Phantom bonds

Темнота клетки давила на сознание. Не было ни малейшего представления о том, какой сейчас день и даже месяц. Неизвестно, сколько мужчин и женщин привели в соседние камеры, чтобы совсем скоро снова увести в неизвестность. Семнадцатилетняя девчонка забилась в самый темный угол своей тюремной камеры и не издавала ни звука. За все то время, проведенное в заключении, она уже выяснила для себя одно: контактировать с кем-либо из соседей по камерам не было смысла. Они менялись со скоростью заводских конвейеров, и единственными моментами, когда она слышала их голоса, можно считать доносившиеся до их этажа отголоски их измученных воплей. Что с ними делали в стенах лабораторий она представляла. Не сложно догадаться, что Гидра не бросала попыток повторить, а может даже превзойти их главное военное достижение — Зимнего Солдата. Сыворотка для этого была почти готова, но были недоработки, которые вели самых сильных отборных бойцов в состояние психомоторного возбуждения. Иными словами, после попадания сыворотки в кровь им все еще сносило крышу. Больше Гидра тратить отборный материал не хотела, поэтому было принято решение двигаться другими путями. А именно, проводить эксперименты на заключенных. Обычных людях, так или иначе перешедших пути террора Гидры. Разведчики. Агенты. Доктора Щ.И.Т.а. Революционеры-фанатики. Не бойцы, поэтому — расходный материал. Им нужно было вывести ту самую нужную дозировку компонентов сыворотки, чтобы итог был как минимум равносилен тому, чего когда-то добился доктор Зола. Биохимия изменилась с его времен, но суть осталась та же — разрушить границы человеческих возможностей, переписать генетический код, изменить саму природу ткани. Ошибка в расчетах приводила к неконтролируемой выработке катехоламинов, перегрузке нервной системы, отказу органов. Испытуемые либо умирали, либо превращались в обезумевшие машины для убийств, неспособные отличить врага от союзника. Гидра искала баланс. Рэйвен знала, что не была частью их плана. Они держали ее не как подопытного кролика, а как рычаг давления. Пустой угрозой это не было — она видела, что стало с теми, кто больше не представлял для них ценности. А значит, ее отец все еще работал. Когда-то он держал в руках четыре билета. Она помнила, как хлопнула входная дверь, как отец с каменным лицом начал собирать чемоданы, не отвечая ни на один вопрос. Помнила взгляд матери, полный ужаса, помнила, как сестренка вцепилась в ее руку, не понимая, почему они уходят среди ночи. Но тогда никто не ушел. Время здесь текло иначе. Заключенные приходили и уходили. Стража менялась. Но одно лицо оставалось неизменным. Он никогда не смотрел в сторону камер, никогда не произносил ни слова. Он просто проходил мимо, всегда по расписанию, всегда с одинаково выверенными движениями. Зимний Солдат. Она знала о нем только по рассказам. Их шептали на заброшенных станциях метро, их передавали в темных переулках, словно страшные сказки. Человек-призрак. Легенда. Инструмент войны. Единственное, что осталось неизменным в этих историях — его металлическая рука. И именно она выдавала его, когда он проходил по коридору. Но если истории были правдой, его не просто держали здесь. Над ним продолжали работать. Как оружие, которое периодически отправляли на перезарядку. И она знала, когда это происходило. Она не видела его в такие моменты, но слышала. Только его голос. Только его крик.

