Темный рыцарь для Дракона

После возвращения для Тарра внешний мир перестал существовать. Неделя прошла в полусне — без времени, без новостей, без необходимости быть кем-то. Он ел, спал, и снова тянулся к Драко, словно всё его существование наконец обрело смысл — в тепле этого тела, в звуке дыхания, в шелесте простыней. Тарр учился быть нежным. Для демона это было непросто — каждая ласка давалась как шаг по лезвию, но он старался. Он шептал слова, неловкие, но искренние, и наблюдал, как на лице Драко появляется то самое выражение, ради которого стоило возвращаться из любого ада. Сейчас они лежали в огромной каменной ванне, наполненной горячей водой и паром, что пах тонко — пряными травами и солью. Вода блестела на их коже, словно жидкий янтарь. Тарр лениво проводил когтем по плечу мага, чувствуя, как тот вздрагивает, и потом переплёл пальцы в его влажных волосах, светлых, как вываренное серебро. — На верхних слоях, — тихо произнёс он, почти мурлыча, — живут арахновые демоны. Их шёлк — редчайшее из сокровищ. За один отрез можно отдать сотню рабов. Он прочен, сияет при свете пламени, будто соткан из лунного света. — Тарр улыбнулся, касаясь губами виска Драко. — Твои волосы — как этот шёлк. Драко не ответил. Только замер, глядя в отражение воды, где колыхались их силуэты — белый и тёмный, словно свет и ночь, переплетённые в вечном движении. Мурашки пробежали по его коже, а пальцы невольно сжались на запястье Тарра. — Ты умеешь говорить так… будто соблазняешь даже словами, — выдохнул он. Тарр тихо засмеялся. Смех у него был низкий, рокочущий, почти звериный. Он провёл языком по влажной линии шеи Драко, оставляя тёплый след. — Может, и соблазняю, — прошептал он. — Просто не хочу выпускать тебя из рук. Он поцеловал его — медленно, настойчиво, с тем особым голодом, который не требует спешки. Вода тихо зашумела, отражая мягкие движения тел, а пар окутал их, стирая грань между дыханием и вздохом. Одним утром Тарр проснулся, когда солнце уже коснулось подоконника. Он некоторое время просто лежал, прислушиваясь к тишине. Не было ни шорохов, ни шагов, ни глухого гула магии, что висел над домом последние дни. Он поднялся, обернувшись в лёгкую простыню, и подошёл к окну. За стеклом — пустая площадь. Ни фигур в мантиях, ни патрулей. Только утренний туман, лениво клубящийся между фонарями, и звук колёс фургона — молочник из пригорода, звенящий бутылками в ящиках. — Удивительно… — пробормотал Тарр, хищно зевнув и потянувшись до хруста. Суставы приятно щёлкнули, хвост лениво распрямился, как у сытого кота, и чуть дрогнул на кончике. Он оглянулся — на кровати, в мягком беспорядке простыней, спал Драко. Свет скользил по его коже, по светлым волосам, и Тарр на миг задержал взгляд, словно хотел запомнить это утро. А потом привычная энергия взяла своё. Он шагнул к постели, ухмыльнулся и без малейшего сожаления стянул с мага одеяло. — Просыпайся! — голос у него был хриплый, но в нём звучала игра. — Пора на тренировку. Драко, не открывая глаз, на ощупь потянулся за одеялом обратно. — Утро только началось, — проворчал он. — И вообще, я человек, а не демон, мне нужен кофе, а не тренировка. Тарр засмеялся, наклоняясь над ним. — Тогда вставай быстрее, мой Дракон, — прошептал он у самого уха, — кофе тебя не спасёт, если я решу, что сегодня тренировка в постели. Туман ещё не успел рассеяться, когда они вышли во внутренний двор. Воздух был прохладным, влажным, камни под ногами хранили утреннюю свежесть. Над стенами лениво кружили вороны, а тишину нарушал только плеск фонтана и мягкий звук шагов. Драко держался с достоинством, как всегда: в светлой рубашке, закатанных рукавах, безупречный даже здесь, на тренировке. Тарр же был бос, с распущенными волосами и лёгкой ухмылкой — как