Безграничная Тьма

После официального получения новых обязанностей мы с командой стойко выдержали остаток занятий. Лекции в старом корпусе техникума текли медленно, как густой мед - под мерный шелест страниц и скрип деревянных полов, в лучах заходящего солнца, что пробивались сквозь ажурные решетки окон. Физически я находилась в классе, но кожей спины и затылком ощущала десятки пристальных взглядов, будто острые иглы впивались в меня сквозь полумрак аудитории. Эти взгляды были разными: любопытными, оценивающими, откровенно враждебными. Они напоминали мне стаю мелких, но навязчивых насекомых - не опасных поодиночке, но раздражающих своим постоянным жужжанием. Когда прозвенел звонок, мы вышли в залитый закатным светом коридор, где золотистые лучи играли в клубах пыли, поднимая в воздухе аромат старинного дерева и воска. Я шла чуть позади всех, глядя, как пылает алым зарево за высокими окнами, бросая длинные причудливые тени на отполированные временем половицы. - Эй! Лис-чан! Что-то случилось? - голос Нобары, резкий и звонкий, как удар молотка по гвоздю, вырвал меня из тягучих воспоминаний. Она потягивала колу из жестяной банки, прислонившись к резному косяку двери, ведущей во внутренний двор. Ее карие глаза, острые и внимательные, были прикованы ко мне. - Выглядишь так, будто только что проиграла бой с учебником по микроэкономике. Мы вышли на залитую последними лучами солнца каменную площадку перед учебным корпусом. Воздух был напоен ароматом цветущей сакуры и свежескошенной травы, а где-то вдали слышалось мерное стрекотание цикад. - Эти взгляды... Действительно раздражают, - безразличным тоном констатировал Фушигуро, спускаясь по ступеням и поправляя сумку на плече. - Как будто им больше не на что смотреть. - Не принимай близко к сердцу, Лис-чан, - раздался рядом теплый, солнечный голос. Итадори повернулся ко мне на фоне пылающего заката, и его медовые глаза сияли искренним участием. - Мне поначалу тоже было непросто. Все эти странные взгляды из-за Сукуны... Но настоящие люди всегда остаются рядом. Мы дошли до тренировочного поля, где вечерний ветерок шелестел в кронах старых кедров, а в воздухе витал запах нагретой за день земли и сосновой хвои. - Тогда как насчет совместной тренировки? - предложила я, чувствуя, как новая энергия наполняет меня. - Мегуми, поработаем с тенями. Юджи, ты будешь пытаться прочувствовать свою проклятую энергию. Нобара, тебе нужно отработать траектории гвоздей, только не как в прошлый раз... - О каком разе вы говорите? - почти синхронно спросили Мегуми и Юджи, их лица выражали одинаковое недоумение в сгущающихся сумерках. - По дороге расскажу, - вмешалась Нобара, энергично хватая свою сумку. Ее глаза блестели от азарта в отсветах заката. - Это был небольшой... инцидент с отчетом Иджичи-сана и летящим гвоздем. Последние слова прозвучали уже на фоне полыхающего багрянцами и золотом неба, когда мы направлялись к стадиону, где в наступающих сумерках уже зажигались первые огни. Мы вышли из класса сплоченной группой, и навязчивые взгляды остались где-то позади, потеряв всякую значимость. Дорога до тренировочного поля петляла через залитый закатным светом кампус, где длинные тени от старых кедров ложились на выщербленные каменные плиты. Воздух был наполнен оживленным рассказом Нобары о её успехах, которую то и дело подхватывал Юджи, а Мегуми лишь изредка вставлял сухие, но точные комментарии, от которых становилось еще смешнее. Когда мы достигли тренировочного поля, вечерний воздух встретил нас прохладной свежестью, пахнущей недавним дождем и мокрой листвой. Последние лучи солнца золотили верхушки деревьев, а в низинах уже сгущались сиреневые сумерки. Мы разошлись по своим зонам, но ощущение, что мы - одна команда, витало в воздухе, словно еще одно незримое заклинание, связывающее нас невидимыми нитями. Я наблюдала, как Мегуми призывает своих собак-шикигами. Их тени сливались с наступающими сумерками, становясь почти невидимыми в сгущающейся темноте. - Попробуй не просто направлять их, а растворить их в окружающей тени, - предложила я, подходя ближе по влажной траве. - Пусть они станут не отдельными существами, а частью самой темноты. Так их будет сложнее отследить и предугадать их движение. Мегуми кивнул, его брови сдвинулись в сосредоточенной гримасе. Он закрыл глаза, и тени вокруг нас словно зашевелились, становясь