Разрыв границ: искупление демона

      Надежда успеть убывала с каждой секундой. Ноги уже не слушались, дыхание сбилось, а лёгкие горели изнутри, но Столп света упрямо продолжал бежать вперёд: Юкио не имел права опоздать. Попросту не имел права не спасти своего ученика от двух Лун, о которых сообщил юношеский ворон некоторое время назад. Не имел права…       — Юкио-сама, а если мы не успеем? — вылетело изо рта Танджиро быстрее, чем он успел осмыслить сказанное. Взгляд прошелся по старшему. Хакама и хаори черных цветов развивались на ветру, а такого же цвета волосы были сплетены в пучок: своим внешним видом Столп совсем не напоминал тот свет, который должен был излучать. Он выдохнул, и не оборачиваясь к бегущему позади подростку, ответил:       — Мы успеем.       Всю оставшуюся дорогу до поляны Камадо молчал.       Солнце уже встало, освещая кромки деревьев. Под ногами шелестела листва, а маленькие лисицы — не кицунэ ли, — разбегались в разные стороны только завидев двух озлобленных истребителей. Танджиро злился на демонов. «Жалкие твари, ненавижу!» — приходило в голову каждый раз, когда кто-то из кровожадных убийц улыбался своей наигранной улыбкой и поедал обычных граждан.       А после свет доброго сердца затмевал разум, и Камадо неосознанно пытался этих самых кровожадных убийц понять. Оправдать. Потому что у каждого свои обстоятельства, свои мысли и своё прошлое.       Но усидеть на двух стульях получалось не всегда.

«Пожалуйста, хоть бы мы успели…»

      Танджиро старался думать о чём угодно, лишь бы не о товарище, что прямо сейчас мог бороться не на жизнь, а на смерть. Но получалось в точности наоборот: все мысли юноши были забиты исключительно Хикаро, у которого макушка белая, даже светлее, чем у Зеницу, и глаза большие. Миловидный, но в тоже время серьезный, юноша, обладающий дыханием света, не иначе как был его прямым продолжением и полной противоположностью своего учителя.       Парни познакомились случайно. Оба прошли отбор, а после оказались разведены судьбой в разные стороны. Камадо уже не цеплялся за то, сколько времени прошло с того самого дня. Слишком много всего произошло, чтобы юноша вспоминал о новом знакомом, чьё имя узнал раньше, чем на плечо Зеницу прилетел воробей. А потом Танджиро попал в поместье бабочек, где повстречал Столпа света — Юкио, — который оказался учителем Хикаро. Тот заметно повзрослел и возмужал, а от его доброй улыбки не осталось и следа: двадцатипятилетний мужчина выбил всю озорливость и легкомыслие из головы пятнадцатилетнего охотника.       Пятнадцатилетнего охотника, что по воле случая должен был выстоять в борьбе с двумя Лунами.       Ни каждому Столпу это было под силу. И Камадо надеялся, что молодому товарищу повезёт. Только и всего…

«Он не может умереть! Это не может быть правдой…»

