Возможно мы?

      Ли Донсу       Донсу рвалась по коридору, пытаясь пройти через толпу к доске объявлений. Некоторые, увидев её строгий взгляд и серьёзный настрой, отступили сами, освобождая ей путь. В верхнем углу Донсу увидела надпись, которая заставляла сердцебиение ускориться: «Итоги майского пробного экзамена». Корейский язык — девяносто баллов, математика тип «А» — восемьдесят семь баллов, английский — сто баллов, история Кореи — восемнадцать баллов, обществознание — девяносто баллов, экономика — восемьдесят девять баллов и второй иностранный язык — японский, — восемьдесят три балла. Итог: пятьсот пятьдесят семь баллов из шестисот.       На лице появилась только слабая усмешка, но когда Донсу посмотрела дальше: ожидаемое первое место в классе, среди учеников гуманитарного профиля и желаемое, первое место в рейтинге школы — улыбка стала шире. Вону отставал на семь баллов, заняв второе место в рейтинге.       Радость длиной в несколько минут превратилась в пустоту. Донсу знала Вону слишком хорошо, он умнее, целеустремлённее, более дисциплинированный, да и вообще лучше неё. Он поддался, точно поддался. После того разговора, когда она сказала, что мама взбесится ещё сильнее, если она не займёт первое место. Вону решил уступить. Внутри начала подниматься злость на саму себя. Даже эта победа ненастоящая. Незаслуженная.       — Умница, — тихий и довольный голос Донсу услышала у себя за спиной.       Вону подошёл ближе к доске объявлений.       — Первое место, — он повернулся к ней. — Прими мои поздравления.       Донсу, дождавшись, пока толпа учеников рассосётся в коридоре, спросила, пытаясь быть спокойной.       — Ты поддался мне, да? Серьёзно, что ли? Как унизительно.       — Представь себе, это всё ради того, чтобы услышать от тебя простое и искреннее «спасибо», — Чон улыбнулся. — Ну так что? Я услышу «спасибо»?       — Кретин. Я тебя не просила.       — Напрямую нет, но намёки были. Как минимум, я это воспринял как просьбу. И я подумал: почему бы и нет?       Для Донсу легче будет перетерпеть унижения от матери, чем реально сообразить, как сильно её сейчас унизили. Насколько она беспомощная и жалкая. Чёрные глаза Вону продолжали пилить её, а слабая усмешка парня никуда не исчезла. Интересно, вели бы они себя иначе, не будь они в школе, под прицелом пары десятков глаз?       Вону предпочёл не отходить пока что от доски, а Донсу, увидев приближающихся Чонгука и Сынчоля, поспешила уйти. Чэвон ещё находилась в Сеуле, Наён сегодня в школе не было, и Донсу подумала, что сможет насладится обедом в одиночку, но она забыла о Мунбёль. Та посчитала крайне важным подсесть к ней и рассказать последние новости: Наён недавно видела, как Дахён со своей семьёй таскают сумки с вещами в машину, видимо, куда-то переезжают, а ещё то, что Хэрин переходит в другую школу, в другой город. Мама со всё ещё больным братом остаётся здесь, а Хэрин с отцом уезжают.       После школы болела голова. Однотипный день начал выматывать всё сильнее и сильнее, забирая последние силы, аппетит и стремление к чему-либо. С каждым днём желание учиться угасало, а сегодня это желание полностью испарилось. Это ощущение пустоты вдруг стало знакомым. Точно так же когда-то всё обесцветилось. Для Донсу было легче разрушить, чем терпеть, и тогда она взяла в руки нож.       — Что ты там стоишь? — строгий голос матери вывел её из цепочки раздумий.       Донсу выдохнула. Мама продолжала возиться с пакетами, полными продуктами.       — Положи телефон мне на стол, — напомнила она и начала доставать продукты из пакета.       — Тебе не надоело? — Донсу скинула рюкзак с плеч и открыла его, доставая телефон. — Хватит уже.       — Мне у тебя спрашивать что мне делать? — мама сильнее нахмурилась, но на крик ещё не перешла. — Я всё ещё продолжаю думать: как ты додумалась до такого? На что надеешься сейчас? Думаешь ли ты, что будет дальше?       Донсу замолчала, обдумывая её слова. На миг ей показалось, что мама обращается не к ней, а к самой себе — к своей юной версии, когда она начала встречаться с Юджуном.       — Я не знаю, как я ещё должна вставить мозги в твою пустую башку.       Мама отвернулась от неё с едой в руках и начала расставлять продукты по полкам в холодильнике.       — Позорище, просто позорище, — шептала себе под нос.       «Позорище, просто позорище», — так же говорила мама, но в больнице, когда была в палате вместе с Донсу.       Ли оставила ей телефон и начала подходить к лестнице, пока мама не заговорила к ней опять:       — Я предупреждаю тебя, Донсу, что это всё безобразие очень скоро закончится, ты слышишь меня?       В ответ молчание.       — Я не знаю, что ты там в своей больной голове придумала, но советую тебе прекратить это сегодня же. Мне ведь не нужно спрашивать, где ты была в предыдущую пятницу, да? — мама взглянула на неё. — Не закончишь сама, закончу я, и тогда ты увидишь, что будет, почувствуешь, как будет больно, и только тогда поймёшь ценность моих слов. Я сама проложу тебе дорогу счастья. Ложную дорогу счастья.       — Ты закончила?       — Нет, не закончила! — не выдержала уже мама. — Сама возненавидишь его! Да, а пока балуйся сколько тебе влезет!       Поднявшись к себе в комнату, Донсу закрыла дверь и улеглась на кровать. Головная боль только усилилась.       Так проходил май. Дни начинались и заканчивались безразличием, злостью, усталостью и апатией. Всё вокруг бесило. А вишенкой на торте были непонятные отношения с Вону, которые превратились в непонятно что. Эмоциональные качели, которые начали выматывать ещё сильнее. Донсу была не в себе, а на носу олимпиада по литературе.       Они сидели за деревянными столиками у школьного двора. Донсу настояла занять именно тот столик, что и в прошлый раз, чтобы взгляд был направлен на тропинку, ведущую к заднему двору школы. Однако утонуть в воспоминаниях ей не удалось, сбоку прозвучал родной голос:       — На следующей неделе я возвращаюсь к занятиям по актёрскому мастерству. Мне так было приятно, когда Ынче написала мне, что она с девочками не может дождаться моего возвращения! — громко засмеялась Чэвон.       После реабилитации Чэвон стала более весёлой и жизнерадостной. Донсу было радостно за подругу, но одновременно и завидно. Как отыскать цель своей жизни? Как скучный день превратить в хороший? Где найти силы? Что для этого нужно сделать? Когда Наён и Мунбёль подхватывали тему разговора, Донсу поняла, как её присутствие здесь выматывает не только её саму, но и других. Не только она от себя устала, остальные тоже.       — Донсу! — Чэвон мягко коснулась её плеча.       Ли подняла взгляд: Наён и Мунбёль шли к школе, оставив их вдвоём. Крики школьников понемногу утихали, зазвенел звонок на урок.       — Почему они не подождали нас? — она схватила свою сумку и поспешила встать. Чэвон повторила за ней.       — Вообще-то, это я попросила оставить нас. Донсу, мы так и не поговорили.       — О чём? — сокрыть раздраженность она никак не смогла.       — О том, что случилось. Я имею в виду тот день, когда ты попросила меня подтвердить, что мы с тобой якобы идём на какую-то викторину.       Донсу замедлила шаг и медленно повернулась к Ким.       — Да, я знаю, что мама звонила тебе. Но ты не виновата, не волнуйся.       — Точно? — Чэвон не поверила. — Я не совсем уверена. Она задавала такие вопросы, что я… не смогла быстро сообразить и придумывать ответы, которые бы звучали как правда.       — Не переживай. Всё нормально.       — Ты в порядке?       — Я в порядке.       