***

Как оказалось, Джеймс не лукавил, когда говорил о начале тренировок. Уже на следующий день по возвращении из Атланты Рэйвен погрузилась в новый ритм, который, казалось, не оставлял ей ни минуты на сомнения в том, что она уже стала частью команды. Всё началось с разогрева, затем комплексы упражнений, которые заставляли мышцы протестовать, а голову — погружаться в чистый, острый фокус. Было очевидно, что Уилсон верил в неё, и это подкрепляло её стремление. Баки же, как всегда, молчаливо наблюдал, но в его взгляде было что-то такое, что совсем не оставляло ей возможности расслабиться. Дни превращались в бесконечные циклы: тренировки, вылазки, возвращение в штаб, снова тренировки. Она начинала ощущать каждое своё движение в теле. Каждое усилие становилось оправданным, потому что двигало ею не просто желание стать лучше, быстрее, жестче. Она хотела быть готовой ко всему. Не оказаться уязвимой снова. Барнс редко проговаривал свои мысли вслух, но не переставал следить за каждым её шагом. Он все больше замечал решимость и жесткость в ее взгляде, но что-то в этом не переставало его беспокоить. Джеймс знал, что её стремление стать сильнее было гораздо большим, чем просто желанием усовершенствоваться. В её глазах горел огонь, который был ему знаком. Это был огонь мести. Холодный, безжалостный, пугающий. Барнс знал этот огонь, он чувствовал его в себе, когда сам был частью чего-то страшного. Он понимал, что её мотивация рождалась не на обычной потребности тренироваться ради силы или выживания. Он знал, что она жаждет мести. И понимал, как этот огонь может поглотить все, что было когда-то важным, как выгравированная в его памяти кодировка. Рэйвен же не давала покоя её роль. Пока она лишь помогала с разведкой, оставалась в тени. Миссии, пусть даже они и были успешными, проходили без её прямого участия. Так было до сегодняшнего дня. — Держим курс на север, — Баки скомандовал капитану их судна, который тут же приготовился отчаливать. Их целью был крупный транспортный корабль, перевозивший важные для Гидры материалы. Прототипы оружия, синтетические сыворотки и компоненты для новых боевых технологий, которые могли бы сильно усилить их позиции. Эту информацию раздобыла Рэйвен, после недолгих манипуляций, проведенных с микрочипами, полученными в Атланте. Корабль двигался по определённомому маршруту, и они могли обезвредить его, пока тот не вышел на новое место. Баки выполнял задачу по нейтрализации внешней угрозы: уничтожение вражеских патрулей, подавление любых попыток оповещения и ликвидация препятствий. Сэм и Рэйвен выполняли более деликатную часть операции. Девушка была назначена для установки взрывчатки на ключевых узлах судна, и для сбора важных разведданных о содержимом грузов и новых технологиях, разрабатываемых Гидрой. Сэм оставался её прикрытием, готовым вмешаться, если что-то пойдёт не по плану. Он контролировал ситуацию с воздуха, оставаясь в тени, но в нужный момент мог бы подать сигнал или оказать помощь. — Всё готово. Взрывчатка на месте, — голос Сэма раздался в наушнике Джеймса с хрипловатым налётом помех. — Как у тебя со сбором данных? Баки, стоявший на капитанском мостике их судна, чуть заметно напрягся, услышав вопрос. Ответа не последовало. Тишина, разрезанная только гулом волн и далекими звуками ночного порта. — Рэй? — Сэм повторил, теперь с ноткой настороженности в голосе. Баки перевёл взгляд на бортовую панель: голографический интерфейс боевого контроля мигнул красным. Система зафиксировала запуск таймера. Обратный отсчёт: 60 секунд. Челюсть Барнса напряглась. Этот протокол можно было активировать только вручную, с переносного пульта, который был у неё. Значит, она там. На корабле, который должен исчезнуть с радаров меньше чем через минуту. — Чёрт. — Он резко развернулся к горизонту, выискивая любую тень, любое движение на тёмной поверхности воды. Через мгновение мощный порыв ветра оповестил о приближении Сэма. Он приземлился на палубу, сверяя данные с тактического визора. — Где она? — Мы разминулись, она уже должна быть здесь, — Сэм огляделся, его голос стал настороженным. 37 секунд. Баки сканировал пространство взглядом. Судно Гидры качалось неподалеку, в его нутре тикали последние секунды до уничтожения. Вода вокруг оставалась чёрной, спокойной. Слишком спокойной. 20 секунд. Баки резко двинулся к борту. Размах — и он в воде. Это был его единственный сценарий. Если она там, он её найдёт. Рука Сэма легла ему на плечо, удерживая. — Ты подорваться решил? Времени не осталось. Вдруг послышался голос за их спинами: — Побереги силы для спарринга. Они обернулись одновременно. На узком металлическом сиденье у борта, вытирая мокрое лицо ладонью, сидела Рэйвен. Её дыхание было тяжёлым, но взгляд -пронзительно-устойчивым. На мгновение время застыло. Баки смотрел на неё, и в этот момент в его глазах смешалось всё — вспышка чистого облегчения, бесконтрольный гнев на самого себя за секунды страха, и следом — на неё. За этот отчаянный риск, за секунды до взрыва, за необходимость чувствовать это снова. Баки стиснул зубы, сделал шаг к ней, но слова застряли в горле. В этот момент где-то вдали осветилось небо — судно Гидры вспыхнуло огненным шквалом, освещая её лицо янтарным светом. Он отвернулся, глядя на разрушение. — Ты когда-нибудь меня убьёшь, — глухо бросил он. Рэйвен коротко усмехнулась, всё ещё переводя дыхание. — Обещаю попробовать.

