харизму и интеллект… То есть, ничего. Не переживай, детка, я в полном порядке! Прошёл курс реабилитации, научился новым трюкам. Хочешь, покажу?       Вэнь Чао побагровел. Он перевёл взгляд на мужчину в светлом костюме, который до этого стоял с таким видом, будто его сейчас стошнит от одного только воздуха в этом переулке.       — Где Цзян Чэн?! Совсем зассал и отправил вместо себя своего драгоценного зятя? — Он кивнул в сторону «павлина». — Цзинь Цзысюань, а твой папочка Гуаншань вообще в курсе, что его обожаемый сыночек сейчас не с жёнушкой своей милуется, а решает проблемы её психованного братца? Наши с Цзян Чэном дела Цзиней не касаются. Валите отсюда нахер, пока целы.       Мужчина-павлин, Цзинь Цзысюань, поморщился и дёрнул плечом.       — Моя жена — его сестра. Его проблемы — мои проблемы. А ты, Вэнь Чао, и есть главная проблема на данный момент.       Сюэ Ян коротко обернулся на Цзинь Цзысюаня и на мгновение надул губы прежде, чем вновь повернуться лицом к Вэнь Чао.       — Цитирую дословно моего босса: «Вэнь Чао, иди нахер». И господин Цзинь здесь по своей воле и из глубокого уважения к семье. В отличие от тебя, который здесь только потому, что папочка приказал.       Прежде, чем Вэнь Чао успел взорваться потоком ответных оскорблений, тишину ночи разорвал визг шин и тормозов. Вэй Усянь чуть не вскрикнул от неожиданности, едва не выронив свой рюкзак. В переулок, почти задев стену, влетел… золотой кабриолет. Он затормозил так резко, входя в поворот, что почти снёс пару качков в спортивках, которые шарахнулись в стороны. Из него выскочил какой-то подросток с взъерошенными волосами и горящими от страха и решимости глазами, а за ним, как клоуны из цирковой машины, посыпались его друзья: парень с бейсбольной битой, парень с кастетом, парень с нунчаками и… парень с двумя здоровенными булыжниками в руках. Сам же предводитель этой армии размахивал в воздухе вроде бы настоящим пистолетом.       — Папа! — Крикнул пацан, подбегая к «павлину».       Цзинь Цзысюань, кажется, чуть не получил инфаркт. До этого сохранявший брезгливое спокойствие, он в момент изменился в лице.       — А-Лин! Ты что здесь делаешь?! Я же забрал у тебя ключи! И где. Ты. Взял. Пистолет?!       — Я не мог оставить тебя одного! — Выпалил этот А-Лин, отчаянно пытаясь выглядеть мужественно. — Я услышал, как ты говорил по телефону, и проследил! Мы приехали помочь!       — Помочь?! — Цзинь Цзысюань схватился за голову, чуть ли не вырывая длинные пряди уложенных собственных волос, пока его сын пафосно направлял ствол куда-то в сторону Вэнь Чао. — Ты притащил сюда своих друзей и украл пистолет, чтобы «помочь»?!       — Я за тебя любому пасть порву!       Вэнь Чао, наблюдавший за этой сценой с открытым ртом, вдруг залился мерзким смехом.       — О, какое трогательное семейное воссоединение! Папа-павлин и сынок-истеричка. Почти вся семейка Цзинь в сборе! А где мамочка? Наверное, дома сидит, плачет в подушку, пока её муженёк и сыночек играют в гангстеров. А дедуля Гуаншань опять по бабам шляется, да? А про ваших бабку Юй и деда-тряпку Цзяна я вообще молчу! Семейка уродов и психопатов!       Улыбка мгновенно исчезла с лица Сюэ Яна.       — Слышь ты, выкидыш эволюции, — прошипел он, делая медленный шаг вперёд. Нож в его руке щёлкнул, открывая длинное лезвие. — Ты бы рот свой поганый прикрыл, а то недолго и без языка остаться. Я тебе его лично вырежу и заставлю сожрать.       