Колесо Молоха

      Итачи опустил пистолет и с досадой посмотрел на крохотные капли крови, осевшие на манжете белоснежной рубашки. Пуля вошла мужчине в щёку, срезав путь к мозгу, и всё закончилось прежде, чем тот понял, что уже мёртв. Тело обмякло и рухнуло, заливая пол кровью.       Он не любил публичные расправы, но кодекс не позволял по-другому проводить ритуал очистки для тех, кто предал клан. Очередной тупой мальчишка, возомнивший себя криминальным авторитетом с большими яйцами, закончил так же, как все до него. Думал, что умнее всех, а теперь лежал безликой оболочкой в алой луже. Ни оправдания, ни последних слов — Итачи не дал ему ни секунды. Достал ствол, взвёл курок и нажал на спусковой крючок. Мелкий подонок не стоил его жалости и, тем более, времени.       Вся его жизнь крутилась вокруг больших денег и власти. Связи, контракты, договорённости — всё было сведено к цифрам и процентам, тщательно просчитано до последней запятой. Там, где слова теряли силу, вступали другие методы. С теми, кто отказывался идти на сделку, не спорили — их просто устраняли. Полиция не лезла к мафии, но попадались самоубийцы, желающие подчинить, привести к закону и совершить правосудие, добиться пожизненного заключения для всех причастных. Только в верхах всё было замазано, мелкая сошка вроде простых следователей значила не больше, чем пыль под ногами. Полиции было удобнее закрывать глаза: поток денег и влияние мафии проникли слишком глубоко, превращая правосудие в иллюзию. А деньги, которые исправно получали высокопоставленные чины, действовали лучше любого снотворного, вызывая удобную амнезию, слепоту и глухоту.       Всё, что касалось мафии, давно стало неотъемлемой частью страны Огня. На протяжении столетий кланы разрастались, и ни один закон так и не смог обуздать этого зверя, к которому обращалась даже власть и иностранные делегации. Их влияние простиралось дальше, чем позволяли границы.       Но сейчас Итачи преследовал другую цель. Он не собирался устраивать войну или показывать силу, ему нужно было заключить контракт на выкуп коммерческих помещений в новых высотках. Проект обещал огромный денежный поток и миллионы потенциальных клиентов. Это была кровь, которой питалась их империя, и он намеревался получить контроль первым. Однако из-за одного самоуверенного мальчишки был упущен редкий шанс: сделка со строительной компанией сорвалась в самый решающий момент.       — Шисуи, проследи, чтобы никто не опередил нас с контрактом. Сейчас все крысы набросятся на лакомый кусок, я займусь поиском альтернативных путей, — сказал Итачи, спокойно засовывая пистолет в кобуру. Он опустил взгляд на тело и, не меняя интонации, добавил: — Пусть уберут это дерьмо.       — Как скажешь.       Шисуи коротко кивнул и последовал за Итачи. Тот, не оборачиваясь, покинул кабинет, оставив младших членов клана разбираться с последствиями.       Клуб, где должны были состояться, но сорвались переговоры, располагался на девятнадцатом этаже высотки в самом центре Конохи. «Красная Луна» была одним из самых известных заведений города: сюда приходили, чтобы забыться, развлечься и оставить приличную сумму денег. В VIP-залах работали лучшие девушки, умевшие опустошать кошельки богачей быстрее, чем те успевали заказать новый бокал.       — На сегодня ещё будут распоряжения? — спросил Шисуи, когда они подошли к лифту.       Итачи молча нажал кнопку, взгляд был устремлён куда-то вдаль. Шисуи стоял рядом — правая рука, друг, проверенный годами и кровью. Вместе они прошли весь путь: от уличной грязи до вершины клана.       — Нет, сейчас пойдём выпьем, — сказал Итачи, заходя в лифт.       — Надеюсь, ты не забыл, что тебя внизу ждёт Изуми? — напомнил Шисуи, заходя следом и нажимая кнопку лифта.       — Как такое забудешь, — процедил Итачи, нервно постукивая пальцами по холодному металлическому поручню.       