Detroit: reversal Algorithm

      — Твои документы готовы, как ты и просила, — Грин говорил в своей привычной манере — бойко и визгливо. Миранда, морщась, постучала пальцами по столу. — Тебе отправить их почтой?       — Я заеду сама, — она качнулась в кресле, поигрывая висящей на стопе туфелькой. — Спасибо.       — Ты у меня в долгу, — тявкнул Грин в трубку и, не прощаясь, сбросил звонок. Миранда, тяжело вздохнув, убрала телефон от уха, размышляя над словами Хэнка.       Ей не давала покоя произошедшая ссора. Она началась на пустом месте, разгорелась, как лесной пожар, и разорвалась с мощностью в пару мегатонн. Миранда не хотела такого исхода разговора, не предполагала его, не планировала. Спустя пару часов изнурительного бега и спокойного разговора с Перкинсом она весьма ясно осознала: зря она нагрубила Андерсону.       И дело даже было не в морально-этическом контексте. Когда Хэнк с треском закрыл за спиной Миранды дверь, так, что задрожали стекла в окнах, любые спорные вопросы были разом закрыты — Миллер с чистой совестью и лёгкостью на душе отпустила все сомнения.       Время колебаний просто ушло.       Произошедший конфликт здорово мешал нормальной организации рабочего процесса. Она всё ещё значилась консультантом по делу Мореля — согласно приказу администрации города. И расследование ещё не было завершено. Миллер понимала, что теперь вряд ли сумеет вообще когда-либо даже стоять рядом с Хэнком, не теряя при этом самообладания. Теперь уже он её раздражал. Она не нуждалась в опеке, моральных наставлениях или помощи. Тем более с его стороны.       А люди в ДПД, будто стая умалишённых дебилов, почему-то считали своим долгом залезть всем окружающим по самые гланды в душу. И обязательно высказать своё мнение.       Миллер не нуждалась в чужом мнении.       В итоге она потеряла очень удобный рычаг контроля и давления просто потому, что позволила себе пойти на поводу у эмоций. Допущенная оплошность казалась Миранде непростительной, и больше подобных ошибок она совершать не собиралась. Миллер, нахмурившись, задумалась.       Ей нужно было решить проблему с Андерсоном. Обойти её не представлялось возможным. В принципе, можно было свернуть на месте весь спектакль с ДПД, надавив на Фаулера, и сосредоточиться на Перкинсе, но Миллер не хотела упускать ни одной возможности для манёвра.       Автоматическая дверь раскрылась совершенно бесшумно — в белый кабинет кошачьей походкой вплыла Кэйтлин.       — Здравствуй, Кэти.       Короткое приветствие Миранды раздробило воздух на тысячи ледяных осколков.       — Мисс Миллер, — девушка обворожительно улыбнулась. Копна медных волос волнами спускалась по плечам. — Рада вас видеть. Вы меня вызывали. Чем могу быть полезна?       Миранда тонко улыбнулась, предвкушая веселье. Окинув своего заместителя с головы до ног оценивающим взглядом, Миллер задумалась. Пожалуй, как раз то, что требуется.       — Мне придётся заняться некоторыми делами в Уайт-Холле, дорогая, — Миранда хмыкнула. — Делами, которые я не могу никому делегировать. Ты подменишь меня в центральном департаменте полиции Детройта. Займёшься консультацией в деле Мореля и Мао.       — Что? — Кэти, не теряя улыбки, качнула головой. Создавалось ощущение, что она, будто разом оглохнув, не расслышала указания старшего. Миранда едва сдержала в себе смех.       Как же забавно.       — Кто-то должен подменить меня, пока я занимаюсь подготовкой выборов окружного прокурора, Кэти, ты забыла? — Миранда состроила самое что ни на есть невинное лицо. — Нам нужно немного поднапрячься, иначе мистер Баррет будет крайне огорчён. В прошлый раз ты и твои ребята сильно облажались… если ты помнишь, конечно.       Улыбка Кэйтлин стала куда серее. Миранда удовлетворённо кивнула, понимая, что вопрос был решён.       — Когда мне приступать к работе? — рыжая снова обворожительно улыбнулась. Она была как всегда на высоте. Миранде она дико нравилась в каком-то смысле. Вполне подходящий заместитель. Кэйтлин отлично умела держать лицо даже при самой паршивой игре. Незаменимое качество для любого корпоративного работника. При больших ставках и высоких рисках порой этот дар оказывался единственным козырем в рукаве.       — Можешь сразу после благотворительного вечера, — Миллер, коротко кивнув, поднялась со стула, оправляя идеально сшитый белый костюм. — Не торопись, дорогая. И будь, пожалуйста, предельно вежлива. В ДПД не слишком жалуют новеньких.

