Француженка

Новый день встречает Париж непривычно ярким солнцем в столь холодную осень. Его лучи нагло пробиваются через кромки открытых окон, тревожа спящих гостей города и мягко провожая горожан, спешно бегущих на работу. Тэхён, к собственному сожалению, не может позволить себе нежиться в кровати под утренними лучами солнца. С раннего часа он сидит в главном здании компании, окружённый представителями косметических брендов, желающих отобрать моделей для своих рекламных баннеров, и скучающе вырисовывает непонятные каракули на листе. Ему никогда нет дела до того, что приходится рекламировать. Ещё задолго до заключения контракта у него выдалась возможность продвигаться как лицо крупных брендов — шанс попробовать себя абсолютно везде. Он не может вспомнить ни одного продукта, с которым у него не было взаимодействия, поэтому сейчас какой-либо выбор уже не имеет смысла. Презентации от брендов проходят одна за другой, прилично затягиваясь. С каждым прошедшим часом стаканчиков кофе на столе становится всё больше, а энтузиазм и прежнее веселье заметно пропадают с лиц работников. Тэхён давно перестал хотя бы поверхностно слушать выступающих, лишь изредка поглядывая на продукты, которые сегодня распределят между моделями. Кушоны, тонеры, румяна, блески — кажется, список не заканчивается, и всё выглядит настолько одинаково, что сливается в одну общую картину. Спустя ещё пару часов представители брендов начинают разбирать понравившихся моделей для подготовки к съёмке, подробно знакомя их с выбранным продуктом. За Тэхёном приходит приятная девушка, что по пути до гримёрной вкратце рассказывает о товаре. Сегодня ему предстоит прорекламировать оттеночный бальзам от бренда ROM&ND. Совсем недавно он уже снимался в рекламе подобного продукта, только от другого бренда, поэтому всё идеально подобрано, и Тэхёна это устраивает. В гримёрной уже ждут подготовленный сценарий и несколько визажистов, готовых подчеркнуть его неземную красоту. Лёгкие взмахи кистей мигом придают коже здоровый блеск и красивый румянец, натурально освежая лицо. Немного свечения, уложенные брови — и основа полностью готова. Тэхён вместе с визажистами выбирает оттенок бальзама, который в следующую секунду наносят ему на губы. Взгляд поднимается к зеркалу — отражение приятно удивляет. Он любит выглядеть красиво, ухоженно, порой слегка вызывающе, собирая на себе множество взглядов и в буквальном смысле питаясь ими — знает: глаз не оторвать любому. Циклорама пуста: лишь небольшая полочка со всей линейкой бальзамов и невысокий стул стоят по центру. Мягкий свет красиво создаёт тени, расширяя пространство и подсвечивая место, предназначенное для Тэхёна. Он проходит вглубь, следуя указаниям мужчины, и занимает место, оказываясь под прицелом любимой камеры. Подобные съёмки кажутся ему приятнее и спокойнее, чем показы, когда толпы незнакомых людей фотографируют со всех сторон и рассматривают его так, как хотят. Здесь, в студии, слышны лишь тихие щелчки затвора камеры и топот визажистов, поправляющих Тэхёну макияж. В такой обстановке он готов провести хоть всю жизнь.              

***

              По окончании съёмок все модели свободны и разбредаются по личным делам. Чимин — модель той же компании и по совместительству лучший друг Тэхёна — вылавливает его перед самым лифтом, предлагая вместе пообедать. Из-за загруженного графика им редко удаётся побыть вместе вне работы, поэтому они никогда не упускают возможности провести время вдвоём. Небольшой колокольчик на двери оповещает хозяйку заведения о прибывших гостях, звонкой трелью разлетаясь по помещению. Здесь практически нет посетителей, за исключением пары офисных работников и пожилой пары — парни видят их из раза в раз. Маленький ресторанчик с домашней корейской едой, которую так тяжело найти в Париже, находится всего в нескольких поворотах от компании и никогда не пользуется популярностью, скрываясь за отблеском многоэтажек, стремящихся ввысь. С одной стороны, понимание этого навевает лёгкую грусть за безумно вкусную еду и приятную хозяйку, которая держит это место уже много лет; с другой — радует то, что любимое заведение не является местом ажиотажа и что парни могут в любой момент прийти за сытным обедом и умиротворённой атмосферой. Пройдя к привычному отдалённому месту возле окна, они заказывают у милейшей тётушки пару кимпабов и порцию кимчи-чиге на двоих. — Есть планы на сегодня? — интересуется Чимин, пятернёй зачёсывая светлые волосы. Совсем недавно он сменил имидж, отчего компания была не в восторге, но всё же приняла поправки в образе. — Спрашиваешь так, словно хочешь похвастаться своими. Лёгкая улыбка напротив подсказывает, что Тэхён прав, потому он не сдерживает ответной: — Выкладывай. Парни слегка отвлекаются на тётушку, которая приносит их заказ. От приятного запаха еды немного сводит желудок, напоминая, что кроме нескольких стаканчиков кофе там совсем пусто. Горячий пар языками поднимается вверх. Не дожидаясь, пока остынет блюдо, Тэхён с Чимином начинают подцеплять кусочки свинины из супа. — Сегодняшний ужин я проведу в Le Jules Verne. — Последний довольно оглядывает Тэхёна, замечая удивление на его лице. — О боги. Покажи мне этого смельчака. Я, так уж и быть, возможно, пожму ему руку. Тэхён надувает губы и подхватывает палочками нарезанный кимпаб, отправляя его в рот. — Пэк Иля помнишь? Новенький, приходил недавно посмотреть на репетицию проходки. — Переложив несколько закусок в тарелку, Чимин замирает с рукой в воздухе, задумавшись. — Если не ошибаюсь, они с Чон Хосоком в одной компании. — Каког… — Не спрашивай. Он просто долго бегал, а я решил дать шанс. Один. И если он его упустит, я терпеть не стану. Кому, как не тебе знать, какое