Phantom bonds

Лед в бокале переливался оттенками неонового света, подстраиваясь под ритм мерцающих огней бара. Девушка задумчиво крутила в пальцах наполовину опустошенный бокал виски, наблюдая, как по стеклу медленно скользит капля конденсата. Музыка не спасала — не заглушала мыслей, не стирала воспоминаний. Она так хотела раствориться в шуме, утонуть в забвении. Убежать от воспоминаний и чувств вспыхнувших после произошедшего всего пару часов назад. Еще несколько месяцев ранее, услышь Рэйвен от кого-либо, что она окажется в одной команде с этими двоими, она бы лишь усмехнулась и посмотрела на говорящего так, будто тому срочно нужна помощь психиатра. Может быть, даже с жалостью. Сегодня же мысль о том, что за этими пристальными, неотступно следящими за каждым ее движением взглядами голубых глаз скрывается куда больше, чем она успела понять, не давала ей покоя. И, что самое страшное — как сильно ей теперь хотелось отбросить все шаблонные «за» и «против» и просто утонуть в этой его тьме. Пусть пока лишь физически. Она не могла обмануть себя — это было чистое, безошибочное притяжение тела к телу. За всю свою жизнь Рэйвен не подпускала к себе никого ближе, чем того требовали физические отношения. Найти партнера на одну ночь не составляло труда. Выпроводить наутро — еще проще. Но сейчас все было иначе. Ощущалось иначе. Куда более глубже засело ощущение холодного металла руки, прижимавшей ее тело к твердой мужской груди. Она не знала, каким Джеймс был вне работы. Как он думал, что чувствовал. Все, что у нее было — это его взгляд. Взгляд, в котором смешивалось раздражение и скрытая, почти неохотная забота. Как будто он разрывался между «она чертовски действует мне на нервы» и «я все равно пойду за ней, чтобы не позволить убиться». Девушка не знала, что тревожило ее больше — это неотступное, сковывающее чувство внутри или осознание того, что она даже не попыталась ему сопротивляться. Рэйвен всегда была той, кто контролирует. Она задавала ритм, устанавливала границы и не позволяла никому заходить дальше черты, так усердно вычерченной ею самой. Джеймс же смотрел на нее так, будто видел насквозь, будто знал, что, несмотря на холодный сарказм и острые углы, внутри нее кипела буря, готовая сорваться ураганом. Она могла бы придумать тысячу причин, почему должна остановиться. Почему не стоит поддаваться притяжению. Но вместо этого ее мысли снова и снова возвращали ее в центр тренировочного зала на те злополучные маты. Это не было ни грубо, ни жестко. Просто уверенно. Как будто он знал, что она не отстранится. А может, и правда знал. Может, он, наконец, ее вспомнил. Телефон коротко вибрировал в кармане узких джинс, разорвав нескончаемый поток мыслей. Сообщение от Сэма. «Ты где?». Девушка набрала номер Уилсона, решив разделаться с допросами как можно быстрее. — «Мертвый кролик», — коротко ответила она на вопрос из сообщения, проводя пальцем по влажному стеклу бокала. — Решила развеяться, а друзей не позвала? — в его голосе слышалась усмешка. — В следующий раз, — отозвалась она лениво. — Ты по делу? — Есть тут парочка сведений, нужно свериться. И хочу, чтобы ты глянула. Рэйвен на мгновение заколебалась. Она не спрашивала, был ли с ним Барнс, но мысль об этом застряла в голове. — До завтра подождет? — Оу, у тебя что, планы на ночь? — Надеюсь, — с заговорщеской улыбкой ответила она. Сэм сказал что-то еще, но в этот момент в трубке раздался его голос, обращенный к кому-то на другом конце. Она уловила имя, и невольно прислушалась, но дальше ничего так и не разобрала, будто Сэм заглушил динамик, приложив телефон к груди. После нескольких секунд перепалки по ту сторону связи, голос Уилсона послышался четче: — Ну и черт с тобой. — Обращено это было не к ней. — Ладно, жду тебя утром, будь готова, — сказал он уже Рэйвен и сделал паузу. — Кстати, у тебя есть платье с хорошим декольте? Она закатила глаза. — Спи, Уилсон. Зачем ему платье? Спросит завтра. Завершив звонок, девушка