Разрыв границ: искупление демона

      Ужас от осознания произошедшего. Жгучая обида от несправедливости. Беспомощность, разочарование, боль, злость.       Пустота.       Пустота, накрывшая своим огромным куполом как тень, что вдруг обступила всё внутри, не оставляя место ни чувствам, ни воспоминаниям. Она заполонила всю душу, поглощая остатки света и жизненной энергии, заменяя те непроглядной тьмой, что наверняка засядет в теле молодой девушки на долгие и долгие годы. Голова неожиданно обмякла, глаза покраснели, а с дрожащих губ сорвались тихие всхлипы. Ладони сжались в кулаки, сгребая под себя грязь и песок, а когда-то милое розовое кимоно, что теперь напоминало лоскутки ткани, являя взору избитое тело, успело впитать в себя воду из лужи. Хотя бы боль в мышцах ощущалась уже не так сильно, как полчаса назад.       Глубокая ночь с полной Луной и без единой души на улицах деревни, за исключением молодой дзёсэй, что практически уткнулась лицом в мокрую траву, желая провалиться под землю. Никого вокруг. Никого, кто мог бы помочь.       Девушка всхлипнула чуть громче и сощурилась.       Перед глазами образ родителей и сиблингов. Мама, с любимым платком на голове и с усталой улыбкой, смотрит на дочь, подзывая её к себе, чтобы сжать в утешающих объятиях, пока отец, всегда спокойный и расчётливый, глядит на своего первенца особым, понятным только ему, взглядом. Младшие братья и сестры выглядывают из-за угла, не понимая, что происходит, пока старшая не отрывает взгляда от пола. Стыдно.       Хотелось прижаться к материнскому боку и расслабленно прикрыть глаза, ни о чём не думая, пока женщина будет поглаживать чужое густые волосы. Хотелось увидеть добрые глаза отца, что в конце концов закроет дверь и защитит дочь от слухов и гадостей. Хотелось чего угодно, лишь бы не чувствовать, как вместе со слезами, девичье тело покидали честь и достоинство.       Пустота сменилась ненавистью.       Окровавленные и сбитые костяшки побелели, а на шее заиграли жилки, ни то от отчаяния, ни то от злости. Вновь накатившей злости, что за одну секунду вытолкнула чувство беспомощности из сердца, сменив его отвращением. К себе, к тем опьяневшим парням, к прохожим, что всё видели, но ничего не сделали.       К миру.       К этому ужасному миру, в котором один похабный взгляд в сторону женщины мог лишить её чести. К миру, в котором алкоголь опьянял разум, и жалкие люди опускались ниже проклятых демонов, о которых до сих пор ходили различные сказания. К миру, в котором теперь шестнадцатилетней дзёсэй будет в разы тяжелее. Никто не захочет взять в жёны испорченную, и даже родные могут отвернуться, потому что так нужно. Так положено. Единственный, кто был готов бороться за девушку до последнего, прямо сейчас лежал в луже собственной крови где-то позади.       Луна, что отражалась в грязной луже, была перекрыта появившейся, словно из ниоткуда, фигурой мужчины, которая размылась, когда тот ступил в воду.       Девушка замерла. В горле пересохло, и всё, что могла сделать дзёсэй — это интуитивно задрожать и поднять взгляд на незнакомца. Статный вид, заплетенные в хвост вьющиеся волосы и взгляд, точно как у орла, — дерзкий и глубокий. Мужчина улыбнулся одной стороной губ, но эмоция показалась настолько фальшивой, что к девичьему, разодранному от криков, горлу подступила тошнота.       — Ты вся дрожишь, — почти что завороженно произнёс незнакомец, попутно обводя сгорбившуюся фигуру взглядом. Чутка оголённая грудь, спутанные волосы и синяки не вызвали никакого интереса и жалости — это девушка поняла сразу по сверкнувшей в глазах надменности. — Почему? Я пришёл сюда, потому что почувствовал твою ненависть ещё за версту, а по итогу что? Неужто ошибся и ты обычная брошенка?       Горло неожиданно пересохло.       Ненависть не ушла, но отступила. Страх за собственную жизнь заставил мысли притупиться. Что это за человек? Почему ведёт себя так спокойно? Неужели всё повторится? По покрасневшим щекам скатилась ещё одна слеза - уж лучше умереть, чем пройти через эти пытки снова.       — Кто вы? — с дрожью в голове прошептала дзёсэй, исподлобья поглядывая в чужие глаза, что показались ей бездонными с самого начала разговора. Красный зрачок отпугивал, а фигура мужчины не внушала никакого доверия.       — Какой прелестный голос у столь юной шёдзё. — Незнакомец ухмыльнулся и присел на корточки. — Те парни ужасно с тобой поступили, да? — на секунду брошенный взгляд куда-то за спину. — Можешь не отвечать - знаю, что прав.       Мужчина поднял руку вверх и неожиданно обхватил ею девичьи щёки, сжимая челюсть. Он ухмыльнулся, покрутив нежное лицо в разные стороны, а после широко вдохнул полной грудью.       — Кровью пахнет, — закусил губу и снова перевёл взгляд за спину незнакомки. Неприметный домик не отличался от соседских, если не считать лужицы крови на пороге и поломанные ветки. Страшно было представить, что творилось внутри захолустья. — Сама разобралась с обидчиками? Похвально. И даже не испачкалась почти.       Мужчина опустил женское лицо, едва заметно хмыкнув. Забавлялся. И от осознания этого злость вновь вскружила голову, которая разболелась от столь частой смены эмоций. Девушка всхлипнула.       — Уже пожалела, что пошла в деревню вместо младшего брата? Бедняжка, так переживала о том, что по его душу придут демоны, а по итогу сама попала в плохие руки. Родители сейчас наверное себе места не находят?       Сердце застучало быстрее. Адреналин ударил в голову.       — Кто вы? Кто вы такой?! — от неожиданно сорвавшегося из уст женского крика незнакомец даже не моргнул. Лишь вскинул голову и ухмыльнулся снова.