у меня отношение к парням. Да и типаж не мой — слишком смазливый и молодой. Он наливает в два стакана немного воды из графина и пододвигает один к Тэхёну. — Смеёшься? Он тебе в младшие братья годится, — усмехается тот. Жаль этого парня, правда, совсем немного. Он не первый и не последний; пальцев не хватит, чтобы сосчитать, сколько раз Чимин ходил на подобные ужины. — Заткнись. Лучше расскажи, какие у тебя планы. Такой красивый, а вечера коротаешь в собственной квартирке один. — Навостри свои чудные ушки и сядь поудобнее — боюсь, упадёшь. Сегодня не только ты идёшь в ресторан. — Тэхён с ехидством откладывает палочки на край тарелки, уже представляя реакцию на свои слова. — «Le Cinq» тебе говорит о чём-нибудь? И видит, как Чимин не сразу придаёт значения сказанному, ещё несколько секунд спокойно поедая маринованные овощи. Понимание приходит медленно. Его глаза расширяются, рука с палочками вновь повисает в воздухе, показывая немой шок. Взгляд пропитывается недоумением, смешанным с удивлением, — услышанное не спеша укладывается в сознании, приобретая хоть долю адекватности. — Ты шутишь. — Чимин всматривается в него, пытаясь уловить хоть каплю лжи в его словах, но наглость и напыщенность говорят сами за себя. — Как ты попадёшь туда? Там ведь брони на полгода вперёд, да и пускают только высшую французскую элиту — не просто богачей. Никто из тех, с кем я знаком, не смог попасть туда. — Значит, я буду первым. Тэхён достаёт из кармана брюк небольшую визитку, оставленную неизвестным Чон Чонгуком на бордюре. В тот вечер он не задумывался о своих действиях и принял жест за помощь — возможность обратиться в любой момент. Раз уж этот Чонгук так крутится под носом, почему бы не узнать, кто он и что из себя представляет. Тэхён протягивает чёрный прямоугольник Чимину и откидывается на спинку диванчика позади, терпеливо ожидая новой волны изумления. — Чон Чонгук? Это случайно не брат Хосока? — Имя на визитной карточке кажется знакомым, и Чимин старается вспомнить, где слышал его ранее. — У него есть брат? Тэхён ни разу не видел Хосока в окружении семьи или родственников. Среди его круга общения — только модели из компании или друзья-французы. — Никогда не видел рядом с ним кого-то подобного. — Он не живёт здесь. Приезжает редко и только на показы брата. Ты ведь с Хосоком ещё не работал, потому и не видел, — говорит Чимин, вспоминая, как сталкивался несколько раз с мужчиной, чертами очень похожим на Хосока. — Не знаю, что ему от тебя нужно, но вот мой совет: не ведись на это. Слухов о нём ходит немало. Знаешь, мой отец ненавидит его до чёртиков, пусть в жизни с ним ни разу не встречался. Он не тот, кто приглашает в ресторан каждого встречного. Либо ты ему выгоден, либо он так решил позабавить своё самолюбие и обмануть тебя. — Это я пригласил его. — Ты? Зачем? Чимин откладывает визитку на стол и внимательно слушает Тэхёна. — Он просто оставил мне визитку. Мне что, сопли ею свои вытирать? До этого он пытался пробраться в мою гримёрку, а значит, я ему интересен, — со скрежетом проговаривает Тэхён. Слушать собственную речь невыносимо — словно он сам осознаёт весь абсурд сложившейся ситуации. — Так что я решил проверить, на что этот мужчина способен. — Ты сумасшедший. Чимин не может поверить своим ушам, словно всё, что он услышал, — галлюцинация. Отец часто рассказывал, как по новостям крутят лживую информацию о Чонгуке: примерный бизнесмен, владелец крупной компании по сборке гоночных автомобилей в самом сердце Кореи. Он делает всё, чтобы люди верили в эту смазливую выдумку. И люди верят. Никто и подумать не может, что мужчина занимается незаконной деятельностью и в любой момент может быть арестован полицией, окажись он за пределами страны. Но прямых доказательств нет ни у кого. Все знают, что власти Кореи защищают Чонгука, пока тот отваливает им баснословные суммы за молчание, — и это ещё сильнее злит. Желания ввязываться в межгосударственные конфликты нет, а причин для них в лице Чонгука становится всё больше. Но что возле такого человека забыл Тэхён? Он не является частью криминального мира, сыном богатого бизнесмена и уж тем более мальчиком на побегушках. Да даже со шлюхой из борделя рядом не стоит. Всё выглядит до боли несуразно, подталкивая на мысль, что этого не должно происходить вовсе. — Уверен, что хочешь с ним куда-то идти? — Чимин в последний раз окидывает Тэхёна вопросительным взглядом, пытаясь уловить подвох. Он не может смириться с тем, что тот действительно идёт сегодня на этот ужин — и дело уже даже не в ресторане. — Ты ведь терпеть не можешь таких, как он. — Я никогда не опираюсь на чужое мнение, и ты это прекрасно знаешь. Вдруг именно со мной он откажется пушистым зайчиком. Последний вопрос успешно игнорируется: вспоминать недавний инцидент после последнего показа совсем не хочется — Тэхён никак не поднимает эту тему. — В любом случае, у меня прекрасная — вероятно, даже единственная — возможность посетить Le Cinq. Я не упущу её, и никто не посмеет испортить мне вечер. Чимин смеётся на его слова, находя в этом что-то знакомое и родное — того Тэхёна, которого он так любит. Каким бы тот высокомерным и наглым ни казался со стороны, мудрости и понимания у него не отнимать. Он всегда открыт хорошим людям, если они этого заслуживают, и берёт выгоду с тех, кто иного отношения не достоин. Оставшееся время они проводят за разговорами о предстоящих показах и съёмках, стараясь состыковать расписания для новой встречи. Еда на столе заменяется вкуснейшими десертами, а тёплая нега от такого времяпровождения расползается по парням, в буквальном смысле наполняя их энергией на последующие дела. Да, позитивная энергия сегодня особо понадобится.              

