IPD: сборник миников

Да, да, даром ты ведь не гордишься

Того, чего не дали, не может появиться

Наверное не судьба

Точно не она

Мальчик удивленно смотрел на высокую темноволосую женщину, которая вглядывалась в лист бумаги. Она была молчаливой с самого утра, даже не повела его на вечернее занятие. — Ну что там? Ну скажи? Скажи? — продолжал повторять мальчик. Он не понимал, почему мама стала вдруг холодна и бледна. Он видел, что она была тепло одета, — это значит, что не подхватила простуду. Оценки у мальчика были стабильные, он постоянно был в курсе каждой отметки, — это бы ее тоже не удивило. Так что же стряслось и почему она так внимательно изучает этот листок бумаги? * * * — «Расстройство аутистического спектра». Высокий темноволосый парень стоит в коридоре с листком бумаги. Он тупо смотрит на него, не понимая, что означает данная надпись. Спутно припоминает один из уроков психологии, на котором учительница рассказывала о различных расстройствах личности и как они влияют на жизнедеятельность человека; меняют его миропонимание и восприятие себя обществе. Парень с дрожащими руками проходит а гостиную, где сидит женщина, держащая в руках кружку с каким-то напитком. — Мам? Что это за документ? Женщина не торопясь глотает из кружки, ставит ее на низенький столик. Поднимается с дивана, берет листок. За считанные секунды расслабленность пропадает с ее лица. — Где ты это нашел, Проул? — Лежало на полу в коридоре. Мам, скажи, что это? — А ты сам как думаешь? — хрипло говорит мать, складывая руки на груди. Проулу кажется, что она злится, но в то же время признаков злости парень не замечает, только напряженность во всем теле. Кажется, она вовсе не хочет рассказывать, что же это за документ. — Что-то, связанное с измененным психическим состоянием человека. Оно отличается от принятой нормы и влияет на личность. — Довольно четко произнес он. Проулу хорошо давались сложные формулировки, в отличие от сверстников, которые произносили подобные конструкции с изрядным трудом, да и просто не интересовались, «потому что скучно». Мама кивнула. — Да. Но не совсем. То, о чем здесь написано, — она указала на лист. — немного отличается. Тебе незачем это знать, ты слишком юн. Я не хочу, чтобы ты знал такие вещи. С этим… сложно жить. — Почему? — Потому, что диагноз наложит на тебя ответственность, и потому, что другие дети будут смеяться. — Надо мной? То есть, этот диагноз — мой? — неуверенно спросил Проул. Женщина хмуро кивнула. — И-и-и мне придется нести за него ответственность? А еще надо мной будут смеяться потому, что я мыслю не так, как они? Мать продолжала кивать и немного бледнеть. Вдруг парень вспомнил, когда видел такое же выражение ее лица, и тоже после прочтения документа. Это было… — ...целый год назад, — произносит немного разозленный Проул. — Все это время ты хранила информацию в секрете от меня. Почему? Женщина прикрыла лицо рукой с листком. — Повторюсь, Проул: это… тяжело. Мне сложно жить, зная, что мой сын… с особенностями. — Но это значит, что я какой-то не такой. И ты же жила со мной всегда, поэтому знаешь, какой я. Из-за чего ты ведешь себя иначе? Женщина отвернулась. Парень услышал едва различимый всхлип. — Я не получу ответов… — пробомотал парень. Он видел, что мать расстроена, и понимал, что из-за его диагноза. Но он не мог понять, что же в этом диагнозе такого. И почему вдруг, совершенно внезапно, все начнут его ненавидеть? Проулу вспомнились одноклассники. Тот, высокий плечистый, по имени Дефзарус, и один поменьше, — но такой же задиристый — Форт Макс. Эти двое просто не могли не подшутить над слабыми ребятами, иногда обзывали их обидными словами и плевали в лицо… Форт Макса недавно перевели в другое учебное учреждения, — по случаю переезда в другой город — и Дефзарус остался один. Пылу у него поубавилось, но вот гормоны все так же бурлили. Однако же, разве он когда-то обижал Проула? Не считая пинков под зад, глупых обзывалок типа «пидор мелкастый», вроде ничего и не было… все это Проул терпел и не слишком обижался. Было неприятно, но все таки пережить можно. Правда, некоторые эпизоды из школы Проул отчего-то не мог вспомнить, — все было довольно мутным… это значило, полагал он, что эпизоды те не шибко важные, потому мозг принял решение забыть. — После той драки я долго не понимала, почему ты такой. — повернулась мать, вытирающая рукавом слезящиеся глаза. — Теперь все ясно. — Ну и что? — упрямился парень. — Я не как они, я другой. Разве это плохо? Я просто другой. * * * — Я просто другой, — хмуро сказало отражение в зеркале. Парень, стоящий перед ним, покачал головой. — Это никого и ничего не оправдывает. Я все равно не заслуживаю плохого отношения. Старшие классы сильно поубавили пыл. Проул устал от учебы, — так он говорил родителям. Но сам для себя понимал, что устал он от поганого отношения, издевок, косых взглядов даже, казалось бы, людей, которые должны обладать педагогическим профессионализмом. — Поменьше бухти, побольше работай, — сказал позади него низкий басовитый голос. Крепкого телосложения мужчина подошел к зеркалу, чтобы поправить галстук. Проул сделал шаг в сторону, чтобы не занимать место. Отец появлялся дома нечасто и держался отстраненно, но Проул все равно робко его любил. Со временем, правда, парню стало труднее выражать эмоции, а говорить о них вслух — неприемлемо. Такие