Угрызения совести

      Внутреннее убранство квартиры Теодоры полностью соответствовало ожиданиям: мебель с мягкой обивкой, исключительно пастельные тона, ни единой пылинки. Такой интерьер характеризовал хозяина как тёплого и гостеприимного человека, коим она и являлась. Она любила старые картины, приятный запах ромашкового чая и кучевые облака, на которые можно было любоваться из мягкого и удобного кресла.       Марсель, зайдя в квартиру, не мог не подметить, как много это место говорило о его подруге. Немая, но приятная обстановка, подчеркнула и так образ милой натуры. Он разулся, и, уточнив, где находится уборная, быстро ополоснул руки. В это время Теодора поспешила найти далеко зарытый в шкафу плед, который не доставала уже долгое время. Замысловатые пёстрые узоры контрастировали с общим фоном комнаты, но самое главное — они дарили неосязаемые тепло и уют. Она положила плед на диван и ушла на кухню.       Великие повара всего мира с улыбкой наблюдали бы за тем, что Теодора Эйвери творит на кухне. Это была бы скорее милая усмешка. Словно родители наблюдают за тем, как их ребёнок делает что-то и непременно гордится этим, получив похвалу. Даже несмотря на то, что выглядит это ужасно, дитя совершает свой первый рывок. Сколько бы лет ни прошло, девушка готовила на среднем уровне. Она могла похвастаться лишь несколькими изысканными блюдами. Тем не менее, её навыков хватало для того, чтобы не получить дыру в желудке.       Часто при готовке в голову приходил Фридрих. Его шарлотка с вишней не могла не стать любимым блюдом Теодоры. Бывало, парень даже жертвовал своей работой в тот день, когда он хотел преподнести ей что-то особенное, будь то его кулинарный шедевр или долгожданный сюрприз. Одно другому не мешало, а только дополняло.       Теодора встряхнула головой, вспоминая, чем она занимается сейчас. Она уже машинально добавила в заварочный чайник зелёный чай, цветки ромашки, немного корицы, и поставила его кипятиться. Вот-вот чайник должен был громко просвистеть, а пар струился из него клубами. Дора сама и не заметила, как уставилась в одну точку, изредка моргая.       — Всё в порядке? — вдруг раздался звонкий голос сзади. Теодора кивнула и быстро взяла себя в руки, уже убирая чайник с плиты.       — Подумала, что не помешало бы согреться. — с лёгкой горечью и долей тоски произнесла Теодора. Марсель в который раз задавался тем, что же так волнует его знакомую. И он в который раз решил довериться своему чутью, что она не захочет говорить. А потому и допрашивать не было смысла.       — Было бы отлично. Тебя долго не было. — констатировал Марсель, тем не менее, улыбнувшись.       Теодора обернулась, боясь смотреть в глаза парню. В глаза того человека, который подобрался к ней непозволительно близко за короткое время. Пожалуй, самым больным навсегда останется одна вещь: для неё больше не может существовать такой вещи, как доверие. Ещё хуже становится от осознания, что это не был её выбор — стать бессмертной. В глазах Марселя промелькнула искренняя горечь. Он подошёл чуть ближе, осмелившись спросить:       — Ты в порядке? — голос задрожал, а слова вышли несколько вкрадчивыми. Он и представить себе не мог, какая буря бушевала в голове девушки.       — Я... — этот вопрос поставил Теодору в тупик. А в порядке ли она? Может ли она хоть три дня прожить без мыслей о прошлом, которые съедают её физически даже больше, нежели морально?       Она резко замолчала. Этот вопрос остался бы без ответа, не додумав парень всё про себя.       Он приобнял Теодору, притянув её за плечи. Словно чувствовал и осязал её горе, будто она вовсе и не пыталась его скрыть. Тысячи невысказанных слов и непрожитых эмоций слились в объятиях друзей. Дора положила ему голову на плечо, а он шептал ей много утешительных фраз, таких банальных, но всё равно дорогих сердцу.       — Давай так. Сейчас мы посмотрим какую-нибудь комедию и выпьем чаю. Надо поднимать твой настрой, Одри. — смотря в глаза, произнёс юноша. Теодоре не оставалось ничего, кроме как кивнуть головой.       Марсель ушёл. Повернувшись обратно, Тео разлила чай по бокалам. Приятный аромат прошёлся по всей кухне. Она приготовила блюдца, чайные ложки, и поспешила в гостинную, где уже ждал парень.       — Может, без комедии? — над чувствами девушки это сейчас была бы издёвка. Она не могла смотреть, как люди радуются, пока на душе у неё мрак. Не сегодня, не сейчас. Тем не менее, она лишь улыбнулась.       Тем временем Теодора расставила посуду и переместила чашку ближе к парню, а сама сделала глоток.       — Как прикажешь, наша царевна несмеяна.       В доказательство обратного Теодора лишь шире улыбнулась. Марсель использовал запретный приём: едва коснулся её шеи, защекотав. Этого уже хватило, чтобы Теодора заразительно посмеялась. Она откинулась на спинку дивана, чуть не разлив чай. Эйвери , чуть испугавшись того, что одежда станет мокрой, поставила чашку на стол и щекотнула Марселя.