***

              Выйдя из такси, Тэхён всё больше задумывается об обеденном разговоре с Чимином. А что, если в ресторане его сейчас действительно никто не ждёт и он себе всё надумал? Ответа ведь так и не поступило, а незнакомый человек просто непредсказуем. А если это была минутная жалость со стороны Чонгука, который сегодня уже забыл о его существовании и уехал в Корею? С чего бы ему вообще оставаться здесь, если показов на ближайшие недели не планируется? Мысли кружатся огромным водоворотом, нагоняя всё больше сомнений в своих действиях и зарождая жгучее желание вернуться в квартиру. Ещё и время не рассчитал: цифры на телефоне подсказывают, что Тэхён опаздывает уже на сорок минут — и это дополнительная причина, по которой хочется уехать домой. Перед глазами возвышается высокое здание на юго-западе Парижа, завораживающее своими размерами. Стеклянные окна насчитывают пятьдесят девять этажей, отражая соседние дома, тёмный небосвод и уличные огни, словно собирая город по кусочкам в единое целое. Через начисто отмытые стёкла мелькают силуэты людей: кто-то заканчивает работу в офисах, кто-то пришёл на свидание в ресторан или на смотровую площадку. Сердце замирает, стоит только запрокинуть голову и осознать, насколько здание огромное, превращающее Тэхёна в маленькую точку. Он ступает за стеклянные двери, и сдержанный, притягательный интерьер окутывает его с головой, заставляя на несколько секунд затаить дыхание. — Добрый вечер. Ким Тэхён, верно? Девушка на ресепшене выводит из транса, приветственно кланяется и, получив положительный ответ, отмечает его прибытие. — Вас ожидают. Я доведу вас до лифта, поднимайтесь на верхний этаж — там вас проводят к нужному столику. Тэхён старается скрыть непривычное ему волнение, улыбаясь обслуживающему персоналу, и проходит вглубь помещения за девушкой, спустя некоторое время оказываясь у открытых дверей лифта. Он множество раз бывал в заведениях разного уровня, но именно это славится своей труднодоступностью и огромным перечнем критерий, по которым ресторан принимает бронь. В голове мелькают слова девушки о том, что его уже ожидают. Чонгук действительно принял приглашение и забронировал стол? Учитывая, что он не входит в элиту Франции и не имеет местной прописки, сделать это практически невозможно. Но он смог. К этому мужчине у Тэхёна накапливается всё больше вопросов, а с ними и жажда утолить их, подталкивающая скорее оказаться в чужой компании. Несколько минут — и лифт без остановок привозит Тэхёна на самую высокую точку здания. Небольшой трепет, зародившийся в нём ещё днём, теперь разрастается внутри и глубоко пускает корни. Тэхён впервые задумался о том, как себя вести и о чём говорить, игнорируя то, что подобные встречи для него не впервой. Создаётся впечатление, что Чонгук куда важнее по статусу среди людей, с которыми ему доводилось беседовать, строже и отстранённее, — но пока это впечатление складывается лишь из рассказов Чимина и личных наблюдений, пусть и столь коротких. Пик его ощущений наступает в тот момент, когда двери лифта открываются, и он замечает тёмную макушку возле окна. Чонгук всматривается в наручные часы и выглядит слегка рассерженно. Эмоции не особо заметны, но небольшая складка на лбу из-за нахмуренных бровей, покусанные губы и напряжённая челюсть выдают его, каким бы он ни хотел казаться спокойным. Стоит Тэхёну подойти чуть ближе, как в глаза бросается тот, на кого он поначалу даже не обратил внимания. Возле Чонгука тенью стоит мужчина средних лет. На нём такой же классический костюм без единого залома, будто только из ателье; волосы опрятно уложены по сторонам, открывая вид на несколько морщинок на лбу. Отличает его лишь то, что своё волнение он скрыть не может: теребит в руках платок, которым изредка собирает капли пота, выступившие на лице, и о чём-то постоянно шепчет Чонгуку на ухо. Мужчины выглядят с иголочки — под стать своему статусу и месту, в котором сейчас находятся. Тэхён же о себе так сказать не может: наперёд осознаёт, что станет белой вороной, привлекающей излишнее внимание. Широкие джинсы, майка, заправленная в них, и кожаная куртка никак не вписываются в дресс-код, но и усомниться в себе не позволяют. Его любовь к необычным образам придаёт уверенности, разбавляя привычную серую массу, на которую он вдоволь насмотрелся на показах. Чонгук замечает, как к их столу движется Тэхён — долгожданный партнёр на этот вечер. Встав со своего места, он проходит к противоположной стороне стола, выдвигает стул и, дождавшись, когда тот сядет, задвигает его и возвращается на прежнее место. — Почему опоздал? — отрешённо произносит Чонгук, без интереса пробегаясь взглядом по Тэхёну. — Снова избавлялся от панички, постоянно преследующей тебя? Сказать, что Тэхён застывает от этих слов, — ничего не сказать. Это было некрасиво и в первую очередь очень грубо с его стороны. Брови чуть приподнимаются в удивлении, а губы лишь слегка размыкаются в желании ответить, но его перебивают: — Pourquoi être en retard? Tu t'es encore débarrassé de la ponique qui te hante constamment? — напряжённо произносит мужчина, стоящий по правую сторону от Чонгука. И вот тут всё встаёт на свои места. Забывшись, Тэхён расплывается в улыбке. Детский восторг смешивается с его наглой натурой