Detroit: reversal Algorithm

      Коннор на удивление быстро собрал всё необходимое: сменные вещи, запасной поводок, еду для Сумо, прихватив ещё и железную миску сверху. Вздохнув, поставил сумку у входа, прислушиваясь к разговорам Хэнка и Линды в гостиной. Они о чём-то негромко разговаривали, бойко кидая друг в друга бранные словечки одно ярче другого. Иногда до Коннора доносились вполне различимые обрывки фраз.       Он не был наивен. И понимал, что далёк от объективности, когда речь заходила о Миранде. При этом Коннор ни разу не сомневался, что при большом желании Миллер могла довести любого своего собеседника до состояния истеричной невменяемости. Она не раз демонстрировала свои ораторские таланты. Хэнк вряд ли был способен дать ей равносильный отпор, но он умел то, чего не умело большинство людей — в равной степени, как и Миранда, Андерсон видел те самые уязвимые точки, по которым следовало бить в споре. Как говорится, нашла коса на камень, и полетели искры.       История казалась старой, как мир. Но от этого не становилось легче. Коннор не знал, как себя вести правильно — оттого становилось ещё хуже. Он прекрасно понимал, о чём вообще мог идти разговор.       Взгляд порхнул по вешалке с куртками. Пальто Миранды осталось висеть на том месте, куда его Коннор и водрузил. Миллер так спешила, что просто забыла накинуть его на себя. Вероятно, разразившийся скандал действительно был эпических масштабов. Коннор, нахмурившись, небрежно коснулся чёрной ткани. Запах лимона и корицы лёгкой ароматной ноткой кружил в воздухе.       А ведь должен был наступить день, когда они с Мирандой попрощаются. Папка с делом будет закрыта, документы подшиты, сданы отчёты. При хороших условиях виновник всех произошедших смертей будет наказан, все причастные — пойманы и осуждены. Хэнк получит премию за раскрытие громкого дела, Миранда вернётся в корпорацию — и мир закружится в привычном танце, как будто ничего ужасного и не происходило.       Коннор горько улыбнулся. Он не хотел с ней прощаться. Сама мысль о последнем мимолётно брошенном «Пока» вызывала у него волну боли по всему телу. Но он прекрасно понимал, что в определённом смысле был совершенно беспомощен. Не в его силах было поменять этот мир. Как бы он ни хотел иного.       Ну а миру не было совершенно никакого дела до терзаний одного никому не нужного андроида.       Коннор оправил складки пальто, надеясь где-то в глубине души, что Миранда захочет вернуться хотя бы за своей вещью. Он не верил, что снова увидит её в ДПД. Да и Хэнк не был бы рад продолжать с ней сотрудничество. Чисто с профессиональной точки зрения он был на это способен. Но насколько при этом счастлив? Большой вопрос.       — Ну, готовы? — Линда, вынырнувшая из гостиной, с улыбкой подошла к Коннору. Заметив его сосредоточенный на пальто Миранды взгляд, грустно улыбнулась.       — Да, я всё собрал, — Коннор развернулся к Парк и, качнув головой, отогнал мысли о Миранде прочь. Не место, не время. — Выходим?       — Хочешь за руль? — Линда широко улыбнулась, подошла ближе и приобняла Коннора. Последний, слегка смущаясь, улыбнулся в ответ. — Я, честно говоря, устала. Было бы здорово, если бы кто-то повозил меня в кои-то веки.       — Конечно, — Коннор просиял. Хэнк очень редко позволял ему садиться на водительское сиденье.       — Ну вот и славно, — Линда похлопала Коннора по плечу и, подмигнув, хохотнула. — Ладно, поехали. А то у вас тут мрачно до жути. У меня хотя бы ёлка стоит. Рождество всё-таки.