***

      Выбор пал на "Терминатор". Непонятно, как из обсуждение жанра комедии Марсель пришёл к триллерам и боевикам. Хоть фильм и казался стареньким для Марселя, Теодоре он пришёлся по нраву. Привычно она смотрела на экран, где красовались лишь белый, чёрный и серый цвета, но сейчас всё было иначе. Она, словно старушка, относилась к современным фильмам немного предвзято и ворчала о том, что раньше умели снимать лучше. До годов так 1950-х. Но возможно, дело было в её восприятии жизни тогда.       — Помню, как её в детстве отец смотрел при мне Терминатора. Я не слишком любил фильмы с таким развитием событий, но со временем они мне пришлись по душе. Как и моему отцу документальные и научные фильмы. — с лёгкой улыбкой проговорил исследователь, видимо, мыслями пребывая в том времени, — Мы, конечно, не сразу приняли вкусы друг друга... а ещё он долго не мог смириться с моими интересами. Хоть я и не был буйным подростком.       — О, я тебя понимаю! Я жила с братом, которого все обожали и любили, а я была просто Одри Эйвери, обычная девочка, которая не слишком страдала от внимания родителей.       — Я уверен, они тебя тоже любили. И хотели воспитать из тебя хорошего человека. — Марсель улыбнулся, когда осознал, что постепенно узнаёт об этой девушке больше, и его это интересует.       — А что насчёт твоих родителей? Чем они занимались, кем были? — с улыбкой спросила Теодора.       Марсель едва заметно нахмурился. Было видно, что он редко говорит о своих родителях, но не испытывает к ним негативных эмоций.       — Моя мама была литератором, на досуге писала стихи и мелкие произведения. А отец был военным. До сих пор не представляю, как они вообще смогли создать семью. — с усмешкой высказался Марсель, продолжив, — Они были чуть ли не противоположными. Мама была постоянно в работе, но когда появился я, то она всё время была дома. Хоть она и сильно скучала по отцу, который пропадал в командировках, их любовь совсем не угасла. Ни на долю.       Марсель скорее говорил сам с собой, нежели общался с Теодорой. Тем не менее его взгляд был направлен на неё весь его монолог. Его глаза обратились к её, и он попросил рассказать побольше о её семье.       — Было много разногласий с родителями. В особенности с матерью: "Одри Анна Эйвери, ты должна быть опрятной и аккуратной девушкой! Кто за такую выйдет замуж?" и всё в таком духе. У меня очень долгое время не получались вещи, которые, как она считала, должна уметь каждая женщина. К примеру: готовка, вязание, игра на инструментах. Я словно была создана для чего-то другого, но это бесило маму и папу. Со временем я чувствовала себя настолько отягощённой, что нашла свою отдушину в писательстве. Это родители не оценили, и я ушла из дома, посвятив себя хобби. — Теодора потёрла ткань своей одежды, незримой нитью тянувшись к давно умершим родителям. — Со временем я стала писать. Много времени ушло на то, чтобы у меня появилась первая статья. Серьёзная, осознанная, которая нравилась мне самой. А ещё больше ушло времени на то, чтобы отточить свои навыки. Конечно, в итоге с родителями я помирилась. Теперь они радуются тому, что я нашла своё призвание.       Марселю совсем необязательно было знать, что в последний раз она видела родителей больше сотни лет назад, и что теперь она посещает их только в самых глубоких мыслях. Она опустила множество деталей, которые так или иначе могли показаться юноше странными.       — Так значит, у тебя были строгие и консервативные родители? По тебе не скажешь. — с улыбкой подтвердил Марсель, поправив очки, — Уж слишком ты счастливая для человека, который жил с родителями, у которых такие взгляды.       Он нахмурился. Словно переживал похожий опыт в прошлом, или встречал кого-то с такими родителями. Или, возможно, он просто не принимал взгляды, которые всё ещё обязывают людей играть по абсолютно ненужным правилам, которые могут разрушить жизнь. К счастью, девушка восприняла его слова как комплимент. Она долгие годы не могла смириться со смертью матери. Ведь пока ты молод, редко приходит в голове мысль о смерти тех, кто с тобой с младенчества. Застав это, ты понимаешь, как глупо и легкомысленно ты отбрасывал эту мысль. Слова Марселя только подметили, как сдержанно она умела говорить о тех, кто когда-то был дорог.       — Ох, я разговаривал с тобой и теперь не понимаю суть фильма... — расстроенно подметил юноша, сцепив руки.       Теодора кивнула головой, как бы замечая, что разговор с Марселем явно веселее чем любой фильм:       — Я тоже пропустила несколько моментов. К тому же, уже... поздняя ночь?       Теодора ошарашено смотрела на часы, не понимая, когда она успела просидеть так много за просмотром фильма и времяпрепровождением с Марселем. В ответ на это парень только рассмеялся на реакцию девушки.       — Ничего страшного, я вызову такси. Не думала же ты, что я планировал у тебя посидеть пару часов? — шутливо отмахнулся парень, уже набирая номер. Долгие гудки раздались из трубки, а немного погодя он выяснил, что поблизости машин нет, — я позвоню в другую компанию, секунду.       Марсель замешкался и вновь набрал номер. На той стороне, видимо, объявили неподъёмную цену и парень сбросил трубку.       — Ложись тут. Постелю тебе на диване. — немного смущённо предложила Теодора и ушла в другую комнату. Марсель хотел было возразить, но сдался: в ливень идти на другой конец города — такая себе идея.       Спустя минуту Теодора принесла ему подушки. Явно больше тех, которые были на диване, и на эти хотя бы можно положить голову без особого дискомфорта.       — Если будет нужно, ванная по коридору направо. Будь как дома, и считай это внезапной ночёвкой — вновь смущённо улыбнулась Эйвери. — А я пока ещё чаю выпью.       — Собственно, это и есть внезапная ночёвка. Но завтра я явно не стану тебя стеснять.       — Убежишь при первом лучике солнца? Какая же ты Золушка. — со смехом сказала Теодора, поставив чайник греться.       — А стоит ли мне терять туфельку? Сразу поймёшь, кто твоя сбежавшая с бала принцесса. — Марсель словно заразился смехом Эйвери, смотря ей в глаза.       — Мне и искать не придётся. Мы не в 17 веке и нас не редактируют Перро или братья Гримм. — Теодора, сказав это, сняла с плиты чайник и налила в стакан содержимое. Приятный запах вновь окутал кухню. Марсель зевнул, прикрыв рот рукой.       — Утро вечера мудренее. Я иду спать. Сладких снов, ma coccinette. — последнее Марсель выговорил с ярко выраженным французским акцентом. Он даже быстро пробубнил себе это под нос. Сначала Теодора даже не поняла, что он сказал, но вскоре услышала: "моя божья коровка".       От одной только мысли о таком обращении к ней кровь прилила к щекам. Неужели он считает её... удачливой? Язык так не повернулся бы сказать девушке о себе, но с Марселем она такой и становилась. По крайней мере, сперва выстраивала высокие стены и баррикады. Но теперь, похоже, он находил путь к её доверию.       Попивая уже остывший чай, Теодора устремила взор на огни Парижа. Тут, как всегда, шумели молодые люди, а кто-то просто предпочёл компании спокойную неспешную прогулку. И всё же, Эйвери понимала, как сильно влюбилась именно в этот город. Химворде, Форрамо, да и другие города, которые она посетила, никогда бы не нашли такого укромного места в её сердце, несмотря на всю красоту. Каждый из них имел изюминку, где-то она оставила кусочки своих воспоминаний, а то и целые пласты. Но Париж был тем городом, который побуждал её романтизировать всё. Походы в кофейню, Лувр, редкие вылазки с друзьями и даже этот остывший ромашковый чай. Возможно, именно такого подхода к жизни она давно ждала. Или она училась ему много лет.       Вскоре чай Теодора допила, а сон накатывал на неё с поразительной скоростью. Съеживаясь, на диване уже мирно посапывал Марсель. Он натянул на себя плед, немного вздрогнув. Лишь улыбнувшись этому, Теодора отправилась в свою комнату.       Переодевшись, она обессиленно рухнула на кровать. Перед глазами пролетала пелена сегодняшнего дня, такого долгого, но весёлого. Мысли Теодоры в один момент спутались в один странный клубок, который ни в коем случае не развяжешь — нить обязательно порвётся, так и не успев подогнать к самой сути. Стоило перестать сопротивляться каше и бессмыслице в голове, как она уже задремала.