Возможно мы?

      Ли Донсу       Как называется то чувство, когда ты осознанно перестаёшь делать то, что всегда старался делать идеально? В конце концов перестал стремиться к идеалу, не только потому что ты этого не хочешь, а просто потому что знаешь, что люди лучше тебя и стараться не надо, это даже бессмысленно. После написания олимпиады Донсу почувствовала настоящее облегчение за долгое время. К хорошему настроению добавилось удовольствие от своих действий: Донсу отвечала Вону той же монетой, тем же холодом.       — Ты так и будешь молчать? — спросил раздражённо Вону, как только они заняли свои места в автобусе.       Донсу отвернулась к окну, скрестив руки. Она недовольно фыркнула и закатила глаза, чтобы не выдать то удовольствие, которое испытывала, когда Вону не понимающе смотрел на неё и требовал объяснений её странного поведения.       — А что мне говорить? — холодно бросила она. — Тебе что-то не нравится?       — Да, не нравится, ты странно себя ведёшь.       — Ты первый начал. Ты либо появляйся и не исчезай, либо исчезай и не появляйся. Не надо трепать мне нервы, а потом требовать хорошего к себе отношения.       — Ммм, так вот в чём дело, — легко улыбнулся Чон. — Я могу пояснить. Тебе просто нужно спокойно и внимательно выслушать.       — Сейчас? Не нужно, мне плевать. Я усердно готовлюсь к итоговым экзаменам первого семестра, остальной чушью забивать себе голову не хочу.       И всё же попросить объясниться Донсу хотела, но сдерживалась. Время от времени на них смотрела учительница Ким, чтобы проверить, всё ли в порядке, но вместо облегчения и радостной улыбки, потому что они написали второй этап олимпиады, учительница видела хмурые лица. Чтобы не нагнетать обстановку, она не задавала вопросов и не делала никаких замечаний. Позицию девушки Вону принял спокойно, больше ничего говорить не стал.       — Твой отец ещё не узнал? — задала вопрос Донсу, который мучил её последнюю неделю. — О нас, — поспешила добавить Ли, тихий голос выдал её страх.       Страх, что всё закончится, а она даже не успеет сообразить, что упустила Вону. Упустила человека, который почти каждый день украшал скучные и одинаковые дни. Он был хоть каким-то разнообразием в этой пустой жизни, настоящим утешением.       — Я… не знаю, — помедлил с ответом Вону. — Есть только два варианта: он знает и делает вид, что ничего знает, или действительно ничего не знает.       — Осталось немного, — Донсу наконец-то повернулась к нему. — Хочу ещё почувствовать облегчение, я устала.       Вону понимающе кивнул. Донсу нравилось, что он тоже чувствовал конец. Они перестанут мучить друг друга, как сейчас, и скоро обретут свободу.       Донсу упёрлась плечом в спинку сиденья, чуть повернув голову к нему. Свет из окна скользил по его чёрным волосам. Вону сидел также боком. Его взгляд был спокойным, почти безмятежным. Они просто молча смотрели друг на друга. Ли прищурилась, не сводя с него глаз. И в этой тишине, среди шума дороги, их взгляды держались дольше, чем они ожидали. Ни один не хотел отвести взгляд первым.

* * *

      Глаза возвращались к строчкам из книги по несколько раз, потому что Донсу никак не могла запомнить то, что она только что прочитала. В последнюю пару недель чувствовать усталость уже как привычка, нежелание просыпаться, есть, сидеть в школе, с кем-то разговаривать, делать домашнее задание и готовиться к тестам. Из глаз начали течь слёзы, потому что Донсу уже не выдержала. Сейчас она готова сделать всё что угодно, отдать душу или разум, чтобы вернуться в начало учебного года. В то время, когда враждебная искра между ней и Вону разгоралась сильнее.       Там, где дружба с Чэвон что-то из себя представляла. Она не пробовала запретные вещества, они не поссорились, её семья не в больших долгах. Донсу всё ещё любила с ней болтать, хотя ей нечего рассказывать. Чэвон упорно училась, с удовольствием ходила на дополнительные занятия по актёрскому мастерству. Она изо всех сил пыталась удержаться на третьем месте в школьном рейтинге, не желая уступать Сынчолю. Чэвон злилась, потому что тетрадь разрисована разными рисунками из-за Чхве. Чэвон смеялась, потому что учитель сделал замечание Сынчолю. Чэвон рада, потому что их с Донсу идея нового мероприятия школы снова лучше всех.       В то время где Донсу ещё одержима идеальностью. Она не хотела уступать никому, а в случае проигрыша — идти просить прощения у мамы на коленях и обещать стараться лучше. Вону ненавидела всем сердцем, всегда видела где-то подвох. Желание расцарапать ему лицо никуда не исчезло. Перед уроками идти на задний двор школы и видеть те же знакомые три лица. Уже как рутина забирать у них сигареты и зажигалки, быть уверенной, что они не отдали всё, угрожать Чонгуку, а потом направляться в кабинет директора, чтобы выслушивать: они сами должны с этим разобраться, он ничего не сможет с этим сделать.       Чтобы не утонуть в этих воспоминаниях, Донсу открыла ящик стола. Между старыми конспектами и прочим хламом лежал сложенный листок, выглядел он как кусок мусора: бумага помятая, края разодраны, низ записки затёрт до дыр. Она положила записку перед собой, прямо перед глазами, чтобы напомнить себе о случившемся. Хоть девушка была уверена, что записка уничтожена, всё оказалось совсем не так. В прошлом году на день рождения мама приготовила отличный подарок: к красивым комплектам одежды она добавила и эту записку. Чтобы напомнить.       Донсу перечитывала её содержание до того момента, пока буквы не начали расплываться. Строки превратились в пульсирующую линию. В комнате слышно не только сдержанные всхлипы, но и звуки, как капли слёз падают на почти уничтоженную бумагу. Последнее, что Ли успела прочитать, перед тем как спрятать записку, были слова: «Мам, прости меня».