глубже, живее, переливаясь фиолетовыми и синими отсветами, будто жидкий обсидиан под лунным светом. - Хорошо, Мегуми, теперь отпусти контроль над гончими. Не управляй ими, - тихо сказала я. - Просто представь, что тень - это не барьер, а вода. А они - отражение в ней. Мысленный приказ прозвучал беззвучно: «Тьма, покажись.» Из моей собственной тени плавно выплыла Тьма. Её угольно-чёрная шерсть впитала в себя вечерний свет, и лишь сапфировый отблеск глаз отмечал её присутствие. Она грациозно уселась рядом с Мегуми, свернувшись в тёмный клубок. - Тьма будет ориентиром, - пояснила я. - Пусть они следуют за ней. Она знает дорогу. Мегуми не ответил, но его гончие встрепенулись. Белая Гончая, легкая и невесомая, как дымка, ринулась следом, когда Тьма нырнула в тень, отбрасываемую Юджи. Проникновение было мгновенным и беззвучным, словно капля, упавшая в воду. Чёрная же замерла на месте, её мускулы напряглись. Она сделала прыжок к той же тени, но отскочила, будто от удара, и приземлилась на лапы с глухим рычанием. Тень Юджи, наполненная двойственной энергией Сукуны, оказалась для неё слишком плотной, слишком чужеродной. Тьма, словно почувствовав это, тут же вынырнула из другой тени и помчалась к Нобаре. На этот раз Чёрная последовала без колебаний. Обе собаки, словно расплываясь, исчезли в чёрном пятне у ног девушки. Мгновение спустя они возникли уже из тени самого Мегуми, выплывая из-за его спины, как призраки, вернувшиеся домой. Мегуми медленно открыл глаза. В его обычно невозмутимом взгляде читалось нечто новое - озарение и тихое изумление. - Они... поняли, сами… - произнёс он, глядя на своих шикигами, которые теперь с любопытством обнюхивали Тьму, та же в ответ снисходительно терлась об их ноги. - Не через приказ. Они почувствовали саму тень. - Именно, - я улыбнулась. - Ты не командуешь ими. Ты предлагаешь им путь. А они уже сами выбирают, как по нему идти. - Спасибо, Тьма, - пробормотал Мегуми, почти неслышно. Его пальцы на мгновение коснулись шерсти кошки, и та в ответ громко замурлыкала. Пока мы занимались тенями, Нобара, тем временем, с упоением отрабатывала новые траектории на специально оборудованной площадке. Ее гвозди, обернутые тончайшими нитями проклятой энергии, теперь не просто летели по прямой, а описывали в воздухе сложные дуги и петли, огибая манекены с неожиданных сторон. - Вот так! - крикнула она, когда один из гвоздей вонзился в спину учебной мишени. - Скоро смогу контролировать десять! Да я чертов снайпер! - А я смотрю, кто-то не пренебрегал самостоятельными тренировками…? - я улыбалась, глядя на счастливую Кугисаки. - Пф! Еще бы, я еще и эту Амо Ринне читала, как ты и советовала! Не дурно, хочу заметить! - она победно оскалилась и снова запустила в свободный полет два гвоздя, которые, переплетаясь, обогнули три мишени подряд. - Рада слышать, - прошептала я себе под нос, чувствуя странную теплоту от того, что мой псевдоним кому-то помог. На другом конце поля Юджи сидел в позе лотоса, его лицо было искажено усилием. Он пытался разделить в себе две противоборствующие энергии - свою собственную, солнечную и теплую, и зловещую, густую мощь Сукуны. Я подошла и опустилась рядом на корточки. - Не борись с ней. Ты тратишь силы на сопротивление. Просто… наблюдай. Почувствуй ее течение. Как реку с двумя разными течениями. Твое - на поверхности. Его - в глубине. Пока тебе не нужно менять русло, просто осознай, что они существуют одновременно. Он кивнул, и напряжение на его лице немного спало. Дыхание стало глубже, ровнее. Я наблюдала, как его энергетический поток плавно переливался, и ядовитая алая энергия Сукуны теперь не бурлила, а медленно ползла по его каналам, словно тягучая лава. - Вот так. Уже хорошо получается, - мягко добавила я. - Однажды ты даже сможешь превращать его энергию в свою. - Правда!? - его глаза широко распахнулись. - И я смогу даже создать огненный смерч или торнадо ярости?! - Ну… если будешь регулярно тренироваться и научишься превращать его энергию в свою, то да, - я не смогла сдержать улыбку. — Типо того ты сможешь. - Класс! Спасибо, Лис-чан, ты просто гений! — Я не гений, — покачала я головой, поднимаясь. — Просто хочу помочь. Отойдя в сторону, я принялась за растяжку. Недавняя битва с Маки показала мне со всей очевидностью - мое тело еще далеко от идеального состояния. И я твердо намерилась это исправить. Каждый