Мороженщик

      — Дин, ты слишком рано, и что за синяк на скуле? — встревоженный Бобби смотрит на своего подопечного, ощупывает припухлость. Мужчине тревожно от внешнего вида парнишки. Слишком уж часто Дин попадает в неприятные ситуации в выпускном классе средней школы. Он понимает, что это все переходный возраст. Четырнадцать. Самый расцвет ужасного поведения и бунтарства.       — Бобби, какого? Со мной все в полном порядке! — привычно отмахивается младший Винчестер, чем очень сильно напоминает своего отца. Джон всегда наплевательски относится к таким вещам. Дина он воспитал в той же манере. Правда, малыш Сэмми был совсем не таким. Ему позволяли намного больше, чем старшему брату. На то он и старший.       — Может хватит уже отрицать, что у тебя есть проблемы?       — Спасибо, что беспокоишься, но я справлюсь как-нибудь сам.       — Сам так сам. Я не спорю. Но помни, что у тебя есть маленький братик, и ты обязан быть ему хорошим примером, а не поводом для волнений. Ты ещё не забыл, что Сэма надо забрать в четыре, у него дополнительные занятия по французской литературе.       — Ага. Хорошо. Мало ему английского языка. Зануда. Че сам его не заберешь?       — Я не могу, клиент приедет за машиной. Еще мне мастерскую закрывать, надо краску купить. И не бухти, наш малыш пойдет в колледж и станет юристом. Это его мечта. Для этого он хочет выучить побольше.       — А я в армию хочу, задолбало все! Особенно все эти переезды. Папа хоть в этом году отстал от нас и позволил пожить у тебя, — парень был сильно раздражен, он вообще легко вспыхивал по каждому поводу в последнее время. Особенно сильно по нему ударила ломка голоса, казалось, что он стал совсем не его. Собственно, он и хотел этого и в то же время еще не привык.       — Он хочет, чтобы Сэмми нормально закончил выпускной класс младшей школы, а ты хотя бы среднюю кончил. В старшую тебя навряд ли отправят. Ты нужен отцу.       — Всю жизнь мы только и видим монстров и дорогу. Джону на нас плевать. У него своя цель. Он не думает о моей жизни. Жизнь — дерьмо!       — Дин, не выражайся! — строго прикрикнул на него Бобби.       — А то что?! — дерзко парировал парень, закидывая рюкзак с тетрадями в дальний угол прихожей.       — Он делает это ради высшей цели, ты ещё мал, чтобы понять.       — Я не хочу понимать. Просто хочу жить! Жить, как все! Задолбало!       Дин в очередной раз психанул и убежал из дома Бобби, резко хлопнув входной дверью, совсем позабыв о брате. Вместо того, чтобы его забрать после занятий, он шлялся по окраине городка и долго сидел на крыше старого амбара. В голове не было никаких умных мыслей, лишь обида на взрослых клокотала в груди.       Занятия закончились в четыре часа по полудню. Сэм, как и положено десятилетнему отличнику, сначала терпеливо ждал, пока его заберут из школы. Но когда прошло почти полчаса, а никого за воротами не оказалось, он решил пойти домой сам.       Погода стояла невыносимо жаркая для начала лета, очень хотелось охладиться под душем или съесть мороженое. Вторая мысль освежила детский ум сильнее, и Сэм осмотрелся по сторонам в поисках заветного фургончика. Улица оказалась, на удивление, немноголюдной. На глаза попались лишь одинокие прохожие и пара женщин с колясками. Никто из них не обратил особого внимания на маленького мальчика с повидавшего виды синим рюкзачком через худое плечо.       Стоит отметить, что в свои десять, Винчестер-младший был еще совсем невзрачным парнишкой в очках и с заколотым низким хвостиком русых волос. Мышонок, что лишь через много лет превратится в высокого красавца и даже перерастет старшего брата. В реальности же Сэм был совсем еще ребенком, болезненным и тихим, практически не умевшим дать отпор нападавшему. Как говорил их отец, весь в мать пошел. Сходство было слишком явным. Дин даже немного завидовал брату, его никто так не опекал, а скорее наоборот, раздавали подзатыльники и требовали быть взрослым. А еще четко внушили, что мужчины не плачут и не проявляют сопливую нежность.       К сожалению, Сэму была еще присуща детская наивность. Он верил в добро, в хороших людей и пропускал мимо ушей рассказы брата о монстрах и людоедах. Ребенок, что с него взять. И хоть сто раз ему твердили не подходить к незнакомцам, не говорить с ними и ничего у них не брать, мальчишка все равно поступал по-своему. Так случилось и в этот раз. Красочный фургон с надписью «Мороженое» и с рожком на крыше уже вовсю играл свою детскую песенку. Он маняще зазывал ребятишек к себе на угощение, паркуясь прям на углу за школой.       Порывшись в карманах, Сэмми наскреб там немного мелочи — около полутора долларов. Как раз на один рожок с двумя разноцветными шариками. Он облизнул губы и смело направился к фургончику. На улице в этот момент не оказалось ни одного желающего что-то купить, а одна особа с собачкой даже брезгливо фыркнула в ту сторону. Сэмми не фыркал — фисташковое мороженое было его любимым лакомством.       Мальчик вплотную подошел к фургончику и постучал по нему рукой, чтобы привлечь к себе внимание мороженщика. Тот был чем-то занят внутри и стоял к нему спиной.       Мужчина резко обернулся на стук и приветливо улыбнулся мальчику. Он был самым заурядным человеком с невзрачной внешностью: средний рост, узковатые плечи, не худой и не толстый, с водянистыми серыми глазами и с темным ежиком коротких волос, выбивающихся из-под пилотки, неопределенного возраста, от тридцати пяти до сорока пяти лет. Сними с него форменную рубашку с бейджиком «Том» и фартук и не опознаешь на улице среди других прохожих. Пожалуй, из всего перечисленного непропорционально выглядели только руки, несколько длинноватые для его роста с тонкими, длинными пальцами, но тоже некритично.       — О, у меня сегодня последний покупатель. Я уже собирался закругляться. Какое тебе сделать, малыш?       — Мне рожок с фисташковым и клубничным, у меня есть доллар и шестьдесят пять центов.       — Этого вполне хватит.       — Но тут написано два доллара, — нахмурил светлые бровки мальчик.       — Это за три шарика, а на два хватает. Сейчас все будет. Еще и бонус добавлю.       Сэм терпеливо ждал, пока мужчина наберет мороженное специальной ложкой в рожок, обернет его салфеткой и даже посыплет сверху шоколадной крошкой, которую он не заказывал, но которой порадовался, и протянет ему все с тем же приветливым выражением лица.       Взяв мороженое и расплатившись за него, мальчик повернулся спиной к фургону, и это было последнее, что он запомнил. Необычно длинные руки мороженщика потянулись к нему и прижали к лицу платок с хлороформом.