      Пока Танджиро надеялся на благосклонность демонов, Юкио об этом всём не думал. Вырывая из земли голыми руками ветки и кусты, что мешали бежать, всё, о чем думал Столп света — это как расправится с каждым демоном на пути, если с головы его младшего упадёт хоть один пепельный волосок.       Каждый убитый демон, каждая схватка, были для Юкио не иначе как работой. Работой, к которой Столп подходил с особой ответственностью. Потому что так нужно. Потому что иначе и быть не должно. Потому что дома любимая жена и двое трехлетних детей, которые должны были жить в безопасном и сплоченном мире.       Танджиро чуть не врезался в широкую спину, когда Столп остановился, а по поляне с переломанными ветками и помятой травой прозвучал его громкий на надрывный крик.       — Хикаро! — слишком отчаянно для обычного учителя прошептал Юкио. Птицы, сидевшие на верхушках деревьев, улетели, а у совсем не выдохшегося Танджиро перехватило дыхание, стоило осознать, что именно стало причиной чужих возгласов.       Столп, откинув свой драгоценный клинок куда-то на траву, со всех ног ринулся к едва дышащему телу младшего, что расположилось по другую сторону поляны.       Хикаро лежал на боку в луже собственной крови, что окрасила зеленую траву в красный. Его губы пересохли, капилляры в глазах лопнули, а рвотные массы стекали изо рта прямо на мох — кислотному соку, что переварил пищу, больше негде было находиться. Желудок надорван, легкие свернулись, а под ногтями забилась грязь.       — Хикаро… — без должного обращения прошептал Юкио, присаживаясь прямо перед искалеченным телом. В голосе читался четкий страх, который Танджиро никогда не слышал до этого. Юный истребитель был уверен, что такой хладнокровный мужчина, как Столп света, попросту ничего не боялся.       Юкио коснулся шеи Хикаро и уместил его голову на своих бедрах. Юноша едва заметно улыбнулся: сначала от того, что дышать в такой позе оказалось куда легче, а после и от того, что отныне яркие лучи Солнца больше не слепили глаза — сил отвернуться не было. Нахождение рядом старшего чуть успокоило.       — Хикаро… — как молитву зашептал чужое имя Юкио. — Не смей умирать! Продолжай бороться! Это приказ!       — Юкио-сама… — выдохнул младший, сплевывая сгусток крови на черное хаори учителя. Тот и глазом не повел, продолжая сверлить его взглядом.       — Скажи мне, кто это сделал, Хикаро! Скажи, с кем ты встретился!       — Я так… Так рад, что увижусь с тобой перед смертью, Юкио-сама…       — Завтра тренировка в восемь! Поднимай свои дряхлые кости и бегом восстанавливаться! Ну же, Хикаро… — скрыть отчаяние и дрожь в голове не удалось. — Борись! Мы отнесем тебя в поместье и тебе помогут.       — Боюсь, я не жилец, Юкио-сама. — Парень засмеялся и коснулся своего живота.       Танджиро задрал голову вверх, не давая слезам скатиться. Ещё вчера вечером Камадо ужинал с Симидзу, перед тем, как тот ушёл на ночное дежурство. А уже сейчас, спустя несколько часов, окровавленное тело товарища готовилось выпустить свой последний вздох.       Камадо услышал всхлип и замер. Не веря, он медленно вернул голову в исходное положение, и увидел, как плечи Столпа подрагивают, а тело младшего истребителя сгребено в охапку. Из его рта всё также текла кровь, а веки дрожали — парня, обладавшего дыханием света, этот же самый свет сейчас слепил и мешал. Хикаро шмыгнул носом, а после поднял с земли руку с окровавленными костяшками, и коснулся широкой спины наставника. Тот замер и затаил дыхание, выпучив глаза.       — Лучше учителя у меня не было… Юкио-сан. Нет лучше учителя, чем собственный брат, да?       Танджиро сглотнул.

«Брат? Они… Братья? Юкио-сама тренировал… своего младшего брата? Почему они скрывали это?»

***

Десять лет назад.