тень, в которой прячется буря. — Начнём без разминки? — спросил Драко, поднимая палочку. — Разве она тебе нужна, мой Дракон? — лениво протянул Тарр, и на его ладонях вспыхнула магия — густая, алая, словно огонь смешался с кровью. Первое заклинание полетело почти сразу. Драко отбил его зеркальным щитом, и по воздуху прошёл волной запах озона. Следующий удар Тарра был быстрее — он не пользовался словами, только жестами, и поток силы врезался в землю рядом с Драко, взметнув искры. — Ты стал быстрее, — заметил Драко, скользнув вбок и послав в ответ ослепляющий луч. Тарр шагнул в дым, и его голос донёсся откуда-то сбоку: — А ты — красивее, когда злишься. И в тот же миг его рука коснулась Драко — короткий захват, рывок, и маг оказался прижат к каменной колонне. Воздух между ними вспыхнул от перенасыщения энергией, магия звенела, как натянутая струна. — Не отвлекайся, — прошипел Драко, и резкий импульс магии ударил Тарра в грудь. Тот отлетел на шаг, но только рассмеялся, стряхивая пепел с плеч. Их дуэль превращалась в танец. Заклинания переплетались с движениями — то яркие вспышки, то тени и искры. Магия кружила вокруг них, обжигая кожу, лаская и кусая одновременно. Когда силы начали истончаться, Тарр схватил Драко за руку, резко притянув к себе. Их дыхание смешалось, на кончиках пальцев все ещё плясали остатки заклинаний. — Сдаёшься? — прошептал он. — Ни за что, — Драко прижал палочку к его горлу, но рука дрогнула. — Тогда побеждай, — ответил Тарр, и поцеловал его — глубоко, жадно, как после долгой битвы. Заклинания рассыпались в воздухе золотой пылью. Фонтан стих. Мир снова сузился до двоих — дыхания, тепла и тихого трепета магии, всё ещё живущей в их венах. Они вернулись домой, когда солнце уже поднималось над крышами — мягкое, бледное, пробивающееся сквозь туман. Дом встретил их тишиной и запахом свежего хлеба из лавки неподалёку, Кричер успел разложить все продукты, стараясь не попадаться на глаза хозяевам. Тарр первым вошёл на кухню, босиком, лениво зевнул и хвост легко царапал каменный пол, не оставляя видимых повреждений. Он достал две кружки, заполнил чайником и бросил в воду горсть трав — не заботясь, какие именно. Просто, чтобы было горячо. Драко устроился на табурете, усталый, но довольный. Влажные от тумана и пота волосы прилипли к вискам, рубашка немного смята, а глаза сияли так, будто дуэль не вымотала его, а наоборот — вдохнула жизнь. — Слишком тихо, — сказал он, наблюдая, как пар поднимается над чашками. — Даже как-то подозрительно. Тарр фыркнул, ставя перед ним кружку. — После всего, что случилось, они наконец-то решили оставить нас в покое. Или боятся. — Он отхлебнул чай, кривясь от обжигающего жара. — Мне всё равно. — Не всем, — мягко возразил Драко, опустив взгляд в чай. — Родители наверняка волнуются. Малфой Мэнор — это не просто дом, он всегда был частью семьи. И братья… они должны знать, что я жив и в порядке. Тарр посмотрел на него поверх кружки — устало, но с нежностью, в которой пряталось слишком многое. — Ты хочешь туда? — Хочу убедиться, что с ними всё в порядке, — признался Драко. — И с Поттеровским особняком тоже. Илай там один… Тарр медленно поставил кружку, проводя пальцем по краю. — Илай сильный. Но да, одному долго не выдержать. — Пауза. — Всё равно туда придётся вернуться. Хотя бы ради порядка. — Ради семьи, — тихо поправил Драко. Тарр усмехнулся. — Ради тебя. Между ними снова повисла тишина — не неловкая, а уютная, почти домашняя. За окном скрипнули ставни, по улице прошёл кто-то из соседей, послышался лай собаки. Жизнь возвращалась в привычное русло. — Завтра утром? — спросил Драко. — Завтра утром, — кивнул Тарр, снова поднося чай к губам. — Но без дуэли на рассвете. — Посмотрим, — Драко улыбнулся, наклоняясь ближе.

