Пять веточек рябины.

      «Любовь не спасает от войны. Иногда именно она становится причиной, по которой первый меч обнажают быстрее.»

      Сознание вернулось не сразу — будто я всплывала со дна чёрного озера, где вода вязкая, ледяная и живая. Первым был вкус крови. Вторым — резкий запах чернил. Третьим — боль в висках, от которой мир дрожал.       Я открыла глаза.       Небольшой кабинет, низкий потолок, стены из тёмного дерева. Запертые ставни. Единственная свеча, коптящая над письменным столом, горела неестественно ярко. На полу подо мной — грубый ковёр, царапавший мою щеку. Миарлас сидел за столом, не глядя на меня, водил пером по бумаге, как будто я всего лишь очередная цифра в отчёте. Или ошибка. Только когда я попыталась приподняться на локтях, он лениво — слишком лениво — поднял взгляд. Уголок его рта дрогнул в сухой, безрадостной усмешке. Я хотела быстро встать, но голова кружилась и дабы избежать еще большего позора я приняла сидячие положение.              — Вот и проснулась.       Он отложил перо, переплёл пальцы в замок и холодно добавил:       — Знаете, леди эя Вэдтри… Я всегда подозревал, что вы станете проблемой. Но, признаюсь, всё же надеялся на ваше благоразумие.       Я не сразу поняла, как выгляжу. Когда попыталась вдохнуть глубже — грудь обожгло, будто меня били снова. Скорее всего кинули как мешок, прямо под ноги Его Величества. Рубашка безобразно растропана, я поспешила прикрыться, поправить воротник, глотая остатки гордости. Едва выдавила:       — Простите… за мой вид, Ваше величество.       Он коротко хмыкнул, как будто я сказала что-то особенно глупое.       — О, поверьте, это единственное, что сейчас меня не тревожит.       Миарлас чуть подался вперёд.       — Кровь на вашей одежде, следы рун на полу, мёртвая служанка, шпионка из империи… — он перечислял ровно, без эмоций. — И глубоко нарушенный запрет на ритуалы.       Я сглотнула.       Воздух был густой, неподвижный. Я чувствовала, как остатки скверны всё ещё пульсируют под моей кожей — слабым, болезненным эхо.       — Я… хотела лишь восполнить силы, — прошептала я. — Я думала, что…       — Вот именно.       Он поднялся из-за стола. Медленно. Словно хищник.       — Вы думали.       Шаг.       — Хотели.       Шаг.       — Решили, что можете.       Он остановился передо мной. Смотрел сверху вниз, и глаза его… больше не были насмешливыми. Тяжёлыми. Разочарованными.       Опасными.       — Мне одному кажется, Тисс, — произнёс он тихо, — или вы начали ошибаться слишком часто?       Я попыталась отодвинуться, но спина упёрлась в ножку стула, и это было так… унизительно, что во мне вновь поднялся тот старый, знакомый жар ярости. Но я не могла выдать его. Не сейчас. Я выдохнула, едва слышно:       — Я не хотела навредить.       — Но навредили.       Он склонился ближе.       — И, возможно, не только себе.       В комнате снова воцарилась тишина. Свеча потрескивала. Я слышала шум собственного дыхания, слишком громкое, слишком быстрое, будто я всё ещё бежала.       — Расскажите мне всё, леди эя Вэдтри.       Он наклонил голову.       — Начните с того… зачем вы провели ритуал, зная о запрете. И кто прислал вам записку.       Сердце ухнуло вниз. Я медленно вдохнула — ровно, глубоко, так, как учили. Но голос всё равно дрогнул, едва заметно:       — Я… не знаю, кто прислал записку.       Это была правда. Наполовину. Я и впрямь не знала кто мог отправить, лишь догадывалась…       Миарлас не поверил.Он не двинулся, не изменился в лице — просто на мгновение задержал взгляд. Этого хватило для того, что бы я еще лучше рассмотрела его изменившийся вид.       — Леди эя Вэдтри, — тихо сказал он. — Если вы ещё не поняли: у меня нет больше времени плясать вокруг вашей гордости и ваших тайн. Город сгорел. Враг у стен. Империя, — он почти прошипел это слово, — собирает драконов на границе. А вы…       Он опустил глаза на меня — растрёпанную, избитую, с разорванной рубашкой и кровью, подсохшей на шее.       — …вы проводите запретный ритуал и тайно получаете послания непонятного происхождения.       Он резко отвернулся, как будто моё состояние оскорбляло его лично, и прошёл к столу. Пальцы сжали край, костяшки побелели. Я выдохнула унимая дрожь в коленях.       — Мне должно посадить вас под стражу, — сказал он ровно. — Или казнить. Такова цена того, что вы сделали сегодня.       Страх хлынул мгновенно. Холодный, безжалостный. Но я не позволила ему забрать голос.       — Если бы я хотела вам вреда… — начала я.       — Но вы вредите мне, Тисс.       Он обернулся резко.       — Уже вредите. Одним своим существованием.       Слова ударили сильнее, чем кулак стражника. Я моргнула, пытаясь понять — что в этих глазах? Злость? Тоска? Разочарование, от которого внутри всё сжалось? Миарлась подошёл ближе, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне со мной. Мы могли бы казаться двум людям, разговаривающим мирно. В его руках я заметила скомканую бумажку, ради которой Олл пришлось умереть, из-за которой я сейчас терпела все унижения. Он порвал ее — медленно, будто смакуя звук трескающейся бумаги — и вложил листок в свой карман, не дав мне ни малейшего шанса увидеть хотя бы строчку.       — Теперь, — выдохнув, он придвинулся ближе, — нет смысла что-то скрывать.       Его глаза были тёмными, как омут, затягивающий на дно. Это было не правильно. Фамильные голубые глаза, которые достались ему от отца, стали грязными, порочными, я не узнавала его.       — Ты хочешь жить? — спросил он почти шёпотом.       Я моргнула. Раз.       Другой.       Неуверенна, что смогу произнести хоть звук. Он протянул руку — и лезвие, до этого спрятанное в рукаве, вспыхнуло тусклым отблеском лампы. Одним быстрым движением Миарлас разрезал свою ладонь. Кровь выступила сразу. Он протянул мне руку — окровавленную, открытую.       — Дай мне клятву, — произнёс он. — Здесь. Сейчас. На крови. Что ты останешься верной мне. Моему правлению. Моей земле. До конца твоих дней.       Меня замутило. Хотелось ударить его, сбежать, закрыть голову руками. Сделать хоть что-то, но не сидеть так и дальше, обессиленая на полу перед ним.       — Без этого, Тисс, — продолжил он мягче, — я не могу тебе доверять. А без доверия… ты просто следующая жертва войны.       Я подняла взгляд. Если прикоснусь к его крови — то свяжу себя цепью, которую не смогу разорвать.Кровь требует честности. Кровь слышит намерение.       Он ждал.       — Поклянись, — повторил он негромко, — и я дам тебе жизнь. И свободу внутри этих стен.       Я медленно подняла руку. Она дрожала. Коснулась его раны кончиками пальцев.Тёплая кровь скользнула по коже. Он всмотрелся прямо в меня — требовательно, властно:       — Клянись мне, леди эя Вэдтри.       Я открыла рот.       — Я… клянусь…       Слова рвались мучительно. Каждое — как шаг над пропастью.       — …быть верной…       Он наклонился ближе, почти касаясь моего лба своим.       — …до конца своих дней, — подсказал он.       И я произнесла.       Но не вслух.       — …быть верной Эсшаю.       Мысли — это тоже магия. Кровь слышит их чище голоса. И когда клятва легла между нами, тяжёлая, неразрывная, я увидела, как нечто черное потянулось по его венам. Он закрыл мою ладонь своей, запечатывая клятву.       — Хорошо, — выдохнул Миарлас, словно ставя точку. — Теперь хорошо.       Я только что связала себя столь крепко…       Что разорвать эту связь сможет лишь моя смерть.

