Между нами ничего не будет

Спустя несколько дней Эдди Каспбрак замер на роликах у входа в парк, ровно дыша и наслаждаясь свободой. В наушниках лилась музыка, создавая идеальный фон для одиноких размышлений и построения планов. С первыми аккордами «One Dance» он плавно тронулся с места, ощущая знакомое биение асфальта под колесами. Ролики стали его тайной страстью с детства. Стоило однажды увидеть их в витрине, как мальчик потерял покой. Предостережения матери об опасности и «неподобающих» развлечениях ушли на второй план перед магией скорости и свободы. Тайком от Сони он копил месяцами, пока желанные коньки не стали его собственными. Первый раз вышел таким, каким обещала мать, но было в тот день и кое-что приятное. Один раз он упал на одного парня — Бена, как позже оказалось. Мальчик был толстым и неуклюжим, поэтому прекрасно понял шатена. Тогда началась их крепкая дружба, пока Эдди не переехал, поругавшись с матерью. Мальчишки встречались летом четыре раза в неделю и катались на роликах, зимой сидели в библиотеке и по очереди читали любимые книжки друг друга. На губах Эдди дрогнула улыбка при этих воспоминаниях. Он тосковал по тому единственному, кто понимал его с полуслова. Нынешние друзья были дороги, но иные — они не горели книгами, не жаждали бросать вызов правилам, не боялись людей. Хэнском же был родственной душой. С этим же мальчиком он впервые научился давать отпор задирам в школе. Без него в дальнейшем у Эдди уже этого не получалось ни разу. И этот же мальчик был вторым разом, когда Каспбрак пошел против Сони. Она запрещала им общаться, так как Бен был толстым, а это значит, что он не следит за здоровьем. Она напрямую говорила сыну, что его друг противный и явно ничему хорошему не научит. На кухне за столом Соня снова подняла эту тему. «Медвежонок, этот мальчик умрет от ожирения, когда вырастет, понимаешь? Его семье должно быть стыдно, что их чадо каждый день находится в смертельной опасности». Тогда Эдди было двенадцать, он еще боялся маму, но встал, ударив кулаками об стол. «Он единственный, кто понимает меня! Даже ты на это не способна». Мальчик ушел в свою комнату, и после этого они не разговаривали месяц, а по ночам он слышал, как она всхлипывает. Но уже тогда он понимал, что ему не жаль её и не стыдно; он хотел быть там, где нет его матери, не более. Мысленный поток прервала Billie Eilish с песней «idontwannabeyouanymore». План созрел: поговорить с Рейчел, расставить точки над i и попросить её о помощи с братом. Но риск обидеть подругу и навсегда отдалить Ричи пугал. Других идей не было — искусство обольщения оставалось для него тайным. Друзья не могли помочь: У Билла никогда не было девушки; он рассказывал только, что в первый год жизни с Беверли он восхищался ею, но никогда не стремился к отношениям — ему нравилось, что она была неким объектом воздыхания, и большего ему и не нужно было. Стэн в свою очередь только использовал парней ради выгоды и только сейчас впервые влюбился, но там парень добивался его, поэтому и у него совета нельзя было просить. Не увидев никого перед собой, Каспбрак повернулся спиной и поехал, продолжая думать о Ричи Тозиере. Понятным было лишь то, что нужно доказать ему, что с Рейчел у них ничего не получится и что она не расстроится, если её друг и брат будут вместе. Но как это сделать? Эд сам был не уверен в этом. Просто нужно. Было страшно пытаться заговорить с ней об этом, хотя бы издалека; он ценил её и боялся обидеть. И снова в голове одно слово — сложно. Внезапно Каспбрак ощутил спиной кого-то и понял, что падает на него. Попытки удержать равновесие не увенчались успехом, и они упали. Выключив музыку, он быстро встал. — Господи, простите, я… Я просто задумался. Я понимаю, что меня это не оправдывает, но всё же. — Он потянулся за ингалятором и прыснул в рот лекарство.. Незнакомец поднялся, отряхиваясь, и Эдди замер — лицо было до боли знакомым, хоть и принадлежало крепкому атлету, совсем не похожего ни на одного человека с кем мог бы общаться Каспбрак. — Прошло столько лет, а ты всё такой же, какой и был. Ситуация та же и даже слова те же. — Качок громко засмеялся, отряхиваясь. — Хэнском! — вырвалось у Эдди, и глаза наполнились влагой. В объятиях бывших друзей исчезли годы разлуки. — Я тоже скучал, Эд. Повторим знакомство? С тебя мороженое! Первым делом они купили мороженое, а потом продолжили прогулку на роликах, обсуждая изменения в жизни. Бен сильно изменился. Рассказал, что когда Эдди уехал, ему стало тяжело; без друга он будто всё потерял, и в школе его снова стали унижать. Он взял себя в руки и решил измениться, что в дальнейшем перешло в привычку. Всего неделю назад он переехал сюда и устроился тренером в зал. Больше особо ничего не поменялось. Он всё тот же Бен Хэнском. Эдди тоже поделился тем, что Соня еще пару раз пыталась наладить контакт, но он стоял скалой; что сходил к психологу и оказалось, что астма у него психосоматическая. К сожалению, полностью избавиться от ингалятора не получилось, но он уже намного реже им пользуется. — Я безумно удивлен, что с новым Беном никто не встречается! Как так? — Я еще со школы помню, что девчонки легко бросаются на красивых парней, поэтому жду ту самую. А ты-то что? Тоже вроде не урод. Вздохнув, Каспбрак