      — Юкио-сан! — закричал пятилетний мальчишка, с разбега запрыгивая на старшего брата, стоило тому показаться на пороге дома. На лице ребенка — счастья и радость, у Юкио — усталость и легкость. Рад оказаться дома, где уже не надеялся появиться. — Ты что, всё-таки прошёл отбор? Ты теперь истребитель демонов, да?       — Тише, Хикаро, — хмыкнул вошедший, спуская ребенка на пол и начиная поглаживать его по голове. Тот неожиданно нахмурился и захныкал, заставляя старшего удивлённо вздернуть брови.       — Я так рад тебя видеть… Я… Я думал, ты уже не вернёшься… — судорожно зашептал младший, вытирая вмиг скопившиеся слезы рукавами зеленого хаори.       Юкио поджал губы. Он и сам уже ни раз мысленно прощался со своей жизнью и родными.       Мысленно прощался с родными, которых было не так много, а после брал себя в руки и уходил рвать всех демонов на пути.       Парень выдохнул и присел перед братом на одно колено, тут же обхватывая его маленькие плечи руками и заглядывая в светлые глаза.       — Я здесь, Хикаро. Я не брошу тебя. Не могу оставить, слышишь?       — Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать… — шмыгнул носом. — Мама с папой тоже говорили так.       Эмоции — это слабость. Юкио понял это в тот момент, когда два года назад, идя с родителями домой поздно ночью, наткнулся с ними на какого-то демона. Юкио понял это, когда его, ребенка, что умолял не трогать хотя бы маму, никто не послушал. Юкио понял это, когда, позорно сбежав и вернувшись домой, ему пришлось объясняться перед младшим братом.       Юкио понял это и мгновенно повзрослел. Никому нет дела до твоих слез. Куда больше люди зауважают тебя, если ты будешь иметь хоть какой-то социальный статус и силу. Не иначе. Увидев слезы, они только посмеются и махнут рукой.       Эмоции — это слабость. Но видя, как младший брат, его полная противоположность и внешне, и внутреннее, разрывается от тоски, Юкио не мог оставить это просто так. Мгновенно притянув брата к себе и позволив тому уткнуться маленьким сопливым носом в свое израненное плечо, старший и сам едва сдержал слезы.       — Нет, Хикаро. Я клянусь своей жизнью, что ты будешь в безопасности. Что мы справимся вместе. Слышишь меня?       Ребёнок ответил ни сразу.       — Когда я вырасту… Я тоже стану охотником. Мы будем сражаться вместе! Нет лучше учителя, чем собственный брат!       Юкио ухмыльнулся и, всё также удерживая брата в своих объятиях, просунул в его светлые пряди свою руку. Спустя некоторое время детский плач сошёл на нет, и братья наконец отлипли друг от друга. Хикаро широко заулыбался, посмотрев за спину старшего, и, шмыгнув носом, заговорил:       — Смотри, кто там!       Юкио оглянулся и замер.       За разговором он успел и позабыть, что в его отсутствие за Хикаро присматривала соседка Сэцуко.       Сэцуко, у которой волосы от природы пепельные, глаза добрые и улыбка милая. Красивая до жути. В своем любимом белом кимоно и сплетенными в пучок волосами — не иначе как сошедший с небес ангел. И вечное спокойствие и немногословность делали этого ангела только более изящным и хрупким. Юкио задумался над девичьей красотой в первую же встречу, когда увидел новых соседей год назад. Тринадцатилетняя Сэцуко, переехавшая с бабушкой в дом напротив, тут же захотела помогать четырнадцатилетнему юноше, который один тянул на себе дом, хозяйство и младшего брата.       Девушка с доброй душой, что в какой-то момент практически поселилась в доме напротив, сразу запала в сердце юного истребителя. Сэцуко уважала рвение старшего и его попытки учиться боевым искусствам самому — позволить обучение у кого-то он не мог. Сэцуко сидела до полуночи, приглядывая за приболевшим Хикаро, потому что Юкио вновь задерживался на базаре в деревне — пытался найти лекарства подешевле. Сэцуко едва заметно улыбалась, когда парень вызывался провести её до дома, чтобы с ней ничего не случилось по дороге — о том, что между их домами было ровно десять метров, девушка уже и не упоминала.       Сэцуко всегда была рядом, и попросту не могла не влюбить юнца в свою красивую душу. В этом Юкио признался самому себе не так давно — когда вызвал желание пройти отбор, и младшая испуганно прижала руку ко рту, но смолчала. Она всегда так делала: переживала, не одобряла, но по итогу была рядом и подставляла холодному с другими юноше своё нежное плечо.       Признаваться в чувствах девушке Юкио в тот день не стал. Страшно: а вдруг откажет? Узнай об этом кто, засмеял бы — парень демонов не побоялся, зато поговорить по душам с младшей всё не решался.       Симидзо прокашлялся и мгновенно встал ровно, заметив, как фигура соседки в проёме оказалась чуть ближе. Сэцуко стала ещё красивее с их последней встречи.       — Юкио-сан… — выдохнула девушка, сдержанно поклонившись. — Я тоже рада, что ты вернулся живым. Поздравляю тебя с прошедшим отбором.       — Сэцуко-чан… — юноша почесал затылок. — Спасибо. За это и… За то, что присмотрела за Хикаро.       Хаттори улыбнулась одной стороной губ и наконец посмотрела старшему в глаза. У того перехватило дыхание.       — Мне только в радость. Я ведь люблю детей.       Юкио детей не любил. Уж очень надоедливые и шумные — порой, даже собственный брат на нервы действовал, несмотря на безграничную к нему любовь.       Юкио не любил детей, но в тот момент, стоя напротив младшей и ощущая себя безгранично счастливым, поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы через время Хаттори сменила фамилию на Симидзу, и та бы передалась их детям: мальчику и девочке. Хороший комплект.       — Юкио-сан? Ты покраснел… Тебе жарко? Как себя чувствуешь? Я могу сходить домой и взять травы от жара у бабушки…       Стоящий поодаль Хикаро прикрыл рот ладошкой и посмеялся. Вот же взрослые балбесы — элементарных вещей не замечают.

***

Нынешнее время.