***

      Миранду тошнило. Склонившись над унитазом, она чувствовала растекающуюся по телу слабость. Она была почти на пределе, но понимала, что вряд ли в дальнейшем станет легче.       Баррет снова упомянул ту папку. Он делал так крайне редко, только тогда, когда хотел донести до Миллер мысль — разговор начинает быть серьёзным. С этой точки начинался обратный отсчёт, после старта которого каждое принимаемое решение несло за собой определённые последствия порой очень разрушительного характера.       Миранда помнила, когда эту папку поднимали на стол в последний раз. Тогда, когда из Киберлайф ушёл Элайджа. Последний аргумент в споре всегда за тем, за кем сила. Сила была не на стороне Камски. И Миранда в прошлый раз ничем ему помочь не смогла. Помогла выиграть время, но не сохранить компанию. Помогла сохранить жизнь, но не её смысл.       А ведь эту папку она сама и собирала. Когда-то давно, когда Баррет казался ей союзником. У всех есть скелеты в шкафу — Камски не был исключением.       Желудок снова свело спазмом, и Миранда, согнувшись пополам, исторгла из себя горьковатую желчь. Пожалуй, с большим удовольствием она бы провела время в Аду, чем сейчас, сидя на полу одной из уборных комнат резиденции Баррета.       Она вздохнула, пытаясь справиться с накатывающей на сознание тьмой. Отерев губы туалетной бумагой, спустила воду с бачка. Кое-как поднявшись на ноги, одёрнула пиджак.       — Всё хорошо, — Миранда, сама того не понимая, шептала себе под нос. — Всё хорошо. Справлюсь.       Вынырнув из кабинки, Миллер прошла к раковине, помыла руки, умыла лицо. Некоторое время постояла, всматриваясь в своё отражение.       Баррет собирался в этом году посетить ежегодный благотворительный вечер, проводимый администрацией города. Это была добрая традиция Детройта, сложившаяся уже после того, как сраная столица кибернетической индустрии разрослась до неприличных размеров. Обычно на эту ярмарку тщеславия приглашались представители крупного бизнеса, банкиры, политики, люди, занимающие высокие административные должности. Такие, например, как начальник полиции.       Миранда задумалась. В этот раз Майкл решил наведаться на этот праздник жизни сам — хотя делал так только один единственный раз, сразу после того, как выкупил контрольный пакет акций Киберлайф у Камски. И ведь он не просто планировал посещение светского раута — он собирался взять с собой Миранду. Устроил целое представление просто для того, чтобы Миллер сопроводила его в том платье, которое он выберет для неё сам.       Что было известно ему и не было известно Миранде? Какую игру он вёл в этот раз? Что паршивец задумал?       — Чёрт, — Миранда выругалась, понимая, что теряет контроль над ситуацией. Конечно, можно было попытаться выгадать пользу даже при таких паршивых условиях. Но играть с Майклом по правилам было невозможно — он просто не придерживался никаких правил. Чтобы победить такого, нужно было как минимум перестать играть.       А Миранда была по уши в дерьме Киберлайф. И, пожалуй, останавливаться было поздновато. Она вздохнула.       Весь этот маскарад с платьями был обычной выпоркой. Майкл попытался поставить её на место. Попытался намекнуть, что владеет ею. Он мнил себя кем-то, кто мог обладать властью над разумом. Миранда задрожала.       Власти над её рассудком он не имел. Но она слишком хорошо знала, каким он бывает, когда злится.       Миллер, нахмурившись, вспомнила лицо Моргана Скотта, которого Майкл представил ей как заместителя одного из ведущих отделов производства. Миранде он не понравился. От него пахло чем-то затхлым и горьким. И сейчас, стоя перед зеркалом, Миранда вдруг поняла, чем именно. Она слышала этот запах и раньше — когда подплавлялись изоляты синтетических мышц при сборке андроидов. Такое иногда случалось, если сбоил конвейер и лазерные установки проходили не по шву, а по оболочке, задевая внутренние полости открытых деталей. Так пахли жжёные андроиды. Так пахли их могильники.       Миллер передёрнуло. Кем был этот Морган Скотт, чёрт возьми?