***

      Линда застала Коннора за починкой двери. Андроид стоял на пороге, придерживая деревянное полотно, и почему-то менял петли.       — Глобальный ремонт? — она неторопливо подошла к невысокой лестнице и подождала, пока Коннор, завершив какие-то манипуляции, спокойно к ней обернётся.       — О, Линда! Дня доброго! — андроид, приветливо улыбнувшись, опустил руки. — Рад вас видеть. Дверь сломалась. Я чиню.       Линда хохотнула. Иногда андроиды говорили до нелепости очевидные вещи, придававшие им безусловной очаровательности. Вздохнув, Парк осторожно взошла на крыльцо, останавливаясь напротив Коннора. Он, продолжая мило улыбаться, ждал от неё какой-нибудь реплики.       — Хэнк вообще на телефон не отвечает, я набирала раз двадцать, — Линда заглянула Коннору в глаза. — У вас всё хорошо?       Андроид, собираясь что-то сказать, бросил вглубь дома встревоженный взгляд.       — Я-я-я… я не уверен в том, что понимаю, что произошло.       — А Хэнк где? — Линда, нахмурившись, начала стаскивать с себя шарф. — С ним всё в порядке?       — Он у себя в комнате, — Коннор, хмурясь, пожал плечами. — Буду рад, если немного поможете.       — Понятно, — Линда кивнула, ощущая нарастающую тревогу. — Я зайду?       — Разумеется, — Коннор благодарно улыбнулся. Всё-таки он был обаяшкой. Линда добродушно ему подмигнула.       — Сейчас разберёмся.       Она уверенно шагнула внутрь дома, поприветствовала лежавшего в коридоре Сумо. По-хозяйски стащила с себя куртку, зашла в ванную и вымыла руки. У Андерсона как обычно царил полный бедлам, который не мог победить даже Коннор, условно всё своё свободное время тративший либо на уборку, либо на рисование. Новое хобби пришлось ему по вкусу.       — Что ж, поехали, — буркнула Линда сама себе и, тяжело вздохнув, зашагала к комнате Хэнка.       Она знала, чего ожидать.       Не испытывая никаких угрызений совести, Парк пинком открыла дверь к Андерсону, чувствуя стойкий запах перегара. Плотно задёрнутые шторы сдерживали дневной свет. Хэнк звонко храпел в подушку, раскинув руки и ноги по кровати. Линда, фыркнув, громко протопала к окну, впечатывая каждый шаг в пол — каблуки издавали оглушительный стук.       — Вставай, увалень, — звонким голосом пропела Линда, одним движением раздвигая тюль. Комнату резко, почти беспардонно залил полуденный зимний свет. — У тебя дом не заперт.       Хэнк в кровати что-то пробурчал, зарываясь головой в одеяло. Линда, уперев руки в бока, встала в позу Мэри Поппинс. С улыбкой на устах она быстро обошла кровать, собрала разбросанные вещи и закинула их в стоявшую в углу корзину для белья. Подхватив пустую бутылку виски, лихо присвистнула. Много Андерсон в себя влил. По какой-такой причине, любопытно?       Линда прицокнула языком.       — Живо поднимай себя, Хэнк, хватит, — она поставила бутылку на прикроватный столик и стащила с Андерсона одеяло, которым он укрывался. — Вставай, дурак старый!       Она уже однажды вытаскивала его из такого состояния. Хотя на самом деле после смерти Коула и развода всё было гораздо хуже — Андерсон не просто беспробудно пил, он с упрямством осла пытался убиться любым доступным способом.       Картина сейчас уж больно напоминала ту.       — Линда, какого хрена? — Хэнк, сквозь дрёму, сжался в комочек.       — Я звонила тебе тысячу раз, Андерсон, — она свернула одеяло комом и отшвырнула его в сторону, чувствуя накатывающие волны раздражения. — Ты не отвечал. Что я должна была подумать?       — Должна была подумать, что у меня выходной, — Хэнк прижал к себе подушку. Поморщившись, лениво открыл один глаз. — Какая бестия в тебя вселилась?       — Коннор там дверь чинит, — Линда, сложив руки на груди, с удовольствием наблюдала за мучительным пробуждением Андерсона. Взъерошенный и помятый, он выглядел, как пакля. — Живо встал и пошёл принимать душ. Если не справишься, я приду сюда со шваброй и решу вопрос неделикатным образом.       Хэнк грубо замычал, протестуя. Линда, хохотнув, прикрикнула:       — Живо, я сказала!