мускул, каждое сухожилие должно было стать оружием в моем арсенале. В мире, где за тобой охотятся и целый клан, и всевидящие глаза Годжо, расслабляться было нельзя ни на секунду. Каждое мое действие и слово должно бить точно в цель. Каждый взгляд говорить больше чем слова… В этом мире у меня нет выбора, я просто вынуждена стать сильнее. С каждым днем разрывов становится все больше, а мир теряет баланс из-за энергии хаоса. Но я не позволю случиться катастрофе. Когда тренировка завершилась, солнце уже полностью скрылось за горизонтом, окрашивая небо в густые сиреневые тона. Длинные тени от деревьев сплетались в причудливый узор на дорожке, ведущей к общежитиям. Мы брели уставшей, но довольной гурьбой по освещенным фонарями аллеям, и в прохладном вечернем воздухе витал дух незримого, но прочного товарищества. Нобара шла впереди всех, размахивая руками с таким воодушевлением, будто только что одержала победу на чемпионате мира. Её голос, звонкий и полный триумфа, разрезал вечернюю тишину. - …и я просто подумала: «А почему бы не попробовать?», - с жаром рассказывала она, обернувшись к нам спиной и пятясь задом. - Сначала один гвоздь пошёл по широкой дуге, а второй в это время сделал мёртвую петлю вокруг столба! Представляете? Два! Одновременно! Это же прорыв! Мегуми шел позади, засунув руки в карманы, и на его обычно невозмутимом лице читалось редкое выражение - тихое, глубокое удовлетворение. Он не произносил ни слова, но его молчаливое одобрение было красноречивее любых восторгов. Мы с Юджи плелись посередине этой причудливой процессии. Он всё ещё был слегка красным от усердной медитации. - А помнишь, Лис-чан, мою самую первую тренировку? - она фыркнула, и ее глаза заискрились от смеха. - Та самая, где я так эпично попала гвоздём… - …прямо в стопку отчётов Иджичи-сана, - не удержавшись, закончила я, и мы обе синхронно рассмеялись. - Бедный Иджичи-сан. Я до сих пор уверена, что он тогда поседел. Он смотрел на этот гвоздь, торчащий из его бедного документа, с таким видом, будто видел конец света. - Так это был его крик! - Юджи схватился за живот, давясь от хохота. - «МОИ БУМАГИИИ!» Я слышал его аж из соседнего корпуса! - Эй! - обернулась Нобара, делая грозное лицо, но её глаза тоже смеялись. - Я же сказала, что это был несчастный случай! И к тому же, мы же потом купили ему тот самый кофе с тройным эспрессо! Он даже поблагодарил меня! - Потому что ты стояла над ним с молотком и спрашивала «вкусно?» с таким видом, будто готова была вбить следующий гвоздь в его стол, если он откажется, - невозмутимо прокомментировал Мегуми сзади. Это окончательно добило нас. Даже Тьма, бесшумно шедшая рядом, издала звук, отдалённо напоминающий кошачий смех - короткое, хриплое «мр-мр-мр». Мы подходили к зданию общежития, и в освещённых окнах уже мелькали силуэты других студентов. Но в этот момент наша маленькая группа ощущалась как отдельный, самодостаточный мирок - мир, где есть место и упорным тренировкам, и глупым шуткам, и взаимной поддержке. «Возможно, - мелькнула у меня мысль, пока я смотрела на смеющееся лицо Юджи, на сияющую Нобару и на спокойного Мегуми, - именно такие моменты и есть та самая сила, что может уравновесить любую Тьму». Зайдя в комнату и на ходу обдумывая все приключения, что подарил мне техникум, я ощутила знакомый творческий зуд в кончиках пальцев. Идея, новая и ясная, оформилась в голове сама собой, требуя выхода на бумагу. Я решилась на создание новой книги: «О важности социальных связей и обмене опытом». Слова лились сами, подпитываемые живыми, свежими воспоминаниями. Одинокая тень, которую я так долго носила в себе, наконец-то сталкивалась с другим - с дерзкой поддержкой Нобары, с молчаливой верностью Мегуми, с солнечным принятием Юджи. Я писала почти всю ночь напролёт, не в силах и не желая отпускать эту музу вдохновения, рождённую из самой жизни. Свет настольной лампы выхватывал из темноты лишь стремительно бегущие по странице строчки и тёмный силуэт Тьмы, свернувшейся калачиком на подушке и наблюдающей за мной с ленивым одобрением. И вот что удивительно - к выезду на миссию я была на удивление бодра. Вдохновение, что горело во мне ровным и жарким пламенем, бодрило куда сильнее любого, даже самого крепкого кофе. На душе было светло и ясно, а в голове - удивительно остро. Казалось, само осознание того, что я наконец-то нашла не просто