при осознании поступка со стороны Чонгука. Тот, кого он поначалу не заметил, оказывается переводчиком с французского, любезно нанятым Чонгуком, дабы сделать разговор более комфортным для понимания. Только он не учёл один момент. — Раnique. А то у вас вместо паники получился неизвестный «поник», от которого я стараюсь избавиться. Глаза Тэхёна хитро щурятся, стоит заметить удивление, промелькнувшее на лице помощника. Эта картина не может не тронуть его губы лёгкой победной улыбкой. Он с детства заучил одно маленькое, но всегда выигрышное правило: хорошие козыри нужно держать в рукаве до последнего. — И да, ещё на маникюр успел сходить. Оценишь? — Он демонстративно протягивает руку с ровно подстриженными ногтями. Лицо Чонгука не выражает и щепотки эмоций. Лишь глаза сверкают нескрытым озорством — он принимает вызов. Сам оплошал: ведь знание корейского для чистокровного представителя национальности, родившегося и выросшего в Корее, — фундамент в голове. Он упустил это, позволив Тэхёну так умело водить себя за нос, но показать этого не спешит. — Соизволил говорить на равных? Похвально. Брови чуть дёргаются в одобрении, пока лёгкая ухмылка трогает губы. Он кидает взгляд на Луиса, стоящего чуть позади. Тот всё ещё нервничает, но заметно меньше, с лёгкостью выдыхая после произнесённых корейских слов Тэхёна. — Можешь быть свободен. Луис, больше не произнеся ни слова, учтиво кланяется и уходит. Вокруг не так много народу, потому обстановка кажется очень интимной и даже давящей. Тэхён не думал, что сидеть вот так напротив Чонгука окажется сложнее. Хотя, если говорить честно, в последнее время он совсем ни о чём не думает — действует интуитивно и довольно спонтанно. Иначе его бы здесь сейчас не было. Тэхён не замечает, как уже продолжительное время между ними висит напряжённая тишина. Чонгук её тоже ощущает или ему просто комфортно молчать? После того как они остались одни, он стал менее напряжённым, и те эмоции, что просматривались при первом взгляде, стёрлись под чистый лист, заменившись спокойствием и расслабленностью, будто он находится на встрече с давним знакомым. Тэхён молча наблюдает за ним, рассматривает, пока это возможно: его пальцы медленно перелистывают страницы меню, глаза пробегают по содержанию, вычитывая описание каждого блюда. — Ну? — не отрывая взгляда, произносит Чонгук. Тэхён сначала не осознаёт, что сказанное адресовано именно ему, и лишь с нескрытым удивлением всматривается в лицо напротив. — Что? — Так и будем молчать? — Чонгук перелистывает очередную страницу, останавливается на карте бара. — Расскажи о себе. — Мог бы и сам узнать. Ким Тэхён — модель, — с нотой пренебрежения бросает Тэхён и тянется за своим меню. Бывалые страх и сомнения отступили, уступая место привычному высокомерию. — Очень информативно. — Тогда ты о себе расскажи, умник, — отрезает он, возмущённый поведением Чонгука. Если диалог и дальше так пойдёт, то какой был смысл вообще сюда приходить? Чонгук резко захлопывает меню и поднимает взгляд. Не может поверить, что мальчишка говорит с ним так — словно от того, кого он видел в клубах, не осталось и следа. Маленькие черти пляшут в глазах напротив, а едва заметная, но такая нахальная улыбка проскальзывает на лице. — Что конкретно тебя интересует? — говорит он в лоб, откидываясь на спинку кресла. Всё внимание в этот момент приковано к Тэхёну, пока разум анализирует, что же ему от него нужно. — Ты не местный. Зачем прилетаешь во Францию? — Тэхён зеркалит прошлое действие Чонгука, усердно делая вид, что меню ему сейчас в разы интереснее, чем человек напротив, так испепеляюще всматривающийся в него. — К брату. — Чон Хосок, верно? Он перелистывает страницу, исподлобья глядя на Чонгука. Ещё смотрит. Тэхёну становится не по себе от этого взгляда — изучающего, пристального и… задумчивого. Неожиданно возле их стола появляется девушка в изящном костюме, так гармонично вписывающаяся в интерьер помещения. Похожую Тэхён видел при входе в здание — на ресепшене. Все они как на подбор, будто из модельного агентства. Он ведь знает нужные требования и с лёгкостью может сказать, что каждая из них им соответствует, поэтому их нахождение здесь кажется удивительным. — Good evening, Sir Jeon. — Девушка уважительно кланяется, одаривая стандартной улыбкой. — And Mrs. Kim. Ready to order? — Tournedos Rossini and cup of Armagnac. — Чонгук улыбается в ответ, кивая официантке на принятый заказ. — And my… — Scallop salad and glass of Blanc de Blancs Brut. Громкий хлопок от закрытого меню разносится по ресторану. Тэхён складывает руки в замок, опускает их на свои колени, более расслабленно усаживаясь в кресле. Девушка оставляет небольшие пометки в блокноте, оповещает, что заказ будет приготовлен в течение десяти-пятнадцати минут, и, пожелав хорошего вечера, скрывается за дверью служебных помещений ресторана. Тэхён… поражён? Он наслышан об этом месте — даже Чимин за разговором упомянул, что сюда попадают лишь единицы. Но при всём этом он здесь? Осознание его положения всё ещё не укладывается, красной строкой проносясь где-то в голове. Персонал учтиво обслуживает, словно Тэхён каждое воскресенье заходит сюда обедать, а Чонгука здесь встречают чаще, чем самих французов. Он не знает, как тот обошёл все правила, полугодовалые