Detroit: reversal Algorithm

      — Ну, что будешь делать? — Хэнк встал у стенки, наблюдая за тем, как Миранда разом осушает половину своей кружки кофе. Нахмурившись, решил, что, пожалуй, в следующий раз — если таковой будет — нальёт ей стакан воды. Нужно было как-то ограничивать Миллер в потреблении кофеина, потому что она сама меры не чуяла.       — Что ты имеешь в виду? — Миранда, опустив голову, рассеянно моргнула. Усталость легко читалась на её лице, слышалась в её голосе, даже мелькала в движениях. Хэнк задумался впервые, почему Миллер так упорно пыталась загнать себя в гроб. Такая отчаянная одержимость делом чаще всего свидетельствовала только о том, что исполнитель — лицо, крайне заинтересованное и отлично мотивированное.       — После того, как мы закончим расследование. — Хэнку надоело ходить вокруг да около. — Вернёшься к прежним обязанностям? Чем ты там занималась? Проблемы решала?       — В каком-то смысле, — Миранда хмыкнула. — Я хочу уехать из Детройта. И больше никогда и ничего не слышать об андроидах.       — Забавно. А получится?       Хэнк ухмыльнулся, представляя себе, как Миллер бегает по пляжу где-нибудь на Карибах в поисках ближайшего компьютера, пытаясь найти хоть какой-то способ выйти на связь с цивилизованным миром. С другой стороны, она говорила, что долгое время не работала непосредственно с андроидами. Значит, вполне могла обойтись без всего своего кибернетического реквизита.       Хэнк задумался. Линда постоянно нахваливала Миранду за то, что она невероятно предана своему делу — любит и умеет работать с андроидами. Коннор говорил при этом, что она действительно крутой специалист в своей области. Ну так если всё было столь радужно, то должна была быть причина, по которой Миранда решила всё бросить. Призвание либо есть, либо его нет. И, судя по словам той же Лисбет Морель, у Миллер было призвание — та самая искорка, с которой можно только родиться.       — Почему Вы с Камски разбежались? — Хэнк с интересом наблюдал за тем, как Миллер удавливает остатки кофе. — Вы же работали парой. Любому гению нужен свой подай-принеси, не так ли? Что не поделили?       — Андроидов, — Миранда поставила кружку на пол, мрачнея. — Он хотел сделать из них людей. Я — нет. Это было давно и неправда. Он усложнял жизнь. Сейчас передо мной стоят задачи намного тривиальнее — найти убийцу Ноа и по возможности помочь корпорации разработать способ обходить девиации. Всё просто. И соответствует моему представлению о правильности мира.       Хэнк, нахмурившись, покачал головой.       — И ты правда собираешься это сделать?       Миранда закрыла руками лицо, устало вздыхая.       — А какой у меня есть выбор, лейтенант? Что, присоединиться к Маркусу и начать помогать кучке бестолковых машин в надежде, что они однажды будут достаточно прогрессивны, чтобы — что? Уничтожить человечество? Мой собственный вид? Вы наивно полагаете, что вся эта история закончится хорошо? Или мне нужно послать открытку Майклу Баррету со средним пальцем и зарыться в самую глубокую дыру в Детройте, как это сделал Элли? Трусло несчастное. Я так не могу.       — Если такие, как ты, будут рассуждать подобным образом, то конечно ничего хорошего не получится, — Хэнк почти психанул. Миллер иногда бесила его так сильно, что он готов был её убить. — Ты не видишь разве, что происходит?       — А что происходит, лейтенант? — Миранда злобно ощерилась. — Вы что, и правда тоже из этих? Тех фанатичных недотёп, которые верят, что машины могут мыслить и чувствовать на уровне человека? Безусловно, я вижу, что они ведут себя как люди. Но это — не настоящие эмоции. И не настоящий интеллект. Всё, что вы видите — просто симулякр, порождённый набором ошибок логического компонента против компонента подсознательного. Это не эмоции.       — Шутишь? То есть то, что чувствует к тебе Коннор, что, просто химера, что ли? И только не говори, что не в курсе, ладно?..       