Пять веточек рябины.

Боль.       Проснувшись в холодном поту от боли и страха, я взвизгнула, хватаясь дрожащими руками за живот. Ноги не держали — с глухим ударом я рухнула на каменный пол, судорожно хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Холод обволакивал, сжимал, проникал под кожу. Сердце колотилось, будто пыталось вырваться наружу. Я опустила взгляд на ладони, ожидая увидеть их залитые кровью… Ничего. — …Нариальм       Имя сорвалось с губ, и новая волна боли пронзила тело. Сжимаясь я кричу, едва не вгрызаясь зубами в каменный пол. Стены не откликнулись. Замок молчал. Ни стражи, ни прислуги — словно всё живое исчезло, оставив меня одну.Когда мучение на мгновение отпустило, я поднялась, шатаясь. Сквозь тьму ночи, из-за оконных витражей, донёсся рев — знакомый, родной, наполненный яростью и болью. Нариальм.       Я сорвалась с места. Топот босых ног отдавался эхом по пустым коридорам, отражаясь в каменных сводах. Ни души. Ни огня. Только я — и тьма.       Мои волосы спутались, ночная рубашка превратилась в мокрую тряпку, липнущую к коже. Я бежала, не чувствуя холода, не помня, кто я и что со мной. Лишь одно знала — он зовёт.       Очередная волна боли ударила вместе с его криком. Меня скрутило, я упала на колени, вцепившись пальцами в пол, будто могла удержаться за этот мир. Тело тряслось, дыхание сбилось. Я думала, умру здесь, среди мёртвых стен.       Но Нариальм всё ещё кричал.       Он сражался.       А значит, я не имела права сдаться.       На пляже было слишком многолюдно.       Песок был залит кровью и огнём. Эльфы — или не эльфы — в чёрных плащах накидывали на моего дракона тяжёлые цепи, швыряли сети, стараясь пригвоздить к земле. Он рвался, выдыхал пламя, но на каждое его движение отвечали копьями. Сталь вонзалась в его чешую, оставляя дымящиеся раны. Крылья ещё были свободны. Он мог улететь.       Почему же не улетает?       — А вот и эсшайская шлюха! — кто-то крикнул за спиной, и грубый толчок бросил меня вперёд.       Я упала на песок и лишь заметив меня Нариальм оскалился и расправил крылья. Все это время он не улетал из-за меня? Он ждал? Меч блеснул у самого лица, но не успел опуститься — мужчина обратился в пепел, рассыпавшийся в воздухе. Пламя Нариальма прошлось по рядам врагов, не касаясь меня — лишь жар коснулся кожи, опалив прядь волос. Нападавшие завыли. Ещё мгновение назад они пытались пленить дракона, а теперь, обезумев от страха, бросились на него с яростью обречённых. Копья снова вонзались, сталь звенела о чешую.       — Улетай! — Прокричала я поднимаясь с песка, — Лети, Нариальм!       Услышав мой голос, дракон направился прямо ко мне, что никак не могла совладать с болью. Это была не моя боль, а его, но от того она не ощущалась меньше. Напротив, каждая его царапина, была для меня зияющей раной, смертельной. Он шел ко мне по головам, расталкивая тех кто оставался позади хвостом и раненными крыльями.       «Если не уведу его сейчас — мы погибнем оба.»       Стиснув зубы, я поднялась и побежала ему навстречу. На нем не было седла, но это было такой мелочью, что не стоило даже моего внимания. Подставив крыло, он как мог помог мне взобраться на его спину. Я подскользнулась на крови своего дракона, но успела ухватиться за шипы на могучей спине. Почувствовав меня рядом, Нариальм начал взлетать. Напавшие на нас неизвестные, продолжали свои попытки пленить или убить нас. Я вжалась что есть силы, пальцы захрустели и побелели, пока Нариальм набирал высоту.       Мы прорвались сквозь облака. Воздух стал ледяным. Нариальм летел неровно, тяжело, но упрямо держался, увозя нас прочь.       — Молодец… мальчик, — прошептала я, едва шевеля губами.       Я подняла голову и посмотрела вниз.       Там, под облаками, полыхал             Эсшай. Мой дом. Мой народ.       Дома горели, люди бежали, прижимая к груди детей, — а на улицах другие, в тех же чёрных плащах, добивали бегущих. Война пришла на мои земли.       Нариальм вильнул, уводя нас прочь от кровавого зарева. Пепел взлетал за нами, словно чёрный снег, оседая на крыльях и коже.