***

Малфой Мэнор встретил их, как и всегда, — величественно и холодно. Но в этот раз что-то было не так. Когда Тарр и Драко ступили на мощёную дорожку, ведущую к массивным дверям особняка, воздух дрожал, будто пропитан остаточной магией. Старые чары, некогда сиявшие благородством древнего рода, теперь звучали глухо, с надрывом, словно дом сам пережил бурю. — Он ослаб, — тихо сказал Тарр, ощутив ладонью дрожь камня под пальцами. — Дом дышит, но тяжело. Драко смотрел на колонны, на окна с тяжёлыми шторами, на старые фонари, что еле горели под осенним небом. Сердце сжалось — он вырос здесь, бегал по этим аллеям, слышал шаги отца в мраморных коридорах. Всё казалось вечным… пока не стало таким чужим. Ворота открылись без звука. Не эльф, не охрана — просто магия узнала хозяина. На пороге мэнора стоял Люциус. Если бы не платиновые волосы, то можно было разглядеть новые седые пряди в его волосах, с прямой осанкой, но взгляд усталый. На мгновение — всего лишь на мгновение — на лице мелькнуло облегчение, а затем привычная холодная маска вернулась на место. — Драко, — произнёс он, и голос его звучал хрипло. — Я уже начал думать, что ты погиб. — Прости, отец, — тихо ответил Драко. — Я не мог связаться. Люциус кивнул, не глядя на Тарра, хотя прекрасно знал, кто перед ним. — Мы слышали… разные слухи. — Он помедлил, потом добавил: — И о тебе, лорд Блэк. Тарр чуть наклонил голову, не выражая ни почтения, ни вызова. — Слухи живут дольше правды. Особенно здесь. — Истинно так, — вмешалась Нарцисса, появившаяся за плечом мужа. Она выглядела спокойно, но глаза выдавали тревогу. — Проходите. Обед ждёт нас. Внутри всё было на месте, но воздух другой — в нём ощущалось эхо, словно стены слышали больше, чем должны. Старые зеркала мерцали тусклым светом, а на лестницах пробегала тень, не принадлежащая никому живому. — Мы чувствовали, — сказала Нарцисса, когда они вошли в гостиную, — что магия дома нарушена. После ночи когда нас взяли в осаду. Словно кто-то коснулся самой сути чар рода. Тарр медленно провёл пальцами по перилам, оставляя за собой еле заметный след энергии. — Я коснулся, — спокойно признался он. — Чтобы дом не разрушился вместе с остальными. Но теперь он дышит мной. Люциус резко повернулся. — Ты вмешался в древние чары Малфоев? — в его голосе не было злости, только сдержанный ужас. — Я спас его, — ответил Тарр. — А не ты. На секунду между ними повисло напряжение — густое, тяжелое, но Драко шагнул вперёд и встал между ними. — Довольно. — Голос его был твёрдым, почти ледяным. — Без него здесь не осталось бы ничего, кроме праха. Я видел, как рушились города, отец. И если этот дом стоит — благодарите Тарра. Люциус долго молчал. Потом слегка опустил голову, признавая — не поражение, но факт. — Тогда дом в долгу перед вами, лорд Блэк. — Нет, — Тарр взглянул на Драко, и уголки его губ дрогнули. — В долгу я. Тишина заполнила комнату. Только где-то глубоко под полом дом тихо выдохнул — старые магические линии успокоились, приняв новый баланс. — Мы останемся ненадолго, — сказал Драко, обводя взглядом зал. — Проверим заклинания защиты, обновим ядро дома. Потом наведаемся к особняку Поттеров. Нарцисса кивнула. — Хорошо. Но будь осторожен, Драко. Последние дни слишком неспокойны. Мир снова дышит страхом. — Пусть дышит. На этот раз мы сами решим, кому сгореть. В доме Малфоев стоял привычный полумрак — солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавеси, ложился мягкими полосами на длинный стол из чёрного дуба. Эльфийка бесшумно разливала чай, серебро тихо звенело, а на стенах отражались отсветы пламени из камина. — Три месяца, — с нежной усталостью произнесла Нарцисса, глядя на кружку, из которой поднимался лёгкий пар. — Мальчики