* * *

      — Пойдём, пойдём, пойдём! — Чэвон тащила её за руку по коридору. Последний урок закончился, школьники, собиравшейся уйти домой, останавливались посреди дороги и с любопытством наблюдали за ними. — Мы должны там быть.       — Я устала, — заныла Донсу, и та остановилась. Она не сказала: «Я в порядке», как делала это всегда.       — Я вижу, — лицо девушки изменилось. Чэвон стала серьёзнее, сильнее сжала руку Донсу. — Поэтому мы и идём туда. Донсу, мы не можем пропустить собрание. Его как раз таки организует новая староста класса «3-2».       В актовом зале стояла гробовая тишина. Зайдя в помещение, Чэвон отпустила руку Донсу и приветливо улыбнулась Наён, заодно им помахала Мунбёль. Рядом с Мунбёль Донсу узнала лицо Юа, хотя давно не видела её, а также ещё одну незнакомую девушку. У неё были длинные светлые волосы, бледная кожа и очаровательные голубые глаза. Из деталей Донсу заметила потрескавшиеся губы и смыкание ног, та сильно нервничала.       — Привет! Меня зовут Пак Соджин, и я новая староста класса «3-2». Приятно познакомиться с вами ближе, — Соджин попыталась ярко улыбнуться, чтобы выглядеть приветливее.       Чэвон поздоровалась с ней в ответ и озарила её такой же улыбкой, Донсу же коротко кивнула, занимая место. Пока Пак пыталась больше рассказывать о себе, Донсу уже в третий раз заметила, как включился экран блокировки. Три пропущенных звонка от отца. Как не вовремя. Девушка аккуратно положила телефон на колено и напечатала отцу, что перезвонит потом. Давно они не говорили, но Донсу и так скажет, что у неё всё хорошо.       — В общем, не хочу задерживать вас и много говорить. Чтобы хорошо провести время и с хорошим настроением начать летние каникулы, я хочу организовать школьный пикник. Будем играть, гулять, есть, — дальше Донсу уже не слушала, задумалась: «Кто в последний раз хоть что-то придумывал и организовал?» Ну уж точно не Наён или новенькая староста. Донсу всегда горела идеями, чтобы снова чувствовать себя востребованной.       А что случилось сейчас? Куда пропали амбиции? Почему Донсу не предлагала что-то получше, а молча соглашалась? Собрание закончилось быстрее, чем Ли ожидала, и Донсу поспешила домой. С Чэвон даже не попрощалась, её задержала Наён.       Вечером позвонить отцу Донсу всё-таки забыла, а перед сном она не хотела отвечать ни на одно сообщение от Чэвон, та была в лёгком шоке.       Чэвон: Донсу, я правильно понимаю: мы не будем предлагать что-то своё? Ты серьёзно?       Чэвон: Идея, в принципе, хорошая, но, на мой взгляд, эти пикники — уже заезженная тема. Я думала, что мы придумаем что-то вместе: ⁠-⁠\       Чэвон: Даже Наён спросила меня, что происходит. И вообще, они с Мунбёль сначала думали, что это ТЫ организуешь собрание.       Донсу: Поговорим завтра, ладно?