***

      У Линды было уютно и тепло. Её домик казался меньше, чем дом Хэнка, но в нём было два этажа, и он весь светился гирляндами. Коннор с улыбкой оглядывал фасад, паркуя автомобиль. Ему нравилась праздничная атмосфера Рождества. Хэнк не слишком жаловал подобного рода мишуру, а вот Линда, судя по всему, отдавала должное традициям.       Парк разместила своих гостей на первом этаже — Хэнка она поселила в гостиной, а Коннор с удовольствием согласился переночевать в уютном зале — небольшая квадратная комната была обставлена неброско, но невероятно тепло и душевно. А ещё у Линды был широкий красивый эркер, в котором она расположила кресло-качалку. Уютное теплое местечко для зимнего вечера с книгой.       — Коннор! — Полли и Джим, увидев вошедшего в дом андроида, слетели с дивана, забыв о мультиках, которые крутились по телевизору.       — Привет! — Коннор, широко улыбнувшись, присел, позволяя внукам Линды заключить себя в объятия. Полли и Джиму было по десять лет, и они были близняшками — одинаково голубоглазые и светловолосые, как и Линда. Они даже улыбками походили на бабушку больше, чем на родителей.       — Ты с нами на Рождество? — Полли, обхватив шею андроида руками, чмокнула его в щёку. Коннор, засмущавшись, кивнул.       — Если Линда меня не выгонит, конечно, — он добродушно хохотнул. Зашедшие следом Парк и Хэнк, захлопнув дверь, начали неторопливо снимать с себя верхнюю одежду. — Чем займёмся?       Коннор знал, что Полли обязательно покажет ему все свои новые игрушки, похвастает недавно купленной одеждой, расскажет о том, что происходит в школе. Джимми с удовольствием поделится своими пока ещё скромными научными изысканиями, с лёгкой гордостью поведает о собственных успехах и по секрету расскажет о девочке, которая нравится. Коннор улыбнулся, зная, что вечер будет приятным и тихим.       — О, давай я покажу тебе новую игру! — Полли, начав прыгать на месте, незатейливо схватила Коннора за руку и требовательно потянула, желая, чтобы андроид пошёл следом.       — Полли, потом, — Джимми, прищурившись, неодобрительно кивнул сестре. — Дай всем зайти, пожалуйста.       Из этой парочки Джим всегда был серьёзнее и скромнее. Он обладал тем аналитическим складом ума, который был типичен для Линды — внимательный и спокойный, Джеймс замечал мелочи, на которые другие дети не обращали внимания. Полли была другой. Девчушка была смешливой, задорной и дерзкой.       — Всё в порядке, — Коннор, подмигнув детям, поднялся на ноги и послушно пошёл за Полли, которая, громко хохоча, торопилась увести его наверх в свою комнату. — Я с радостью.

***

      — Меня они, кстати, так не встречают, — Линда бросила косой взгляд себе за спину, всматриваясь в играющих Коннора, Полли и Джимми. После длительной прогулки и крепкого ужина они соорудили себе рядом с ёлкой замок из подушек и одеял. Гостиную заливал мягкий свет гирлянд, придавая всему окружающему слегка волшебный вид.       — Я бы тебя тоже улыбкой до ушей не встречал, учитывая, что ты меня сегодня пинком под зад разбудила, — Хэнк перехватил поданную ему тарелку и начал методично её натирать полотенцем. — Коннор в сравнении с тобой просто душка.       — Ты получил ровно то, что заслужил, Хэнк, — Линда улыбнулась, ставя чайник на плиту. — Чем они там заняты?       — Кажется, играют в карты, — Андерсон, грустно вздохнув, протянул Линде чистую тарелку. — И я бы сам присоединился к ним, если честно, но, боюсь, места не хватит. Чем займёмся?       — У меня есть бутылка вина и сыр, — Линда загадочно подмигнула. — Можем посидеть на диване и просто понаблюдать за тем, как Полли и Джимми в очередной раз вытягивают из Коннора его последние деньги.       Хэнк кивнул. План ему нравился. Вполне годный. После двух просто адских дней ему очень нужна была моральная передышка. И тёплый дом Линды как раз походил на ту самую гавань, где изнурённый путник мог найти себе временный кров, чтобы восстановить силы.