***

      Два дня прошли так, будто их кто-то выжег каленым железом из моей памяти. Я не спала — не могла. Клятва тянула, как цепь, я чувствовала ее каждым нервом.       А на третий день, ранним утром, когда туман ещё висел над городом серым саваном, в мои покои вошёл капитан стражи. Он не произнёс ни приветствия, ни угрозы — просто протянул запечатанный приказ. Имперская печать. Почерк Миарласа.       Я сломала сургуч и пробежалась взглядом по строкам.       Приступить к переходу.                   Присоединиться к дипломатической делегации.             Следовать к западной границе — немедленно.       Я подняла глаза — капитан терпеливо ждал.       — Мы выступаем через час, леди эя Вэдтри. Постарайтесь… не опаздывать, — сказал он ровно, без эмоций, но слишком внимательным взглядом. Будто проверял, не дрогну ли я.       Я не дрогнула.       К полудню уже сидела в крытой колеснице, окружённая вооружённым эскортом. Дорога была вязкой от прошедших дождей, колёса проваливались в жидкую грязь, и каждый толчок отзывался в боках болью.       Бои не прекращались.       Даже наоборот — становились отчаяннее. Как Миарлас и сказал, Ро’од сосредотачивал драконов на границе. Эсшайцы сражались отчаянно, но несли немыслимые потери. Боевой дух падал, делу могли бы помочь боевые маги, но новый правитель запрещал применять магию. Он выехал вместе со мной. Его укрыли под доспехами простого солдата, а лже повозку направили следом. Не мне судить не сколько это был умный стратегический ход, но по мне, ему бы следовала остаться в столице.       Когда мы въехали на холм, откуда открывалась равнина, я услышала глухой туманящий разум грохот. Он повторялся. Гулко. Ритмично. Работали осадные машины.       Кто-то поднял занавес коляски:       — Не смотрите, миледи.       Слишком поздно.       Пепел. Горящие поля. Чёрные пятна дыма, тянущиеся к серому небу.       Эльфы… много эльфов. Слишком мало движения среди них. Сердце сжалось, когда я увидела нечто новое, то что прежде эсшайцы не применяли. Это была осадная машина, вот только крепились на ней массивные крюки. Это было что-то вроде арбалета, только в несколько сотен раз больше.       Я вцепилась в край сиденья так, что побелели костяшки. Чуть дальше, лежал мертвый дракон. Меня затошнило, когда я поняла, что новое оружие было разработано как раз против них. Прикрыв глаза я стала молиться всем богам, лишь Нариальм был далеко, лишь бы он не возвращался.       — Ситуация критическая, — мрачно произнёс один из офицеров, заметив мой взгляд. — Потери… с обеих сторон значительны. Империя сама просила о переговорах.       Переговоры.       Слово, которое должно было дать надежду. Но сейчас оно звучало как предсмертный вздох.       — И что… — голос у меня сорвался. — Что ожидают от меня?       Офицер покосился на меня, будто не уверен, имеет ли право отвечать:       — Я простой солдат, могу ли я смыслить в высших замыслах господ.       Я откинулась на жёсткое сиденье и закрыла глаза. Было страшно представить, что случилось с всадником погибшего дракона. Мысли вернулись в ту ночь, когда Нариальм могучий и…беззащитный ждал меня на пляже, не решаясь улететь и бросить меня в горящем городе. Я скучала по нему, мне безумно хотелось сейчас оказаться с ним, высоко над облаками, там где нет войны. Колесница подпрыгнула на камне, я снова открыла глаза.       Впереди блестели шатры.       Граница.       Место встречи.       Место, где я снова увижу Тая.       Я выдохнула, собираясь с силами, когда стражник крикнул:       — Прибываем, миледи. Готовьтесь. Переговоры вскоре начнутся.