брони, которых так ждали люди, и просто привёл его на ужин, узнав о нём менее чем за сутки. Мысли пугают. Интересно, на что ещё он способен? — Мгм, — отвечает Чонгук на чужой интерес, прерванный официантом. Хоть вопросов не так много, он заметно начинает уставать, ловя себя на том, что такое внимание к его персоне и личной жизни зарождает раздражение, сдерживать которое порой очень проблематично. — А сейчас зачем приехал? Все показы прошли, новые будут не скоро, но ты всё равно здесь. — По делам, — закипает он, стараясь не показывать этого. Сам дал возможность расспросить — о чём теперь жалеет. — Какие дела? — Тэхён не замечает перемен в Чонгуке и продолжает интересоваться его жизнью. Немного огорчает, конечно, сухость коротких ответов, и закрадывается ощущение, будто он разговаривает сам с собой. — Рабочие, — с теперь уже видимой ноткой раздражения выдаёт Чонгук. Самообладание утекает, как песок сквозь пальцы, и если ощущения верны, то ещё совсем немного — и его не останется вовсе. — А кем работаешь? — Тебя это не должно волновать, — отрезает Чонгук, напрягаясь всем телом. Тэхён выбрал не ту тему, чтобы поддерживать разговор, а его настойчивость лишь сильнее выводила — раздражение само собой вылилось наружу. Для Тэхёна это ощущается резкой пощёчиной, что фантомным жаром обдаёт щёку, за раз выбивая всю дерзость. В горле неприятно саднит от обиды, плотным комом застрявшей внутри. Взгляд тяжелеет, не отпуская чужого лица, а тело становится подобием струны, вытянувшейся вверх. Ему плевать, если что-то было сказано не так: Чонгук ведь сам не запретил спрашивать, а теперь отвечает так, словно вместо него сидит пустое место. Куда делся тот мужчина, что мерзко приставал и одновременно заботился, вызывая противоречие внутри? Диалог прекращается; между ними повисает напряжённая тишина. Лишь сторонние звуки — звон бокалов и стук приборов о тарелки — доносятся до ушей. Чонгук замечает, как изменилось поведение Тэхёна, и внутри неприятно колет: совесть даёт знак. Он сам согласился на ужин, сам проявлял внимание, а теперь так грубо обидел, даже не заметив этого. Удивительно, как от прежней наглости не осталось и следа: Тэхён молча сидит в кресле, насупившись, словно ребёнок, которого отчитали за украденную конфету. — Тэхён, — говорит он тихо, стараясь расположить к себе, вновь привлечь внимание, — обо всём, кроме работы. Помедлив, тот поднимает глаза и встречается с чёрными омутами. Взгляд по-прежнему пристальный, вызывающий мурашки по спине. Правда, что-то в нём изменилось. Он смотрит мягче, пропуская через себя долю необъяснимого сочувствия. — Семья есть? Ты ведь взрослый и известный человек. Уверен, за тобой толпы девушек бегают, — осторожно интересуется Тэхён, вглядываясь в чужие эмоции. — Известный? — Тихий смешок разбавляет напряжение. Лёгкая улыбка касается губ, пока брови в удивлении приподнимаются. — Это тебе кто такое сказал? — Ну, — мешкается Тэхён, удивлённый таким ответом. Пусть до сегодняшнего дня он и сам не знал Чонгука, слова Чимина вызвали у него ощущение, что он был единственным, кого эта информация обошла. — Все? — Интересно, — улыбается тот, демонстрируя передние, похожие на кроличьи, зубы и отстукивая неизвестный ритм по столу. — Нет, семьи нет. Неловкий диалог прерывается официантом. На деревянную поверхность с характерным звуком опускаются тарелки с ранее заказанными блюдами, а позже к ним добавляются и напитки. Аромат паром вздымается вверх, и во рту невольно скапливается слюна. Всё выглядит настолько красиво, что есть это просто жалко и кажется почти преступлением. Тэхён открывает камеру телефона, делает пару кадров ужина, чтобы позже запостить их в социальные сети, и уже представляет, как будут удивлены друзья, когда зайдут проверить новостную ленту и наткнутся на эти фотографии. Невесомая улыбка от этих мыслей невольно появляется на лице, привлекая внимание Чонгука: — Зачем пригласил меня сюда? — интересуется он, наслаждаясь Тэхёном напротив и аккуратно разрезая мясо на кусочки. Чужое состояние, которое заметно расслабляется, вызывает успокоение внутри, отзываясь током в сердце на его улыбку. — Ты ведь оставил визитку, — отвлекается тот от телефона и откладывает его на стол, затем повторяет за Чонгуком, замечая одобрительный кивок. — Я расценил это как знак. И, кажется, Чонгука устраивает такой ответ — второго одобрительного кивка ждать не приходится. Он кратко смотрит на Тэхёна и, опустив взгляд на тарелку, с наслаждением начинает поедать свой заказ, больше не обращая на него никакого внимания. Это всё? Он серьёзно больше ничего не спросит? Удивительно, как отличается его интерес в прошедшие дни и сейчас. Зачем пригласил? Проверить, что Чонгуку от него нужно и на что тот способен. Проверил? Ещё как. Ведь тарелка с изысканным французским салатом, высшие чины общества и интерьер Le Cinq — не выдумка, напоминая о себе буквально всем вокруг. А вот с первым пунктом Тэхён промахнулся, так и не узнав ничего о нём. Тот немногословен, закрыт и отстранён, словно что-то скрывает, недоговаривает. За своими мыслями он не замечает, как начинает поедать салат, перемешивая нарезанные овощи с заправкой и запивая всё шампанским. Вкусно. Невероятно вкусно. Словно всё, что он когда-либо пробовал в дорогих ресторанах, теперь