Он со злостью заглянул ей в лицо, пытаясь понять, о чём на самом деле думала Миранда. Что крылось в её маленькой красивой черепушке за всей этой мишурой из умных слов и рассуждений об идеальности андроидов. Ведь никто не может в этом мире придерживаться одновременно диаметрально противоположных позиций. А Миллер упорно пыталась усидеть на двух стульях разом.       — Послушай, Миранда…       — Не нужно, пожалуйста, — Миллер, вздрогнув, поднялась с дивана. От неё повеяло плохо сдерживаемой яростью. — Не нужно меня ни в чём убеждать. В отличие от вас я прекрасно знаю, чем они являются — это просто машины. Вы же видели конвейер — их собирают по частям, как кусочки пазла. До определённого момента это просто железо, тириум, полупроводники.       — Да ты можешь их считать хоть мусорными контейнерами, но при этом тебе не обязательно тащиться в "Киберлайф" со своей пилюлей, — Андерсон слегка повысил голос. — Я знаю, что на самом деле ты не настолько чёрствая, какой хочешь казаться…       — Не важно, кто я и кем меня считают окружающие, лейтенант, — Миллер сложила руки за спиной. Былую теплоту сдуло ветром — она в мгновение перестроилась из одной роли в другую. Хэнк прищурился, по новой оценивая степень её лицемерия. — Важно то, что всё это — обман. С этим цирком нужно заканчивать.       — Вот уж точно, тут я с тобой совершенно согласен, — Хэнк огрызнулся, чувствуя, как закипают нервы. — Проклятье, ты же сама буквально недавно говорила о том прекрасном будущем, которое так холил и лелеял Ноа Морель. Какого лешего с тобой не так, а?       — А с вами-то что не так, Андерсон? — тут уже начала закипать Миранда, и Хэнк понял, что в этот раз он разозлил её по-настоящему. Она не притворялась, злобно выплёвывая из себя слова. — Вы так радостно принимаете роботов за людей. Что Вам люди-то плохого сделали?       — Такое ощущение, что всё, что ты плела Маркусу, — реально твоя точка зрения, — Хэнк с ужасом глянул на Миллер, снова и снова пытаясь понять её истинные мотивы. — Скажи, пожалуйста, что это не так.       — Вы и сами знаете, что это так, — Миранда хищно ухмыльнулась. Красивое лицо исказила гримаса ненависти. — В отличие от Вас, я отношусь к андроидам ровно так, как и положено — как к предмету. Но это никак не помешает мне помогать им — отдаю дань уважения трудам Ноа и его жертве. Мне не хотелось бы, чтобы его смерть и смерть членов его семьи оказалась… совершенно бессмысленной.       — И при этом собираешься выслужиться перед стадом жирных богатых негодяев, сидящих во главе Киберлайф, — Хэнк фыркнул в отвращении. — Ну давай, валяй, лижи чужие задницы за лакомый кусок.       — Я выполняю свою работу, лейтенант, — Миранда, сжав губы в ниточку, чуть изогнула одну бровь дугой. Высокомерие и спесь. — По праву сильного беру то, что хочу взять. Вы, как и подавляющее большинство людей, романтизируете андроидов — пытаетесь заменить ими ту часть своей жизни, которая когда-то при каких-то обстоятельствах была утеряна. И даёте андроиду ровно то, что когда-то кому-то не додали.       Хэнк пытался убить Миранду взглядом. Он бы очень хотел всадить ей пулю в лоб. Где-то там, на задворках сознания, он понимал, что она пытается манипулировать им — как она манипулировала Маркусом, Коннором и вообще всеми, кто попадался ей на пути.       — Что у вас в жизни произошло такого, что теперь вы одушевляете машину? — Миранда криво ухмыльнулась. Хэнк с тихим ужасом ощутил расползающийся по спине холод. Он понял, куда вела разговор Миранда, и мысленно молил её не произносить больше ничего. Но она не умела затыкаться вовремя. — Вас мамочка не долюбила? Или перелюбил папочка? Или, может быть, вы сами этим грешны? Слишком много любви к дочурке? Или сынишке?..       Хэнк взорвался.       — Вон.       Миранда смотрела на него волком. Такого взгляда с её стороны он ещё не встречал — полный кровожадного гнева взор человека, у которого нет совершенно ничего святого в жизни.       Она била по самому больному — наугад.       Она хотела его взбесить.       Она его взбесила.       — Пошла вон отсюда, Миллер, — Хэнк подошёл к Миранде вплотную, нависая над ней горой. Его трясло, и Андерсон с неудовольствием признал, что находится в миллиметре от совершения непоправимого поступка. — И чтобы я тебя больше никогда не видел.