растут так быстро. Скоро начнут держать головки. И я… — она замолчала, будто сама удивилась, что собирается сказать. — Я больше не боюсь входить в детскую. Драко поднял взгляд. Его мать выглядела спокойнее, чем он ожидал. Слёзы, ночные бдения и безмолвные комнаты после войны — всё, казалось, осталось позади. — Значит, холод прошёл, — тихо заметил Тарр, бережно беря чашку. Его хвост лениво скользнул вдоль ножки стула. — Я помню, когда мы были здесь в прошлый раз… в доме было так тихо, что даже стены дрожали. — Мы пытались… — Нарцисса вздохнула. — Быть семьёй, как раньше. Но, наверное, никто не знает, как это делать, когда всё разрушено. А потом… — её губы дрогнули в улыбке. — Потом близнецы начали смеяться. И Люциус впервые за долгое время перестал смотреть в окно. Драко усмехнулся, хотя глаза его оставались мягкими. — Отец, который уходит из кабинета только ради того, чтобы услышать, как дети хохочут… это достойно занесения в хроники. — Не язви, Драко, — с доброй строгостью сказала мать. — Он старается. Мы оба стараемся. Тарр положил руку на плечо Драко, ощущая лёгкое напряжение под пальцами. — Это всё, что имеет значение, — сказал он негромко. — Иногда дом лечится не магией, а звуком детского смеха. — Возможно, — Нарцисса посмотрела на них обоих, чуть склонив голову. — Но всё равно… хорошо, что вы приехали. Дом снова наполнился голосами. Снаружи, за окнами, где розы распускались возможно последний раз в этом году под серым небом, мелькнула домашняя эльфийка с корзиной. В воздухе витал запах лимонного бисквита и свежезаваренного чая. Дверь в столовую открылась почти беззвучно, но даже это легкое движение заставило всех троих обернуться. На пороге стоял Люциус — всё такой же безупречно одетый, но в его облике было что-то новое, что-то, чего прежде не замечали даже самые близкие. Не холод, не гордость, а… осторожная теплотa. — Извините, что опоздал, — сказал он негромко. — Близнецы наконец заснули. Он подошёл к столу, на мгновение замешкавшись, словно не знал, куда себя деть. Потом опустился рядом с Нарциссой, взгляд его скользнул к сыну, и он чуть приподнял подбородок, будто набираясь смелости. — Они… — начал он и осёкся, как будто искал слова, которые давались ему труднее, чем любое политическое заявление. — Они улыбаются, когда я беру их на руки. Поначалу я думал, что это просто рефлекс. Но теперь… я не уверен. Тарр улыбнулся краем губ, а Драко, не отводя взгляда, молча отпил чаю. — Ты удивлён, отец? — тихо спросил он. — Что дети могут любить без причины? Люциус выдохнул, устало, почти с горечью, но потом его голос стал мягче, чем когда-либо прежде: — Я сожалею, Драко. О многом. Я был ослеплён, глуп и… горд. Всё, что я считал важным — власть, положение, имена в хрониках — всё это не стоит того, чтобы не знать, как пахнут волосы собственного ребёнка. Нарцисса чуть вздрогнула, Тарр опустил взгляд, будто не желая мешать. — Когда я смотрю на этих мальчиков, — продолжал Люциус, — я вижу то, что упустил. Я не знал, как ты смеёшься, когда был младенцем. Не знал, как ты плакал. Я просто… не был рядом. И теперь, когда держу их на руках, я понимаю, сколько потерял. Молчание затянулось, лишь огонь в камине тихо потрескивал. Драко наконец поднялся, обошёл стол и остановился рядом с отцом. — Ты всё равно мой отец, — сказал он просто. — И, наверное, я не был бы тем, кто я есть, если бы всё было иначе. Люциус поднял взгляд. В его глазах мелькнуло нечто похожее на благодарность — неловкое, почти болезненное. — Тогда… я прошу прощения, Драко. И хочу надеяться, что ты позволишь мне быть рядом теперь. — Позволю, — тихо ответил сын. — Но тебе придётся привыкнуть, что Скорпиус и Септимус будут знать тебя лучше, чем я знал.