* * *

      Идея с пикником большинству понравилось, но даже учителя удивились, что инициативу проявила не Донсу. Ей обычно принадлежали яркие идеи на благо ученикам и хорошим воспоминаниям. В этот раз Донсу было всё равно. Не только потому что ей не хотелось, она просто знала — это больше не поможет. Не станет ни лучше, ни легче. А если это так, тогда зачем что-то делать? Каждую записку, которую она хотела дать Вону, Донсу рвала, перечёркивала или просто выбрасывала в мусорное ведро.       Донсу и не заметила, как началась вторая неделя июня. Солнце сильнее пекло голову. Каждый день она с девочками обедала на улице за деревянными столами. Наён больше не упрекала её за еду, Мунбёль начала задавать больше вопросов касаемо учёбы и вымаливать советы. Чэвон теперь просила после уроков идти с ней в библиотеку и учиться. Донсу соглашалась. Учёба с Чэвон в библиотеке была давно забыта, но сейчас это что-то новое и весёлое. С Вону иногда удавалось остаться вдвоём. Не специально, просто так складывались обстоятельства: задерживались после уроков, особенно в те дни, когда Чэвон не могла идти в библиотеку, потому что у неё были занятия по актёрскому мастерству, пересекались в библиотеке, ждали своих водителей. В этих взглядах, улыбках больше не было того жара, между ними теперь выстраивалась невидимая стена.       На третьей неделе тишина стала невыносимой. Единственное, что могло вызвать эмоции у Донсу, — это Вону. Школьники активно начали обсуждать тот факт, что Вону уезжает из Кореи на летние каникулы куда-то отдыхать. Донсу старалась не обращать на это внимания, если бы не те сплетни, которые она начала узнавать от Наён: Вону едет один. Может, он едет к кому-то? К своей девушке, например. Почувствовав злость и обиду от недосказанности Чона, Донсу наконец поняла, что не только существует, а живёт.       Она не хотела вести себя как стерва, но выглядело это именно так. Это не была агрессия к Вону, это была отчаянная попытка одержать новую порцию эмоций. Накормить свою душу, усталое тело и пустой разум. Вону теперь поставщик ощущений, и если он молчит, Донсу вынуждена провоцировать.       Донсу шла по коридору уверенно, с высоко поднятой головой навстречу шли Вону и Сынчоль. Приблизившись к ним, девушка толкнула его плечом и, будто ничего не произошло, начала идти дальше. Друг Вону недовольно прошипел:       — Эй, что это только что было?!       — Не обращай внимания. Идём.       Когда они повернули за угол, голос Сынчоля прозвучал громче. Донсу на минуту остановилась.       — Она только что толкнула тебя. Просто так, мы просто шли по коридору.       — У неё, кажись, плохое настроение. Это не стоит моего внимания.       — Донсу в последнее время очень странно себя ведёт. Всё время смотрит на меня так, я не понимаю, я убил кого-то или что.       Если он злится — значит, она ещё существует.       Если ему больно — значит, ей ещё не всё равно.       Если ему весело — значит, она ещё может влиять.       В тот же день, когда она пришла домой, смогла взять в руки телефон. Ни одного сообщения Донсу так и не отправила, а все написанные записки разорвала и выкинула в мусорку.       На следующий день натянуть маску безразличия не получилось. Перед последним уроком Донсу заметила у себя в тетради записку от Вону. Чон пожелал встретиться сегодня после уроков на крыше. На крыше, как давно Донсу там не была. Последнее желание, которое возникало при упоминании крыши, так это спрыгнуть с неё. После звонка Ли захотела выбежать первой из кабинета, но тогда кто-то точно увидит, что она спешит не домой, поэтому пришлось предложить помощь учительнице и вытереть доску. После она мчалась на крышу. Сердце билось из-за бега, а теперь оно начало биться сильнее из-за того, что в поле зрения она увидела стоящего Вону.       — Донсу, ты объяснишь мне, что с тобой происходит? — подал голос парень, когда Ли приблизилась к нему.       Она тоже не смотрела на него в ответ, а уставилась на небо.       — А что со мной происходит?       — Я подслушал пару разговоров. Учителя не в восторге от тебя: мало активности от тебя на уроках, перестаёшь участвовать в школьной жизни, нарушаешь дисциплину.       — Можем хотя бы раз не говорить обо мне и школе?       — Нет, не можем, — Вону повернулся к ней, и Донсу, не сдержавшись, тоже повернулась к нему лицом. Чон сделал шаг вперёд, непонимающе нахмурившись. — Ты теряешься, Донсу, и начинаешь выплёскивать свою ненависть к этой жизни на меня.       — Ты из-за толчка так сильно обиделся? Ну уж прости, я случайно.       Одним резким движением Вону перехватил её подбородок. Его пальцы крепко легли под нижнюю челюсть, большой палец приподнял её лицо повыше, заставляя смотреть прямо на него.       — Не делай больше так, — Вону сильнее сжал подбородок. — Ясно?       Донсу несколько раз моргнула, давая понять, что она всё осознала. Вону отпускать не спешил: теперь большой палец коснулся уголка её губ.       — Я знаю, почему ты злишься, Донсу, даже не злишься, а боишься, — он самодовольно хмыкнул и, дразня, приблизился к ней лицом вплотную, но вместо поцелуя Вону прошептал ей в губы: — Ты не хочешь, чтобы я оставлял тебя, не хочешь, чтобы я уезжал. Тебе плевать, улыбаюсь я тебе или игнорирую, тебе просто нужно, чтобы я был. Этого достаточно, да?       Вону оказался прав, ведь что будет делать Донсу, если он уйдёт? Кто будет бросать вызов её разуму? Донсу слишком боялась пустоты внутри, пустота вокруг её совсем не волновала.