Танцуй, ублюдок, танцуй

Гарри аппарировал в Уэйр в вечернем сумраке. Сонный городишко ещё не успел уснуть до конца, но уже едва шевелился — редкие машины шуршали колёсами, а прохожие, укрывавшиеся под зонтиками от неприятной мороси, почти не встречались. Гарри прошёл вперёд по узкой улице, минуя невзрачные двухэтажные дома, плотно льнувшие друг к другу кирпичными боками — в крошечных палисадниках покачивали тонкими ветвями кустарники — и свернул в проулок. Обошёл один из домов, протиснулся между мусорных баков и остановился у задней двери. Всё это заняло не так много времени, на самом деле — всего пару недель. Если бы Гарри мог заниматься нелегальными порывами Малфоя официально, то управился бы и того быстрее. Немного переговоров с информатором из Лютного, парочка следящих заклинаний, под оборотным навести справки на рынке в Абердине, где из-под полы частенько приторговывали полулегальными зельями, и вот Гарри уже здесь, в Уэйре, размышляющий над тем, пытаться ли вскрыть дверь заклинанием или всё-таки выбивать её сразу. Казалось, Малфой особо и не скрывался. По крайней мере, Гарри почему-то был абсолютно уверен в том, что тот мог делать это лучше. Возможно, его идея провалится и придётся идти сложным путём — проходиться по каждому из списка Лолы, искать возможности зацепиться, переманить, подтолкнуть, деньгами или угрозами; может быть, вовсе вычислять тех, кто работал в «Гавани» прямо сейчас. Но попробовать всё же стоило. Вечер становился всё тише. Гарри бегло огляделся, достал палочку и постучал по дверной ручке, бормоча отпирающие заклинания — одно за другим, сложнее и сложнее. Ни одно, ожидаемо, не сработало. Вздохнув, Гарри потёр висок — блядская мигрень, снова блядская мигрень — выстроил вокруг себя тонкий пузырь заглушающих чар и выбил дверь Бомбардой Максима. Ещё ни разу не подводила, по крайней мере, на его памяти. Из-за пузыря звук получился глухим, булькающим, поднявшаяся в воздух пыль осела на ресницах, стёклах очков и волосах, закружилась в приглушённом оранжевом свете светильников, горевших внутри. Держа палочку наготове, Гарри перешагнул через порог, разогнал пыль быстрым невербальным заклинанием и тут же столкнулся взглядами с Малфоем. В узком, как пенал, помещении, где размещалась лаборатория, пахло хвоей, чем-то едким и, почему-то, лимонами. Малфой сидел на длинном столе рядом с колбами, в которых что-то кипело и переливалось по тонким стеклянным трубочкам. Рядом с большим котлом, стоящим чуть поодаль, подпрыгивали, явно собираясь удрать, чёрные глазки тритонов. Вид у Малфоя был такой расслабленный, словно Гарри имел обыкновение выламывать дверь его лаборатории, чтобы зайти на вечернюю чашечку чая. — Аврорат, — проходя вперёд, начал Гарри. — Вы арестованы по подозрению в нелегальном обороте зелий. Вы не обязаны говорить что-либо. Всё, что вы скажете, может быть использовано как доказательство вашей вины. — …Может быть использовано как доказательство вашей вины, — произнёс параллельно с ним Малфой и, ухмыльнувшись, протянул вперёд руки. Изящные запястья показались из-под рукавов чёрной толстовки. Гарри про себя бессмысленно отметил, что уже давно не видел Малфоя трезвым и с абсолютно осмысленным взглядом. С этой блуждающей мыслью он защёлкнул наручники и потянул Малфоя на себя. — Будь добр, Поттер, потуши горелку, если не хочешь, чтобы весь квартал взлетел на воздух. Гарри бросил на него быстрый взгляд, прикидывая, не является ли эта лениво брошенная фраза уловкой, но Малфой таращился в потолок со скучающим видом. Нахмурившись, Гарри перехватил цепочку, тянувшуюся от наручников, и затушил горелку быстрым взмахом палочки. Голубоватый газовый огонёк встрепенулся, будто сопротивляясь, и медленно угас. Запах лимонов приобрёл прогорклые нотки. — Поговорим в допросной, — бросил Гарри и, выведя Малфоя наружу, аппарировал вместе с ним. Свежий вечерний воздух и мелкая морось сменились удушливой темнотой аппарации.