Он уже было дёрнулся в сторону Вэнь Чао, но Цзинь Цзысюань остановил его резким жестом руки. Видимо, они всё-таки не на поножовщину приехали. Или просто не хотели устраивать что-то подобное на глазах у детей.       Вэй Усянь, затаив дыхание, следил за происходящим из своего ржавого убежища. Он никого из них не знал лично (только Цзинь Цзысюаня пару раз видел по телевизору и в статьях в интернете), но общая картина вырисовывалась всё яснее: Цзини, связанные с элитной недвижимостью, чьи отпрыски разъезжают на золотых и серебряных машинах; Вэни, связанные, если слухи не врут, с наркотиками и быдловатыми отморозками в спортивках; и какая-то третья сторона, Цзяны, которых представлял этот жуткий, улыбчивый тип Сюэ Ян. Классика. Семейные разборки в промышленных масштабах. И все они ненавидели друг друга лютой ненавистью.       И тут случилось страшное. То, чего Вэй Усянь боялся больше всего на свете — больше бандитов с ножами, больше подростков с пистолетами, больше даже контрольной по сольфеджио у младшей группы. Из золотого кабриолета, откуда до этого высыпалась «группа поддержки», выпрыгнуло… чудовище. Мохнатое, лохматое, четырёхлапое порождение ада с наглыми голубыми глазами и виляющим хвостом. Хаски. Собака.       А Вэй Усянь с детства боялся собак до холодного пота и спазма в горле, до желания залезть на ближайшее дерево и сидеть там до второго пришествия.       Пёс, которого А-Лин тут же радостно окликнул «Фея!» (Фея, блять?!), встряхнулся, оглядел поле боя и повёл своим мокрым носом. А потом голубой взгляд, полный собачьего любопытства, остановился на куче мусорных баков, за которыми и прятался Вэй Усянь. Фея заинтересованно тявкнула. Её хвост завилял ещё быстрее. И она, весело подпрыгивая, направилась прямо к нему.       «Нет! Нет-нет-нет-нет-нет!», — билось в голове у Вэй Усяня. Он попытался вжаться в мусорку ещё сильнее, слиться с ней воедино, но было поздно. Собака подошла к бакам, сунула свою любопытную лохматую огромную морду в щель между ними и, обнаружив там съёжившегося от ужаса человека, сделала то, что делают все дружелюбные собаки в мире. Она… дружелюбно гавкнула. «Тяф»! Прямо ему в лицо.       Вэй Усянь не выдержал. Он издал звук, не похожий на человеческий крик. Это был высокий, тонкий, полный ужаса визг, который мог бы посоревноваться по громкости с сиреной воздушной тревоги. Он отшатнулся от баков, с грохотом опрокинув один из них, споткнулся о собственные ноги и, выронив свой рюкзак, со всего размаху шлёпнулся задницей на мокрый асфальт.       Все пассивно-агрессивные разговоры мгновенно прекратились. Все. Качки в спортивках, люди в костюмах, папа-павлин, сынок-истеричка, психопат с ножом — разом уставились на него. На взрослого мужика с растрёпанными длинными волосами, в выцветшей футболке с логотипом рок-группы, лежащего на земле и смотревшего на хаски с таким выражением, будто увидел самого дьявола. Фея отскочила в сторону и тихо заскулила, испугавшись такого визга не меньше самого Вэй Усяня.       Первым опомнился Цзинь Цзысюань:       — Свидетель… Он всё слышал! Поймай!       Прежде, чем Вэй Усянь успел хотя бы попытаться встать и убежать, над ним выросла тень. Он поднял глаза и увидел улыбающееся лицо того самого Сюэ Яна. Тот двигался с какой-то нечеловеческой скоростью — вот он только что стоял в десяти метрах от него, а в следующую секунду уже нависал над ним, как стервятник.       — Ух ты, а кто это у нас тут прячется? — Пропел он, присаживаясь на корточки, с живым, нездоровым интересом разглядывая Вэй Усяня. — Приветик, красивый. Потерялся?       Тот судорожно сглотнул, пытаясь отодвинуться, но упёрся спиной в кирпич здания.       — Я… ничего не видел! И ничего не слышал! Я глухонемой! И слепой! Просто шёл мимо… за грибами!       Сюэ Ян с наигранной задумчивостью надулся и потёр пальцами, в которых был зажат раскладной нож, щёку.       — За грибами? Ночью? В промзоне? Оригинально... Хм... Мне нравится! Мы тут, знаешь ли, тоже… поэтический вечер устроили, так сказать. Стихи читаем. А это, — он кивком указал на А-Лина с пистолетом и его друзей с арсеналом прямиком из каменного века, — реквизит для постановки. Очень реалистичный.       Он протянул свободную руку и бесцеремонно схватил Вэй Усяня за подбородок, оглядывая его лицо со всех сторон.       — Меня, кстати, Сюэ Чэнмэй зовут. Давай будем подружками? Я расскажу тебе все свои секретики, а ты мне — свои!       Вэй Усянь почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот парень не просто опасен. Он безумен. Выдавить из себя не получилось ни слова. Сюэ Ян же, поняв, что ответа не дождётся, тяжело вздохнул с наигранным расстройством, медленно поднялся на ноги и схватил его за шкирку, как нашкодившего котёнка, вытаскивая на свет вместе со скромными пожитками в виде рюкзака.       Цзинь Цзысюань смерил Вэй Усяня таким брезгливым взглядом, будто тот был обычной кучей мусора. А он, в общем-то, так и выглядел.       — Что с ним делать? — Спросил один из людей в чёрном костюме с фиолетовым галстуком.       Пацан, всё ещё не опустивший пистолет, ткнул им в сторону Вэй Усяня.       — Может, пристрелить? Чтобы не болтал!       — Опусти ствол, А-Лин! — Прошипел Цзинь Цзысюань, выхватывая у сына пистолет. Затем он с отвращением вновь посмотрел на Вэй Усяня, а потом на Сюэ Яна, всё ещё держащего свою жертву: — Отвези к Цзян Чэну. Пусть сам решает, что делать с этим… этим… этой мерзостью.       Сюэ Ян шумно вздохнул:       — Как скажешь, господин. А я-то уж думал, мы повеселимся. Ладно, поехали, красавчик. Сегодня я не просто менеджер по внештатным вопросам, но и твой личный водитель. Уверен, тебе понравится мой босс… Он тоже ценитель прекрасного… Особенно, когда оно молчит.       Он схватил Вэй Усяня за руку и потащил во тьму к чёрному внедорожнику.       — Эй, а… куда? Может, я просто пойду домой и всё забуду?       — Конечно, забудешь, — самодовольно ухмыльнулся Сюэ Ян. — После нашей задушевной беседы о красоте поэзии.       Он открыл заднюю дверь, но не салона… Он открыл багажник.       — Залезай.       — Что?! В багажник?! Ты с ума сошёл?!       — У меня там уютно! Коврик есть, — Сюэ Ян подтолкнул его, уже закинув внутрь рюкзак. — И музыка хорошая. Тебе понравится!       — Нет! Пожалуйста! — Взмолился Вэй Усянь, упираясь ногами. — Только не туда!       — Не бойся, там не кусаются, — проворковал тот. — Прокатимся с ветерком!       — Я не поеду в багажнике! Я человек!       Сюэ Ян посмотрел на него, и улыбка исчезла с лица.       — У тебя два варианта, грибник: либо ты лезешь туда сам, либо я ломаю твои ноги, а потом закидываю тебя туда по частям. Выбирай.       Глядя в пустые глаза, Вэй Усянь понял, что тот не шутит. Тяжело вздохнув, он полез в тёмное, пахнущее бензином пространство.       Крышка багажника захлопнулась, погрузив его в непроглядную тьму. Вэй Усянь лежал, обнимая свой рюкзак, улавливая запах чего-то сладковато-металлического, о чём он старался не думать. Машина завелась. И в следующую секунду из динамиков, которые, видимо, находились где-то прямо над его головой, на оглушительной громкости грянула музыка.