      Ладонь Хикаро, покоившаяся на широкой мужской спине, неожиданно обмякла, и это в мгновенье ока отрезвило Столпа. Он зарычал и отодвинул брата чуть в сторону, чтобы заглянуть в его помутневшие глаза.       — Скажи мне! Скажи мне, Хикаро, какая тварь сделала это с тобой?       Танджиро прикрыл глаза рукой и упал на колени. Пришло время прощаться.       — Юкио-сан… — улыбнулся младший, уже не чувствуя боль в теле. — Ты говорил, что мы справимся вместе… И…       — Хватит, Хикаро! Лучше скажи мне…       Охотник продолжил говорить о своём:       — И мы справились. Я так рад, что первый д-демон, которого я убил с тобой — это тот, кто лишил нас родителей. Прости, что ради этой мести тебе пришлось ждать целых десять лет.       — Хикаро… — Столп заломил брови, а на глазах навернулись слезы. Маска откинута, чувства и эмоции вылезли наружу.       — Бросай это дело… Ещё есть много охотников, которые защитят людей от демонов. А т-ты… Тебе нужно подумать о своей семье… — парень закашлялся. — Двойняшки и Сэцуко будут не рады, если ты повторишь судьбу нашего отца. Лучше позаботься о них. Я хочу, чтобы… Чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь…       — Хикаро! Клянусь, если ты сейчас не закроешь рот, я…       — Пообещай мне.       Сказанные шепотом слова заставили Столпа замолкнуть и не веря оглядеть лицо брата. Тот не шутил и был до одури серьезным.       — Пообещай мне, что освободишь места Столпа. Прошу.       Юкио замер. Это слишком большая просьба, имеющая высокую цену. Просьба, о которой шептал умирающий брат — единственный оставшийся живой родственник, который доживал последние минуты. Парень сжал челюсть: всё не должно было быть так! Хикаро не должен был идти в лес один, не должен был сражаться в одиночку. Не должен был оказываться на грани жизни и смерти!       — Ты ведь знаешь, что я не могу. Знаешь, что я не смогу жить просто так, зная, что с тобой сделали, — нахмурился. — Мы с тобой отомстили за родителей. И я должен отомстить за тебя.       Хикаро грустно ухмыльнулся. Он всё это прекрасно понимал, но всё же надеялся, что старший брат послушает его хоть раз в жизни. Юноша нахмурился: мысли путались между собой, и образы собственных убийц начинали плыть перед глазами. Еще немного, и память подведет совсем.       — Демон с белыми волосами… Он так много болтал и смеялся. И г-глаза… У него радужные глаза, — облизнул пересохшие губы. — И девушка. У неё… Такое открытое кимоно и… Они Л-луны. Я… — Хикаро закашлялся кровью, которую вновь сплюнул на чужое хаори. Столп выдохнул и зашептал, обхватив братское лицо руками:       — Я горжусь тобой, Хикаро. Сам выстоял против двух Лун… Если бы не Солнце, мы бы надрали им зад вместе.       Юноша сипло и горько засмеялся, прежде чем издать последний вздох. Его лицо расслабилось и приняло умиротворенный вид, а сердце перестало бешено стучать. Больше не больно.       Акира, ворона Хикаро, громко закаркал, прежде чем улететь в неизвестном направлении.       Юкио сжимал тело брата в крепких объятиях ещё некоторое время, прежде чем решительно встал на ноги с юношей на руках и повернулся к поникшему Танджиро. Тот, все еще сидя на земле, запрокинул голову вверх, замерев: лицо Столпа вновь приняло хмурый и отстраненный вид, словно это не он только что рыдал как младенец в попытках спасти родного брата. Сжимая челюсть, Симидзу двинулся вглубь леса, начиная причитать. Камадо подобрал с травы клинки и поспешил следом.       — Идем, Танджиро. Нужно похоронить Хикаро и начать готовиться.       — К чему? — хмуро спросил поспевавший. Юкио выдохнул и глянул на умиротворенное лицо брата ещё раз.       — К мести.       Чуть погодя, когда Солнце уже будет в зените, Столп света вернется в поместье бабочек. На встречу ему выбегут двойняшки Сакура и Амане, которые при виде поникшего отца испуганно остановятся в проеме. Сэцуко выйдет из тени, складывая руки перед собой в излюбленной манере, и обведет фигуру мужа взглядом: у Юкио глаза красные, как от недосыпа, руки дрожат, а в горле встал ком. На хаори капли засохшей крови.       Женские догадки подтвердятся, когда мужчина неожиданно упадет на колени и закроет обеими руками лицо. Несколько черных прядей выбьются из прически, а широкие плечи содрогнутся.       Дети будут отправлены погулять на улице, а Сэцуко обнимет разрывавшегося как ребенка мужа со спины, желая разделить с ним его боль.