прикрытие, а нечто настоящее, давало мне сил больше, чем любая магическая сфера. Утро было прохладным, и легкий туман стелился по земле, цепляясь за колеса припаркованного у ворот служебного автомобиля. Иджичи, выглядевший еще более помятым, чем обычно, нервно переминался с ноги на ногу, сверяясь с часами. Я стояла в стороне, проверяя снаряжение, когда его фигура в бежевом пиджаке появилась в поле зрения. Нанами неспешно подошёл, и мы сели к Иджичи в машину. Дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая утреннюю суету техникума. В салоне пахло чистотой, автомобильным освежителем с запахом цитруса и едва уловимым ароматом свежесваренного кофе из термокружки, которую Нанами поставил в подстаканник. Тишину нарушал лишь ровный гул мотора и нервное постукивание пальцев Иджичи по рулю. Я сделала последнюю проверку - спицы на месте, талисманы заряжены, ум сосредоточен. Вдохновение от ночной работы все еще горело где-то внутри, но сейчас его пламя было холодным и сконцентрированным. Деловой прагматизм Нанами был заразителен. Он не смотрел на меня, уставившись вперед через лобовое стекло, но я чувствовала его внимание, безмолвно оценивающее мою готовность. Так мы и ехали в полной тишине. Машина плавно остановилась на пустынной окраине, где городские постройки сменялись заброшенными промзонами. Ржавые каркасы цехов вздымались к небу, словно скелеты древних исполинов, а вдали темнело массивное здание старой больницы с выбитыми окнами, напоминавшими пустые глазницы. Иджичи, всё так же нервно ёрзая, быстро ввёл нас в курс дела, тыча пальцем в карту на планшете. - Аномальная активность сосредоточена здесь, в старой больнице, - его голос дрожал. - И... здесь, на пустыре. Два эпицентра. Энергетические сигнатуры... нестабильные. Нанами молча выслушал, его лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности. Он вышел из машины и, не тратя лишних движений, сложил пальцы в знакомую печать. - Явись из тьмы тот, что чернее ночи, избавь нас от всего нечистого, -произнёс он ровным голосом. «А у нас по-другому завесы активируют: «Именем Солнца, царицы Луны. Холодным ликом звезд и святых слез, приказываю, явись защитник и изгони нечестивых врагов своих!» Пространство вокруг содрогнулось, затягиваясь полупрозрачной дрожащей плёнкой-куполом, сквозь которую мир казался искажённым сном, а звуки города вне барьера стали приглушёнными, словно доносящимися из-под воды. - Разделимся, - констатировал Нанами, обращаясь ко мне. Его взгляд был тяжёлым и безразличным. - Больница - твоя зона ответственности. Стандартный протокол: оценка, нейтрализация, отчёт. «Я в Японии всего лишь две недели с хвостиком… какой протокол…? В России были другие правила! Он просто бросил меня на произвол судьбы в этом проклятом месте…» Воздух в регистратуре был спёртым и пах смертью - ржавчиной, пылью и чем-то ещё, горьким и знакомым, словно смесь формалина и разложения. Я шла осторожно, ступая между обломками стекла и разбросанными пожелтевшими историями болезней, чьи очертания угадывались в полумраке. Шёпот интуиции вёл меня вглубь, в главный зал приёмного отделения. Но чем дальше я продвигалась, тем сильнее становилось ощущение, что что-то здесь не сходится. Пространство будто растягивалось, становясь бесконечным. Я прошла мимо одного и того же разбитого телефона на столе уже три раза - его треснувший корпус с цифрой «6» была мне слишком знакомой. Стены, покрытые плесенью, пульсировали в такт моему сердцебиению, а тени изгибались под неестественными углами. «Это не просто больница... Это ловушка. Пространство закольцовано, а возможно еще и расширено!», пронеслось у меня в голове. Я остановилась, прислушиваясь. Тишина была оглушительной, но под ней чувствовалось что-то иное - низкочастотный гул, исходящий отовсюду одновременно. Из-за угла, где когда-то было отделение скорой помощи, послышался влажный, шлёпающий звук. Не торопясь, методично. Будто что-то большое и мокрое волочило себя по грязному кафельному полу. Звук приближался. Я медленно развернулась, готовясь к встрече с тем, что породила эта аномалия. Воздух сгустился, став тяжёлым и вязким, как сироп. Где-то в глубине здания, за множеством поворотов этого бесконечного лабиринта, я чувствовала слабую, но устойчивую пульсацию - энергию, похожую на ту, что исходила от меня. Но добраться до неё было всё равно, что пытаться найти выход