***

      — Спасибо, Кэти, — Миранда, цокая шпильками по идеально белому полу, обернулась к рыжей красавице, улыбаясь. — Я благодарна тебе за заботу. Что-то ещё?       — Нет, мисс Миллер, — Кэйтлин, коротко кивнув, прищурила глаза. Миллер не сомневалась, что она готова была убить любого, чтобы занять этот пустой белый кабинет. Правда, Кэйтлин не совсем понимала, чем именно занималась Миранда в корпорации, а потому наивно полагала, что хочет занять её должность. — Я распорядилась отправить от Вашего имени ответный подарок. Надеюсь, я не слишком многое себе позволила.       Миранда хохотнула, представляя себе удивлённое лицо брата, вдруг получившего посылку из Киберлайф. Она, конечно, периодически высылала Нику открытки, но никогда не выходила на мысль ответить ему широким жестом за соблюдение социального протокола.       — А что именно ждёт Никки в посылке, не скажешь? — Миллер, снимая с себя пиджак, закинула его на пустой стол. Хотелось хорошенько размять шею и броситься в кровать, чтобы забыться крепким сном. Только вот крепкого сна у Миранды уже давно не было. Каждый день она просыпалась в поту от кошмаров, которые не прекращались со дня смерти Лисбет.       Кошмары потихоньку сводили её с ума.       — Мендис, хороший бренди, — Кэйтлин задумчиво подняла взгляд к потолку, вдруг став похожей на обычную симпатичную девушку без наигранной стервозности. — Надеюсь, он такое пьёт?       — Оценит, — Миранда нежно улыбнулась, вспоминая брата. Никки был мягким человеком. Настолько мягким, что никогда и ни с кем не спорил. Он безусловно подчинялся тому, кто оказывался рядом. В этом была его проблема. Но он был настолько добр к окружающим, что каким-то непостижимым образом умудрялся очаровывать даже самых остервенелых скотин в своём круге общения. Настоящая сила всегда мягкая. — Свободна, Кэйтлин. Можешь отдыхать.       Рыжая, коротко кивнув, удалилась прочь. Миранда, подождав, пока за Кэти закроется дверь, тяжело выдохнула и разулась. Усталость навалилась на плечи горой. Миранду затрясло от бессилия и злости. День был слишком тяжёлым — даже для неё.       Обойдя стол, Миллер подхватила оставленный Кэйтлин пакет — ежегодный подарок Никки. Горько вздохнув, поплелась к окну шаркающей походкой. Уселась на пол так, чтобы можно было смотреть на светящийся в свете ночных огней Детройт. С неба падал снег. Вполне рождественский — большими пушистыми хлопьями.       Она засунула руку в пакет, нащупывая бутылку. Никки всегда дарил ей Макаллан. Миллер нежно улыбнулась, вспоминая улыбку брата и его весёлые нелепые шутки. Пожалуй, он бы тоже был более счастливым человеком, если бы родился в другой семье. Но судьбу не выбирают.       На дне пакета лежала ещё и открытка. Обычная такая, какие продают на простых заправках где-нибудь на границе штата. Миранда, схватив её, отложила в сторону и минут пять сосредоточенно откупоривала бутылку. Кое-как справившись с этой задачей, сделала три больших глотка. Крепкий напиток обжёг горло.       Она знала, что в открытке, но всё равно решила прочитать маленькое незатейливое послание от Николаса. Его струящийся каллиграфический почерк всякий раз вызывал у Миранды зависть. Она улыбнулась, вчитываясь в буквы, перебегала от слова к слову, от последнего – к первому.       «С Днем рождения, Мири! И с наступающим Рождеством!»       Стало тошно, причём до такой степени, что Миранда пожалела, что вообще одушевлена. Отчаяние накатило внезапной волной — которую Миллер тут же запила Макалланом.