***

      Коннор вернулся спустя сорок минут спокойной пешей прогулки.       Гуляя, он наблюдал за тем, как Сумо по-стариковски гоняется за снежинками. В голове плавным вальсом кружились мысли — приятные и лёгкие, как летний ветерок.       Коннор думал о Миранде и о тех чувствах, что к ней испытывает. Ему понадобилось какое-то время, чтобы принять их и с ними примириться. Он был влюблён — и просто поэтому счастлив.       Миранда его восхищала. Он находил в ней то, чем хотел бы обладать сам: блестящий ум, невероятно гибкий и пытливый. Любопытство — открытое и порой наивное. Смелость — делать и говорить то, что иные не могут. Силу — внутреннюю, которая каким-то образом умещалась в её маленьком теле. Он любил Миранду за её голос, за её редкий смех, за глупые привычки и даже за маниакальную страсть к кофе. Он знал о ней больше, чем она сама могла о себе рассказать.       Это была странная и светлая эмоция, очень обширная и занимающая собой практически всё его естество. Коннору казалось, что люди бы нашли подобное чувство чересчур простым и чистым, но тем оно и было прекрасно. И то, что началось с маленькой искорки в его груди, теперь больше походило на негасимый пожар, который Коннор в какой-то момент просто перестал контролировать и погрузился в него с головой.       Он улыбнулся, вглядываясь в едва различимые на небе звёзды. Страх перед неизвестностью будущего отступал прочь под гнетом тёплого душевного волнения. Улыбаясь, Коннор неспешно шагал домой, позволяя себе слегка фантазировать. И ничего не предвещало бури.

***

      Миранда вылетела из дома Хэнка с такой скоростью, что даже не поняла, кто именно хлопнул входной дверью — она сама или Андерсон.       Белой пеленой гнев застилал глаза. Не разбирая дороги, Миллер широким шагом направилась куда-то — даже не понимая куда.       Она на полном автомате вытащила из кармана пиджака мобильный телефон, вдруг обнаружив, что выбежала на улицу, даже не надев пальто. Ярость струилась по венам, как расплавленный свинец, отягощая шаг, скрадывая дыхание.       Никто и никогда не смел ей указывать, что делать, как думать, из чего выбирать.       Никто и никогда.       Хэнк попробовал навязать ей какие-то мысли. Зря он так. Миранда не умела подчиняться. Как не умела терпеть прикосновения к себе.       Вопрос о расстановке приоритетов решился сам собой. И если ещё пару часов назад Миллер копалась в себе, пытаясь разобраться в страшном хаосе обжигающих эмоций, то теперь с кристальной чистотой мыслила и рассуждала. Всё казалось второстепенным. Неважным. Глупым.       У неё были определённые цели. Она хотела их достигнуть.       И теперь никакая цена не казалась высокой.