из зеркального зала, где каждое отражение искажало реальность всё сильнее. А тот влажный шлёпающий звук становился всё громче. Теперь к нему добавилось тихое, прерывистое хрипение, словно у кого-то в горле булькала вода. Тьма выпрыгнула из тени и ее шерсть стала дыбом. Это было проклятие и вовсе не слабое, либо первый уровень, либо вообще особый. С моей нынешней силой и слабоватым телом, атака этого проклятия могло обернуться для меня смертью. «Тьма, скрой максимально энергию и прими мое тело во тьму. Это рискованно и энергозатратно, но оно не должно нас заметить. Сфера у нас под носом, мы обязаны ее достать!» Тьма отозвалась мгновенно - не привычным мурлыканьем, а низким, вибрирующим рыком, который отозвался эхом в самой моей душе. Её угольно-чёрная шерсть встала дыбом, а глаза вспыхнули ледяным сапфировым пламенем. В следующий миг она не растворилась в тени, а обернулась вокруг меня. Это было похоже на погружение в чёрный мёд. Бархатная, живая тьма обволакивала каждую клетку моего тела, впитываясь в кожу, гася биение сердца и заставляя замирать дыхание. Мир вокруг поблёк, звуки стали приглушёнными, будто доносящимися из-за толстого слоя ваты. Я сама стала тенью, призраком, исчезнувшим из поля восприятия материальной реальности. Этот трюк отнимал колоссальное количество энергии - я чувствовала, как силы стремительно утекают, словно кровь из открытой раны. Но иного выхода не было. Влажный шлёпающий звук приблизился. Из-за поворота выползло нечто. Это не было похоже ни на одно проклятие, что я видела раньше. Оно напоминало раздутую, полуразложившуюся человеческую фигуру, с неестественно вывернутыми конечностями и длинными, волочащимися за ним внутренностями, больше похожими на чёрные водоросли. Его кожа, бледная и склизкая, пульсировала, а вместо лица была лишь огромная, беззубая пасть, из которой с бульканьем вытекала мутная жидкость. Оно испускало ауру такого чистого, концентрированного отчаяния и физической боли, что воздух звенел от её тяжести. Особый класс. Определённо особый. Чудовище проползло в сантиметрах от нас, его студенистое тело задело мою ногу. Ледяной холод пронзил плоть даже сквозь защиту Тьмы. Оно на мгновение замерло, его бесформенная голова повернулась в нашу сторону. Из пасти вырвался вопрошающий, хриплый звук. Я не дышала. Тьма сжалась вокруг меня ещё плотнее, поглощая последние следы нашего присутствия. Проклятие, не обнаружив ничего, медленно поползло дальше, оставляя за собой влажный слизистый след. Оно направлялось в противоположную сторону от сферы и это было мне на руку. Как только оно скрылось из виду, я рухнула на колени, высвобождаясь из объятий Тьмы. Голова закружилась, в глазах потемнело. Тело дрожало от переутомления. «Слишком много... энергии потратила...» — прошептала я мысленно, опираясь о холодную стену. - «Нужно... добраться до Сферы... пока оно не вернулось». -Эта тварь не видит сферу лишь по одной причине…это сфера Иллюзий…Если мы успеем поглотить сферу, возможно успеем убежать, она прибавит нам сил, и ты сможешь создать моих клонов…они отвлекут проклятие. - шептала я Тьме идя на зов сферы. – Сейчас, главное выжить. Еще одного такого скрытия, мы не выдержим… Тьма, выглядевшая теперь почти прозрачной, слабо ткнулась мордой мне в ногу. Она тоже была на пределе. Но в её бездонных глазах горела та же решимость, что и во мне. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Мы шли по бесконечному коридору, и с каждым шагом слабость накатывала сильнее. Ноги подкашивались, в висках отдавалась тупая боль - предвестник полного истощения. Воздух стал густым и тяжёлым, им было трудно дышать. - Тьма, если использовать мамин талисман на призыв духа, думаешь, выйдет? - прошептала я, сжимая в кармане гладкий деревянный диск с выжженными символами. - Он создан для призыва сущностей... Но мы не знаем, что именно привлечём в этом месте. Тьма издала короткий, слабый звук. Её мысли проносились в моём сознании обрывками: «Риск... но шанс... нет сил ждать...» Она была права. Мы не могли позволить себе ждать, пока это существо вернётся. Я остановилась, прислонившись к стене, и достала талисман. Дерево было тёплым - он уже заряжался нашей отчаянной решимостью. - Пусть он призовёт не бойца, - тихо сказала я, проводя пальцем по символам. - Пусть призовёт то, что создаст иллюзию... шум... отвлечение. Хотя бы на несколько