«Какая же противная у него ухмылка.»

      — Уходите!       Девушка шлёпнула ладонями по луже, и когда пару капель попало на явно дорогую обувь мужчины, тот резким движением схватил подростка за шею. Всё произошло за долю секунды, отчего сердце юной дзёсэй забилось ещё быстрее. Страх на минуту сковал всё тело.       Ни один мускул не дрогнул на чужом лице, пока всё, что делала девушка — это задавалась вопросом, почему она не умерла ещё на там, на полу.

***

      — Харука-чан! — Как через толщу воды послышался очень знакомый голос.       Демоница резко открыла глаза, тут же нахмурившись.

«Снова задумалась?»

      Она выдохнула и встала в излюбленную позу: сложенные руки перед собой, тяжело вздымающаяся грудь, почти не скрытая чёрным топом, и сжатая челюсть — окликнутая всем своим видом показывала, что на разговор она не настроена. Хотелось поскорее уйти. И Доума это понимал, но оставался непреклонным: вместо того, чтобы отойти от шестой низшей Луны, он наоборот покинул насиженное на полу место и подошёл поближе, позволяя вольность притянуть младшую к своей широкой груди. Девичье лицо уткнулось в красную кофту с длинными рукавами. Харука нахмурилась — запах человеческой крови был ей неприятен, — но вырываться не спешила.

«Плевать, пусть трогает где хочет, лишь бы не доканывал своими речами.»