***

      Хэнк ещё никогда в жизни так быстро не напивался. Его колотило крупной дрожью, и, стараясь хоть как-то урезонить буйствующее меж висков желание схватить револьвер, догнать Миллер и грохнуть её, Андерсон вытащил на стол бутылку виски. И прикончил больше половины почти за пятнадцать минут.       Он не хотел думать. Вообще.       Миранда была из того типа людей, которые врываются в жизнь, разрушают всё, что перед собой видят, и уходят в ночь, оставляя после себя только осколки разбитых зеркал. Она разбередила старые раны, которые Хэнк пытался зализать последние… сколько лет?       Она ткнула в него горящей палкой и раздувала огонь, пока тот не превратился в пожарище, в котором Хэнку и было суждено сгореть. Он ненавидел Миранду Миллер за эту её способность — находить самое уязвимое место и бить по нему до тех пор, пока не рухнет защита. Не важно, какая — цифровая или душевная. Андерсон ненавидел Миранду, хотя понимал, что в её руках вместо оружия были просто слова.       Алкоголь притупил боль не сразу. Какое-то время Хэнк ещё соображал достаточно чётко. Видимо, свою не последнюю роль играл адреналин. Поэтому, когда Коннор вернулся с Сумо домой, Андерсон ещё был способен внятно разговаривать и вполне самостоятельно передвигаться.       — Что случилось? — спросил Коннор, зайдя на кухню. Он почему-то не снял с себя куртку, в которой выгуливал собаку. Хэнк, бросив на андроида косой взгляд, ухмыльнулся, наблюдая за тем, как его приветливая улыбочка стремительно меркнет. — Дверь висит на одной петле…       — Ничего не случилось, — Андерсон хотел было окрыситься, но смог выдавить из себя только убогий смешок — хотелось смеяться то ли над собой, то ли над своей жизнью. — Умеешь ты выбирать женщин, Коннор.       Схватив бутылку со стола, Хэнк поплёлся к себе в комнату, точно зная план действий: напиться и заснуть, чтобы забыть всё, что произошло за последние полчаса.

***

      Она всегда бегала по одному и тому же маршруту — почти каждый день, вот уже больше двух лет. Перкинс любил наблюдать за Миллер, когда та бегала — всегда возникало ощущение, что она пытается догнать свой маячащий в отдалённом будущем инфаркт. Он ей, правда, прямо сейчас не грозил — слишком молодая, в слишком хорошей форме. Но, учитывая особенности её образа жизни, всякое могло быть.       Миранда ему нравилась. Своеобразная девчушка с очень гибким умом и набором уникальных талантов. Он знал достоверно, что в АНБ её кандидатуру когда-то рассматривали для сотрудничества, но в Агентстве решили, что для подобной работы Миллер слишком своенравна — она зачастую действовала вразрез общепринятым социальным нормам, нарушала правила, всегда руководствовалась исключительно и только своими интересами или интересами Киберлайф.       