Темный рыцарь для Дракона

Раскрытие личности Лорда Блэка буквально взорвало магический мир. Газеты пестрели заголовками, волшебные табло в Хогвартсе шептали имя, а маги по всему Лондону, Хогсмиду и даже в отдалённых деревнях шептались и переглядывались. В Министерстве магии царила паника и одновременно напряжённое любопытство. Шеклболт, постоянно привыкший держать всё под контролем, едва сдерживал раздражение, когда ему донесли последние новости: Лорд Блэк — это Гарри Поттер. Старые бюрократы бросались между камерами связи и докладами авроров, пытаясь понять, каким образом он обошёл все защитные законы и почему его магия кажется почти неограниченной. — Он полностью игнорирует палочку, — пробормотал один из старших авроров, — делает то, что никто не должен уметь. — Но… он же Гарри Поттер, — тихо сказал младший служитель, не решаясь взглянуть на коллег, — он всегда был особенным… В прессе началась настоящая истерия. «Герой или угрозa?» — задавались заголовки в Ежедневном Пророке. Колонки мнений бурлили, деля общество на два лагеря. Одни восхищались Лордом Блэком, считая, что его сила, решимость и стратегический ум способны навести порядок в мире, который за годы после войны пережил столько хаоса. Другие — с ужасом отмечали, что Блэк уже давно вышел за рамки правил, его магия не подчиняется никаким законам, и никто не может предугадать его действия. В Хогвартсе студенты обсуждали событие тихими группками. «Он не просто вернулся… он изменился», — шептались одни, дрожа от восхищения. «А что если он станет угрозой?» — вторые прятали страх за любопытством. Некоторые преподаватели, словно ожидавшие этого момента всю жизнь, не скрывали своего удивления: Миневра Макгонагалл тихо села на край стола, складывая руки, пытаясь осмыслить масштабы событий. Даже древние магические семьи, чьи представители по привычке наблюдали и оценивали происходящее из тени, снова начали вспоминать свои старые правила, стараясь предугадать, какие ходы сделает Лорд Блэк. Никто не мог предсказать, где и как он применит свою силу, и это одновременно завораживало и пугало. Мнения разделились окончательно: «Он — спаситель» — «Он — угроза». И в этот момент магический мир осознал одно: старые законы больше не работают, а будущее теперь зависит от воли одного человека — Лорда Альтаира Блэка. На следующее утро Драко устроился за столом в солнечном кабинете Тара, разложив перед собой газеты. Заголовки пестрели, шокированные комментарии, фотографии, старые и новые слухи. Он сдержанно, с лёгкой ухмылкой, перебирал страницы, иногда вслух комментируя особенно абсурдные заявления: — «Гарри Поттер игнорирует законы магии»… — усмехнулся он, — Боже, как будто кто-то другой соблюдал правила… — «Лорд Блэк способен на всё»… — покачал головой, — Всё равно никто не может предугадать, что он делает. Тар сидел рядом, безмятежный, почти невидимый для мира, который снова пытался его осмыслить. Наконец Драко сложил газету и, склонившись на локти, посмотрел на него: — Так… скажи мне честно, — улыбка в голосе, но взгляд серьёзный, — почему ты это сделал? Тар глубоко вдохнул, позволяя солнечному свету обрисовать контуры его лица. — Я не собирался воскрешать имя Гарри Поттера, — тихо, но уверенно начал он, — Но жадность Дамблдоров сыграла с ним злую шутку. Когда Аберфорт обчистил сокровищницу Поттеров, он приобрёл врагов в лице гоблинов. А вопрос его смерти… — он слегка склонил голову, — был лишь вопросом времени. Драко молча кивнул, позволяя словам осесть, как тяжёлый дождь на крыше. И даже сквозь всю дерзость и смех, сквозила та мысль: мир был опасен, но теперь, наконец, был шанс поставить всё на свои места. — И что теперь? — осторожно, с ноткой любопытства и лёгкой опаски, спросил Драко. Тар