Чэвон поджала губы, она не проверила.       Когда они вошли в класс Донсу сразу же начала искать желанный взгляд Вону на себе. Увидев мимолётную искру интереса в глазах парня, Донсу успокоилась. Это так странно: желать его, хотеть встретится с ним, услышать хриплый голос, шёпот, смех, да что-нибудь. Хотеть его прикосновений, видеть одобрение или наоборот. Это так странно, ведь ещё вчера он ни разу не посмотрел на неё. А та ночь, кажется, вообще испарилась из его памяти.       На следующий день он дарил мягкую улыбку и лёгкое прикосновение руки к талии в очереди за обедом, а потом… просто пустой взгляд. Донсу удержалась, чтобы не написать достаточно большую записку с претензиями: «Что происходит?», «Почему ты ведёшь себя так?»       Готовясь к очередным придиркам от мамы дома, Донсу ждал другой сюрприз: приехала бабушка. И ей не пришлось даже обдумывать цель её визита. У бабушки явно была задача от мамы — надоумить Донсу.       — Ты не рада меня видеть? — она грустно улыбнулась, но потом гордо приподняла голову.       Донсу сильнее сжала лямку рюкзака.       — Рада, ты просто как-то не вовремя приехала.       — А мне кажется, что как раз таки наоборот. Садись за стол, поедим и поговорим вместе.       — Спасибо, я не голодна. Поговорим позже, — Донсу поспешила к лестнице, голос бабушки стал чуть строже:       — Донсу, сядь за стол.       На столе была уже заваренная лапша, а также разные другие гостиницы от бабушки: пара упаковок конфет, шоколад, горячая выпечка и любимые снеки. Донсу притянула миску с лапшой ближе к себе, вдыхая запах соуса и пряных приправ. Говорить первой она не собиралась.       — Ты вообще знаешь, с чего началась эта путаница? Мама тебе рассказывала?       — Он бросил её в трудное для неё время.       — Ну да, и только из-за этого моя дочь стала совсем другим человеком. Как будто ничего, кроме причинения боли в ответ, для неё больше не существует, — бабуля прекратила есть и взглянула на Донсу. — Мы были деловыми партнёрами. Джуён двадцать три года, Юджуну двадцать три года. Чудесный возраст для того, чтобы встретить кого-то и начать мечтать о отношениях, даже о чём-то большем. Она стала настоящей мечтательницей, Донсу. Все поручения, которые я ей давала, она выполняла плохо, не было ни дня, когда она была сосредоточенной на чём-то. Джуён вечно летала в розовых облаках. Как ты считаешь, почему любви настал конец?       — Я не знаю, — раздражённо цокнула Донсу.       — Терпение Юджуна начало заканчиваться после того дня, когда Джуён при нас всех заявила, что хочет выйти замуж за него. Джуён просто начала переходить границы дозволенного, какого-то здравого рассудка. Она не хотела искать даже работу после окончания университета. Пристроилась на всё готовое и желала семейную жизнь, Донсу, она хотела ребёнка. И пыталась разными способами донести это до Юджуна, из-за чего были все эти ссоры. Она жила не с ним, а ним.       — А дальше что? — заинтересовалась Донсу.       Бабушка хмыкнула.       — Джуён была зависима. Юджун был её настоящим утешением от боли этого мира. После очередного скандала он требовал закончить отношения. И тут Джуён выкрутилась: сказала, что беременна. Эту новость, на моё удивление, Юджун воспринял нормально, даже спокойно. Он не выдерживал эмоциональной зависимости, но был готов продолжать терпеть ради ребёнка. Враньё о беременности быстро всплыло, не успели ещё выбрать дату свадьбы, Юджун был в ярости. А я оказалась тоже виноватой, потому что воспитала такую дочь. Она кричала, умоляла на коленях не уходить от неё, она исправится и всё такое. Это было жалкое зрелище. Мы тогда все накинулись друг на друга.       Губы Донсу вздрогнули.       — Мама говорила мне, что любви наступил конец, потому что господин Чон пошёл к другой женщине, оставив её одну.       — О своём безумии она умолчала, — бабушка хмыкнула. — А ты, как верный щеночек, приняла эту сказку так близко к сердцу, что самой захотелось чего-то подобного? Хочешь эмоций?       Донсу выгнула бровь в недоумении.       — Мама мне всё рассказала, Донсу. А ты не хочешь со мной поделиться своей версией?       Ли опустила голову, пар начинал бить в лицо, лапша стала остывать.       — Не совсем понимаю, о чём ты.       — Почему ты встречаешься с ним?       — Мы не в отношениях.       — Ну прекрати. Ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Что ты делаешь, Донсу? Зачем тебе всё это?       Даже спустя минуту молчания Донсу не знала, что ответить. Бабушка принялась отвечать вместо неё:       — Тебе захотелось отомстить за маму? Тоже показать, как бывает больно, когда бросаешь? Любишь, любишь, а потом бросаешь? Посмотри на меня, — ласково попросила она, и Донсу послушалась.       — Всё было бы гораздо проще, если Вону не был бы из семьи Чон, — бабуля разочарованно и тяжело вздохнула. — Ты видишь в нём утешение? Тебе нравится говорить с ним, потому что забываешь о окружающим мире?       Донсу сглотнула, раздумывая. Бабушка вела к тому, что она такая же, как и её мать.       — К чему ты клонишь? — всё равно спросила Ли.       — Между тобой и Вону нет никакой вражды. Мама рассказала тебе болезненную историю, ты подхватила её и решила, что нужно с Вону бороться. Ты сама всё это придумала: мотив, причину, и я больше чем уверена, что последствия ты выдумала тоже. Вону просит тебя не уходить, а ты разбиваешь ему сердце, — отпив немного воды, она продолжила: — Ты теряешься, Донсу. Я вижу, что ты идёшь по такой же цепочке событий.       — Нет, — быстро огрызнулась она.       — Как твои отметки в школе? Как твоя успеваемость? Твоё самочувствие?       — Всё нормально.       — Собираешься довести дело до конца и выиграть олимпиаду? Или ты сделаешь всё так, как когда-то?       — Сначала у тебя была апатия, и, по словам мамы, сейчас она у тебя тоже есть. Каждый день ты угасала, ведь много чего навалилось. Ты не выдержала. И тогда что ты сделала? Запланировала специально провалить итоговый экзамен семестра. Написала предсмертную записку и решила, что проще всё закончить.       — Хватит, — Донсу не выдержала и расплакалась. — Зачем ты напоминаешь мне об этом? Зачем? — девушка закрыла лицо руками.       — Я не хочу увидеть ещё одну записку после олимпиады, — бабушка встала со стула, подошла к ней и крепко обняла. — Донсу, моя дорогая девочка, разве ты не видишь, что всё повторяется? Абсолютно всё.       — Что мне делать? — она заплаканными глазами посмотрела на бабушку.       — Прекрати это, займись учёбой. Если не остановишься, Чон Вону сделает это за тебя и будет больно. Мне не нужно напоминать, какой у него отец. Ни девушки из семьи Ли, ни парню из семьи Чон не суждено быть вместе. Одно другое разрушает. Со временем это пройдёт. Спустя время будешь проклинать тот день, когда твоя голова додумалась до такой ерунды. В тебе горит такой потенциал, ты могла бы учиться в Сеуле, в Пусане, где-то там ещё, учиться в приличной школе, жить как нормальный подросток в городе с возможностями, но ты застряла здесь, Донсу.       — После того как меня выписали из больницы, мама сказала, что мы переезжаем…       — Ну и куда вы переехали, а?       — Сюда, где живёт и учится Вону, — Донсу расплакалась сильнее.       Бабушка замолчала, но в её взгляде виднелось усталое понимание.       Неужели Донсу действительно сама выбрала этот путь? Всё, что происходит, не наказание судьбы, а собственная рука толкает в спину и скидывает с обрыва. И, возможно, не Вону разрушает её жизнь, а те выдуманные битвы, в которых она отчаянно пытается получить победу и похвалу.