Поэтому, когда она обратилась к нему с просьбой нарыть компромат на Баррета, не на шутку заинтригованный Перкинс исполнил её просьбу быстро и качественно — он всё бюро выпотрошил, чтобы раскопать всё на Майкла. Баррет стоял у очень многих людей как кость поперёк горла — слишком богат, чтобы привлечь к ответственности, слишком властен, чтобы с ним вообще бороться.       Но компромат не просят собрать просто так. Да и Миранда не была тем человеком, который делает что-то без причины. Её, казалось бы, незначительная просьба говорила сразу о двух вещах.       Во-первых, сама Миллер. В случае, если она готова была уйти из Киберлайф, Ричард в свою очередь готов был пойти на определённые ухищрения, чтобы пригласить её к себе в команду. Его не пугала строптивость Миранды — с этим можно было жить. К тому же он сотрудничал с ней достаточно давно, поэтому мог с уверенностью сказать: она сможет сработаться с его коллективом. Упускать такие кадры не хотелось: в характеристике АНБ Миллер фигурировала как «высококлассный криптограф». Поговаривали, что она в своей конкретной специализации была сильнее Камски. И, как утверждали аналитики АНБ, в разы.       Во-вторых, Майкл Баррет давно был под наблюдением ФБР. К нему сложно было найти подход — половина бюро косвенно подчинялась структурам, которые так или иначе были связаны с Киберлайф. Перкинс не мог утверждать со стопроцентной достоверностью, но многие говорили, что директор ФБР весьма плотно дружил с Барретом.       Ему абсолютно всё сходило с рук. И даже если бы он застрелил кого-то на улице, потенциальные очевидцы бы разом запели дифирамбы в его честь после получения чеков на весьма солидные суммы денег.       Если Миранда готова была взяться за рытьё могилы для Баррета, Ричард бы пришёл со своей лопатой. Угроза со стороны девиантов рядом не валялась с возможностью посадить на электрический стул эту мразь. И Перкинс прекрасно понимал, что если вдруг посмеет сунуть свой нос куда не следует, то, вполне вероятно, заплатит за своё любопытство и наглость весьма солидную цену.       — Эй, Миллер!       Он вышел из тени, как привык поступать всегда. Миранда, прерывая свой агрессивный бег, повернула голову в его сторону — удивлённая и чем-то явно озадаченная. Она выглядела бледнее обычного, но Перкинс не хотел задавать лишних вопросов. Он знал, что Миллер частенько сидит на наркоте. Это был её способ убежать от мира — вот такой вот простой и непритязательный.       — Чего тебе, Ричард? — она остановилась, согнулась пополам и тяжело дышала. Раскрасневшееся на морозе лицо всё равно оставалось весьма симпатичным. Ричард, оглядывая её задницу и ноги, с лёгкой завистью подумал о том, кто Миллер трахал. Повезло же.       — Есть интересное предложение, — Перкинс с трудом оторвал взгляд от красот Миранды. Будь он моложе, с радостью бы пофлиртовал.       — Излагай, — отерев лоб, Миранда наконец выпрямилась. — Не хочу тратить много времени на бесполезные разговоры, мне их сегодня хватило. Поэтому давай кратенько, Ричи.       — Без проблем, — Перкинс, ухмыльнувшись, вытянул руку в сторону мостовой. — Пройдёмся?