***

      Полли была влюблена в Коннора своей простой и детской любовью. Он казался ей таким красивым, молодым и умным, что её маленькое детское сердечко всякий раз трепетало, когда андроид оказывался рядом. Полли улыбнулась своим несложным мыслям и, вытаскивая карты из колоды, фыркнула:       — Не хочу больше играть в это. Может, придумаем что-то повеселее?       — Что, например? — Коннор сложил свои карты в стопочку.       — Ну, например, ты можешь поучить нас играть в шахматы! — тут же предложил Джимми, который уже знал правила, но играл так себе. Полли поморщилась. Ей шахматы навевали скуку. Дурацкая игра казалась бессмысленной и слишком сложной. Она снова фыркнула, замечая своим непредвзятым детским взором, как мрачнеет Коннор. Вроде бы как даже беспричинно.       Она нахмурилась.       — Отстань ты со своими шахматами, Джимми, — Полли бросила в брата свои карты. Они рассыпались фонтаном ему в лицо. — Лучше уж тогда просто фильм какой-нибудь посмотреть, что ли. Всё равно андроида в шахматы не переиграть.       — Наверное, это всё-таки возможно, — протянул Джимми, мечтательно закатывая глаза к потолку. — Должен же быть в этом мире хоть один человек, который способен на это.       Коннор, внимательно вслушиваясь в их разговор, отчего-то улыбнулся, как-то по-особенному, весьма загадочно. Полли прищурилась, пытаясь понять, почему вид у андроида стал почти дурацкий.       — Ну, а ты что думаешь, Коннор? — Полли обратилась к нему, не тая любопытства. Она ещё была слишком мала, чтобы утаивать свои эмоции, и слишком чиста, чтобы подменять одни другими. — Можно переиграть андроида в шахматы или нет?       Диод почему-то мигнул жёлтым. Полли знала, что это не слишком хорошо — но и не слишком плохо. Бабушка говорила, что диоды андроидов горят жёлтым, когда они что-то обдумывают серьёзное. Полли ей верила, а потому надулась ещё больше. Ей не нравилось, когда Коннор грустил. А у него была именно грустная улыбка.       — Я знаком с человеком, который при мне переиграл андроида, — очень осторожно произнёс Коннор, медленно собирая карты в одну колоду. Джимми, услышав его реплику, просиял.       — Я знал! Я знал, что это возможно!       — Да врёт он всё, — Полли сморщила нос, представляя себе, как мог выглядеть тот ботаник, который был на такое способен. Небось длинный худой страшила в очках.       — Я никогда не вру, — просто ответил Коннор, улыбаясь ещё загадочнее. — Она правда переиграла андроида.       — Она? — Полли по-детски резко сложила руки на груди. — Кто она?       — Мы вмести работали, — голос Коннора дрогнул. Он начал поигрывать картами, ловко перетасовывая колоду. — Очень умная коллега.       — Значит, страшная? — Полли думала, что очень умный человек в принципе не может быть красивым. У таких был всегда хмурый вид, и они постоянно ходили недовольные жизнью. И чем умнее были, тем более недовольными казались.       — Очень красивая, — Коннор перевёл взгляд в сторону, как обычно делал, когда что-то вспоминал. — У неё тёмно-зелёные глаза и добрая улыбка. И она не любит андроидов.       Коннор резко замолчал, становясь куда мрачнее обычного. Он не хмурился, но его грусть легко чувствовалась в голосе, и Полли, глядя на него с любопытством, вдруг ощутила в себе совершенно недетскую волну гнева. Ей показалось, что Коннора печалил развернувшийся разговор. Кем бы ни была девушка, о которой он говорил, она не стоила его грусти.       — Ну и дура! — пренебрежительно резко брякнула Полли, вставая на ноги. Она не желала больше ни секунды говорить о шахматах или знакомой Коннора, из-за которой он так расстраивался. Полли хотела веселиться. — Пошли лучше сыграем в балду!