секунд. Я закрыла глаза, вкладывая в талисман последние крупицы силы, и прошептала заклинание, которое мама повторяла так часто, что оно отпечаталось в памяти навсегда: «Тенью чужой и голосом ветра, Приди моим зовом в образе света . Не просим защиты, не ждём мы ответа - Лишь миг подари ты и возможность побега.» Талисман в руке дрогнул и стал испаряться, тлея и развеваясь пеплом. Воздух в коридоре заколебался, и из ниоткуда, словно из-за поворота, донёсся отдалённый, но отчётливый звук - громкий, настойчивый стук, будто кто-то молотком бил по металлической двери. Где-то в глубине больницы. За звуком раздался детский смех. Проклятие в отдалении замерло. Затем раздался тот самый, влажный, шлёпающий звук - но теперь он удалялся. Оно пошло на звук. Сердце ёкнуло. Сработало. «Неужели Ла́миша?! Дух игр и праздников!» -Спасибо Ла́миша! Тьма, бежим, - выдохнула я благодаря духа за помощь и отталкиваясь от стены следовала дальше вглубь коридора. «Он пришел даже когда я нахожусь в Японии…Вернусь домой и поблагодарю его за спасение, если останусь в живых конечно!» Мы почти падали от усталости, но двигались вперёд, к зову Сферы, которая была теперь так близко. Всего несколько поворотов - и мы окажемся у цели. Я распахнула дверь приёмного отделения - и замерла. Здесь не было ни пыли, ни разрухи. Свет люминесцентных ламп ровным молочным светом заливал стерильно-белую комнату. Пластиковые кресла стояли ровными рядами, на стенах висели информационные стенды с расписанием врачей, а в воздухе висел знакомый больничный запах - антисептик и озон. Всё было идеально, ново, нетронуто. И от этого - бесконечно жутко. В центре этого неестественного порядка, на стойке регистрации, где обычно сидела медсестра, лежала Сфера Иллюзий. Она переливалась всеми цветами радуги и одновременно ни одним из них, её поверхность постоянно менялась, создавая оптические иллюзии. Глядя на неё, я видела то лик матери, то очертания дома в России, то знакомые силуэты Нобары и Юджи. Она играла с самым сокровенным - с памятью и надеждой. Но едва я переступила порог, идеальная картина задрожала. Свет ламп замигал, стены поползли, как плёнка, обнажая скрытую за ними реальность - ту самую, разрушенную и покрытую плесенью. Стерильный приёмный покой накладывался на руины, создавая невыносимую для сознания какофонию. А Сфера по-прежнему лежала на стойке, манившая, как мираж в пустыне. «Иллюзия... Всё это - иллюзия», - прошептала я, заставляя себя сделать шаг вперёд. - Лиса! Иди к нам! Возвращайся домой… - передо мной возник образ матери, тянущей ко мне руки. Её глаза были полны слёз, но на губах играла улыбка. Я чувствовала запах её духов, слышала шёпот ветра в берёзах за окном нашего дома. - Риса, милая, мы здесь, не стой на месте иди же к нам. - Рядом с ней возник образ отца. Его тёплая, сильная рука будто уже касалась моего плеча. Я видела каждую морщинку у его глаз, каждую прядь седины в волосах. Сердце сжалось от боли и тоски. Это было так реально... Так желанно. Но где-то в глубине сознания, сквозь сладкий яд иллюзии, пробивался ледяной осколок истины. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь болью вернуть себе ясность. - Вы... не настоящие, - выдавила я, чувствуя, как слёзы сами катятся по моим щекам. - Они... ждут меня там. Мир ждет меня… А чтобы вернуться... мне нужно это. Я сделала шаг - не к призрачным родителям, а к стойке регистрации, где лежала Сфера. В тот же миг образы дрогнули. Улыбки на лицах матери и отца исказились в маски укора и обиды. - Ты выбрала их? Чужих? - голос матери стал пронзительным, как стекло. - Ты оставляешь нас? - Вы всего лишь иллюзия! - воскликнула я, держась за грудь, где стонало моё сердце, разрываясь между прошлым и долгом. В ответ раздался новый, настойчивый смех Ла́миши - уже не игривый, а тревожный, предупреждающий. Времени не оставалось. Я кинулась вперёд, к стойке регистрации, и схватила Сферу Иллюзий. В тот же миг она не разбилась, а растворилась - рассыпалась на миллиарды радужных осколков, которые впились в мою кожу, как струи ледяного света. Энергия хлынула в меня - не грубая сила, а бесконечная изменчивость, способность искажать саму ткань реальности. «Тьма, клоны! Сматываемся!» Тьма, почувствовав прилив сил, выплеснулась из моей тени. Но теперь это была не одна тень - их стало множество. Из клублящейся тьмы вышли они - мои