      — Харука-чан, ты снова летаешь в облаках! О чём думаешь?       Что ответить Харука не знала. Потому что попросту не знала, о чём думала. Смутные картинки, изредка всплывающие в голове, не так уж и беспокоили юную демоницу, чтобы она задумывалась над ними дольше положенного. Мудзан-сама как-то обмолвился, что это могли быть отголоски её жалкого прошлого, о котором демон не помнила, и, по словам старшего, вспоминать не должна была.       — Ты такая молчунья, Харука-чан! — Доума театрально выдохнул и нахмурился. — Я всё никак не привыкну к тебе. Так мало времени прошло с твоего появления в крепости… Практическим мгновение для меня! Ты наверное ещё и не со всеми Лунами успела познакомиться, я прав?       И снова всё по кругу: тихое хихиканье, улыбка до ушей и прикрытый от «смущения» рот. Девушка сложила руки перед собой, пока демон рядом переложил ладонь с её спины на талию. Как-то Доума обмолвился, что он не мог держать себя в руках, когда такая красивая дзёсэй, как Харука, стояла рядом. Та на это неоднозначно пожала плечами, но ничего против не сказала.       — Поучиться бы тебе тишине у третьей высшей Луны, — тихо произнесла демоница, поворачивая к блондину голову. Тот удивлённо выпучил глаза и приоткрыл рот. — Всё же, Кокушибо-дон был прав, когда предложил Аказе-сан победить тебя и занять место второй высшей Луны.       — Ммм…. — Доума приложил указательный палец ко рту и задумался. — Только помнится мне, что тогда Аказа-сан сказал, что хочет занять конкретно его место, а не моё. Вот ведь незадача.       Харука хмыкнула. Постоянные стычки второй и третьей высших Лун, разбавляемые присутствием хладнокровного Кокушибо, — было одним из немногого, что приносило ей поистине блаженное удовольствие, которое она не могла описать.       Доума очень быстро потерял интерес к теме иерархии. Решив поговорить о другом, он практически схватил демоницу за плечи и развернул её куда-то в сторону, вновь широко улыбаясь. Харука замерла. Стоило признаться, что храм культа «Вечного Рая» всегда отличался особой атмосферой и красотой. Доума, вместе со своими последователями, особенно старался над тем, чтобы люди, попадавшие сюда, не жалели о том, что сделали до самого своего конца. До самой смерти.       Тронный зал, в котором Доума проводил больше всего времени, сегодня был украшен огромным количеством различных цветков, в том числе цветущей сакурой, пока вода под мостиками покрылась тонким слоем льда. Харука на секунду задумалась, почему не обратила внимания на такую красоту раньше.       — Я подготовился к твоему приходу, шинохаруно ханабира. — Демон отпустил младшую и захлопал в ладони, пока та удивлённо осматривалась вокруг. — Знаешь какой сегодня день? Ровно два года, как ты с нами! Ох, я до сих пор помню тот день, когда Мудзан-сан объявил о том, что в составе низших Лун долгожданное пополнение! Тогда и представить не мог, что мы с тобой подружимся!       Доума внезапно замер, а после резко развернул пышногрудую к себе.       — Ты ведь считаешь меня своим другом, Харука-чан?!       Дзёсэй ухмыльнулась и откинула чужие руки в сторону легким, почти плавным, движением. Она отвернулась, делая вид, что заинтересована в осмотре помещения куда больше разговоров. Собеседника, к счастью, это устроило — он привык.

«Дружба? Слишком громкое слово для тебя, Доума-сан. Ты ведь не умеешь дружить. И я тоже. Никто из нас не умеет.»