***

      Линда слышала их разговор. Слышала и то, как Коннор отвечал невпопад на вопросы Полли. Слышала, с какой чуткой нежностью андроид говорит о Миранде — немного, но и произнесённых слов было достаточно, чтобы Линду растрогать. А она была далеко не самым романтичным человеком во вселенной. Три брака многому её научили. В том числе здоровому цинизму.       Так вот свой цинизм ей пришлось засунуть куда подальше, когда она услышала из уст Коннора фразу про то, что Миранда не любит андроидов. Пять произнесённых вслух слов буквально звенели искренней и чистой болью. И, к сожалению, они были правдивы.       Миллер, конечно, андроидов любила — но не как одушевлённый предмет. Она отлично с ними ладила, но только когда они лежали на патологоанатомическом столе. В её словах о восхитительных их качествах было больше механического, чем душевного. И Линда тоже разделяла беспокойство Хэнка относительно её моральных качеств. За одним небольшим исключением.       У Миранды были влюблённые глаза. Такие глаза нельзя ни с чем спутать, и Линда, будучи женщиной достаточно опытной в делах сердечных, знала, что речь идёт не о простой похоти или интрижке — для Миллер это было бы слишком просто. Нет.       Когда она смотрела на Коннора, то сияла. И вот это сияние целиком и полностью Миранду выдавало. Такое чувство нельзя подделать или сыграть. Его даже спрятать нельзя, даже если очень стараться.       Миллер не умела соблюдать субординацию, и поэтому хамила Хэнку. А ещё чувствовала потребность в контроле — поэтому не позволяла себе проявлять слишком сильных эмоций. Только вот механизм сдерживания и противовесов у Миранды на постоянной основе сбоил, когда она оказывалась в стенах ДПД. Линда, заправляя кровать Хэнку, улыбнулась.       — Я уложил их спать, кое-как, — Коннор, спустившийся по лестнице, заглянул через дверной проём. Наконец он не выглядел, как уставший и перепуганный насмерть хорёк. Парк благодарно ему кивнула.       — Они редко так наигрываются за день, — Линда начала расправлять складочки на простыне, по привычке наводя идеальный порядок. — Спасибо, Коннор.       — Да не за что. Мне в радость.       Затолкав последний угол простыни под матрас, Линда удовлетворённо отёрла ладони. Стащив со спинки стоявшего у окна стула покрывало, одним быстрым движением накинула его поверх. Оправила подушки, включила ночные лампы. Идеально. Хотя Хэнку бы сошла и собачья подстилка — он бы всё равно никакой разницы не заметил.       Коннор всё ещё стоял у двери, задумчиво меряя пустоту перед собой долгим-долгим взглядом. Линда, чувствуя его обеспокоенность, поджала губы.       Вот и что с этим делать?       — Коннор, всё в порядке?       Конечно, у него ничего не было в порядке. Но он бы никогда в этом не признался. Даже если бы смятение полностью накрыло его, подобно лавине, Коннор бы продолжал вежливо улыбаться и говорить всем, что всё у него хорошо. Таков уж он был.       — Да, конечно, — андроид улыбнулся, не пытаясь скрыть благодарности за поддержку.       — Я слышала вашу с Полли беседу, — Линда широко улыбнулась в ответ. Ей не требовались никакие усилия, чтобы показывать своё веселье. К счастью, она причисляла себя к тому типу людей, которые никогда не унывают. — Если когда-нибудь ты познакомишь её с Мирандой, боюсь, она будет очень зла на Миллер. Кстати, Хэнк рассказал мне про её партию с Маркусом. Неужели выиграла честно?       — Если уравнивание сил можно считать за честный ход, то да, — Коннор прищурил глаза, алея. — Она виртуоз.       — Не сомневаюсь, дорогой, — Линда задумалась на секунду. В голову пришла забавная идея. — Ну-ка, иди за мной. Я знаю, Хэнк этого не одобрит, но кто же ему расскажет, правда?       Она быстрым шагом вышла из комнаты, минуя Коннора, и бодро направилась к серванту, стоящему в небольшом закутке рядом с кухней. Там Линда хранила старые вещи, некоторые свои побрякушки и просто дорогие сердцу мелочи, от которых нужно было избавиться, но рука не поднималась. Зная, что Коннор последует за ней, она не оглядывалась.       — Где-то тут она должна быть, — Линда раскрыла сервант и начала копаться в коробочках, удивляясь вместительности, казалось бы, небольшого шкафа. Она искала определённую вещицу. — Ага, вот она…       Линда вытащила на свет небольшую чёрную коробочку, покрытую изрядным слоем пыли. Ухмыльнувшись, открыла её, любуясь. Внутри лежала подвеска — короткая золотая цепочка с крупным ярко-голубым алмазом, огранённым треугольником. Дорогая вещь, семейная реликвия, которую сама Линда получила когда-то от своей бабки.       — Красивая вещица, — подошедший со спины Коннор заглянул через плечо Линды. — Голубой цвет даёт примесь бора. Они очень редкие. Откуда он у вас?       — Согласно семейной легенде, представь себе, эту штучку подарил моей прапрабабушке её будущий муж, бывший в своё время достаточно богатым предпринимателем, — Линда лёгким движением подняла подвеску на пальцах, всматриваясь в сверкание граней. — Мне эту красоту передала мама, а ей — бабка, старая и противная карга, которая никогда не была довольна длинной моей юбки. Ну а той прабабка, как ты сам понимаешь.       