***

— Еще раз. Баки, дыхание которого даже не сбилось, смотрел на девушку напротив и думал, насколько сильным будет перелом ребер, если он пойдет на нее теперь уже со всей своей силой. Рэйвен хотела этого. Уже больше часа, проведенного в тренировочном центре, постоянно кидая в его сторону колкие и такие ядовитые комментарии. — Забудь хоть на секунду, что дерешься с девчонкой. Или это все, на что способен знаменитый Джеймс Бьюкенен Барнс? Глаза щипало от пока. Пальцы начали неметь от постоянного давления наручных повязок на все кровеносные сосуды в ладонях. — Так и не разогрелся? Или возраст дает о себе знать? — она скалилась на него, прибавляя своим комментариям шипов. Футболка уже давно полетела куда-то в угол тренировочных матов. Ее топ полностью вымок, а глаза с еще сильнее нарастающим упрямством смотрели на Джеймса в ожидании. — Хочешь расскажу, в чем заключается твоя главная ошибка? — спросил он, все еще не переходя в очередную атаку, которую она так ждала. — Нет. Значит она пойдет на него сама. Удар пришелся на его здоровое плечо. Все-таки ноги ломать ей не хотелось. Баки, резко среагировав на ее выпад, схватил ее ногу и с абсолютным безразличием на лице швырнул девушку на маты. Сукин сын. Рэйвен прикусила губу, игнорируя накрывающие ее волны раздражения. Она будет держать себя в руках, пока на матах не окажется он. — Ты повторяешься. — Голос Джеймса был ровным, но в нем читалось что-то между скукой и предупреждением. Он не нападал. Он ждал. — Ошибка в том, что ты действуешь шаблонно. Один и тот же прием сработает максимум дважды, если против тебя не любитель, а профессионал. Тебя прочитают, просчитают и обезвредят раньше, чем ты успеешь сделать следующий шаг. Рэйвен поднялась, не принимая стойку сразу. Она слушала. Наконец-то. Ее грудь тяжело вздымалась после очередного падения, но она кивнула. Баки, уловивший это движение, тоже коротко кивнул в ответ и перешел в боевую позицию. Следующие два раунда не уступали по уровню интенсивности. Он все еще укладывал ее на маты, но теперь в ее движениях было больше расчетливости. Она не только следила за его ударами, но и начинала просчитывать их наперед. Баки делал уклон, она запоминала его траекторию. Он менял стойку, она подмечала, под какой удар это подготавливает. Во втором спарринге она уже чувствовала разницу. Когда он провел серию выпадов, целясь ей в колено, она успела перехватить его баланс, пусть это и не дало ей победы. Он все равно вышиб ее из равновесия и бросил на маты. Только теперь для нее это было не просто поражение. Это был процесс. Лежа на спине, она впитывала в себя каждое движение боя, проматывая его в памяти. Баки навис над ней, сложив руки на груди. — Ты тут полежать решила или продолжим? Она сузила глаза. Рэйвен встала медленнее. Теперь она не рванулась вперед. Она ждала. Смотрела, как он заносит руку. Как мышцы на шее напрягаются перед атакой. Как его корпус уходит в сторону, предвещая первый удар. Он выбрал боковой удар, целясь ей в висок. Рэйвен увернулась, скользнув вниз и в сторону, и тут же вложилась в ответный удар по ребрам. Она чувствовала, как ее костяшки впечатываются в его бок, но он лишь пошатнулся. Она увидела едва заметное удивление в его глазах и воспользовалась этим. Серия быстрых атак — один, два, три удара — заставили его сместиться в защиту. Баки ретировался, уходя назад, но она не отступала. Теперь они дрались почти на равных. Если учитывать во