***

      Миранда забрала свои документы у Грина, после чего сразу направилась к Баррету. Она не горела желанием наведываться к начальству, но игнорировать Майкла было бы совершенным безумием.       На дорогу ушло чуть больше часа — Майкл был у себя в резиденции, принимал визитёров, и чёрт его знает, чем занимался ещё. Кэйтлин сбросила Миранде его расписание. Пожалуй, с ним стоило ознакомиться, но Миллер не торопилась этого делать.       Впервые, направляясь к Майклу, она ощущала нарастающее волнение. Такое, какое дикие звери чуют перед землетрясением или цунами — необъяснимый давящий страх, который поднимается из самых глубин сознания, тревожит рассудок, будоражит и изматывает. Инстинкты редко подводили Миранду. И в этот раз они трубили тревогу.       Что-то изменилось. Существенно. Миллер пока не знала, что именно, не понимала, откуда ждать удар, но чуяла надвигающуюся угрозу.       Такси остановилось на своём стандартом месте. И Миранда, находясь в состоянии лёгкого полузабытья, вывалилась из него, ёжась. Как бы она хотела вновь оказаться в машине Хэнка — на заднем сиденье старого, потрёпанного жизнью автомобиля, пропахшего бензином и табаком. Слушать пустую болтовню Андерсона, наивные и простые замечания Коннора, подтрунивать над ними, вставляя в их беседы тонкие шпильки. Миранда тяжело вздохнула.       Их нельзя было втягивать в эту игру. Изначально, это был не их уровень.       По обыкновению, её уже ждал конвой из личных андроидов Баррета. Упрощённые и несовершенные. Миллер сморщила нос, испытывая отвращение к ним и в какой-то мере жалость. Вероятно, длительное общение с Коннором повлияло на неё сильнее, чем сама Миранда готова была признать.       Да и как могло быть иначе?       — Мистер Баррет ожидает вас, — один из XT400 указал Миллер направление, в котором следует шагать. Миранда по привычке махнула ему рукой, отсылая подальше. Ей не нужен был провожатый, чтобы найти дорогу в логова льва.       Почему-то в этот раз подъём на лифте казался чертовски долгим. Миранда снова смотрела на панораму Детройта и снова думала о том, что она ненавидит этот город. Всеми фибрами души желает ему сгореть дотла — вместе с людьми и андроидами в нём. Не нужно было ей ехать сюда. Нужно было остаться в Нью-Йорке и продолжать дело своего отца.       Она мимолётно подумала о Конноре. Его доброй улыбке. На Миранду накатила дурнота.       Выбор был давно сделан. Кости брошены, и жребий определён.       За спиной раскрылись створки лифта, и Миранда плавной походкой вошла в огромный холл, обставленный богато и со вкусом.       Сделав глубокий вдох, она подняла голову, выпрямила плечи и натянула на лицо улыбку человека, который владеет миром. С любым другим выражением лица она идти на казнь просто отказывалась.