At first I was afraid, I was petrified!

      Он закрыл глаза. Карма. Беспощадная сука. Учитель музыки, возвращающийся с рок-концерта, которого похитил улыбчивый психопат, чтобы отвезти к своему боссу в багажнике чёрного внедорожника под бессмертный хит Глории Гейнор. Он не знал, плакать ему или смеяться. Это был самый нереалистичный до абсурда и самый страшный момент в его жизни.       Поездка казалась вечностью. Машина неслась по городу, резко тормозя и ускоряясь, Вэй Усяня трясло и бросало из стороны в сторону, а Глория Гейнор всё орала и орала о том, что она выживет. Вэй Усянь очень надеялся, что сможет сказать то же самое про себя, хотя сильно в этом сомневался. И вот машина остановилась. Двигатель заглох. Наступила тишина, которая после оглушительной музыки казалась ещё более зловещей. Щёлкнул замок, и крышка багажника открылась, ослепив его ярким светом ламп.       — Конечная, принцесса, — вновь с прежней весёлостью сообщил Сюэ Ян, протягивая ему руку. — Выходи, не стесняйся. Наша экскурсия продолжается.       Вэй Усянь, пошатываясь, выбрался наружу. Они находились на огромной подземной парковке какого-то небоскрёба, вокруг стояли лишь несколько дорогих машин — никаких бандитских притонов, никаких заброшенных складов. Странно.       — Куда… куда ты меня притащил? — Прошептал он, озираясь по сторонам.       — В гости к моему боссу, — Сюэ Ян всё ещё улыбался. Он захлопнул багажник и, насвистывая мотивчик «I will survive», поманил Вэй Усяня за собой указательным пальцем. — Не бойся, принцесса, наш дракон почти не кусается. Главное — не дышать в его сторону и не смотреть ему в глаза. Пойдём, лифт ждёт.       Он подтолкнул Вэй Усяня в спину, направляя его к блестящим стальным дверям в стене и нажал на кнопку вызова. Двери лифта с тихим шипением разъехались, приглашая в свою блестящую металлическую коробку. В неизвестность. Вэй Усянь судорожно пытался придумать план побега. Может, нажать на кнопку экстренной остановки? Хотя в таком лифте, скорее всего, вместо экстренной остановки была кнопка вызова отряда какого-нибудь спецназа. Может, ударить Сюэ Яна по голове собственной флейтой? Идея казалась очень заманчивой, но Вэй Усянь почему-то был уверен, что этот тип может драться даже с проломленным черепом, причём с ещё бóльшим энтузиазмом.       — Кстати, подружка, — внезапно прервал молчание Сюэ Ян, не переставая улыбаться. — Маленький совет на будущее, если оно у тебя, конечно, будет… Моего босса называй только «господин Цзян». Он ужасный формалист и не любит, когда всякие случайные встречные лезут ему в душу. Ценит, так сказать, личное пространство.       — А если я случайно назову его как-то иначе? — Пробормотал Вэй Усянь, просто чтобы что-то сказать.       — Ну… тогда твоё личное пространство резко сократится до размеров небольшой урны для праха! — Всё так же весело ответил Сюэ Ян. — Так что лучше не рискуй.       Лифт плавно остановился, и двери с тихим шипением разъехались. Они вышли в огромное полутёмное пространство и пошли по пустым коридорам.       — Босс! У нас гость! — Громко крикнул Сюэ Ян в сторону приоткрытой двери, ведущей, видимо, в кабинет (Вэй Усянь не успел прочитать табличку на двери, потому что его быстро запихнули внутрь).       