двойники. Пять, десять, двадцать Лис. Одни бросались к призрачным родителям, другие кидались навстречу проклятию, третьи просто стояли, создавая хаос. - Я здесь! - крикнула одна, бросая часть ножки деревянного стула . - Нет, я! - отозвалась другая, пуская сгусток энергии. - Возьмите меня! - протянула руки к иллюзорным родителям третья. Проклятие замерло в нерешительности, его щупальца затрепетали, а из пасти вырвался растерянный вой. Иллюзии были настолько реальны, что даже я на мгновение запуталась, какая из них - я. У меня оставался последний талисман. «Вспышка» -Священный огонь призываю, с энергией солнца соединяю! Я - настоящая - рванула в коридор за спиной проклятия, ведущий на пустырь, где должен был быть Нанами. Тьма слилась со мной, и мы бежали, не жалея ног. Воздух позади нас вспыхнул ослепительно-белым светом. Талисман «Вспышка» сработал - не как огонь, а как чистейший, обжигающий свет, на мгновение превративший всё вокруг в негатив. Проклятие издало оглушительный визг, болезненный и яростный. Это ненадолго, но остановит его. Сзади послышались догоняющие нас шаги. Вспышка отвлекла его, но не на долго. Мы вылетели через разбитую дверь на пустырь. После гнетущей атмосферы больницы ночной воздух показался невероятно свежим, даже несмотря на запах дождя и ржавого металла. И тут я увидела картину, от которой кровь стыла в жилах. Нанами стоял спиной к нам, его тесак был обнажён. Но перед ним зиял не просто разрыв - багровая щель пульсировала, и из неё, выделялась энергия первородного хаоса. Сзади уже слышались тяжёлые, шлёпающие шаги. Монстр из больницы был уже близко. «Шанс! Пусть проклятие поглотит разрыв!» - Нанами-сан! Берегитесь! - крикнула я, на полной скорости врезаясь в него. Мы грузно рухнули на землю. В тот же миг из двери больницы выплеснулось то самое существо - раздутое, бесформенное, испускающее волну чистой ненависти. Оно, не видя ничего, кроме меня, пролетело над нами и врезалось прямо в пульсирующую багровую щель. Произошёл катаклизм. Два искажения реальности, две аномалии столкнулись. Разрыв, вместо того чтобы поглотить проклятие, взорвался. Ослепительная багровая вспышка озарила всё вокруг, сопровождаемая оглушительным, разрывающим уши вихрем. Воздух загудел, земля задрожала. Я прикрыла лицо рукой, чувствуя, как волна энергии отбрасывает нас с Нанами дальше по пустырю. Когда свет угас, на месте разрыва и проклятия осталась лишь пустота. Не было даже ни намека на разрыв. Он просто схлопнулся. Я медленно поднялась, отряхиваясь. Нанами поднимался рядом, его лицо под очками было невозмутимым, но я заметила, как его пальцы сжимают рукоять тесака чуть крепче обычного. - Что это только что было, Амако? - его голос был ровным, но в нём висела невысказанная тяжесть. Он видел, откуда я выбежала. - Проклятие особого уровня, - я сделала губы бантиком, специально чуть задыхаясь и пряча глаза. - Оно вообще внезапно появилось. Я не ожидала. Еле удрала оттуда… Я специально сделала паузу, позволив голосу дрогнуть, и жестом, полным неуверенности, указала на то место, где секунду назад зияла багровая щель. - И… что это за штука была в пространстве…? Такая… багровая? - я смотрела на него широко раскрытыми глазами, изображая растерянность ученицы, столкнувшейся с чем-то пугающим и непонятным. Внутри же мой ум работал с холодной скоростью, анализируя каждую его реакцию. Я видела, как его взгляд за стеклами очков сканирует меня, ищу нестыковки в истории, следы лжи или скрытых знаний. Нанами на секунду задержал на мне взгляд, «сканируя» мой испуг. Затем он повернулся к тому месту, где был разрыв. - Аномалия, - произнёс он коротко, не вдаваясь в подробности. - Нестабильный разлом. Опасный. - Он снова посмотрел на меня, и в этот раз его взгляд был тяжелее и… задумчивее. - Вам снова повезло, что вы отреагировали инстинктивно. - Это не везение, сенсей, я использовала против него весь арсенал моих талисманов! - голос мои дрожал уже без притворства, колени подкашивались от пережитого ужаса и истощения. - Если бы не Тьма… я была бы уже мертва! Я не врала. Моё тело было лучшим доказательством — помятая форма, дрожь в руках, учащённое дыхание. Даже самый проницательный анализ не нашёл бы здесь игры. - Иджичи-сан не говорил, что там особый уровень! - продолжила я, в голосе прорывалась искренняя обида и недоумение. - Ими занимается сенсей Годжо! Так почему мы оказались