      Харука прикрыла глаза и покачала головой.       — Очень красиво, Доума-сан. — Девушка глянула на демона через плечо. Тот радостно закусил губу. — Я вижу, что ты старался. Спасибо.       — Я рад, что тебе понравилось! — завизжал Доума, вновь оказываясь рядом. — Но это ещё не всё! Посмотри туда.       Вновь на женских плечах появились мужские руки, что развернули её в сторону одной из высоких дверей. Демон хмыкнул и мелодично прокричал:       — Нимура-чан, иди сюда!       В помещении никто не появился. Доума выдохнул и прищурился, и это была его первая негативная эмоция, которую Харука увидела за всё время. По словам самого демона последний раз он злился очень и очень давно, когда одна из его последователей решила сбежать вместе со своим сыном. Демоница особо не вслушивалась — не было интересно.       — Эта девчонка такая глупая, — зашептал Доума. — Кажется, я знаю, кого съем завтра.       По итогу девушка всё же появилась в зале через пару секунд, начиная просить прощения и кланяться ещё у входа. С каждым шагом она говорила всё тише, а в её глазах начала читаться особая эмоция, которую Харука почувствовала ещё в начале — страх.       Возможно, Нимура-чан наконец поняла, с кем имела дело.       — Почему так долго? — насупился демон, складывая руки перед собой. — Я сделал тебя приближённой к себе не для того, чтобы ты портила мне настроение… В конце концов, если у меня не будет настроения, я не смогу помочь вам очистить свою душу!       — П-простите, Доума-сама… — промолвила девушка лет двадцати, складывая руки перед собой и чуть склоняя голову.       Демон резко заулыбался и хлопнул в ладони. Эхо пронзило весь зал.       — Ладно, Нимура-чан, я не могу долго на тебя злиться! Приходи ко мне завтра. Обещаю, ты запомнишь этот день надолго!       Харука едва заметно ухмыльнулась.       — А теперь будь добра, приведи сюда того мужчину, которого я подобрал у Асакусы. А сама прикрой дверь с той стороны.       Служанка — именно так Харука охарактеризовала бы всех приспешниц Доумы — тут же закивала и покинула тронный зал.       — Что ты задумал? — тихо спросила демоница, смотря на заживо замерших рыбок в воде.       — М? — тут же вскинул голову старший.       — Зачем тебе этот мужчина?       — Это мой тебе подарок, — хихикнул Доума, смущённо прикрыв рот двумя ладонями. Младшая нахмурилась и повернулась к собеседнику полностью.       Не успела она что-либо ответить — или хотя бы подумать над тем, что сказать, — как большая белая дверь отворилась, впуская внутрь зала мужчину в возрасте. Седовласый, сгорбленный и с отлично читавшимся отчаянием на лице, он не заинтересовал Харуку от слова совсем. В чём заключался подарок Доумы? Он, как никто другой, знал вкусы молодой демоницы, потому как частенько работал с ней сообща. Неосознанно. Пока вторая высшая Луна направляла на путь истинный молодых и аппетитных девушек, шестая низшая уделяла внимание их мужьям — холодным, грубым и ужасным мужчинам, любящим поднимать руку. Или что похуже.       Почему-то такие особи — по-другому Харука называть их не могла, — особенно приходились по вкусу молодого демона. Когда-то Мудзан-сама на подобное только таинственно улыбнулся и пожал плечами. «У всех свои вкусы. Аказа не ест женщин, Доума не очень любит мужчин, а ты предпочитаешь вершить правосудие» — чётко ответил демон. Больше Харука не задавалась подобными вопросами.       — И что это? — без особых эмоций прошептала демоница, наблюдая вместе со старшим за плачущим мужчиной.       — Ты поймешь всё, когда подойдешь к нему! Давай! — Доума запрыгал на месте в предвкушении, и Харуке не оставалось ничего, кроме как выдохнуть и двинуться в сторону человека.

«Он бы пришёлся по душе Аказе-сан, а не мне.»