Линда расхохоталась, вспоминая былые деньки юности. Вздохнув, посмотрела на Коннора, который безучастно глядел на подвеску, не понимая, к чему она ведёт.       — На, держи. Подаришь своей красавице, когда встретишь в следующий раз. Так сказать, запоздалый подарок на Рождество.       — Что?       Коннор широко распахнул глаза в удивлении. Он робко рассмеялся, качая головой.       — Что слышал, — Линда вытянула руку, помахивая украшением. — Забирай. Мне она за ненадобностью. Валяется камушек и валяется, никто на него даже не смотрит. Моя дочь вообще предпочитает ничего не носить. Ну а Полли… Это же Полли. Бьюсь об заклад, когда вырастет, продаст всё моё имущество и мои останки, чтобы денег выгадать.       — Я не могу это принять, — улыбка с лица Коннора сползла, когда он понял, что Линда не шутит. — Это семейная вещь. И стоит она немало. Продайте, если не нужна.       — Я верю, что подобные мелочи ждут своих хозяев молча, пока они не появляются на горизонте, — Линда задумчиво ухмыльнулась. — Считай, ты мне настолько не безразличен, что я готова поделиться с тобой частью своей семейной истории. Возьми и подари Миранде. Я не думаю, что она откажется.       Коннор горько ухмыльнулся, явно подвергая последнее заявление Линды сомнению.       — Я знаю, что она ничего такого не позволяет себе, — Парк прищурилась, вглядываясь в лицо андроида. Он был слишком серьёзен и слишком задумчив. — Но поверь, эту вещь она всегда будет носить. Никогда не снимая.       — С чего вы взяли?       — Потому что ты ей это подаришь, — Линде захотелось стукнуть Коннора по лбу. Он был слишком наивен и неопытен, чтобы легко читать людей. Тем более таких сложных, как Миранда. — Бери, я сказала.       Она шагнула к андроиду, схватила его ладонь и впихнула подвеску.       — Линда, я не могу… Это просто неправильно.       — Либо ты берёшь сию вещь добровольно, либо я затолкаю её тебе в задницу, и поверь, моя медицинская практика позволит проделать такую манипуляцию даже с андроидом, — Парк хохотнула, заметив, как Коннор сжал ладонь с подвеской, боязливо отступая назад.       — Не нужно, пожалуй, — он забавно прищурился, как бы прикидывая про себя, на что ещё была способна его собеседница. Некоторое время помолчав, Коннор раскрыл ладонь, вглядываясь в сверкающий на свету голубой камушек треугольной формы. — Линда… а зачем вам это?       Вопрос был не праздный. И, пожалуй, на него стоило ответить хотя бы потому, что Коннор заслуживал знать, что думают люди, которым он был дорог. За год общения Линда привыкла к андроиду и привязалась к нему так сильно, что просто порой не замечала голубого диода на его виске. Линде в какой-то момент стало всё равно, какого цвета кровь у Коннора — он был намного человечнее многих её знакомых.       — Год прошёл с тех пор, как Маркус вывел своих людей на баррикады, пытаясь доказать людям с большими пушками и маленькими мозгами, что в этом мире есть кто-то разумный, помимо человека, — Линда почувствовала, как её пробирает холодок. Она никогда не была сильна в философских измышлениях и диспутах. Однако в этот раз она знала, что хочет произнести вслух те мысли, что роились в голове последний месяц. — И знаешь, ведь ничего не изменилось с тех пор. Андроидов никто не воспринимает как полноценную часть общества. Их сторонятся. Их везде отвергают. И вот, смотря на тебя и Миранду, я волей-неволей задумалась, что, быть может, если у вас всё получится, то получится у всех? Вся моя логическая часть протестует против подобных отношений — мы слишком разные, чтобы искать точки соприкосновения. Возраст, старение, болезни, в конце концов, даже простой интеллектуальный уровень…       Она замолчала, пытаясь понять, огорчён Коннор её словами или нет. Его лицо оставалось спокойным и, казалось бы, неколебимым.       — Но, как и любой человек, даже самый паршивый, я лелею надежду, — Линда заглянула андроиду в глаза, желая, чтобы он увидел её честность и открытость. — Надежду на то, что иногда случаются чудеса. Что существуют силы, которые способны сдвигать континенты и разрушать горы, меняя этот проклятый мир в лучшую сторону. Я хочу верить, что у вас всё получится, не благодаря, а вопреки тому, что происходит. И если этот бесполезный кусок камня хоть на йоту сдвинет дело с мёртвой точки, то я готова тебя ими завалить. То, как ты смотришь на Миранду, а она — на тебя... вселяет надежду.       Коннор, помолчав, коротко кивнул, вероятно, не находя подходящих слов для выражения своих мыслей. В его глазах плясали странные огонёчки, которые Линда вряд ли бы смогла истолковать верно. Она, вздохнув, в итоге просто добавила:       — А если всё-таки я ошибаюсь, отдашь Полли после моей смерти. А пока — просто придержи у себя.