кажется пресным и серым — ничуть не похожим на то, что лежит в тарелке сейчас. Шампанское приятными пузырьками щекочет горло, унося с собой неловкость этого вечера, заставляя расслабиться и получать удовольствие — то, зачем Тэхён сюда и пришёл. Время тянется неумолимо долго. Металлическая вилка в руке протыкает зубцами гребешки в тарелке, а официанты размеренным шагом иногда появляются в поле зрения, обслуживая других гостей и уточняя о их комфорте, когда стул с противоположной стороны отодвигается и Чонгук, вставший с него, кратко кидает: — Пойдём. Тэхён столбенеет. «Пойдём»? Он ведь ещё не доел, возможно, не сходил в уборную, да и вообще — к чему такая спешка? Он замечает, как чужая фигура постепенно отдаляется, в конце концов скрываясь за плотными дверями лифта. Сжав салфетку, до этого ровно лежавшую на столе, Тэхён шумно выдыхает. Мозг отказывается трезво осознавать происходящее. Что ему сейчас делать? Остаться, показать свой характер и не вестись на столь неуважительный жест, или, наоборот, побежать вслед, попытаться понять причину такого поведения и подчиниться правилам Чонгука, созданным лишь в его голове, о которых он даже не оповестил? А хотя… с чего бы ему оповещать? Тэхён всё ещё никто для Чонгука, так же как и тот — для него. Оба не знают практически ничего друг о друге и находятся на равных — если бы не одно «но»: Чонгук изначально был заинтересован, а Тэхён пылал ненавистью, внезапно испарившейся в эту минуту. Думать нужно быстро, потому что чужие действия предугадать невозможно, и, впадая в сомнения, что проникают с головой, он решает идти следом, поддаваясь игре. Ещё одно подобное действие со стороны Чонгука — и ненависть вспыхнет новым пламенем, выжигая только зародившиеся тёплые чувства. Поблагодарив персонал, Тэхён спускается на лифте на первый этаж и выходит в вестибюль. Из этого помещения хорошо видна парковочная зона, откуда доносится яркий свет белых фар, полностью освещая Тэхёна. Ему приходится чуть прищуриться, прикрывая ладонью настырные лучи, чтобы разглядеть владельца автомобиля возле. Чонгук, опёршись бедром о капот, неспеша рассматривает что-то в телефоне. Ждёт. Знает, что Тэхён спустится, потому и не уехал. Мерзавец. Несколько торопливых шагов — и расстояние между ними сокращается. Тэхён с нескрываемым непониманием всматривается в лицо Чонгука, в противовес всему сейчас выглядящее так спокойно и умиротворённо. — Ты в своём уме? Это что вообще было? — выпаливает он резко, не стараясь быть вежливым и спокойным; выпытывает, не позволяя такой наглости остаться незамеченной. — Садись в машину, — не отвлекаясь от телефона, выговаривает Чонгук. — Что? Он не верит тому, что слышит. Чонгук даже не соизволил ответить на его вопрос — просто приказал? Он ему что, собачонка на поводке, чтобы бегать за ним повсюду? Тот ведь даже не взглянул на него во время ужина — встал, как только сам закончил, и решил не просиживать лишнее время. Нахал, думающий только о себе. Зря сердце потеплело к его доброму образу, оказавшемуся всего лишь маской, за которой скрывается та сущность, что Тэхён видит сейчас в первый раз. — Садись в машину. Третий раз повторять не буду. — Спасибо за столь невиданную щедрость. — Тэхён мерит Чонгука изучающим взглядом, возвращаясь к лицу, не выдающему сейчас никаких эмоций. — Но я, пожалуй, сам доберусь. Он хочет перейти на противоположную сторону дороги, вызвать такси и уехать поскорее; запереться дома, принять душ и просто успокоиться за просмотром незамысловатого фильма, на который даже не обратит внимание. Куда угодно — лишь бы не здесь. Не с Чонгуком. Ненависть, отодвинутая Тэхёном на этот вечер, вновь вспыхивает, напоминая о себе режущей болью в сердце и душе, что не имеют покоя долгие годы. Неожиданно его руку перехватывают — так крепко, что пальцы сжимают хрупкое запястье до боли, словно оставят след. Машинально он хочет вырваться из этих оков, спрятать руку в карман кожанки и убежать как можно скорее, но сил маловато, а попытки — безуспешны. — Сел в машину. И не нервируй меня. Чонгук рывком тянет его за собой, обводит вокруг капота, чтобы через несколько секунд усадить на пассажирское сиденье своей малышки. Пристёгивает ремнём безопасности и автоматически блокирует двери с его стороны через приложение, впервые оказавшееся полезным. Сам возвращается, громко выдыхая от резко вспыхнувших эмоций, садится за руль слева от Тэхёна, сразу же заводит мотор и включает кондиционер на обогрев. Перед глазами всплывает вчерашний образ Тэхёна — сжавшегося от накатившей истерики и от холода, пронизывающего до самых костей; мелко дрожащего, такого крошечного, что хотелось сжать в своих объятиях и никогда не отпускать. Отдать все тёплые вещи, стереть солоноватые слёзы, заправить выбившиеся пряди за ухо. Только Чонгук никому в этом не признается — даже себе. Он упрямо вбивает в голову слова, что промолвил разум на показе: «Смазливое личико, непримечательная внешность и сухое, словно бездушное тело…» Ох, как же сердце с ним не согласно. — Адрес. В ответ — тишина, такая нагнетающая, звенящая в ушах. Чонгук понимает, что не должен сейчас злиться — ему не за чем, — но внезапно возникшее чувство само руководит им, вынуждая так грубо относиться к тому, кто этого не заслуживает. Он слышит