***

Гарри осознанно избрал для своей вылазки вечер воскресенья — в Аврорате было тихо, только дежурный, развалившись на стуле, читал книгу. Никаких сверхурочных, людского шума и шелеста бумаг. У всех были семьи, интересы и личная жизнь. В допросной, всё такой же холодной и пустой, Малфой развалился на стуле с ленивым выражением лица. Тряхнул скованными руками, глядя на Гарри, что встал у стены напротив него, и поинтересовался: — Поттер, может, сбавишь обороты этого цирка и освободишь меня? Курить хочу пиздец. Обещаю быть хорошим мальчиком на сегодня. И подмигнул с какой-то блядской абсолютно усмешкой. Спасибо, что не начал отстукивать ритм носком ботинка — тот бы опять встроился бы в пульсацию зарождавшейся мигрени. Мысленно прикинув, что трезвый Малфой, в целом, создание более предсказуемое, Гарри указал палочкой на наручники и шепнул короткое, остро царапнувшее буквами заклинание. Послышался звон металла о металл, и Малфой, издав короткий стон наслаждения, тут же принялся шарить в карманах драных джинсов. Пачку сигарет и спичечный коробок достал показательно медленно. С шорохом взметнулось крошечное пламя, запахло серой, а следом — сигаретным дымом. Малфой расслабленно выдохнул несколько колечек прямо в потолок. — Ты понимаешь, в чём тебя обвиняют? — спросил Гарри. Из выдвижного ящика тут же выскользнули пергамент с пером и зависли в воздухе, едва ли не дрожа от любопытства — если только пергаменты и перья вообще могли испытывать это чувство. — Вам стоило бы пояснить, аврор Поттер — протянул Малфой, стряхивая пепел на пол. — Лаборатория зарегистрирована в Министерстве, каждый ваш сраный штампик получил ещё в прошлом году. Плечи расслабленны, а взгляд такой цепкий. Как будто за ленивой дерзостью пряталась хищная настороженность. Змея, готовая извиваться, складываться в кольца. Обычно Гарри чувствовал глухое раздражение и желание приложить Малфоя затылком о стену, чтобы заставить его заткнуться и прийти в себя, но сейчас он был собран и сосредоточен. Только чёртова мигрень разгоралась всё сильнее. — Лаборатория зарегистрирована для домашнего использования, — сухим тоном начал Гарри, — не для коммерческого. Ты сбываешь зелья в Абердине. Более того, варишь те, на которые у тебя нет лицензии. Три укрепляющих раствора только на прошлой неделе. — Ты меня ещё в изготовлении Рябиного отвара уличи, — хохотнул Малфой. Гарри не поддался и не сменил тональности голоса. — Без лицензии ты можешь изготовить не более десяти унций. Продано было триста. И это я ещё не заговорил о Феликс Фелицисе, который ты поставляешь в Абердин раз в месяц, а также о шкурах бумсланга. Ты ведь знал, что их закупка также ограничена ввиду ужесточения законов о браконьерстве? — Кто сказал, что я покупал их? — прищурился Малфой. Гарри, не выдержав, закатил глаза. — Покупал твой дружок Шварц. Можешь сколько угодно говорить, что он тебе их презентовал за красивые глаза, я смогу доказать, что это не так. Шварц был очень рад поделиться со мной многими подробностями, стоило напомнить ему о том, что контрабанда конечностей топероек — плохая идея с точки зрения закона. — Вот ведь болтливый уёбок, — с досадой произнёс Малфой. Затянулся, выдохнул дым, вытянувшийся в тонкую упрямую струйку, и добавил: — Мне нужен мой адвокат. И это был тот самый момент, когда Малфоя можно было упустить, также легко, как юркую змею, проскользнувшую между неловких пальцев. Немного недогнуть, недожать, не пустить