***

      Баррет улыбался, оглядывая Миранду с ног до головы. Он не мог удержаться — всегда так делал. Она была слишком хороша, чтобы не насладиться эстетической красотой её, казалось бы, неброского образа — Миранда была как мастерски написанная картина. Одна из немногих в его окружении, кто выглядел и рассуждал как андроиды, при этом оставаясь простым человеком.       Роскошная и редкая птица, которую хотелось бы поймать в силки и повесить в виде чучела на стену.       Она надела один из самых дорогих своих костюмов — серебряный, плотный, с голубыми вставками и неизменным треугольником на груди. Высокий каблук-шпилька. Майкл хмыкнул. Она всегда старалась выглядеть с иголочки, когда периодически наведывалась к нему. Просто потому, что понимала: её лицо, в первую очередь, лицо всей корпорации.       — Ну здравствуй, Миранда, — Майкл обернулся к суетящимся за спиной людям. Наблюдая за их передвижениями вокруг вешалок, Баррет почти с экстазом предвкушал задуманное. — Давно не виделись. Как там поживает лекарство от девиантов? Сможем хоть что-то, или ты снова пришла кормить меня завтраками?       Миранда сложила руки за спиной, покачав головой. Майкл заметил, насколько холоднее и жёстче стала мимика его любимой игрушки. Миллер вернулась к своему привычно отстранённому типу поведения. Логичная. Последовательная. Безжалостная.       — Я знаю, как продать партию RK900. Всю. Разом. Без последствий. Без девиаций.       Баррет, сжав губы в ниточку, задумался. Вот это заявление. Миллер редко когда позволяла себе пустословить. Он попытался заглянуть ей в лицо, поймать взгляд, но с удовольствием понял, что его дикий зверь приручен — она не поднимала глаз, не отрывала их от пола. Как это обыкновенно и бывало.       — Да что ты говоришь? — Майкл улыбнулся. Приподняв руку, подманил к себе Миранду пальцами. — Иди сюда.       Она чёткой поступью подошла ближе, встала рядом, приняв свою любимую позу. Майкл, лелея в душе чувство полного превосходства, обошёл Миранду со спины. Медленно приблизился, нависнув над ней сзади.       — Что скажешь? Нравится? — он кивнул в сторону приглашённых к нему в гости модельеров. Они суетились вокруг вешалки, плотно набитой вечерними платьями.       — Мы открываем швейную фабрику?       Она спрашивала серьёзно. В произнесённом ею вопросе не было слышно ни язвительности, ни сарказма, ни даже любопытства. Майкл сардонически хмыкнул. Выпрямив спину, положил руки на плечи Миранды. Она не дрогнула, не отступила, а лишь послушно стояла, дожидаясь с его стороны указаний для действий.       Он сжал ладони, чувствуя под пальцами сквозь плотную ткань пиджака ключицы Миллер. Тонкие и красивые. Майкл тяжело выдохнул, представляя себе, с какой простой лёгкостью мог переломать все кости Миранды — одну за другой, просто забавы ради.       — Мы идём на бал! — он широко улыбнулся. Давно в его жизни не происходило никакого веселья подобного рода. На самом деле, пожалуй, он был даже благодарен девиантам. Ничего не могло так разнообразить рутину, как хорошая охота.       Майкл тихонько рассмеялся за спиной Миранды:       — И у каждой принцессы должен быть свой наряд, не находишь?