запрокинула голову и допила виски, чувствуя, как тепло растекается внутри. Бармен без лишних слов налил еще. Она улыбнулась ему и также быстро осушила бокал. Голова стала легче, а в мыслях разлилось горячее возбуждение перед завтрашней встречей с Барнсом. — Мне нужен еще один повод не думать, — бросила она бармену, вставая. Тот понимающе усмехнулся. Снаружи «Мертвый кролик» казался еще одним уютным баром, где льется виски и звучит приглушенная музыка. Никаких кричащих неоновых вывесок, никаких диких ритмов. Просто место, где можно хорошенько набраться после тяжелого дня. Но внутри встречал гремящий бас, приглушенный свет играющий бликами на стекле бутылок над барной стойкой, и двигающиеся в тесном пространстве люди, растворяющиеся в музыке. Рэйвен шагнула на маленький танцпол, позволяя телу подхватить этот ритм. Движения сначала ленивые, расслабленные, вскоре переходящие в свободные и раскованные. Тепло алкоголя отдавало в виски и заставляло двигаться. Девушка прикрыла глаза. Кто-то приблизился сзади, не оставляя пространства. Она невольно улыбнулась, не открывая глаз. Но когда две руки сомкнулись на ее талии, тяжелое и такое колкое чувство разочарования ударило куда-то под дых. Обе руки живые. Ни одной железной. Захотелось вдруг надуть нижнюю губу и, топнув посреди танцпола ногой, закапризничать, как ребенок, который ждал, что из детсада забирать придет мама, а пришел сосед из третьего подъезда. Обе руки легко скользнули по её талии. Она обернулась и встретилась взглядом с симпатичным лицом. «Сойдёт», — подумала она и позволила себе улыбнуться. Ей нужно забыться. Хоть на сегодня. Незнакомец улыбнулся ей в ответ и с расфокусированным взглядом склонился к ее уху. Горячее дыхание обожгло кожу, но это чувство вызвало в ней лишь легкое отвращение. Ничего близкого к тому, что она испытывала в объятиях Джеймса. Прежде чем парень успел что-то сказать, его плечо сжала чужая рука, рывком отбрасывая назад. Рэйвен не сразу сообразила, что произошло, а сознанию было сложнее нарисовать безразличие на лице будучи под градусом, но она справилась. Бросила на нарисовавшего мужчину ленивый взгляд. — Тебе нужно подышать, — бросил Баки, не давая времени на протест, и, схватив за локоть, потащил её к выходу. Свежий воздух хлестнул по сознанию, как ледяной душ, заставив голову проясниться. Рэйвен сделала глубокий вдох, стараясь прогнать остатки алкогольной дымки. Подняв голову, увидела, что Барнс всё ещё стоял рядом, но смотрел куда угодно, только не на неё. Она не смогла удержаться от улыбки. Сделала шаг вперед, заведомо рассчитав насколько притуплены сейчас ее методы флирта, и провела пальцем по воротнику его кожаной куртки. Барнс, наконец, взглянул на неё, но в его глазах не было ни тепла, ни понимания. Только раздражение. Это отрезвило ее опьянённый рассудок немного сильнее. — Знаешь, а ведь парень не был похож на того, кто способен работать на Гидру, — её голос был лениво-насмешливым. — Вмешиваться необходимости не было. У меня были на него планы. Барнс проигнорировал её слова, но она видела, как он сжимает челюсть, сдерживая огромную темную тучу ярости. Он смотрел на неё так, словно едва сдерживал себя. Это было так очевидно, что она чуть не почувствовала себя виноватой, но быстро откинула эти мысли. Она вообще-то даже не знала, зачем он здесь. — Навеселилась? Или мне нужно самому убедиться, что ты дойдешь до дома без похожих выкидонов? — Его голос звучал низко, почти угрожающе. Рэйвен рассмеялась, не в силах остановиться. В голове было так легко и весело, алкоголь всё ещё расползался по венам. Но в этом смехе было что-то горькое — смесь беспокойства и лёгкой раздраженности. — Какой же ты мудак, — констатировала она. — Сама дойду. Провожать не нужно. С той же лукавой улыбкой она развернулась, сделала несколько шагов, удаляясь, но внезапно обернулась. — До завтра, солдат, — бросила она с улыбкой на лице. Улыбкой, которая запомнится ему сильнее, чем хотелось бы.