побольше пыли в глаза и всё — Астория Гринграсс, обёрнутая в меха и шёлк, уже на пороге, стучится в дверь под ручку с одним из своих цепных псов. Гарри терпеть не мог обоих её адвокатов — поровну за въедливость и манеру говора. Гарри шагнул вперёд, движением руки отодвинул перо, бешено мечущееся по пергаменту, выдвинул стул и, развернув тот спинкой вперёд, уселся на него. Сложил руки, взглянул на Драко тем взглядом, от которого сыпались преступники — остро, пронзительно, с ледяной злостью на глубине зрачков. Цепко. От сигаретного дыма неприятно защипало уголки глаз. — Ты действительно думаешь, что адвокат тебе поможет? — всё тем же сухим тоном поинтересовался Гарри. Малфой молчал. Всё такой же расслабленный, съехавший вниз по стулу — только затянулся, глядя Гарри прямо в глаза. — Нет, безусловно, польза будет, — Гарри пожал плечами. — Скостят тебе срок, просидишь в Азкабане не три года, а, скажем, два с половиной. — Я знаю сроки, Поттер. Никакими тремя годами там и не пахнет. — Для рядового гражданина Магической Британии — да. Для бывшего Пожирателя смерти с несколькими дюжинами приводов — пахнет и всеми четырьмя, если я очень постараюсь. Малфой тяжело выдохнул через нос, глаза сощурились. Опасно. Всё в нём было острым, опасным. Ни тени испуга. Некоторое время он молча смотрел Гарри в глаза, без намёка на дрожь выдерживая режущий лёд его взгляда, от которого так часто терялись даже закоренелые преступники, а затем вдруг сказал: — Ты хочешь мне что-то предложить. Гарри усмехнулся, не стал себя сдерживать. А вот это уже была правильная дорога. Ещё чуть-чуть и они минуют опасный поворот на Гринграсс, шёлк, меха и цепных псов. Малфой бросил сигарету на пол и затушил её носком ботинка. Обрывки удушливого дыма остались виться под потолком. — «Гавань», — просто сказал Гарри. — Блядушник в Белгравии? — усмехнулся Малфой. — И какое отношение он ко мне имеет? — Не прикидывайся идиотом. Ты там работал. Малфой не дёрнулся, не повёл плечом и не попытался отвернуться. Вот только выражение его глаз на секунду, на одну короткую секунду, стало пустым. Это было звенящее мгновение тишины и пустоты, которое прошло так же быстро, как наступило. Малфой рассмеялся, не надрывно, а весело — даже с издёвкой, почти как в школе, в той далёкой прошлой жизни. — Ну ты и мразь, Поттер, — прокомментировал он и достал ещё одну сигарету из пачки. Щелчок спичечной головки о коробок. Огонёк. Запах серы. Гарри пропустил оскорбление мимо ушей. — Мне нужен информатор. Глаза и уши в «Гавани», на неопределённый срок. Взамен я сожгу эту бумажку… — не глядя, он указал в сторону пергамента, зависшего в воздухе рядом с выжидающим пером, — и больше никто тебя по поводу твоего маленького бизнеса не побеспокоит. Если, конечно, ты будешь действовать в пределах разумного. Малфой громко цокнул языком, перекатывая сигарету между пальцев. — Да, знаешь, боюсь, здесь кроется одна проблема, — вкрадчиво сообщил он. — Тебе это, может, и неизвестно, но в таких местах ценится молодость. С восемнадцатилетними мальчиками мне тягаться уже поздно. Ухмылка на лице Гарри стала шире. Не потому что он насмехался в самом деле, а потому что он давил. Дальше и дальше, не останавливаясь. Добавляя вкрадчивости и в собственный голос тоже. — Мне известно, что чистокровные идут по отдельному прайсу. И ценятся они тоже особенно, потому что их там, дай Мерлин, пара человек. Так что ничего страшного, Малфой. Накрасишься и будешь