***

«Он снова в образе девушки. Почему маскируется? Но спрашивать глупо — это не мое дело…»

      — Верно, Харука, это не твое дело, — послышался голос Мудзана, что снова затаился с Накиме на одном из зданий в крепости Бесконечности. Склонившаяся демонесса зажмурилась. — Здорово, что ты это понимаешь.       Мудзан выдохнул и продолжил:       — Так, зачем ты пришла? Надеюсь, принесла хорошую весть? Убила кого-то из Столпов? — на лице демона появилась ухмылка, насмешку в которой младшая ощутила всем своим телом. Мудзан действительно насмехался и потешался над ней.       — Я благодарна вам за то, что вы одарили меня своей кровью, Мудзан-сама, — сглотнула вставший в горле ком. — Я посчитала нужным сообщить, что это не обошлось даром… Доума-сан провел со мной тренировку, и я обучилась нескольким атакам, после чего убила истребителя. Почти…       — Почти? — мгновенно переспросил демон, выгибая бровь.

«Он злится? Или разочарован? А может, просто удивлен? Мысли и мотивы Мудзана-сама были, есть и будут загадкой для меня. Да и для других тоже.»

      — Доума-сан хотел добить его вместо меня, но взошло Солнце и нам пришлось скрыться.       — Почему он хотел сделать это вместо тебя?       — Я была… Изнеможенна.       — Думаешь, в этом всё дело? — Мудзан насмешливо улыбнулся. — Не будь рядом Доумы, ты бы смогла убить охотника?

«Я не знаю ответа на этот вопрос. И он понимает это.»

      Мудзае осмотрел демонессу взглядом, понятным только ему.       — Я сделал тебя демоном, Харука, потому что видел потенциал в твоих глазах. Я был уверен, что ты будешь служить мне, но сейчас понимаю, что этого мне мало. Твоей верности недостаточно точно также, как недостаточно твоей притягательной красоты рядом с жертвами. И мне плевать на то, что ты не можешь пересилить себя и убить беззащитного. Я хочу результатов.

«Почему он снова дает мне шанс? Почему не убивает? О каком потенциале говорит? Это связано с моим прошлым, когда я была человеком?»

      — Видимо, я погорячился, когда поделился своей кровью с тобой. Ты даже до уровня Энму не доросла, что уж говорить о чем-то большем.       Харука сжала кулаки и, нахмурившись, прошептала:       — Я буду стараться. Я буду стараться! — демоница вскинула голову вверх, и в следующую секунду обе ее руки были откушаны по плечи. Даже моргнуть не успела. Конечности выросли вновь только через пару долгих секунд, когда Мудзан уже как ни в чем не бывало поправлял свое кимоно. Харука вновь склонила голову.       — Даже регенерировать ещё нормально не можешь.

«Прошла только одна тренировка. Чего он хочет от меня? Чтобы я была на уровне высших Лун?»

      — Не жалей себя, — прорычал Мудзан, замолкая на несколько секунд. — Ты должна была научиться всему этому давно, а не два года спустя. Я аннулирую твое задание.

«Что? Нет…»

      — Пусть Энму займется Столпами и мальчишкой сам.       Харука резко подняла голову вверх, желая высказаться, но осеклась в последний момент, так и замерев с приоткрытым ртом.

«Мудзану-сама не понравится, если я его перебью. Лучше смолчу. Сейчас он не ждет от меня каких-то слов.»

      Мудзан ухмыльнулся и едва заметно кивнул головой.       — Я знаю, что задумал Энму. Его идея любопытна. Хочет убить сразу двух зайцев: и столпа, и мальчишку. Хочу посмотреть, что из этого выйдет. А ты… — наклонил голову чуть вбок. — Тренируйся и учись. Не нужно позорить звание Луны, даже столь низкое, как у тебя. Тренируйся и докажи мне, что всё, что я сделал — не зря.       Харука озлобленно сжала кулаки. Как же унизительно.       — Чего вы ждете от меня, Мудзан-сама? Пока я убью истребителя? Скажите… Я буду более полезной, если буду знать, что вам нужно от меня.

«Я нужна ему. Иначе он бы давно убил меня: другие низшие Луны были сильнее меня, но теперь горят в Аду. Что Мудзан-сама от меня хочет?»

      — Ты ведь сама сказала мне, что будешь пытаться развиваться и учиться. Так дерзай.       Шестая низшая Луна сглотнула и вновь глянула на старшего.       — Я не всегда буду добрым к тебе. Скоро придется выполнить то, что я хочу.       Харука нахмурилась и приоткрыла рот.

«Я права. Но что он имел ввиду?»

      Мудзан хмыкнул, и в следующий момент по крепости разнесся звон бивы.       — Ступай. Смотреть на тебя уже тошно.