***

Манхэттен гудел, как улей, но в «The Langston» царила элитная тишина. Отель, построенный ещё в 1928 году, пережил не одну смену власти и не один заговор, но в эту ночь он стал ареной для новой охоты. — Ну как? — Рэйвен скептически смотрела на себя в зеркало. В отражении была женщина, которую она не знала: облегающее, дорогое платье цвета обсидиана, высокие каблуки, тонкие серьги, почти невесомые, но добавляющие завершающий штрих. Волосы убраны в элегантный пучок, открывая линию шеи и такое важное, по словам Сэма, декольте. — Я бы на такую точно клюнул, — усмехнулся Сэм, поправляя лацканы своего смокинга. — А значит, и он тоже. Объектом интереса был Эрих Фогель — один из ключевых лидеров Гидры, которого долго не удавалось выманить из тени. Сегодня он был здесь, на приёме в «The Langston». Человек с репутацией параноика, окружённый охраной 24/7, но с очевидной слабостью — женщины. Это и было её пропуском в его номер. Пришлось прибегнуть к помощи стилистов, которые ещё во времена работы Сэма с правительством собирали его гардероб для приёмов в Вашингтоне. Теперь их навыки пригодились ей. — Волнуешься? — спросил Уилсон, когда они покидали квартиру. — Нет, — соврала Рэйвен, откидываясь на спинку сиденья автомобиля. Только причиной этого волнения была вовсе не предстоящая миссия. Дорога до места заняла 22 минуты. За это утро она ни разу не пересеклась с Барнсом. Ещё вчера он выволок её из бара без объяснений, поэтому вопросов стало только больше, а ответов ей давать так никто и не спешил. Они подъехали ко входу. Ливрейный швейцар у двери, профессионально невозмутимый, слегка кивнул, открывая им путь. Приглашения для Капитана Америки не были проблемой — дипломатический вес Сэма позволял без труда получить доступ. Выходя из машины, девушка заметила знакомый мотоцикл. Барнс стоял неподалёку, уже на месте. Смокинг сидел на нём идеально, длинные волосы зачесаны назад, подчёркивая скулы. Единственное, что он не изменил, — отросшая щетина. Он спрыгнул с мотоцикла, припаркованного у входа, и развернулся, замечая её. Их взгляды встретились. Барнс чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. — Нашему парню сегодня будет сложно, — с ухмылкой прокомментировал Сэм, имея в виду Фогеля. Барнс лишь кивнул, но не отводил взгляда. Рэйвен почувствовала, как сердце гулко отдаётся в висках. Он не должен так смотреть. Не сейчас. Не потом. Вообще. Она глубоко вдохнула, заставляя себя собраться. Этот вечер не об этом. Не про вчерашний бар, не про их игру в притяжение и сопротивление. Этим вечером ее целью был Эрих Фогель. И она не могла позволить себе ошибку. Не могла позволить себе чувствовать что-то кроме уже такого родного желания мести. Рэйвен сжала челюсть. — Наушники настроены? — деловито спросил Сэм, касаясь миниатюрного передатчика у себя в ухе. Оба кивнули. Рэйвен взглянула на Уилсона, полностью огораживаясь от атакующих и таких противоречивых эмоций. Барнс всё ещё смотрел на неё, не смея пошевелиться. Сэм ушёл первым — так было безопаснее. Трое вместе на таком приёме слишком бросались бы в глаза. Рэйвен осталась у входа с Джеймсом, и напряжение, обрушившееся на них с уходом Сэма, словно давило со всех сторон. — Ты пялишься, — бросила она, не глядя. — В твоё время женщины так не одевались. Или тебе просто трудно переварить, что мне не впору форма и ботинки? Барнс не улыбнулся, не выдал себя ни ухмылкой, ни намёком на шутку. — В мои времена за тебя бы ломали кости, чтобы заполучить. Она замерла, внезапно серьёзнея. Глаза Барнса не отрывались от неё. Не скользили по открытому вырезу, не задерживались на оголённых ключицах — просто смотрели, глубоко и сосредоточенно. Чувствуя, как внутри загорается что-то опасное, Рэйвен задала, мучавший ее все утро вопрос: — Так что ты