здесь? Я смотрела на него прямо, позволяя всем накопленным за эту ночь страху и злости отразиться в глазах. Это был идеальный ход - смешать правду с нужным вопросом. Сменить роль «испуганной ученицы» на роль «обманутого сотрудника», требующего ответов за вопиющий просчёт в планировании миссии. Нанами выслушал, его лицо оставалось каменным. Он медленно снял очки и протёр линзы платком, его взгляд, лишённый теперь барьера, был острым и усталым. - Распределение заданий - компетенция директора, - произнёс он, тщательно подбирая слова. Его тон был ровным, но в нём появилась лёгкая, едва уловимая напряжённость. - Информация о реальном уровне угрозы могла быть… неполной. Он не стал отрицать очевидного. Он признал провал в разведке, но перевёл стрелки на Ягу, оставаясь в рамках субординации. - Неполной? - я позволила себе горько усмехнуться, всё ещё переводя дух. - Это как назвать цунами «небольшими волнами». Сенсей, - я посмотрела на него, вкладывая в взгляд всю возможную искренность, - я здесь, чтобы учиться контролю, а не быть расходным материалом в миссиях, куда должны отправлять магов первого или особого уровня таких как сенсей. Но не вместе со студентами. Я сделала шаг к нему, уже не как ученица к учителю, а как равный напарник, требующий ответа за поставленную под угрозу жизнь. - Кто принял решение послать меня одного против особого класса? И почему разведка была проведена так халатно? Неужели старейшины хотели нас убить…? Это ведь они отдают приказ директору… Нанами не ответил сразу. Он медленно протер очки, и в его движениях читалась не раздраженная спешка, а тяжелая, уставшая обдуманность. Он смотрел не на меня, а куда-то вдаль, поверх ржавых крыш и грязного асфальта пустыря, словно видел там что-то, недоступное мне. - Старейшины, - наконец произнес он, и его голос был плоским, лишенным всякой эмоции, как бухгалтер, зачитывающий статью расходов, - рассматривают человеческие ресурсы как активы. Иногда активы списывают. Иногда - тестируют на прочность. Он надел очки, и его взгляд снова стал острым и непроницаемым, но теперь я знала, что за этим скрывается. Это не была жестокость. Это была горечь человека, который слишком хорошо понял правила игры, в которую вынужден играть. - Ваша гипотеза не лишена логики, - продолжал он, поворачиваясь к машине. - Но её нельзя доказать. А неподтверждённые обвинения в наш адрес - это стрельба по своим. Выжигает карьеру. А иногда и самого стрелка. Он открыл дверь, но замер, бросив на меня последний взгляд через плечо. В нём не было ни капли тепла, но была странная, почти что профессиональная... солидарность. - Вы сегодня продемонстрировали нестандартное мышление и выживаемость. В нашем мире это ценится выше, чем слепое послушание. Не тратьте этот ресурс на пустые подозрения. Собирайте факты. - Он сделал небольшую паузу. - И в следующий раз, если почувствуете, что задание пахнет жаренным... просто скажите «нет». Лучше быть живым проблемным сотрудником, чем мёртвым исполнительным. С этими словами он снял барьер и развернулся к машине. Воздух снова зазвенел привычными звуками города, но для меня они словно доносились из-под толщи воды. Внезапно я почувствовала ужасную слабость. Она накатила не волной, а обрушилась всем весом - итогом ночного кошмара, потери крови, колоссальных затрат энергии на слияние с Тьмой и поглощение Сферы. Ноги подкосились, земля ушла из-под ног. - Н-нанами-сан… - мой голос сорвался в хриплый шёпот. И тогда наступили они - бархатные объятия Тьмы. Она не дала мне упасть. Она приняла меня в себя, как мать принимает измученное дитя. Не холодная пустота, а густая, живая, безмолвная гладь, в которой растворились боль, страх и оглушительная усталость. Я не чувствовала ничего, кроме абсолютного покоя и тихого, беззвучного мурлыканья, вибрирующего в самой глубине моей души. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание полностью погрузилось во мрак, - это фигура Нанами, резко обернувшегося на мой сдавленный крик. Его лицо, обычно бесстрастное, на мгновение исказилось... нет, не беспокойством. Скорее, мгновенной профессиональной оценкой ситуации. И я успела подумать , что он, наверное, сейчас ставит галочку в очередном отчёте: «Актив выжил, но требует техобслуживания». И все же в его взгляде было видно отблески беспокойства. А потом для меня существовала - только Тьма. Только тишина.