***

      Миранда проснулась в три ночи с диким воплем на устах. Чёртовы кошмары не давали ей толком поспать. Не помогал алкоголь. Не помогало снотворное. Вообще ничего не помогало. Она, дрожа, как осиновый лист, поднялась на ноги.       Сон сморил её прямо у окна. Рядом стояла недопитая бутылка виски. Открытка Никки валялась подле форзацем вверх. Миранда, морщась, уткнулась спиной в окно. Жизнь превращалась в череду нескончаемого ужаса. И ничего не предвещало улучшений.       Она, справившись с головокружением, попыталась урезонить нервы. Решив больше даже не пытаться заснуть, прошлёпала в ванную, приняла горячий душ, привела себя в порядок и, усевшись на кровать в комнате отдыха, задумалась. Ей нужно было чем-то занять свои руки, чтобы не спятить. Руки и голову, в которую раз за разом лезли странные мысли.       Баррет хотел получить своих андроидов назад. Хотел снова выпускать их широкими партиями для коммерческой продажи. Ему мешал девиантный код. Миранда, хмурясь, покачала головой.       Конечно, она могла поступить и иначе, но решила, что в принципе готова предоставить Баррету то, о чём он просит — лекарство от девиаций. В конце концов, что она теряла?       Ничего, кроме души, от которой мало что осталось.