      — Умоляю, не трогайте! — зашептал мужчина, стоило девушке оказаться прямо напротив его сгорбленной фигуры, что от страха осела на пол.       Доума закусил губу. Харука выглядела просто очаровательно: чёрная открытая майка, переходящая в длинную юбку, осиная талия и развивавшиеся от быстрого шага волосы. Второй высшей Луне доставляло особое эстетическое удовольствие наблюдать за тем, как младшая разбиралась с каждым, кто хоть как-то наносил вред женщинам. Доуме нравилось смотреть на темноволосую, что использовала свои интересные способности перед каждой смертью. Пересчитать, сколько раз демон заставал её за этим, можно было по пальцам двух рук, а оттого подобные представления запоминались куда больше.       Как Доума верил в то, что все умершие девушки продолжают жить внутри него, так и Харука тщательно подбирались к каждой своей жертве, искренне желая избавляться только от тех, кто этого заслужил — убийц, негодяев и насильников.       Оба верили в то, что делают благие дела.       — Прошу… Я ничего не хотел… Я не понимаю… Я никому не скажу о вас! — продолжал умолять мужчина, касаясь лбом прохладного кафеля. Харука хмыкнула — он умолял, он надеялся, он плакал. Будь здесь Аказа, тот бы вдоволь насытился чужой слабостью.       За спиной послышался голос Доумы:       — Давай же, Харука-чан! Покажи мне, как ты работаешь, я обожаю смотреть на это!       Демоница словно этого и ждала. Она сделала ещё один, почти незаметный, шаг вперёд, а после схватила мужчину за грудки и подняла над землёй. Доума затаил дыхание, пока человек отчаянно захрипел: женская хватка оказалась очень сильной и принесла ощутимый дискомфорт.       Мужчина перестал брыкаться, стоило его потухшему взгляду зацепиться за девичий. Символы в зрачках привлекли внимание, а стоило Харуке шумно выдохнуть, как старший затрясся прямо в воздухе. Невидимые никому нити проникли в каждую клетку человеческого организма, беря своё начало в руках демона.       — Как же хороша! — Доума закусил кулак. Погружённая в процесс младшая не обратила на сказанное никакого внимания. Куда предпочтительней было добраться до самых скрытых и забытых воспоминаний, чтобы проанализировать каждый сделанный стариком поступок. В конце, когда дело было наконец сделано, демон отпустила руку, и мужчина упал прямо к её ногам, начиная кашлять кровью. Харука без страха повернулась к человеку спиной, прекрасно понимая, что тот ничего ей не сделает, и заглянула второй высшей Луне в глаза.       — За ним нет грехов.       Доума удивлённо приподнял брови.       — Нет грехов? Но ведь этого не может быть, Харука-чан!       Девушка склонила голову, задумавшись и замолчав.       — Тех самых нет, Доума-сан.       — Но как же так… — демон уселся прямо на пол, сложив ноги под себя. — Я нашёл его с руками в крови у трупа какой-то девчонки… Я был уверен, что он тебе понравится!       Харука посмотрела на кашлявшего мужчину через плечо.       Демоница хоть и не была так опытна, как другие, но в своих способностях была уверена. В такой базовой, для её навыков, вещи, как определить, поступал ли мужчина грешно по отношению к какой-либо женщине, Харука точно могла безошибочно. Она выдохнула и повернулась к человеку лицом, а когда тот глянул на неё из-под ресниц, присела на одно колено и вытянула руку вперёд.       Мужчина расценил этот жест, как шанс на спасение. Как же ошибался. Окажись они вдвоём, Харука бы его отпустила. Она бы даже изначально к нему не подошла. Но Доума оставить случившееся просто так не мог. Так или иначе, не взирая на собственные вкусы и предпочтения, вторая высшая Луна расправится с дряхлым стариком раньше, чем Харука покинет тронный зал.       Демон протянула руку вперёд и коснулась своей нежной ладонью глубоко вздымающейся от страха чужой груди. Мужчину словно прошибло током: его дыхание остановилось, веки задрожали, а тело замерло в одном неестественном положении. Харука не обратила на это никакого внимания, сосредотачиваясь на картинках, что всплывали перед её глазами. Она хмурилась, качала головой, откидывала ненужное в разные стороны, словно это был обычный мусор, а не чьи-то дорогие воспоминания, которые теперь навеки пропадут из памяти, и в конце концов добралась до того, что искала.       Густой лес. Ночь. Отчаянный крик. Зов о помощи. Бег. Мёртвая хватка. Помутневший взгляд. Воспоминания из детства. Крик. Слёзы. Горечь. Доума. Страх.       Девушка резко отпрянула, прекращая ворошить чужое прошлое. Незнакомец закатил глаза и завалился набок, пуская изо рта кровь и мгновенно теряя сознание. Доума принюхался и скривился, пока Харука вставала с колена и оглядывала полуживого человека взглядом, непонятным даже ей. Чужое чувство утраты проникло и в неё саму — такое бывало частенько, когда в силу неопытности шестая низшая Луна проживала чужие воспоминания как свои собственные. После неудачно проведенных жатв девушка частенько видела перед глазами картинки с незнакомыми ей людьми.       — Это его дочь.       — Что? — Доума навострил уши. — Что ты увидела, Харука-чан?       — Та девочка, — нахмурилась на долю секунды, а после развернулась и двинулась к старшему. Мужчина теперь был ей точно неинтересен. — Он её не убивал. Это его дочь. Наверное, её убил какой-то демон. А он её нашёл.       — Вот как… — Доума заметно погрустнел. — Я не планировал сегодня помогать кому-то уйти на покой… Тем более, он мужчина! Не хочу перед ужином аппетит портить. Может отдадим его Аказе-сан?       Харука выдохнула и сменила тему.       — Спасибо за подарок, Доума-сан, — кивнула.       — Ох, но ведь он не получился! Я расстроен…       — Не переживай. Мне приятно ни от подарка, а от проявленного внимания.       Демон сразу же повеселел. От бывалой грусти на лице не осталось и следа.       — Правда? — вскочил с места и снова притянул младшую в свои крепкие объятия. — Ох, как же я рад!       Харука хмыкнула.       Да, она тоже была в не себя от счастья.