улыбнулся, почти тихо, как человек, который уже знает ответ на все вопросы мира: — Теперь, — сказал он, позволяя каждому слову повиснуть в воздухе, — я могу идти в Министерство и требовать власть по праву силы. Так как я победитель самого Темного Лорда, а ему подчинялась половина магических родов. Восстановить Камелот, выдернуть меч и воскресить Артура, пускай создаёт новый круглый стол и правит. Вернуть в мир высших, эльфов, духов и магические расы. Открыть старые пути, по которым ходили маги, герои и боги. Он сделал паузу, позволив дыханию Драко замедлиться, ощутив тяжесть сказанного. — А они существуют? — спросил Малфой, чуть сдвинув брови. — Мой драгоценный Дракон, услада для моих глаз, — мягко ответил Тар, — в этой связке миров нельзя придумать того, чего не существует… Всё где-то уже было и происходило. Почему русалки в нашем мире могут существовать, а Высшие эльфы и дворфы нет? Просто люди забыли о них. — Мир изменился, — продолжил Тар, — и теперь могу сделать так, чтобы он снова стал… настоящим. Драко молча наблюдал, видя не только решимость, но и ту магию, что исходила от Тара — магию, способную сдвинуть мир с места и одновременно превратить любой шаг в игру, где ставка — сама реальность. — И ты это сделаешь? — тихо спросил Драко, не сводя с него взгляда. Тар опустил глаза на чашку, стоявшую между ними, а потом медленно покачал головой. — Не сделаю, — ответил спокойно. — Чтобы это делать, нужно принять силу и ответственность за неё. Я сбежал из Инферно, чтобы не отвечать ни за что. Я не желаю решать вопросы людей. В голосе не было усталости — только констатация факта, без драм и надрыва. Как будто он говорил о законе природы. — И что ты будешь делать? — Драко спросил почти шёпотом, будто боялся ответа. Тар поднял взгляд — в нём было пламя, глубокое, древнее и пугающе честное. — Разберусь с долгами Родов, за которые отвечаю. Поставлю их на ноги… и отправлюсь обратно в Инферно. На мгновение между ними повисла тишина. Тар говорил, а Драко ощущал, как где-то внутри всё сжимается. Слова казались лезвием, медленно проходящим по коже. — А… я?.. — вопрос сорвался прежде, чем Малфой успел осознать, что сказал. Он даже не поднял взгляда — просто позволил голосу дрогнуть. Тар тихо усмехнулся, чуть склонив голову набок. — А ты, если пожелаешь, душа моя… отправишься со мной. В адские миры. И будешь парой мне. Он произнёс это спокойно, без нажима — будто предлагал не путь, а судьбу. — Сможешь стать сильнее, чем был когда-либо. И сам завоевать титул. Драко смотрел на него, не дыша. Предложение звучало как искушение, как пророчество и как приговор одновременно. И, возможно, впервые за долгое время он не знал — чего хочет больше: остаться человеком или шагнуть за грань, вслед за Таром. — Я стану… таким, как ты? — спросил Драко, не отводя взгляда. В голосе звучала не боязнь, а искреннее любопытство — будто он уже стоял одной ногой у границы, которую пересечь невозможно, не изменившись. Тар усмехнулся уголком губ, взгляд его стал мягче, почти задумчивым: — Почему — как я? Он опёрся локтем о стол, глядя в глаза Малфою, будто хотел, чтобы тот понял. — Ты станешь собой. Со своими уникальными способностями, талантами и безумиями. Я — не шаблон, Дракон. Я — просто тот, кто когда-то пошёл слишком далеко и не смог вернуться. Он замолчал на мгновение, глядя куда-то сквозь пламя свечи. — К тому же, — продолжил с лёгкой иронией, — как бы я, например, не хотел плеваться водой и замораживать всё вокруг. Я этого и физически не могу. Чтобы уметь подобное, нужно отправиться туда, где кровь замерзает, а дыхание осыпается ледяной пылью… Тар говорил тихо, и слова будто оживали перед глазами — мрак, мороз, пустыня из инея и черного льда. — Там, в глубинах Хладных Миров, можно