стал рассказывать о Тозиере. Второй раз удался ему легче, и он не мог понять — то ли из-за этого, то ли потому что с ним был Бен. — Знаешь, тебе нужно просто быть рядом с ним, он не сможет долго идти против собственных чувств. Если он так переживает расставание, он явно не каменный. Сердце Эдди воспрянуло. Наконец-то он получил нужный совет! У фонтана их внимание привлекла толпа вокруг троих музыкантов. Звучала «There’s Nothing Holdin' Me Back». Бен протянул руку: — Помнишь, я учил тебя танцевать на роликах, чтобы раскрепоститься? Эдди, сглотнув, кивнул и протянул руку, понимая, к чему он ведет. Они влились в толпу, их синхронные движения превратились в завораживающее шоу. Смех Эдди сливался с музыкой, а крики Бена: «Давай! Я знаю, на что ты способен!» — придавали уверенности. Закрыв глаза, он полностью отдался танцу, забыв о страхах и сомнениях. В этот миг он был абсолютно счастлив: влюблен, окружен друзьями, с ним снова Бен. Не хватало лишь Ричи рядом — но и это, верил он, еще впереди. Когда музыка смолкла, толпа взорвалась аплодисментами и овациями. Друзья синхронно поклонились и умчались прочь. — Ты лучший, Хэнском! — Взаимно, Каспбрак! А сейчас мне нужно бежать на тренировку. Дашь номер? Познакомишь потом с друзьями. Обменявшись контактами и обнявшись на прощание, Эдди проводил взглядом уезжающего друга. Внезапно чья-то рука резко развернула его. Перед ним стоял Ричи. — Я думал, показалось. Что это за парень был с тобой? — Ты был в толпе? Видел, как мы танцуем? Тебе понравилось? — Коэффициент счастья повысился еще, теперь Каспбрак буквально сиял. — Да, в первом ряду был. Я пел эту песню. Так что за парень был с тобой? — Серьезно? Рейч не говорила, что ты поешь. Точнее… — Эдс! — Кудрявый тряхнул его, перебивая. — Что за парень был с тобой? — Он отчеканил каждое слово и смотрел четко в глаза Каспбраку. — Это Бен, мой старый друг. И не называй меня Эдс. — Какой-то ты слишком счастливый был для просто друга. Эдди с притворным непониманием поднял бровь, польщенный проявлением ревности. — Тебя это так волнует? — Ты домой сейчас? Могу тебя проводить. — Ричи засунул руки в карманы и достал пачку сигарет. — Ты специально не реагируешь на мои слова? Второй раз уже! — Эдди сложил руки на груди. Со стороны эта картина выглядела забавно: высокий парень с кудрявыми, заплетенными в хвост волосами, в рваных черных джинсах и простой футболке красного цвета, и шатен, который даже на роликах был значительно ниже него, в тканевых шортах голубого цвета и такой же футболке. — Провожать не нужно? Я понял. — Он зажег сигарету и уже развернулся. — Пошли. Тозиер развернулся с хитрой ухмылкой. — Правильный выбор, детка. — Он подмигнул Каспбраку и пошел прямо. — Ты нахал! — Ты не первый, кто так говорит. Езжай давай, я не знаю, где ты живешь. С довольной улыбкой он направился за парнем. Эд по просьбе Ричи рассказал о своем старом друге, а потом попросил его рассказать о Хокстеттере. Чуть поломавшись, Тозиер выполнил просьбу. Познакомились они, когда балаболу было всего двенадцать, а Хокстеттеру — восемнадцать лет. Старший тогда шел домой от друзей и увидел, как толпа мальчишек избивала одного. Тот лишь усмехнулся и хотел пройти мимо, но заметил кое-что странное. Вместо классических слез и просьб остановиться он слышал смех и: «Вы никогда не увидите моих слез, идиоты». Парень разогнал обидчиков и помог встать мальчишке, которым оказался Ричи Тозиер. Тогда Патрик не представился ему по имени, а сказал, как его называли друзья, и кудрявого попросил не представляться; сказал, познакомит с друзьями, и они придумают ему новое имя. Так и случилось. Хоки (как называл его только Ричи) привел его в какой-то гараж и рассказал всю историю. Сначала трое ребят, сидевших там, были против, но решили устроить мальчишке испытательный срок. Так он там и остался. Спустя четыре года они распались. У Тозиера тогда умерли родители, и он решил встать на их место; девчонка, которая появилась за два года до распада, оставаться не захотела, и Патрик тоже. Те трое так и остались бандой и до сих пор буйствуют в городе. Зато Патрик и Ричи решили стать полноценными друзьями и раскрыли друг другу имена, и с тех пор были не разлей вода. — Меня удивляет, как ты взял ответственность в столь юном возрасте. Почему не Рик и не Рей? Они были уже совершеннолетними. — Я рос с парнями старше меня, и Хоки решил мне помочь. Я поставил всех перед фактом без права выбора. Ну, всех всё устраивает. — А Рейчел? — Красотка лишний раз переживает просто. Я сказал, что начну заниматься собой, когда все уйдут из дома. Она боится, что мне уже будет под сорок и я не буду никому нужен. Но она плохо меня знает. Тем временем они уже дошли до дома Эдди. — И все-таки. Я ответил насчет Бена, а ты? — Ладно. — Он протянул это слово, закатил глаза, а после улыбнулся. — Приревновал, хорошо. Буду честен. Но все же не забывай наш договор. Эдди еще шире улыбнулся и закивал, что вызвало смех у кудрявого. — Ты забавный. Ладно, детка, у меня семья все-таки. Хорошего вечера. — Он приложил два пальца к виску и отдернул в сторону на прощанье, подмигнув, и развернулся. Смущенный Эдди еще пять минут стоял, заливаясь румянцем, прежде чем войти в дом, унося с собой тепло этой встречи и надежду на будущее.