***

      У Хэнка в голове будто взорвалась ядерная бомба. Каждый звук вызывал такие дикие приступы боли, что он готов был добровольно лечь на плаху и избавиться от предмета, который эту боль вызывал.       — Ешь давай, — Линда с остервенением мыла посуду, не тая своего раздражения. — Если не съешь, я силком волью в тебя чёртов суп.       Её напор возымел определённый результат. Хэнк отхлебнул из ложки, не желая проверять на практике, какой метод инфузии супа при необходимости выберет Линда. Он знал точно, что в своей машине она таскает жуткий чёрный чемоданчик, в котором скрывался отнюдь не только ларингоскоп, скальпеля и шприцы. Кто его знает, что ещё могла носить с собой эта страшная женщина?       — Ну, расскажешь, какого хрена произошло? — Линда швырнула одну из тарелок в раковину. Раздался звон — Хэнк поморщился. Между висков будто кто-то в колокол бил со всей дури.       — Ничего, — он подтянул к себе тарелку, опасаясь, что Линда так или иначе швырнёт в него каким-нибудь кухонным предметом. Хотелось сидеть от неё как можно дальше, по возможности. — Всё в порядке, Линда. Зря ты…       — Что зря, блин? — Парк, засучив рукава своей шёлковой кофточки, злобно фыркнула. — Что зря? Зря припёрлась? Ты ещё если раз такое скажешь, клянусь Богом, Хэнк…       — Всё-всё, я молчу, — Андерсон, натянув на себя накинутый сверху плед, ссутулился, стараясь слиться с окружением. Злая Линда всегда представлялась ему страшнее Фурии, вырвавшейся из Ада.       — Коннор! — рявкнула Линда в приказном порядке. Андроид, тут же появившийся в кухонном проёме, осторожно заглянул внутрь, явно не торопясь приближаться к Парк. Он боязливо огляделся, страшась попасть под горячую руку Линды.       — Собирай своё и Хэнка шмотьё, вы едете ко мне на выходные, — она, заприметив Коннора, начала с ловкостью и проворством вытирать только что вымытую посуду. — Нечего вам тут делать.       — Что? — Коннор вопросительно воззрился на Хэнка. Последний, давясь очередной ложкой супа, быстро покачал головой, пытаясь предостеречь андроида. С Линдой не стоило спорить в моменты, когда она не на шутку расходилась.       — Что слышал! — Парк прищурилась. — Собирай вещи на пару дней и корм Сумо не забудь прихватить. Развели тут бардак, только и могут, что…       Хэнк не слушал, а просто, просыпаясь, шустро лакал суп, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимание. Коннор, понимая, что если не ретируется, то всё-таки огребёт, сделал большие глаза и скрылся в проёме. Линда, дотирая последнюю тарелку, устало нависла над раковиной.       — Так что произошло?       Хэнк вздрогнул. Он знал, что Линда всё равно не отстанет, пока не получит искомый ответ. В её характере всегда превалировала изрядная толика упрямства. Иной раз эта черта Хэнка не на шутку бесила. Но, прекрасно зная, насколько на самом деле была терпелива и добра Линда, Андерсон старался не замечать её порой сводящей с ума привычки залезать в душу и хозяйничать там, как у себя дома.       — Немного повздорил с Мирандой, — буркнул Хэнк, не желая вдаваться в подробности.       — Немного? — Линда ухмыльнулась. — Андерсон, ты дверь почти с косяком вынес. Это что же такого она тебе сказала?       Хэнк непроизвольно сжал в руке ложку, представляя себе шею Миранды вместо неё. Он и сам с трудом понимал, о чём именно они разговаривали в последний раз.       — Ничего, собственно, нового она не говорила, — Хэнк в задумчивости начал покусывать нижнюю губу, с трудом вытаскивая смутные воспоминания ушедшего дня из мрака алкогольного забытья. — Мы беседовали об андроидах, как обычно. Она в целом-то о другом говорить и не может. Вроде бы, даже её точка зрения не поменялась, но…       А что изменилось? Почему они повздорили? Хэнк что-то и сам не мог понять, как так получилось. Слово за слово, и, пожалуй, если бы Миранда не сбежала, то они бы друг другу в глотки вцепились. Он понимал, почему и зачем Миллер вела себя, как вела. Он и сам за словом в карман никогда не лез. Хэнк ощутил горький прилив разочарования и горечи. Хреново как-то всё складывалось.       