встретить ледяного демона. Сразиться с ним, поглотить его силу. И если Бездна сочтёт тебя достойным — она подарит тебе этот холод. Он перевёл взгляд на Драко, медленно, будто возвращаясь из тех миров. — Но если нет… тебя просто не станет. Драко вслушивался, не мигая. Слова Тара звучали одновременно как предупреждение и как песня, от которой мурашки бежали по коже. — И ты… прошёл через это? — едва слышно спросил он. Тар усмехнулся снова, но в этой усмешке было что-то от тьмы, что давно живёт в глазах богов. — Я пережил больше, чем должен был. И всё ещё плачу за это. Он замолчал, потом тихо добавил: — Но если ты решишь пойти со мной — я не позволю Бездне забрать тебя. Драко остался один в комнате. Свет свечей мягко дрожал на стенах, отражаясь в позолоченных рамах. Но ни свет, ни тень, ни запахи дорогих пергаментов не могли отвлечь его от слов Тара. Он оперся спиной о кресло, закрыв глаза, и впервые за долгое время почувствовал, как в груди разгорается странная смесь страха и волнения. Ледяные миры, демоны, Бездна… всё это казалось невозможным, чужим и смертельно опасным. И всё же — что-то внутри тянуло его туда. — Я смогу? — шептал он сам себе, почти вслух. — Смогу ли выдержать то, что выдержал он? Он вспомнил взгляд Тара, его уверенность, его тихую, почти хищную усмешку. Каждый жест, каждое слово словно подсказывали: «Ты не потеряешь себя, если пойдёшь». Драко проводил рукой по столу, будто ощущая магию, которая ещё недавна исходила от Тара. Сердце билось быстрее, а мысли путались. Он понимал: это предложение — не просто испытание силы. Это приглашение стать частью чего-то большего, чего-то, что невозможно измерить обычными понятиями. — И… я хочу идти, — прошептал он, сам себе удивляясь. В этих словах не было глупой храбрости, не было вызова. Было желание понять, почувствовать и, возможно, стать сильнее вместе с тем, кто уже прошёл через всё. Драко открыл глаза и посмотрел на пустой кабинет. Там не было Тара, но его присутствие всё ещё ощущалось в воздухе, в мягком запахе магии и старого дерева. Он сделал глубокий вдох. — Я пойду с тобой, — повторил он, уже тише, почти про себя. Но в голосе прозвучала решимость. И впервые за долгое время Драко почувствовал, что страх и желание могут идти рука об руку, и что впереди — путь, который он готов пройти. Драко дождался, когда Тар вернётся. Он вошёл в кабинет, где ещё пахло магией и старым деревом, и остановился у порога, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро. — Ты вернулся, — сказал он тихо, и в голосе сквозила смесь волнения и робости. Тар поднял взгляд, заметив напряжение, и усмехнулся: — И как настроение, мой дракон? — Я… — Драко глубоко вдохнул, — я хочу идти с тобой. Тар замер на мгновение, едва заметно приподняв бровь, и это была не удивлённость, а тихое одобрение. — Пойдёшь со мной в миры, где кровь замерзает, а дыхание осыпается ледяной пылью? Где вместо рек бежит лава и где убивают за малое? — спросил Тар, голос тихий, но с хищной мягкостью. Драко кивнул. Слова застряли в горле, но глаза говорили всё за него: страх, восторг, желание быть рядом. — Я хочу быть с тобой. И если это значит… пройти через что-то невозможное, я готов. Тар медленно подошёл, положив руку на плечо Драко. Тёплая, крепкая, уверенная. — Ты понимаешь, что это не прогулка, — сказал он. — Там нет жалости. Там нет слабости. Но там есть сила, которую невозможно найти нигде больше. И, возможно, ты станешь сильнее, чем сам себе представляешь. Драко кивнул снова, ощущая, как решимость растёт внутри. — Я знаю. Я боюсь, — признался он, — но хочу идти. С тобой. Тар улыбнулся, тихо, почти ласково, и опустил взгляд: — Тогда с утра я начну тебя подготавливать, а ты примешь окончательный выбор когда придет время.