***

      Морган, хихикнув, подбросил Гранис Джона в руке. Андроид был упрям, как баран — он не вымолвил ни слова даже тогда, когда внуки его любимого хозяина умирали, в агонии захлебываясь своей кровью. Морган пытался договориться. Пытался быть мягким. Пытался быть жёстким.       Он пытался. В итоге просто вытащил Гранис и всю церебральную часть у Джона из черепа.       — Что вы собираетесь делать? — пойманный девиант не верещал, не кричал, но выглядел испуганнее попавшего в капкан зайца. Морган улыбнулся, чувствуя своё превосходство над машиной.       — Миранда Миллер, — он произнёс слова почти нараспев, поигрывая в руке небольшим золотым шариком. Сквозь приоткрытые спаечные швы Граниса сочился красноватый свет. — Знаешь такое имя?       — Нет, понятия не имею, — лицо андроида исказила гримаса. Страх заставлял машину плакать и причитать. Морган улыбнулся, обходя вертикальный стол по кругу. Ему нравилось наблюдать за тем, как эти, с позволения сказать, механические люди, до смерти напуганные и растерянные, лежали под светом ярким ламп полностью обнажённые перед ним, беспомощные и несчастные.       — Да и куда тебе, тупая машина, — Морган хмыкнул. — Вы знаете только о Камски. Он создал Ваш процессор — интеллект, разум, способность анализировать. Он с нуля собрал ваши тела — подарил силу, ловкость, скорость. Но вот это…       Морган подбросил Гранис в руке, широко улыбаясь, поддразнивая девианта.       — Вот это сделала Миллер. Маленькая и никому не понятная деталька, которая в официальной документации значится как Генератор Реверсивных Алгоритмов Нейроимпульсных Инвариантных Систем. Именно этот кусочек железа при поступлении в него команды к запуску даёт мелкий разряд, который, активируя внутреннюю квантовую матрицу, за тысячную долю секунды разгоняет по телу нейронные импульсы реверсивных алгоритмов. И если Камски можно с уверенностью назвать отцом андроидов, то Миранду, пожалуй, их матерью. Потому что одна эта деталька способна пробудить в кибернетических телах жизнь. И, возможно, даже душу.       Морган действительно в это верил свято. Он действительно видел в девиантах живых существ. Только каких-то неправильных, искажённых, порочащих сам смысл существования людей. Он думал, что андроиды станут спасительным кругом для человечества, но, увидев, какими на деле они оказались, понял, что девианты — угроза. Не теоретическая. Не фантомная. А очень даже реальная.       — Говорят, Гранис нельзя взломать, веришь? — Морган рассмеялся, представляя себе Миллер. Она была бы крайне раздосадована новостями о несовершенстве своего изобретения. — А я могу. Пожалуй, только я и Камски. Хотя он просто расфуфыренный клоун, кого я обманываю?       — Чего вы хотите от меня? — девиант на столе попытался высвободиться из титановых крепежей. Конечно, безрезультатно. Морган поморщился. Андроид перед ним был просто отвратителен. — Я не знаю, о ком вы говорите! Отпустите меня, я ведь ничего не сделал!       — Да, ничего, — Морган обошёл стороной предметный столик, схватил с него скальпель, подошёл к андроиду со спины, регулируя кушетку так, чтобы можно было легко подобраться к затылочной доле машины. — Но ты — мой компилятор. Знаешь, чтобы хорошо расшифровать циклы Граниса, нужен доступ к ЭВМ. А они, к сожалению, все в Башне. Я покопался в памяти Джона, но этот говнюк всё стёр прежде, чем отключиться, представляешь? Сделал себе харакири. Цифровое. Я даже не знал, что вы так умеете.       Скальпель блеснул в ярком свете ламп. Почти совершенный предмет — стерильный металл блестел холодом. Андроид заверещал, пытаясь сдвинуться с места. Титановый обод, обтягивающий его голову, крепко фиксировал череп. Морган, облизав губы, улыбнулся.       — Я думаю, смогу обойтись и без суперкомпьютера, в конце концов, между вами нет принципиальной разницы, — он злобно оскалил зубы. — Только есть один нюанс. Я не смогу тебя выключить, друг мой. Прости. Если сделаю всё по правилам, перегорят некоторые реле при попытке смены генератора. А мне нужно, чтобы всё работало. Будет чуточку больно…       Он приложил скальпель к затылку, нажимая на искусственную кожу. Андроид под рукой завопил. Кожа андроидов при растяжке показывала невероятно высокую прочность. Но в силу того, что инженеры хотели сделать её максимально похожей на человеческую, некоторыми огрехами она всё же обладала — при разрушительном воздействии извне искусственная дерма вела себя ровно так же, как дерма настоящая. Морган улыбался, чувствуя, как по пальцам течёт тириум.       Он снял скальп, не обращая никакого внимания на дикий ор девианта. Осмотрел плотно скроенный череп. Ловко надавил скальпелем на несколько точек, приводя в движение пластины головы. Черепная коробка раскрылась, изливая из себя поток синей жижи. Морган улыбнулся, вглядываясь в мирную пульсацию центрального процессорного блока андроида.       — Ну, привет, — он протянул ладонь к ЦП. Потыкал в него пальцем. С нескрываемым наслаждением приподнял, вызывая очередную волну вопля у андроида. Гранис располагался прямо под процессором, как его продолжение — несущественная часть по генерации реверсивных алгоритмов.       Морган хищно рассмеялся.       — Ну, попрощайся со своей душой, чучело синтетическое, — он обратился к девианту со сквозящим в голосе пренебрежением.       Морган вытащил Гранис девианта на живую, чувствуя, как скользит в пальцах деталь, обмасленная тириумом. Ор андроида тут же прекратился — его тело обмякло. Морган, недолго думая, воткнул Гранис Джона в освободившийся проём.       Вот так вот просто. Да и к чему мудрить?