Лифт мягко пошёл вниз, стрелка этажей скользила по табло, пока кабина не остановилась на девятнадцатом уровне. Двери открылись, кабина наполнилась приглушённой музыкой. Звук шагов скрадывала ковровая дорожка с упругим ворсом. Они направились по коридору, вышли на балкон, откуда открывался вид на основной зал.       Первые гости только начинали собираться. Свет приглушён, бархатное освещение подчеркивало контуры мебели и скрывало лица тех, кто предпочитал оставаться в тени. По залу тянулся аромат дорогого алкоголя, перемешанный с лёгкими нотами табака. Бармены только начали разливать первые бокалы, официантки скользили между столиками, ловя взгляды и угадывая желания. Намного позже музыка будет выкручена на максимум. Все будут танцевать в безудержном ритме эйфории, теряя чувство времени и контроля.       Они дошли до зоны VIP-залов, где их уже ждали. У дверей Итачи остановился и коротко бросил Шисуи:       — Увидимся позже.       Он не нуждался в сопровождении, впереди была встреча с женой. Хотя слово это звучало слишком громко для тех отношений. Их союз был не выбором, а пунктом договора, заключённого кланом ради выгоды.       Изуми была дочерью могущественного оябуна с юга Конохи. Под его контролем находились основные наркотрафики, и ни одна крупная сделка не совершалась без его участия. Брак с его дочерью поднял Итачи ещё выше в иерархии власти, сделав его фигурой, с которой считались даже те, кто привык диктовать условия.       К Изуми он не испытывал любви. Между ними не было ни нежности, ни близости, только редкие ночи, напоминавшие яростное состязание на грани насилия. Всё сводилось к одному: клан ожидал наследника, и их встречи были лишь частью обязательства.       Двери распахнулись, охрана осталась в коридоре. Изуми даже не повернулась в его сторону. Напряжённая спина выдавала раздражение — он опоздал на полчаса.       — Полагаю, извиняться за опоздание ты не собираешься, — сухо сказала она, как только Итачи сел за стол и потянулся к бутылке с красным вином.       — Дела задержали, — бросил коротко. Изуми скосила глаза на пятна крови, но благоразумно промолчала.       Их встречи обычно сводились к необходимости, Изуми редко назначала их первой. Взглянув на сжатые в тонкую линию губы, Итачи беззвучно вздохнул — день и так выдался непростой, впереди было очередное сражение…

***

      Изуми ненавидела два цвета: чёрный и красный. Драконы, покрывавшие спину и руки мужа, сперва пугали, а потом стало казаться, что они смотрят на неё. Когда он в ней или, когда лежит рядом, — она постоянно ощущала их взгляд. В детстве она, как и все, мечтала о свадьбе с сотнями гостей, прекрасном любящем муже и семье, где станет идеальной женой. Окружённая всем, что только пожелает, Изуми не представляла, что где-то существует бедность и горе. Единственная наследница могущественного клана, она не росла под колпаком — с двенадцати лет отец начал вводить в курс дел, легальных, конечно же, постоянно приговаривая:       — Это всё будет твоё, доченька. Ты должна держать бизнес в крепких руках, не давать никому поблажек.       В пятнадцать она уже была достаточно умна, чтобы отец позволил управлять небольшой фирмой по поставкам оливкового масла из Страны моря. В семнадцать Изуми шагнула дальше: сама предложила отцу бизнес-план, в котором расписала преимущества расширения экспорта риса на Запад. В восемнадцать её отправили учиться в Суну, славившуюся лучшими экономическими университетами. Вернувшись в двадцать три, Изуми надеялась встать рядом с отцом, занять кресло его заместителя, но реальность оказалась суровее. Вызвав её к себе, отец предложил присесть, тяжело вздохнул и сложил руки в замок на столе.       — У нас проблемы, дочка. Серьёзные проблемы, из которых только ты сможешь вытащить семью.       — Что случилось? — Изуми приподняла бровь. Ни о каком кризисе она не слышала, а ведь всё это время следила за биржевыми сводками и отчётностью их конгломерата.       — Ты же знаешь, что мы занимаемся не только импортом и экспортом продовольствия.       Изуми медленно кивнула. Естественно, без связей с мафией в их бизнесе не обойтись. Она спокойно относилась к тому факту, что отец ведёт далеко не самые законные дела, но пока они обходили её стороной, особо не вникала.       — Мы решили расширить сферу влияния и перешли дорогу не тем людям, — отец снова тяжело вздохнул. — Своих бойцов у нас немного, боюсь, чтобы противостоять угрозе и сохранить позиции, нам надо будет заключить договор с кланом Учиха. Они согласны помочь. На своих условиях, конечно.       — Что за условия? — ровно и спокойно спросила Изуми, уже понимая, куда он клонит. Межклановые браки в их мире — привычное дело, она знала, что настанет момент, и отец выберет ей нужного мужа. Никаких иллюзий по поводу любви давно не строила, хватило того, что ей дали время пожить своей жизнью, даже встречаться с парнями. Условие было только одно: никаких планов на будущее с её избранником и сдержанность, чтобы никакие слухи не просочились. Времена, когда девственность ценилась превыше всего, давно прошли, но будущая жена должна была войти в дом мужа, высоко держа голову. За ней не должно тянуться шлейфа скандалов и слухов.       — Ты выйдешь замуж за Учиху Итачи.       Она не помнила, как он выглядит, да и это было неважно. Учихи — элита Конохи, острие клинка, разящего без жалости. Не ожидая от жениха особой нежности или привязанности, Изуми хотела только одного — уважения. Его Итачи выказал в полной мере при первой встрече. Она произошла в поместье Учих, традиционном, как кимоно, которое надела Изуми. Итачи встретил с коротким поклоном и, пока отцы удалились обсуждать дела, а мать увели показать дом, повёл её в сад.       — Весной здесь, наверное, очень красиво, — первой начала Изуми. Итачи холодно улыбнулся, снисходительно посмотрел на неё.       — Давай не будем тратить время на пустые разговоры. Мы оба согласились на брак. Скажу за себя: я не возражаю, в любом случае мне надо жениться и завести наследника. От тебя требуется только это, в остальном предоставлю тебе полную свободу.       Да, она не ждала нежности, но и прямота, подобная отточенному удару катаны, покоробила. Последние надежды на полное уважения существование рассыпались.       — Могу я тоже поставить условие? — спросила она холодно.       — Какое? — Итачи впервые взглянул на неё с интересом.       — Каждый идёт своей дорогой, но… Не позорь меня и моё имя. Не хочу знать о твоих изменах.       — После рождения сына ты получишь полную свободу действий. — Итачи словно не заметил её просьбу. — Но также будешь держать свои… тайны под замком. Поняла?       Новости о свадьбе не сходили со страниц таблоидов целый месяц, во время которого молодожёны путешествовали по побережью. Там, влажными тропическими ночами и до бела раскаленными днями они непрестанно трудились над наследником. Секс с Итачи был подобен урагану, который оставляет после себя разрушения и радость, что всё кончилось. Итачи не умел быть нежным, но Изуми отвечала тем же: царапалась, кусалась, задыхалась от стонов, сдаваясь каждый раз под натиском наслаждения.       Когда они вернулись в Коноху, Изуми узнала, что не беременна. Муж моментально погрузился в дела, ночевал дома редко, но, верный слову, в управление её делами не лез. Они ходили на официальные мероприятия вместе, ужинали в пафосных ресторанах, изредка спали вместе, но за три года так и не стали по-настоящему близки. Изуми знала о каждой шлюхе, которую он трахал в клубе или в гостинице, принадлежащей Учихам. Не предъявляла ничего, нанизывая бусины обиды и горечи на чётки будущей мести. Как же она мечтала родить и освободиться, наконец, от долга перед кланом! Муж, красивый и холодный, стал ядом, отравляющим существование. Она не знала, любит его, или же ненавидит, но точно знала — не может с уверенностью сказать, что не чувствует к нему ничего.       — Машина ждёт, госпожа, — в кабинет заглянула помощница, поклонилась. Небрежно накинув пиджак на плечи, Изуми прошла мимо, следом потянулись помощница и охрана. Очередная встреча с очередной шлюхой давно не выбивала из колеи. Отдельная комната с видом на сад, надёжно скрывала от любопытных глаз. Девица уже ждала. Нервничала, но пыталась сделать вид, что не боится.       Изуми приехала на час позже. Вошла, за спиной закрылись фусума. На небольшом столике тут же появился горячий чай, пиалы и лёгкие сладости.       — Оставьте нас, — сухо бросила Изуми, отпуская официантку. Да, девица оказалась хороша, впрочем, у Итачи всегда был отменный вкус. Гладкая белая кожа, блестящие волосы, миндалевидные глаза… И сосёт, наверное, отлично.       — Итак, — она налила себе чай и вернула чайник на место, — я тебя слушаю.       — Он вас не любит! — выпалила девица, вызывав холодную насмешку. Изуми ждала продолжения, молча попивая чай. — Оставьте его, хватит держаться! Вы выглядите жалко!       — Вот как, — спокойно сказала Изуми, опуская пиалу на стол. — Думаешь, он любит тебя? Хочешь знать правду, девочка? — Она нагнулась к ней, улыбаясь: — Ты уже дала ему всё, что могла — своё тело.       — Я дам ему больше! Я рожу ему сына! — выплюнула девица. Изуми отшатнулась. До хруста выпрямила спину, высокомерно бросила:       — Сыновей рожают от жён, не от безродных шавок.       — Если жена не может родить, она ничем не лучше безродной шавки!       Хлопок оглушил, девица пошатнулась и прижала ладонь к щеке.       — Ты не привяжешь Итачи ребёнком, — сохраняя спокойствие, будто ничего не произошло, протянула Изуми. Ладонь гудела. — Знаешь, скольких он отправил на аборт? Я со счёта сбилась. Так что, — она прищурилась, — будь хорошей девочкой. Исчезни, если не хочешь одним прекрасным утром всплыть в реке.       Страх в глазах дал понять — её услышали. Изуми поднялась, бросила последний взгляд на сжавшуюся девчонку и вышла.       — Госпожа, что с ней сделать? — спросил с поклоном охранник. Её охраняли люди отца, людям Итачи Изуми не доверяла. Достаточно того, что ему в любом случае донесут об этой встрече.       — Ничего. — Она повысила голос, чтобы в комнате услышали: — Надеюсь, у неё достаточно мозгов, чтобы испариться.       Давно не попадались такие наглые. Эта девчонка взбесила, пошатнула равновесие в душе. Изуми солгала — от Итачи никто никогда не делал абортов, за безопасностью муж тщательно следил. Но их договорённость начала трещать по швам, стоило напомнить о ней.       — Передайте мужу, что я прошу об ужине, — бросила она помощнице. Вечер предстоял тяжёлый и напряжённый, стоило как следует к нему подготовиться.       Её пригласили в ненавистный клуб «Красная Луна». Как и подобает жене главы клана, она явилась первой. Один из охранников Итачи тут же услужливо отодвинул для неё кресло, и Изуми села, стараясь сохранить безупречную осанку, как того требовал её статус.       Пальцы нервно постукивали по столешнице, выдавая внутреннее напряжение, которому она не позволяла отразиться на лице. Время тянулось мучительно долго.       Итачи появился лишь спустя полчаса, как человек, для которого чужое ожидание было демонстрацией власти.       — Какими судьбами? — спокойно спросил Итачи, сделав глоток.       Изуми сидела за круглым столом, элегантно закинув ногу на ногу.       — Разве жена не может пригласить мужа на ужин? — с лёгкой насмешкой спросила она, следя за каждым его движением.       — Не замечал за тобой раньше такого рвения.       В приглушённом свете Итачи выглядел почти нереальным: холодная красота, статность, спокойствие хищника, уверенного в себе до абсолютности.       — Не можешь предположить, что я соскучилась? — протянула она прохладно.       — Ты же знаешь, я не люблю пустые разговоры. Давай наедине не будем играть, — произнёс он, вонзая нож в стейк. По фарфору расплылась лужица крови. Встреча не входила в его планы, и она это прекрасно знала.       — Ты плохо играешь даже на публику. В отличие от тебя, я хотя бы стараюсь быть хорошей женой.       — Значит, намекаешь, что я — плохой муж?       — Что ты… — её голос потеплел, но улыбка так и не добралась до глаз.       Итачи не повёлся на игру.       — Какой настоящий повод встречи? — он смотрел прямо в глаза, удерживая взгляд. — Ты ненавидишь это место, а значит, пришла не ради романтики.       — Ты прав, у меня есть повод. Он касается тебя и твоего члена, который ты не можешь удержать в штанах.       — Когда тебя стали интересовать мои личные дела? Ты, кажется, начала забывать своё место.       — Как раз своё место я помню прекрасно. Вопрос в том, помнишь ли ты своё, дорогой муж?       — Прекрасно помню. — Итачи свёл пальцы вместе. — Для нас обоих этот брак — лишь договор. Роль ревнивой жены тебе не идёт. — Он усмехнулся: — Удешевляет образ благородной дамы.       — Я хочу видеть своего мужа в супружеской постели, а не с какой-то низкосортной шлюхой! — сорвалась, вспылила, с трудом, но взяла себя в руки.       — С каких пор ты стала любящей женой, которая жаждет близости?       — Я всегда ею была. — Изуми сверкнула цепким взглядом карих глаз. — Просто ты предпочитаешь игнорировать то, что принадлежит тебе по праву.

      Итачи откинулся в кресле и медленно выдохнул, принимая очередную вспышку жены как неизбежную деталь их договора. Иногда та пыталась делать вид, что их отношения — что-то настоящее. Обычно это случалось перед овуляцией, он уже привык.       — Давай хотя бы сейчас просто поужинаем. Я не намерен тратить вечер на выяснение отношений.       — Тогда усмири своих шлюх или они их трупы будут гирляндой висеть у входа твоего сраного клуба, — с изящной небрежностью, словно сообщает о прогнозе погоды на завтра, произнесла Изуми и аккуратно отрезала кусочек мяса. В отличие от Итачи, она предпочитала прожарку rare.       — Тебя так задела эта девица? Я даже имени её не помню. — Итачи равнодушно пожал плечами.       — Дело не в этом, — отрезала она.       Диалог прервался на мгновение: официант бесшумно поставил перед ними тарелки с салатами, наполнил бокал Изуми и подошёл к Итачи. Тот накрыл свой бокал ладонью, качнул головой.       — И в чём же? — спросил, когда снова остались одни.       — Ты позоришь моё имя, — сухо сказала Изуми.       — Позорю? — усмехнулся он, отрезая очередной кусок стейка. — Смешно слышать это от женщины, чья семья построила империю на наркоте.       — Не тебе мне об этом говорить! — процедила Изуми сквозь зубы. Она ненавидела, когда он начинал говорить, как шестёрка на побегушках у босса, и он это прекрасно знал.       — Не тебе меня укорять, — холодно отозвался Итачи. — Если тебе нужен только ребёнок, тогда веди себя как положено. Ложись и раздвигай ноги, как покорная жена, которая уважает своего мужа.       Лицо Изуми покрылось багровыми пятнами. Она прекрасно знала: спорить с мужем — значит добровольно стать мишенью. Но внутри кипела обида. Она ожидала хотя бы тени уважения, видимости равенства. Неужели слишком многого просит? Неужели так сложно скрыть ото всех, насколько ему плевать на неё?       Разговор зашёл в тупик. Они доели молча, лишь звук приборов нарушал тишину. Красное вино медленно исчезало из бокалов, оставляя на стекле густые алые следы. Итачи поднялся первым. Не произнеся ни слова, он бросил на Изуми короткий взгляд и ушёл.       Она осталась сидеть одна, с ощущением, будто у неё вырвали почву из-под ног. В бокале ещё плескалось недопитое вино, но оно давно потеряло вкус, оставив лишь горечь на языке. Внутри бушевал полный раздрай: смесь унижения и уязвлённой гордости, которую она тщетно пыталась скрыть за холодной маской равнодушия.