И вот логово зверя — огромный, стильный кабинет с панорамными окнами, из которых открывался вид на весь ночной город. За столом по центру никого не было.       — Босс? Ты где?       Из смежной комнаты почти сразу вышел мужчина. И в этот самый момент все страхи Вэй Усяня, вся его паника и ужас перед похищением и возможной мучительной смертью просто… испарились. Сдулись, как проколотый воздушный шарик. Потому что мужчина, вышедший им навстречу, был пиздецки, просто нечеловечески красив. Он одет в простую чёрную рубашку, рукава которой небрежно закатаны до локтей, и в тёмные, идеально сидящие брюки. Длинные чёрные волосы распущены и спадали на плечи. Он как раз собирался собрать их в хвост, держа в зубах тонкую резинку. И в этот момент он повернулся.       И Вэй Усянь… залип. Завис. Перестал дышать. Потому что это была не просто красота. Это целый букет! Симфония, сыгранная настоящим маэстро! Резкие, высеченные будто из мрамора, черты лица, грозовые светлые глаза под сведёнными к переносице бровями, плотно сжатые губы и аура такой вселенской заёбанности, что хотелось немедленно подойти, обнять его, погладить по голове и сказать: «Бедняга, кто ж тебя так в этой жизни обидел?». А потом, сразу же после этого, опуститься перед ним на колени и хорошенько отсосать, чтобы он хоть немного расслабился. Потому что такому мужчине совершенно определённо, без всяких сомнений, не хватало качественного минета. Вэй Усянь был в этом абсолютно уверен.       Мужчина увидел их, моментально прищурившись. Он выплюнул резинку, и в его руке, как по волшебству, словно материализовавшись из воздуха, оказался чёрный пистолет. Ствол был направлен точно в грудь Вэй Усяню.       — Кто это? — Голос мужчины оказался низким, с лёгкой хрипотцой, и таким же уставшим, как и всё его существо.       — Свидетель, босс, — с готовностью доложил Сюэ Ян, легонько подталкивая Вэй Усяня вперёд. — Случайный. Прятался в помойке во время нашей душевной беседы с Вэнь Чао. Приказ твоего зятя — доставить прямиком к тебе на суд.       «Цзян Чэн», — пронеслось в голове у Вэй Усяня. Так вот он какой. Настоящий повелитель тьмы. И по совместительству — самый сексуальный мужчина, которого он когда-либо видел в своей жизни. Страх смерти окончательно уступил место чему-то другому — гораздо более волнующему и абсолютно неуместному в подобной ситуации.       Цзян Чэн перевёл тяжёлый взгляд с Вэй Усяня на Сюэ Яна и обратно.       — Что при нём?       — Без понятия, босс, — Сюэ Ян небрежно пожал плечами.       — Ты идиот? А если у него в рюкзаке бомба, а ты его ко мне в офис притащил? Обыщи его!       Сюэ Ян, посмеиваясь себе под нос, с нескрываемым воодушевлением принялся за дело. Он довольно бесцеремонно обхлопал Вэй Усяня с ног до головы, задержался на его бёдрах чуть дольше, чем того требовала стандартная процедура обыска, и закончил всё это дело громким шлепком по заднице. Для солидности. У Сюэ Яна всё всегда для солидности, как и у большинства людей из их мира. Вэй Усянь вздрогнул от неожиданности, но промолчал, не отрывая взгляда от Цзян Чэна. Затем Сюэ Ян бесцеремонно выхватил у него потрёпанный рюкзак и вытряхнул содержимое на ближайший столик.       — Ничего интересного, босс, — доложил он, брезгливо ковыряя пальцем рассыпавшиеся пожитки. — Телефон, ключи от хаты, кошелёк с тремя юанями и какая-то дудка.       — Это дицзы, — автоматически поправил Вэй Усянь, коротко обернувшись. — Китайская поперечная флейта! Инструмент с тысячелетней историей!       Цзян Чэн закатил глаза.       — Мне плевать, хоть африканский там-там. Кто ты такой?       Вэй Усянь выпрямился и кокетливо наклонил голову немного набок, вновь посмотрев на Цзян Чэна.       — Учитель музыки.       Он решил, что это звучит максимально безобидно. И это правда. Правда ведь?       Цзян Чэн несколько секунд молча смотрел на него, и Вэй Усяню казалось, что его не просто оглядывают с той же брезгливостью, с какой немногим ранее на него смотрел Цзинь Цзысюань, но и буквально просвечивают взглядом насквозь.       — Пробей его. Полностью, — Цзян Чэн кивнул Сюэ Яну. — Связи, счета, родственники, домашние животные. Хочу знать всё. Особенно на предмет любых, даже самых случайных, контактов с Вэнями.       — Будет сделано, босс! — Сюэ Ян отсалютовал двумя пальцами и, подхватив телефон Вэй Усяня, скрылся за дверью, насвистывая уже какую-то другую, не менее жизнерадостную мелодию.       Они остались вдвоём. Вэй Усянь и самый сексуальный, уставший мужчина на свете. С пистолетом. Цзян Чэн с явной неохотой опустил оружие, но не убрал его, а просто положил на свой рабочий стол, а затем подобрал с пола резинку, отвернулся к панорамному окну и принялся стягивать свои роскошные волосы в высокий хвост. Вэй Усянь чуть ли не откровенно пускал слюни, наблюдая за плавными движениями его рук и за тем, как медленно открывалась длинная шея. Боже. Этот мужчина был настоящим произведением искусства. Грёбаным шедевром. Захотелось даже пожать руки его родителям. А потом…       — Итак, учитель музыки, — голос Цзян Чэна вырвал его из эротических фантазий. — Какого хера ты делал в промзоне посреди ночи?       — Шёл домой, — честно ответил Вэй Усянь. — Я был на концерте в соседнем городе, решил срезать путь. А там… люди. Много людей.       — И ты решил остаться и посмотреть шоу?       — Любопытство — мой главный порок, — улыбнулся Вэй Усянь, делая небольшой шаг вперёд. Он решил взять всю инициативу в свои руки. — Но теперь я понимаю, что оно привело меня в правильное место.       Цзян Чэн закончил со своим хвостом и медленно повернулся. Он смотрел на Вэй Усяня так, будто решал, что с ним сделать: пристрелить, утопить, закопать или просто выкинуть из окна.       — Что ты имеешь в виду?       — Я имею в виду, что иногда самые неприятные случайности приводят к самым приятным знакомствам, — Вэй Усянь позволил себе самую наглую улыбку из своего арсенала улыбок. — У тебя очень красивые глаза, Цзян Чэн. Как грозовые тучи перед ливнем. Я обожаю грозу.       Цзян Чэн заметно поморщился.       — Цзян Ваньинь. Для тебя — господин Цзян.       — Ох, так ты любишь, когда с тобой… официально? — Вэй Усянь сделал ещё пару небольших шагов, сокращая дистанцию настолько, что уловил аромат дорогого парфюма, от которого приятно затянуло где-то у низа живота. — Это даже интереснее. Я тоже могу быть очень… официальным. Например, мог бы официально встать на колени и официально сыграть на Вашей… флейте, господин Цзян. Чтобы снять стресс. Уверен, после этого Вы станете гораздо сговорчивее и мягче.       Лицо Цзян Чэна на мгновение застыло в выражении полного ахуя. Он явно не ожидал такого поворота. Случайный свидетель, учитель музыки, вместо того, чтобы плакать и молить о пощаде, стоял в нескольких шагах от него и предлагал ему откровенно грязные вещи.       — Ты… ты в своём уме? — Выдавил он из себя, и в его голосе впервые прозвучало нечто похожее на растерянность. Бедный. Видимо, не часто ему предлагают… сыграть на его флейте.       — Абсолютно. Я просто ценю красоту! А Вы — ходячее произведение искусства. Немного мрачное, правда, в стиле позднего готического периода, но от этого не менее восхитительное. И Ваш… сотрудник, — Вэй Усянь коротко кивнул в сторону двери, где трудился Сюэ Ян, — тоже очень колоритная личность. Настоящий гангстер. Улыбка, нож, кожаный плащ — полный комплект.       Цзян Чэн снова поморщился, только на этот раз в грозовых глазах мелькнуло что-то отдалённо похожее на страдание.       — Он бухгалтер.       Вэй Усянь удивлённо моргнул.       — Кто? Этот… с ножичком? С улыбкой маньяка? Бухгалтер? — Он не смог сдержать нервного смешка. — Да ладно! Он что, налоги из людей выбивает? Буквально? «Либо плати НДС, либо я вырежу тебе почку»?       — Заткнись, это не твоё дело.       — Хорошо, хорошо, господин Цзян, — Вэй Усянь поднял руки в примирительном жесте. — Тогда, может, вернёмся к разговору про Вашу флейту?       — Заткнись, я сказал! Ты жить не хочешь?       — Очень хочу! — Не сдавался тот. — Особенно, если эта жизнь будет связана с Вами. Но я правда очень хороший флейтист! Могу сыграть что-нибудь успокаивающее. А потом, может, Вы покажете мне свой… я даже не знаю тогда… пистолет? А я дам подержать свою флейту.       В этот момент дверь кабинета открылась, и внутрь снова вошёл Сюэ Ян с планшетом в руках. Он выглядел очень довольным. И явно слышал если не весь, то бóльшую часть разговора.       — Босс, а он с огоньком!       Цзян Чэн моментально бросил на Сюэ Яна испепеляющий взгляд.       — Результаты!       — А, да! Итак, наш гость. Вэй Ин, в быту — Вэй Усянь. Тридцать пять лет, сирота, воспитывался в приюте «Лотосовая заводь», — Сюэ Ян сделал многозначительную паузу и посмотрел на босса, приподняв брови и громко хмыкнув. — В том самом приюте, который раньше щедро финансировал твой отец, Цзян Фэнмянь. Учился музыке у Лань Цижэня, когда тот ещё преподавал. Сейчас действительно работает в задрипанной художественной школе учителем. Единственный близкий друг… Не Хуайсан, который преподаёт в той же школе рисование. По пятницам они вдвоём напиваются в самых дешёвых барах города. Счетов за границей нет, кредитов тоже, судимостей — ни одной. С Вэнями не связан никак. Вообще.       Цзян Чэн удивлённо хмыкнул, услышав знакомые до боли имена, но комментировать не стал. Мир, эдакая сука, оказался намного теснее, чем он думал. По иронии судьбы, Не Хуайсан, младший брат Не Минцзюэ, был и его если не другом, то старым товарищем по несчастью с юности, который, по словам самого Не Минцзюэ, «умеет только веерами махать да картинки бесполезные рисовать, лучше бы к семейному бизнесу приобщался!»… Интересно, знает ли этот музыкант, чем на самом деле занимается старший брат его так называемого коллеги по преподаванию?       Несколько долгих мгновений Цзян Чэн молча изучал Вэй Усяня, а тот в ответ смотрел на него с невинной улыбкой и глазами, полными откровенного вожделения. Учитель музыки. Сирота. Друг Не Хуайсана. Чёртов флейтист-извращенец. Он был безобиден. Просто идиот, которому не повезло оказаться не в том месте и не в то время.       — Босс, а давай его оставим? — С восторгом вдруг предложил Сюэ Ян. — В качестве придворного музыканта! Будет нам на своей дудке играть, пока мы бюджет на следующий квартал пилим! Представляешь, как атмосферно?       