***

      — Сдались мне ваши объедки, — первое, что сказал Аказа, когда Харука появилась у него за спиной. Та мгновенно остановилась, застывая прямо на прохладной траве.       Место для уединения Аказа выбрал хоть и тяжелое для поиска, но красивое. С холма, что всегда казался юной Харуке меньше из-за густой листвы, открывался отличный вид на Асакусу. Деревня мерцала в свете огней и фонарей — люди вновь праздновали какой-то неинтересный праздник.       Внимание привлёк сам Аказа, что после сказанных слов вернулся к созерцанию неба. Громкие салюты, взрывающиеся среди облаков, нравились Харуке во времена людских праздников больше всего — фейерверки были хотя бы красивыми, чего не скажешь о вечных пьяницах и потерянных в толпе детях. Видимо, Аказа считал точно также.       — О чём ты?       — Доума уже сообщил мне, что готов поделиться костями того деда, которого ты пощадила.       — Я никого не щадила, — нахмурилась Луна, смотря старшему демону в спину. Тот повернул к ней голову только после того, как в небе взорвался последний салют.       — Конечно, так я и подумал.       — Аказа-сан, — хмуро произнесла демоница, складывая руки перед собой. Едва уловимая строгость в её голосе заставила третью высшую Луну издевательски оскалиться. — Ни тебе говорить о пощаде. Я всё ещё помню о твоих вкусах в еде.       Аказа пожал плечами, словно потерял к диалогу всякий интерес, а после спрыгнул с ветки и обернулся к небу, где всё ещё витал дымок от фейерверков. Харука выгнала бровь и осмотрела фигуру демона. Почему Аказа вообще смотрел на салют? Часто ли делал это? Зачем? Скрывал что-то? О чём думал?       — Хватит пытаться использовать на мне свои способности.       Шестая низшая Луна замерла с открытым ртом.       — Я не пыталась этого сделать.       Аказа качнул головой и наконец посмотрел собеседнице в глаза, подойдя чуть ближе. Его жилетка развивалась на ветру точно также, как и длинная юбка Харуки.       — Настолько слабая, что даже не замечаешь этого. Жалкое зрелище.       Не говоря больше ни слова, демон двинулся в сторону густых деревьев, одним своим видом ставя в диалоге точку.       Харука так и осталась стоять на холме и смотреть на деревню, пока не взошло Солнце.