***

      За окном лило, пятый день подряд. Какаши ненавидел ранние подъёмы, когда выдёргивают из тёплой постели. Не попадая руками в рукава пиджака, он широко зевал.       — Причесался бы хоть, — мягко укорила Сакура, выходя из спальни и прислоняясь плечом к дверному проёму. Какаши кивнул, рассеянно пригладил вечно растрёпанные седые волосы и виновато улыбнулся.       — Опять выходные насмарку. Прости.       — Я привыкла, — Сакура вздохнула. Подошла, обняла обеими руками, откинулась назад, заглядывая в глаза. — Что поделать, знала, за кого выходила замуж. За сурового инспектора Хатаке, верного делу и долгу.       — Я постараюсь вернуться пораньше, госпожа Хатаке. И обещаю, что выключу завтра телефон, чтобы весь день был только наш.       — Сделаю вид, что поверила, — улыбнулась Сакура, привставая на носочки и нежно целуя. Какаши тут же откликнулся, прихватывая нижнюю губу, подталкивая к стене. Какие к ёкаям трупы, когда дома любимая желанная молодая жена?!       — Мне пора, — шепнул с сожалением.       — Зонтик не забудь.       Едва выйдя из дома, Какаши наступил в лужу, коротко выругался и перебежками поспешил к машине. Почему разборки устраиваются по ночам? Это заговор против следователей, чтобы те просыпались на рассвете?       Какаши служил в главном полицейском управлении Ивагакуре уже пятый год. До этого служил в Конохе, но перевёлся, когда понял — начинает выгорать. Пусть молодёжь занимается обнаглевшей преступностью. Даже здесь, в Ивагакуре, отголоски клановых войн изредка доходили афтершоками от землетрясения.       — Что у нас? — спросил, входя в кабинет для совещаний. Хорошо, что время, когда необходимо было нестись по первому зову на место преступления, прошло — во многом справлялись помощники, Какаши выезжал на место только после работы криминалистов.       — Разборки, — вздохнул Конохомару. Только недавно выпустился из Академии, пока горел делом, но даже его ранние подъёмы повергали в уныние. Какаши взял папку с фотографиями: ничего нового, очередное столкновение в порту. За крупной партией героина они следили не первый год, но ловили только мелкую сошку. Ни у кого не было сомнений, куда сходятся все ниточки, но доказательств не было.       — Доброе утро, команда! — в кабинет вошёл Гай с тремя бумажными стаканчиками кофе. — Погодка сегодня что надо! Все следы смыла, что б её!       Когда в Академии Какаши впервые увидел Гая, решил, что у парня не всё в порядке с головой — он находил позитив во всём, всегда. Со временем раздражение прошло, а привычка находить плюсы часто сглаживала напряжение и злость на очередной тупик.       — Знаем мы, куда ведут эти следы, — раздражённо выдохнул Какаши и швырнул папку на стол. — Учихи, кто же ещё.       — Почему мы не можем арестовать кого-нибудь из них и допросить? — уныло протянул Конохомару.       — Надо съездить в Коноху, может, у коллег появились новые зацепки, которыми пока не успели поделиться, — с неожиданной серьёзностью сказал Гай.       — А ведь я обещал жене выходной, — снова вздохнул Какаши.       Учихи, как Гидра — отрежь одну голову, появится десять новых. Надо было бить прямо в сердце, но как подобраться к Итачи и Фугаку? Только на словах ловить глав мафии просто, на деле… Проще сразу взять лопату, выкопать себе могилу и лечь в неё. Раньше Какаши тоже готов был рвать жилы, пытаясь восстановить справедливость и добиться правосудия. Но теперь у него была Сакура, а через несколько месяцев появится ребёнок, и он не имел никакого права рисковать их безопасностью.       — Груз уже отправился в Коноху, значит, надо ехать за ним. Свяжись с ОБН, направь запрос на перевод. Пора заканчивать с этим делом.       Какаши принял решение за всех, но понимал, что иначе они могут годами топтаться на месте без надежды на удачный исход. А Сакура… Сакура поймёт, как всегда.