Цзян Чэн устало потёр переносицу. Он подошёл к столу и взял пистолет, видимо намереваясь убрать тем же магическим образом туда, откуда достал.       — Сюэ Ян, — тихо произнёс он. — Прекрати играть в гангстера. Ты, блять, бухгалтер. А ты, — Цзян Чэн повернулся к Вэй Усяню и указал на него дулом пистолета, — свободен. Ты ничего не видел и ничего не слышал. Ты забудешь эту ночь и наши лица с именами. Если хоть кому-нибудь проболтаешься, мой… бухгалтер найдёт тебя. И тогда он покажет тебе, как креативно можно использовать калькулятор, чтобы твоя дудка всегда могла играть только грустные мелодии. Ты всё понял?       — Всё, — кивнул Вэй Усянь, ничуть не испугавшись. И тут же расплылся в ещё более широкой улыбке. — Но я бы предпочёл, чтобы меня нашли Вы, господин Цзян. Лично.       Цзян Чэн тихо цокнул языком и махнул на него рукой.       — Сюэ Ян, верни его туда, где взял. И не в багажнике, а то знаю я тебя. Понял?       — Есть, босс! — Сюэ Ян схватил Вэй Усяня под локоть и впихнул ему в руки рюкзак с собранным содержимым. — Пойдём, подружка, пора домой!       — Эй, господин Цзян! А может, всё-таки обменяемся номерами? Мы могли бы обсудить высокое искусство музыки! — Выкрикнул тот, когда Сюэ Ян буквально за шиворот потащил его к выходу. — Я бы даже с удовольствием стал Вашим личным репетитором по игре на флейте! Могу научить паре простых, но красивых мелодий, от которых колени задрожат!       Цзян Чэн же, успевший сесть за свой рабочий стол, нахмурился сильнее. И стоило Сюэ Яну резво закрыть дверь, как в неё прилетело что-то тяжёлое.       Уже в полутёмном коридоре, пока они ждали лифт, Сюэ Ян, давясь от смеха, спросил:       — Ты что, серьёзно сейчас строил глазки моему боссу? Ты либо самый смелый, либо самый тупой человек, которого я встречал. А ты можешь мне поверить, что встречал я всяких.       — А что в этом такого? — Невинно поинтересовался Вэй Усянь, мечтательно прикрывая глаза. — Такой строгий, властный… Ммм… Дай его номер телефона, а?       — Даже не мечтай об этом, музыкант. Номер босса он хочет, ага.       На подземной парковке у чёрного внедорожника, он предпринял последнюю отчаянную попытку:       — Эй, Сюэ Ян, ну друг, ну дай его номер! Ну пожалуйста! Такой мужчина не должен пропадать зря! Мы бы с ним… сыграли дуэтом!       Сюэ Ян, уже открывающий заднюю дверь салона, неожиданно замер, а потом вдруг разразился громким смехом, похлопывая ладонью по ней.       — Ой, не могу! Дуэтом, блять! Подружка, ты бессмертный, что ли? Ты себя вообще слышал? Не! Не-не-не, я ещё пожить хочу, спасибо! Если я дам тебе его номер, он спустит с меня шкуру. С гневом моего босса даже могучий Джеки Чан не справится.       — Джеки Чан?       Вместо ответа Сюэ Ян резко захлопнул дверь салона, продолжая посмеиваться, но уже чуть тише, обошёл свою машину и... открыл багажник. Опять.       — Эй, твой босс сказал не в багажнике!       Тот театрально приложил ладонь к уху.       — Что? Плохо слышу! Босс порой так орёт, что у меня со слухом профессиональные проблемы начались! Залезай давай, музыкант! Поездка с музыкой и ветерком — всё, как ты любишь!       И прежде, чем Вэй Усянь успел что-либо возразить, его ловко закинули в темноту. Крышка багажника захлопнулась, и через секунду из динамиков снова ударил оглушающий, но знакомый мотив.

I will survive!