выводы сделал Проул. Ничего особо никогда не менялось в отношении родителей — только стало больше давления и опеки. — Работа лечит, работа отвлекает от всякого дерьма. — Отец поворачивался то одним боком к зеркалу, то другим. — А коли устал, то терпеть нужно. — Но разве стоит изводить себя работой? Надо отдыхать. — Спросил парень. — Э-э! Вот не надо мне тут всякого такого, — «изводить себя»… с формулировочками поприостынь, молодой человек! — воскликнул мужчина. Проул дернулся, немного напуганный резкостью. — Слушай, че я сказал… Работа лечит, много отдыха — калечит! Так недалеко и до обезьяны. Ученые говорят, что мы недалеко от обезьян отошли, так вот не надо пытаться и возвращать себя к образу жизни макак! — Вообще-то, — возразил парень. — Это лишь одна из теорий. Ученые не сходятся во мнениях, кто-то отвергает теорию эволюции Дарвина, потому, что куда логичнее… — Не умничай мне тут! — прервал его мужчина. Проул послушно затих. — Че там делали макаки, мне неинтересно, мне интересно, что ты делаешь сейчас, в настоящем! Попробуй только расслабиться, — помахал кулаком отец. Проул смотрел на летающую перед носом руку с оторопью. Но отец убрал ее и рассмеялся. Он взял сына за плечи, подтолкнул к зеркалу. Они смотрели друг на друга в отражении. Проулу показалось, что он видит нотку гордости в глазах родителя. Но их прервал голос матери, донесшийся из холла. Голос оповещал, что кофе готов, и они успеют выпить его перед выходом, если изволят поторопиться. * * * Парень смотрел на кружку, в которой образовалась маленькая трещинка. Только месяц назад он пил из нее вместо с отцом. Каждую среду, перед выходом из дома. Затем они шли на улицу и отец подвозил его до школы. Теперь у него нет отца. Формально, — по документам. Но Проул все равно не мог поверить, что тот ушел из семьи. Вскоре после этого он слышал, как мать говорит по телефону с адвокатом о разводе. Голос звучал расстроенно, хотя при этом она говорила вещи вроде «он такой дурак!», «ничего не умеет, и сына на меня оставил, убогий придурок!». Почему она так говорила о собственном муже, Проул никогда не спрашивал. Почему они разошлись, тоже. Проул перестал задавать вопросы, ушел в учебу с головой. Парень заметил, что ему все лучше дается право, экономика и он довольно неплохо общается с ребятами из модельного кружка. Там, и правда, все были очень веселы. Ребята порой хвастались, — кому то батя байк подарил на День рождения, а кому-то дядя с тетей накопили на поездку в Иакон, культурную столицу страны. Никто в кружке не был так точен в изъяснениях, как Проул. Но, по крайней мере, он мог назвать этих людей «друзьями». Психолог советовала попробовать что-то новое, и записала его на моделирование. Проул никогда не интересовался сборкой кораблей, кормушек для белок или что-то подобное. Но все же остался там. Вот теперь, каждый раз, вспоминая переломный момент его пятнадцатилетия, он говорил себе «ничего, надо просто отвлечься» и садился за домашнее задание, перечитывал Кодекс Автоботов или изучал криминальные кейсы с некоторых сайтов, посвященных праву. Это, может, и не помогало с решением проблем, но доставляло удовольствие, успокаивало и просто занимало мозг. * * * Проул отказался от выпускного. Но его все равно уговорили пойти. Один из парней с кружка моделирования стал довольно много времени проводить в его компании, иногда откровенно навязываясь. Проул был даже рад, — школьное одиночество его конкретно задолбало. Считая себя интровертом, он никогда не напрашивался сам, но принимал приглашения на некоторые мероприятия, — если это 1. не пьянки, 2. не связано с нарушением права, даже из разряда «мелких хулиганств» и 3. он будет в компании друга/знакомого. Выпускной бал, к сожалению или счастью, попадал под все пункты, поэтому Проул был скорее вынужден согласиться. Несмотря на предшевствовавшие тому четкие отказы, его все же заставили подобрать хороший костюм. Проул стоял перед зеркалом, поправляя воротник и стряхивая едва заметные пылинки. Вдруг он вспомнил кое-что... отца, который подходил, чтобы помочь с галстуком. Правда, сегодня Проул галстука не надел, но все равно момент ощущался, как флешбек из прошлого. Проул моргнул. Он не смог перестать думать об этом, даже садясь в автобус. И даже заходя в школьный коридор. Но не потому, что воспоминание доставляло боль. Скорее потому, что парень давал себе четкий отчет, — думая о прошлом, он ничего не чувствует. Сидя на лавочке, наблюдая за танцующими парами, он продолжал анализировать свои мысли и чувства. И понял, что последние два года вообще не вспоминает ни об отце, ни о злобных словах матери, ни о собственных вечерах, проведенных в закрытой комнате, с руками, свитером и лицом, мокрым от слез. Ему нет дела до всего этого. Какая-то девочка… — или парень, при приглушенном свете было не разглядеть — вдруг подошла к Проулу. У него, или нее были длинные волосы, но Проул все равно не понял пол человека. Девочка протянула к нему руку, и, не дожидаясь, потянула Проула за собой. Парень совсем не ожидал этого резкого вырывания из размышлений. Поэтому мысленно ответил сам себе: «ну, не чувствую я ничего… шлак с ним, мне это вообще не важно и не нужно» и, поскольку человек довольно настойчиво тянул за собой — быстро подстроился под шаг и позволил немного с собой потанцевать, хоть танцевать он совсем не умел.