внимание факт того, что Джеймс не вкладывал ни в один свой удар полную силу. Процентов сорок. Это продолжалось всего несколько секунд, но этих секунд хватило, чтобы оба почувствовали, что она прогрессирует. Пока он не поставил точку. Резкий рывок, одно четкое движение, и в следующий момент ее спина уже прижата к его груди. Бионческая рука Баки обвилась вокруг ее плеч, блокируя любое движение. Холод металла обжигал разгоряченную кожу. Дыхание все еще сбивалось, но теперь не только от усталости. Джеймс вдруг понял, что не хотел, чтобы спарринг заканчивался. Победи она его хоть раз, уже давно смоталась бы с победной улыбкой, гордо салютируя напоследок. Ушла бы, оставив его в пустом зале, где больше не было ни работы, ни задач, ни причины оставаться. Но Баки не хотел, чтобы этот момент уходил. Он мог бы подыграть, позволить ей одержать верх — это было бы до смешного просто. Но он этого не сделал. В этом, вызывающем такие странные эмоции у обоих, захвате губы Баки оказались у самого ее уха. — Лучше. Но все еще недостаточно. Голос был низким, почти шепотом. И почему-то это задевало куда сильнее, чем все удары до этого. И без того ускорившееся сердцебиение теперь отдавало в висках, а кровь резко прилила к влажным щекам и груди девушки. Она захотела что-то ответить, снова съязвить, но из горла вырвался только прерывистый выдох. Джеймс не отпускал ее, но сила его бионической руки, обвивавшей девушку, медленно ослабла. Теперь казалось, что посреди тренировочного зала стояла пара возлюбленных, не имевших ни малейшей возможности оторваться друг от друга. Она смотрела вперед, все еще не веря в происходящее. Опускать взгляд на руки, обвивавшие ее, не было сил. Время, казалось, остановилось. Джеймс, который не смел до этого пошевелиться, от дурмянящего его запаха ее волос и кожи, почувствовал, как мир начинает размываться, а мысли становятся тяжелыми, туманными. Похоже на опьянение. Ощущение, которого он не испытывал уже очень давно. Он прикрыл глаза от накрывающих его эмоций. И поддался порыву. Она почувствовала, как он вдыхает запах ее волос, и сердце словно пропустило несколько ударов. Колени подкосились, и девушка невольно обмякла в его руках. Благо, огромная стена из мышц все еще удерживала ее в захвате. Ее дрожащие веки вдруг будто налились свинцом и очередь прикрывать глаза была за ней. Рэйвен откинула голову ему на плечо, его близость на секунду заставила ее задуматься о том, насколько его тело было горячим. У него температура? Его присутствие настолько реальное, что было сложно думать. — Ты что делаешь? — с трудом, но выдавила из себя она. — Отпусти. От его ответа ей стало немного жарче: — Не хочу. Девушка почувствовала его дыхание на своей шее — горячее, тяжёлое. Тело затрясло от ощущения такой близости. И только тогда, когда он медленно и тихо выдохнул, они услышали звук открывающейся железной двери. Рэйвен мгновенно вырвалась из его объятий и, не оглянувшись, стремительно направилась к выходу. Сэм, войдя, с удивлением посмотрел на напарника и пролетевшую мимо него девушку и с усмешкой спросил: — Ну что, не убили еще друг друга? Не оборачиваясь, она быстро прошла мимо, не произнеся ни слова. Сэм не успел ничего спросить, как она исчезла за дверью. Он повернулся к Джеймсу с недоумением. — У вас что, прогресс? — сказал он с легкой ироничной улыбкой. Баки, все еще совершенно сбитый с толку, кивнул, почти не замечая, как охрип его голос. — Прогресс.