тихое дыхание со стороны, однако не улавливает никакого движения, и это заставляет его повернуться и наткнуться на тёмную макушку. Тэхён, опустив голову, рассматривает ладони, мирно лежащие на коленях с тех пор, как Чонгук усадил его в машину. Словно кукла, он застыл в одном положении, не двигаясь, лишь насупившись ещё сильнее. Внимательный взгляд Чонгука спустя пару минут уже проделывает дыру, не отпуская ни на секунду. Тэхён ощущает его на себе; чувствует, как неприятно расползается волнение по телу, смешиваясь с тревогой от такого поведения. Он не понимает, чего ждать дальше, ведь поступки Чонгука так сильно разнятся за вечер — кидая из хорошей стороны в плохую. Поднять взгляд оказывается сложнее, чем он думал, а встретиться с чёрными, прожигающими глазами насквозь, — просто невыносимо. Желание посмотреть куда-либо, лишь бы не на Чонгука, появляется с первых секунд, но его взгляд магнитом приковывают к себе, заставляют всё глубже погружаться в бездонный тёмный омут, завлекающий с головой. Переглядки, кажется, длятся вечность. Молчание душит сильнее, и сейчас Тэхён готов на всё, лишь бы прекратить этот кошмар. — Де Тюран, тридцать семь, — сдаётся он, шумно выдыхая и отводя взгляд в сторону в надежде поскорее оказаться дома. Чонгук снова молчит, только переводит взгляд на руль, сжимает его, давит на педаль газа, выезжая с парковки здания. Обстановка между ними не меняется, но чувство напряжения заметно отступает, хотя бы потому, что Тэхён ответил ему и теперь, более расслабленно устроившись в кресле, смотрит в окно. Дорога занимает совсем немного времени, и в голове пролетает мысль: этот момент хочется растянуть на дольше, избавиться от тревожащих чувств и просто побыть рядом, довольствуясь чужим присутствием. Чонгук обдумает это на досуге; собственные чувства внутри пугают своими изменениями, но отказаться от них нельзя — лишь понять и постараться принять. Когда Тэхён выходит из машины и скрывается за дверьми своего дома, а Чонгук выезжает на трассу, чтобы немного успокоить пыл и снять напряжение, на его телефон приходит сообщение от незаписанного, но уже известного номера: «Спасибо за вечер».              

***

              Выходной день подразумевает безграничное валяние в мягкой, нагретой собственным теплом постели, нескончаемый скроллинг ленты в социальных сетях и полное отсутствие забот, оставшихся среди дней рабочей недели. Это своеобразный пузырь — время, когда можно спать до обеда, не беспокоясь о ранней трели будильника и начальнике, готовом лишить премии при малейшем опоздании.   Тэхён всецело пользуется моментом, позволяя подушке ярко-красными вмятинами оставить след на щеке. Запах кондиционера приятно щекочет нос, вызывая желание закопаться в одеяло поглубже, чему он поддаётся, ничуть не жалея. Последние дни расписание не оставляло и минуты на отдых, потому сейчас нужно насладиться им сполна и снова работать, — но это уже будет вторая половина дня, пусть и выходного.   Утреннее безделье внезапно прерывает громкий звук, доносящийся со стороны входной двери, а позже — из динамика телефона. Тэхён никого не ждёт: специально освободил утро выходного, чтобы по-человечески отдохнуть. Он ведь заслужил этого? Злость и раздражение сейчас ощущаются как никогда остро, вспыхивая по лёгкому щелчку. Неистовое желание швырнуть телефон в стену, а дверной звонок — просто заблокировать накрывает с каждой прошедшей секундой под новую волну выводящей мелодии. И он с удовольствием поступил бы так, но настойчивость человека за дверью, находившегося там порядка двадцати минут, поражает.  С трудом открыв слипшиеся после долгого сна веки, Тэхён снимает с блокировки экран и одним твёрдым нажатием на уведомление переходит в приложение умного дома. Окошко с трансляцией происходящего снаружи заполнено букетом цветов, и при любом движении в кадре виднеются ноги курьера в нижней части экрана. Едкий смешок невольно вырывается наружу. Ради этого его разбудили? Чёртов букет, что можно оставить под дверью и не нарушать порядочность, если хозяин не открывает. Кто вообще нанимает таких полоумков? Кому в голову взбредёт ломиться в выходной, да ещё и в такую рань? Так и хочется посмотреть человеку в глаза, предложить засунуть эти проклятые цветы ему в задницу и катиться от дома подальше.  Тэхён тяжело вздыхает, скрывая протяжное мычание в тёплой подушке. Спрыгивает босыми ногами на пол и семенит к двери, кажется, уже собравшей в себе поток вибрации. В зеркале прихожей он натыкается на своё отражение — и мысль рождается сама собой: может ли кто-то утром выглядеть лучше? Пижамная футболка смята, съехала с одного плеча и обнажает медовые ключицы; шорты задрались, открывая вид на длинные смуглые ноги; щека украшена красным пятном, словно Тэхён совсем недавно встретился ей со сковородкой или неуклюже упал с высоты; на голове — гнездо из волос, хаотично торчащих в разные стороны. На первый взгляд он кажется довольно притягательным и вызывает лишь положительные эмоции — не хватает разве что большого плюшевого мишки под боком. Но стоит ему открыть рот или просто же взглянуть с той злостью, что успела скопиться за это утро, — и первое впечатление разлетается в звонкие дребезги. Оставшись без выбора, Тэхён открывает злосчастную дверь. Прохладный воздух с улицы мигом пробирается внутрь, скользит будоражащим потоком по ногам, заставляя мурашки ползти от самых стоп и неприятно поёжиться, забирая последние остатки сна. Перед ним — всё тот же букет, заслоняющий своим объёмом курьера, который спустя мгновение подаёт голос: — Ким Тэхён? Доброе утро. — Курьер неуклюже переваливается с ноги на ногу, пока ноша в руках заносит его в разные стороны, и старается посмотреть на того, кто открыл дверь, но любая попытка оказывается провальной. — Простите, я, наверное, разбудил вас. Меня просили передать букет по этому адресу.   — Кто просил? Тэхён беспечно цепляет взглядом бутоны, в голове перебирая, кому они могут принадлежать. Без лишних раздумий первым выбывает из списка подозрения Чимин — Тэхён уверен: тот ещё спит непробудным сном, не заботясь о проблемах вне своей кровати. Людей, которые знают его адрес, можно пересчитать по пальцам. — Не могу сказать, отправитель пожелал остаться анонимным. Хорошего дня! Спешным движением курьер всучивает букет в руки и сбегает по холодным бетонным ступенькам. Сев в машину, он скрывается за ближайшим поворотом, оставляя после себя запах бензина и пищу для размышлений. Холод бессовестно пробирается под тонкую пижаму, а руки ноют от тяжести, вынуждая Тэхёна поскорее скрыться в глубине дома и закопаться в одеяло, вероятно, ещё хранящее его тепло. Он захлопывает ногой дверь и движется в направлении кухни. Букет с глухим шумом листьев падает на стол, занимая всю поверхность, наполняя кухню ненавязчиво сладким, цветочным ароматом. Тэхён следом усаживается в кресло из мягкой обивки, продолжая пустым взглядом рассматривать букет. Удивительно, но он не вызывает в нём никаких положительных эмоций, как это принято обществом. Злость накатывает новой волной лишь от понимания того, что ради этого его разбудили. Подняли с кровати, прервав сладкие сновидения и нарушив законный покой в его выходной.  Чувства возвращают его к размышлениям, которые оборвались на пороге. Он не привык разглашать каждому о своём жилище, а имеющий статус подстрекает быть начеку: лишний раз держать рот на замке и по возможности нигде не светиться. Всё это сводит информированных людей в самый узкий — что можно представить — круг. Чимин с самого начала оказался вне подозрения, оставляя для размышления всего пару человек: Мун Сухо — директор модельной компании — и Чонгука, начиная с вчерашнего вечера. Бренды, где Тэхён является амбассадором, считать бессмысленно: они могут отправлять ему рассылку только через менеджера и не осведомлены о его адресе. Предчувствие глубоко внутри подсказывает, что Мун не приложил руку к этому букету. Его мало волнуют собственные сотрудники — некоторых он даже не знает в лицо. Подобные ситуации между ними не проскальзывали, а эта могла вызывать немалое количество подозрений и ненужных слухов, если кто-то не сможет или же не захочет держать язык за зубами.  Теперь, когда Мун Сухо также вне подозрения, круг удивительным образом сужается до одного единственного мужчины.  Как же Тэхён мог забыть.  Вечер вчерашнего дня неприятными воспоминаниями всплывает в голове. Злость на Чонгука продолжает теплиться где-то на сердце, не утихнув даже за ночь. Его поведение больше напоминает детское, никак не соотносящееся с его сдержанным, непоколебимым видом. На языке крутились слова, которые так хотелось высказать ещё в тот момент, и чем дольше Тэхён о них думал, тем плоше и гаже они становились. Внезапная вибрация телефона, оставленного на свободной кромке стола, отвлекает от раздумий, заставляя проверить пришедшее сообщение. Сама судьба, похоже, решила не мучить и на блюдце подала отправителя, нарушившего утренний покой: unknown:  «Понравились?»          Понравились, если бы отправитель был кто угодно, только не он. Это что, неудачный способ загладить вину за неудавшееся времяпровождение в ресторане? Или подарок, причины для которого неизвестны? Чонгук, кажется, позволяет себе слишком много, забывая, что планета вращается не только вокруг него.

taehyung: 

«Самому привезти сил не хватило? Думаю, они очень удачно украсят скудную и такую серую мусорку возле моего дома.»

Тэхён уверен: Чонгук сейчас поведёт бровью, пока челюсть от непонимания сожмётся, обнажая острую линию. Вчера эту картину он наблюдал не единожды, в деталях запоминая его привычки. Тот не отличался особой эмоциональностью, лишь изредка допуская себе небольшие вольности — и это не могло не отложиться в памяти Тэхёна. Переведя взгляд на букет, он ощущает невидимую тяжесть на плечах. Несомненно, яркие бутоны не причастны ко всему произошедшему, а слова, сказанные Чонгуку, были лишь всплеском его эмоций. Тэхён продолжает питать отрицательные чувства к нему, быть обиженным и злым, но цветы отдельно от их отправителя безумно ценит.  Ответ не заставляет себя долго ждать: unknown:  «Жду через пятнадцать минут на улице. И не минутой позже.»   Стоит ли говорить, что Тэхён чувствует в этот момент?  Этот мужчина…  Бесит до самых недр души. Опрометчиво было ждать чуда — хоть капли мягкости в чужом характере. Раз уж утро испорчено, а на работу ехать всё равно придётся, собраться раньше положенного не выглядит проблемой. И совсем неважно то, что Чонгук будет перед его домом через чёртовых пятнадцать минут. Чтоб его.