забыл вчера в баре? Он не отвёл взгляда. — Я же говорил, — тихо проговорил он. — Хотел удостовериться, что ты не нарвёшься на неприятности. Рэйвен прищурилась, напрягая плечи. — Ага, — процедила она. — И тот парень был одной из «неприятностей». Ты что думал, он подорвёт меня, а потом и в Белый дом заскочит? — Он бы только добавил проблем. Она скептически хмыкнула, все еще не веря не единому его слову. — Я попрошу тебя держать дистанцию, солдат, — ответила девушка, снова делая акцент на последнем слове, словно напоминая, что он не её телохранитель, не её спаситель, не ее… Джеймс. — Пока обратного не потребует миссия. Барнс приподнял брови. — Разве я нарушал дистанцию? Рэйвен вскинула подбородок. — Ты сейчас это делаешь. Только тогда он заметил, что за время их разговора оказался слишком близко. Разница в росте делала своё дело — он нависал над ней, а она смотрела снизу вверх, закидывая голову назад. Прежде чем кто-то успел отреагировать, в их наушниках раздался голос Сэма: — Рэй, твой выход. Девушка вошла в отель, ни разу не обернувшись. Внутри было жарко и многолюдно — мужские и женские взгляды следили за ней, словно она была частью роскошного оркестра. Она не видела Сэма и Барнса, но это сейчас не имело значения. Ее глаза забродили по залу в поисках их сегодняшней цели. Эриха никогда не замечали в эпицентре событий, связанных с Гидрой, но его влияние было неоспоримо. Он был как тень за кулисами, связанный с ключевыми игроками по всему миру. Его возможности — информация, связи, ресурсы — делали его ценным инструментом для более высоких людей. Он не был пешкой, но и не был полным игроком — скорее, человек, который знал, как заставить пешки двигаться. Распознав его лицо из толпы, девушка сфокусировалась на анализе его поведения. Его холодный взгляд, уверенная осанка — всё в нём кричало о том, что он был осторожен, просчитывал каждый шаг. Этот тип не поддавался флирту, не играл в открытые игры. Однако, Рэйвен понимала: за этой внешней уверенностью скрывался типичный нарцисс — человек, который был необоснованно горд собой, но в глубине души нуждался в признании и восхищении. Мужчина был высок и крепок, как античный герой. Светлые волосы в идеальной укладке, а голубые глаза скрывали целый мир. Глаза, которые при встрече пронзали, но никогда не выражали истинных намерений. Его уверенность в себе была результатом долгих лет манипуляций и скрытой игры с окружающими. Он был не просто красив, он был тем, кого женщины считали опасно привлекательным, и Рэйвен хорошо знала, что для неё его взгляд был всего лишь еще одним инструментом в их игре. Она стояла рядом с ним, пытаясь выдержать контакт глазами. Но как бы она ни старалась, мужчина был недосягаем. Он оглядывал комнату, отмечая присутствие новых объектов, продолжая переговоры с несколькими женщинами вокруг. Девушка почувствовала, как отчаяние подбирается к глотке. Она теряла время. — Наш красавчик не так-то просто даётся, — услышала девушка голос Сэма в наушнике. — Я, конечно, не эксперт в навыках соблазнения, но похоже, ему нужно больше, чем просто пара взглядов. Её лицо побледнело на мгновение, но она не подала виду. «Нужно больше» эхом отдавалось в мыслях девушки. Что ей, стриптиз станцевать? Она вздохнула, обдумывая свой следующий шаг. Необходимо было углубить её взаимодействие с ним, но в то же время оставаться ненавязчивой. Никаких явных выпадов, обычная психология. Эрих не был настолько прост, чтобы поддаться на заезженные женские трюки. Она должна была зацепить его. Играть не только на его гордости, на том, что он думал, что все в его руках, но на его слабостях — предсказуемая потребность в контроле, в обладании. Рэйвен подняла бокал с шампанским и сделала первый шаг — она подошла чуть ближе к нему, не заметно, но