как новенький. Вот теперь Малфой вздрогнул. Коротко, едва заметно, но вздрогнул. Снова та пустота в глазах, на дне зрачков, и было в ней что-то такое страшное, что Гарри замер. А потом всё пошло своим чередом, пустота исчезла, острая линия плеч расслабилась, Малфой затянулся сигаретой и начал отстукивать носком ботинка свой вечный ритм. Глухие удары в такт пульсации. Ёбаная мигрень и Малфой как один из её бессменных спонсоров. — А ты, оказывается, тот ещё ублюдок, Поттер. Подкладываешь людей под богатеньких уёбков ради мифического общего блага? — Я не собираюсь ни под кого тебя подкладывать, — фыркнул Гарри и поднялся со стула. — У тебя будет небольшой артефакт, с помощью которого можно корректировать человеческие воспоминания. Не все, только недавние, часа два, не больше. Но тебе хватит. — Ты себе представить не можешь, какой там контроль. Я этот твой артефакт даже в заднице не пронесу — уж прости за каламбур. — Я в курсе, какой там контроль, — Гарри склонился вперёд и вытащил из пачки Малфоя, так и лежавшей на столе, сигарету. — Иначе сам бы уже сунулся под оборотным. Артефакт из последних разработок Отдела Тайн. Выглядит, как обычная цацка, окружён чарами вроде тех, что отталкивают взгляды маглов, только работают они и на магов тоже. Гибель воров тоже прекрасно проходит. — С чего взял, что я не солью им тебя? Неужели доверяешь мне больше, чем своим очаровательным маленьким приятелям? Иронично, но да, Малфой, да. — Непреложный обет. Малфой громко цокнул языком. — Разумно. Гарри взял паузу, чтобы достать из внутреннего кармана форменной мантии зажигалку и прикурить. Это была плохая идея, на самом деле, учитывая его головную боль, но после той пронзительной пустоты, на долю секунды показавшейся в глазах Малфоя, курить захотелось резко. Дымом по внутренней горечи, шевельнувшейся где-то на дне души. Или того, что было теперь на её месте. Крепко затянувшись и выдохнув, Гарри взглянул на Малфоя и спокойно, интуитивно уже понимая, что отворот к цепным псам остался позади, поинтересовался: — Да или нет? Стук ботинка. Сосредоточенный взгляд, лёгкий прищур, что-то тёмное, мрачное, глубокое в серых глазах. Обычно стёртое дурью и алкоголем, но такое отчётливое сейчас. — Да. — Хороший выбор, — кивнул Гарри, ничем не выказывая своего облегчения. — У тебя остались контакты с кем-нибудь изнутри или нужно помочь попасть? — Ты не поможешь, — Малфой фыркнул с тем градусом презрения, который Гарри мог стерпеть, почти не испытывая желания впечатать его затылком в стену. — Есть. Свяжусь завтра. Или хочешь, чтобы я бежал торговать задницей прямо сейчас? — Ты не идёшь торговать задницей, не драматизируй. И нет, не сейчас. Завтра — нормально. Увидимся, как только договоришься, расскажу детали. Можешь быть свободен. Малфой усмехнулся чему-то своему и поднялся со стула. Убрал сигареты и спички в карман джинсов, стряхнул пепел с рукавов толстовки, так придирчиво, будто не отплясывал с завидной регулярностью на барной стойке объёбанный. Гарри наблюдал за ним, затягиваясь сигаретой, крепко, так, чтобы прочертило все альвеолы. Когда он выдохнул дым, Малфой вдруг подошёл ближе, прильнул — тонкие губы у уха, легонько касаясь, щекоча горячим дыханием. — Кто бы мог подумать, — шепнул он, — Золотой мальчик вырос в первостатейную мразь. И ушёл, мурлыкая себе под нос какую-то песню. Гарри затушил сигарету пальцами. Грубая кожа едва ощущала жар от разлетевшихся в разные стороны искр.