Он иронично фыркнул. Стоило, пожалуй, сказать Коннору, что Миранда считает его трепетные и нежные чувства простым, как она там выразилась? Симулякром. Паренёк имел право знать, что влюбился в недочеловека. Может, разлюбит, хорошенько подумав.       — Хэнк?       Андерсон, моргнув, уставился на Линду. А ведь Миранда тоже психанула — хотя редко проявляла какие-либо искренние чувства, разве что сидя перед монитором своего маленького ноутбука. Какие-то слова, произнесённые Хэнком, задели её до глубины души. Андерсон задумался. Что он такого ей сам ляпнул?       Он ведь сказал ей что-то о Ноа Мореле и его мечте. Вот тут у Миллер снесло крышу не по-детски. Видимо, даже у Миранды были определённые границы, через которые никто не имел права переступать. И, судя по всему, Морель был именно той триггерной зоной, которую не стоило тревожить лишний раз.       Хэнк хмыкнул.       — Ты знаешь, а ведь она, пожалуй, человечнее, чем мне казалось, — Андерсон отставил тарелку. Желудок неприятно сводило спазмами. — Во всяком случае, я теперь так думаю, вспоминая нашу беседу.       Она била наугад — поэтому и попала. Миранда ничего не могла знать о прошлом Хэнка. Хотя бы потому, что вряд ли этим интересовалась. Такие, как она, не придают никакого значения нюансам — ей плевать хотелось на то, какие драмы пришлось пережить Андерсону прежде. Её интересовали конкретные цели и задачи, а потому она не замечала очень много важных вещей вокруг себя.       Линда в удивлении замерла, прерывая свои хлопоты. Она подняла к Хэнку широко распахнутые голубые глаза. Яркие, как бирюза.       — Ты вот сейчас что, назвал Миллер человеком, что ли? — Парк едва улыбнулась.       — Вряд ли такие, как она, вообще могут зваться людьми, но у неё однозначно есть свои слабые места, которых раньше я не замечал, — Хэнк поморщился, снова чувствуя дикую боль в желудке. — Слушай, а ты можешь дать мне пару волшебных пилюль, чтобы стало чуть легче?       Линда несколько секунд просто смотрела на Хэнка, прикидываясь глухой. Потом, подойдя к нему ближе, взлохматила волос игриво.       — И всё-таки ты просто бесподобен, Андерсон. Сейчас принесу.

***

      Контроль через слом. Это был метод Майкла Баррета. Он всегда был жёстким человеком, не чурался применять насилие и никогда не колебался, если от него требовались действия аморального характера.       Миранда знала, какой он. И знала давно. Он был крайне обаятелен со своими партнёрами, всегда улыбался приветливо своим богатым друзьям, жал им руки, заключал с ними сделки. Это был человек власти и силы — знающий своё могущество мужчина, способный щелчком пальца решить практически любую проблему. И он не терпел никаких возражений.       Если кто-то смел ему перечить, то получал урок подчинения. Обычно всё ограничивалось холодными словесными предупреждениями. Но в крайних случаях, когда Баррету становилось не всё равно, в ход шли иные методы «обучения».       Миранда его разозлила.       — Нет, это совсем не то, совсем, — он сидел в красивом кожаном кресле поодаль, любуясь то одним нарядом, то другим. Они были в комнате одни — Майкл попросил всех удалиться. Через широкие панорамные окна лился яркий предзакатный свет — полупрозрачные золотые столпы проникали в кабинет широким водопадом. Миранда моргнула.       Она стояла посреди широкой комнаты перед установленным в раму зеркалом и смотрела на своё отражение, пытаясь придать лицу как можно более спокойное выражение. Плотное красное платье облегало тело, сжималось на талии, впивалось в кожу. Платье было дорогим, но оно Миранде просто не шло.       — Давай следующее, дорогая. Хочу, чтобы ты выглядела лучше, чем графиня ди Кастильоне. Неплохо бы было, а?       Он улыбался, поигрывая длинной тростью. Его холодный взгляд искрился от самодовольства. Миллер, коротко кивнув, медленно прошла к длинной вешалке, на которой были развешаны наряды — их было много. Очень много. Баррет расстарался.       Она схватила следующий комплект. Золотое платье в пол, струящееся, будто паутинка. Достаточно яркий наряд для официальных церемоний — от него веяло роскошью, хорошим вкусом и тайными желаниями. Миранда едва заметно улыбнулась, пытаясь вызвать в памяти какие-нибудь приятные воспоминания. Их было не много — но они были. И порой помогали справляться вот с такими ситуациями.       — Я жду, Миранда, — Майкл следил за ней с упоением. Миллер, схватив платье, вернулась к зеркалу. Выскользнув из туфель, пренебрежительно отбросила их в сторону. Она играла роль, которую Майкл ей навязал. Не могла отказаться, а потому играла — и играла хорошо.       Миранда небрежно повесила золотой наряд на вешалку. Очень медленным движением завела руку за спину, нащупывая вшитый в скользкую ткань замок. Ей нельзя было торопиться, в противном случае она либо жестом, либо мимикой могла выдать свою слабость перед Майклом. Свой страх.       Плотная красная ткань скользнула по телу, спустилась по бедрам, упала к ногам. Миранда отбросила в сторону и платье. Расправив плечи, вытянулась в струнку, оглядывая себя в отражении.       Она стояла перед Майклом абсолютно нагая и, как ему казалось, беспомощная. Он думал, что он сломает её, унизит, обидит или сможет укротить. Миранда хотела улыбнуться шире, но вовремя себя одёрнула.       Роль должна быть сыграна до конца.       Рука порхнула к следующей вещице. Мягкие, плавные движения, несколько секунд на самолюбование, и вот оно, изысканное платье — на теле. Красивая вещь. Ткань струилась золотым металлом по коже — закрытое полностью спереди, открытое до поясницы сзади. Наряд был простым и при этом роскошным. Миранда увидела в зеркале, как Майкл изменился в лице. Его глаза полыхнули, лицо заострилось. Он поднялся с кресла.       — Вот это.       Миранда не двигалась, позволив себе лишь чуть приподнять подбородок. Не дрогнуть. Не шелохнуться.       Он уверенным шагом приблизился сзади, оглядел её с головы до пят, любуясь, словно картинкой. Миранда часто видела такие взгляды — так люди смотрели на андроидов, когда видели их на витринах, так инженеры смотрели на них, когда собирали первые опытные образцы. Критический взгляд потенциального владельца, который подсчитывает в уме деньги перед приобретением, по сути, ненужного, но очень удобного предмета.       Майкл подошёл вплотную, оправил платье сзади — его холодные руки коснулись спины. Загоняя волевым усилием желание отступить, Миранда опустила взгляд к полу.       — Прекрасна, — только и вымолвил Баррет, руками собирая распущенные волосы Миллер. Он приподнял их, как бы прикидывая, как лучше убрать, чтобы наряд выглядел выигрышнее. Свободной рукой прошёлся по шее Миранды, улыбаясь.       Его никогда не интересовал секс. Его всегда интересовал только контроль. И сейчас он пытался понять, как надавить на Миллер, чтобы она наконец сломалась окончательно и бесповоротно.       — Ты же помнишь про ту маленькую папочку, дорогая? — он ласково прошёлся по уху Миранды губами, нашёптывая свой вопрос. — Так вот, Миллер. Она всё ещё у меня. И если ты ещё хотя бы раз попытаешься показать свой характер, то твоему дружку Камски будет весьма невесело. Помни об этом.       Миранда полыхнула глазами, встретившись взором с Майклом. Порой ей казалось, что этого человека проще убить, чем с ним воевать. Баррета её строптивость, пожалуй, только забавляла. Он открыл было рот, чтобы что-то добавить, но в дверь позвонили, и кто-то юркнул внутрь помещения.       — Я же просил меня не беспокоить, — раздражённо гаркнул Майкл, разворачиваясь. Он отпустил Миранду, переключая внимание на человека, который прыгающей походкой направлялся ему навстречу.       Миранда, выдохнув, мельком посмотрела в зеркало. Увидела высокого черноволосого мужчину средних лет с яркими голубыми глазами. Он был симпатичен, но его манера двигаться слегка раздражала — слишком резкие пассы руками, слишком агрессивный шаг. Миллер нахмурилась, пытаясь припомнить, видела она незнакомца раньше или нет. Кажется, что нет.       — А, это ты, — Майкл, казалось, обрадовался появлению своего гостя. — Рад, что ты пришёл. Мы уже почти закончили. Миранда, познакомься. Это наш новый заместитель отдела антропоморфизации.       Миллер, элегантно развернувшись, постаралась улыбнуться как можно более приветливо. Золотое платье сверкало, разливаясь бликами подобно жидкому солнцу. Черноволосый незнакомец протянул вперёд руку.       — Морган. Скотт Морган. Рад, наконец, познакомиться с Вами, Миранда.