достаточно, чтобы он почувствовал её присутствие. Она позволила его взгляду немного задержаться на ее лице, после чего легко улыбнулась и отвела взгляд в сторону. В его глазах читался явный интерес, но, несмотря на это, он остался в своей компании. Он был так занят, так зажат в своей маске уверенности, что не решался подойти. Типичный пример манипулятора, всегда оценивающий окружающих, но боящийся потери контроля. Рэйвен раздраженно выдохнула. — Бак, что бы ты сейчас не делал, продолжай. Эрих на крючке, — раздался голос Сэма. Девушка, не выдавая себя резкой реакцией, посмотрела в сторону Фогеля, и их взгляды снова встретились. Глаза горели интересом, и скользили по ее телу, после чего он переключился на что-то за её спиной с таким же нескрываемым любопытством. Рэйвен осторожно проследила за его взглядом и обернулась. Джеймс стоял прямо за ней, будто вырвавшись из какого-то сна. Как под гипнозом, почти заворожённый. Взгляд сосредоточен на ее лице. Она не слышала его шагов, не чувствовала приближения. Просто вдруг ощутила его присутствие, и воздух вокруг стал плотнее. Он был слишком близко. Слишком. Баки, все еще не разрывая зрительного контакта, протянул ей руку. Девушка медленно с почти не скрываемым вопросом в глазах вложила свою ладонь в его. Он потянул её в середину зала, где уже танцевали несколько пар. Медленная музыка, с гулким ритмом, создавала атмосферу интимности, которую при желании можно было хоть ножом резать. В этот момент все внимание Эриха было сосредоточено на ней, а ей казалось уже не было никакого до него дела. Баки был рядом, рука на её талии нежно поддерживала её, словно каждый жест был рассчитан и продуман. Её сердце забилось быстрее. Каждый взгляд в его глаза — как вспышка в темноте, как искры от огня. Никакой явной силы, грубости. Это была не физическая притяженность, а что-то куда более серьезное. Его взгляд, его прикосновение к её шее и талии буквально оставляли ожоги. Она чувствовала, как её тело начинает сдаваться, как в груди распускается пламя. Он не требовал. Он двигался, она следовала за ним. Он вел, она поддавалась, чувствуя, как полностью теряет контроль. Внезапно Джеймс наклонился к ее уху и прошептал: — Этого требует миссия. И снова заглянув девушке в глаза, словно выискивая в них разрешение, он накрыл ее губы своими. Легко. Почти невесомо. Но весь мир вокруг них уже исчез. Его рука поднялась к ее щеке, и будь они прокляты, эти кожаные перчатки. Она хотела чувствовать его кожу. Руки девушки упали на его грудь. Сердце Джеймса под ее ладонями билось так сильно, заставляя ее чувствовать происходящее еще четче. Рука мужчины осторожно скользнула по её шее, мягко проводя по нежной коже. Ей стало жарко, а ему кажется сорвало крышу, потому что в следующий момент Джеймс провел по ее нижней губе языком и, когда ее тело ответило рваным выдохом, углубил поцелуй. Пальцы сжались на его груди, словно пытаясь удержаться на плаву, но это не помогло. Голова кружилась, лёгкие требовали воздуха, а его губы, тёплые, настойчивые, не отпускали. Ещё чуть-чуть — и она забудет, где находится, что делает, зачем вообще она здесь. С трудом она отстранилась, разрывая поцелуй. Его глаза полуприкрыты, опьяненные страстью, а губы приоткрылись, влажные от поцелуя. Она дышала тяжело, как после марафона, и не могла понять, что происходит. Тогда он заметил кого-то за её спиной. На место нежности в его взгляде вдруг резко пришли холод и жесткость. Он нехотя выпустил девушку из рук и, отвернувшись, отошёл. Девушка обернулась, цепляя маску непринужденности. Эрих стоял в паре шагов от неё, с желанием в глазах и полурасслабленной улыбкой. — Признаюсь, никогда ещё так не хотел оказаться на месте другого. Девушка поняла — Эрих попался на крючок. На тот, который забросил Барнс.