***

      Шатёр для переговоров стоял у самой границы, но все еще на нашей территории — высокий, натянутый, с хвостами знамен, что рвались в порывах ветра. Внутри пахло сталью, мокрой шерстью, пеплом и политикой — запахами, от которых у солдат дрожат руки, а у дипломатов каменеют сердца. Меня привели туда без слов. Двое эсшайцев — как тень справа и слева. Ни наручников, ни цепей, но хватка такая, что даже не думай сделать шаг в сторону. Неофициальный упрёк. Я знала: взяли меня с собой специально, чтобы Империя увидела меня живой. Чтобы принц увидел.

«Смотри, кого мы держим. Смотри, что принадлежит нам.»

      Я шла медленно, чувствуя под ногами грязь, и молчала. Внутри всё было натянуто, как струна: я отмечала каждую деталь — где стоят стражи, кто из них нервничает, кто не спал, кто скрывает кровь на рукаве. Отмечала, чтобы выжить.Чтобы не дрожать от предстоящей встречи. Эсшайская делегация уже была в шатре, Веллера и Его Величество расположились с одной стороны стола, противоположная пока пустовала. Я протяжно выдохнула, надеясь успеть спрятаться в тени шатра, когда принц империи появится здесь. Но этому было не суждено случиться, мою попытку стать тенью пресек Миарлас, настойчиво приглашая встать рядом с ним и Веллорой. Я застыла, будто удар пришёлся не по телу — по гордости.       Рядом с ним? На виду, под прицелом чужих взглядов, под сталью имперских глаз? Такое место дают не свидетелю.Такое место — очередной плевок.       Хитрый ход, Миарлас.       Первыми прибыли солдаты Ро’од. Осмотрев шатер, они подали сигнал, следом вошли дипломаты, с которыми мне познакомиться ранее не удалось. Они так же осмотрели присутствующих, один из них задержал взгляд на мне и его брови удивленно поползли ко лбу. Прошло еще немного прежде чем тяжёлая ткань входа колыхнулась. И вошёл он. Темный плащ скользнул по порогу, сапоги бесшумно ступили на ковёр, а вместе с ним вошёл холод — знакомый, имперский.       Тай.       Казалось, что весь воздух из моих легких выбили сильным ударом. Только сейчас, видя его прямо перед собой, я поняла на сколько сильно скучала и ждала встречи. Первым делом он посмотрел туда, где стояли имперцы. Но взгляд его скользнул дальше — будто сам тянулся, будто искал. И нашёл.       Меня.       Его шаг замедлился. Лицо сохраняло холодную маску — я знала её слишком хорошо — но глаза… Нет, глаза выдали его. На мгновение в них не было имперского принца.Только мужчина, который увидел живой женщину, которую возможно считал погибшей. Слева от меня послышалось, как один из эсшайских командиров хмыкнул.       В отличие от Миарласа, Тай выглядел уставшим, измотанным боями. Я знала что он не прятался, он вел своих воинов, он сражался. Ладони были перемотаны, над бровью виднелась затягивающаяся рана. На место молодого аристократа, встал воин, будущий правитель, который бился за своих подданных.       Тай подошёл к столу, не садясь. Осмотрел присутствующих. Кивнув Миарласу, он вновь поднял темный взгляд на меня.       — Здравствуй, Тисс.       И шатёр вздохнул потрясённо. Это было слишком личное обращение. Слишком простое. Слишком неуместное обращение для войны. Старший эсшайский посол — лорд Сэрвэн — скрестил руки на груди и усмехнулся:       — Прекрасное начало дипломатической беседы, Ваше Высочество, — произнёс он с холодной вежливостью.       Веллора резко втянула воздух. Миарлас нахмурился, но промолчал.       Тай не повёл бровью, но я заметила, как напряглась линия его плеч. Его голос был безупречно ровным — выдержанным, воспитанным в лучших традициях имперской дипломатии:       — Посол Сэрвэн, — начал он мягко, но с той сталью, что слышат только опытные переговорщики. — Если в ваших словах была попытка меня задеть — боюсь, вы переоцениваете своё влияние.       Сэрвэн замер, уловив под тенью вежливости скрытый клинок.Тай продолжил:       — Предлагаю перейти к делу. Время — роскошь, чтобы тратить его на игры, не подобающие нашему уровню.       Посол медленно выдохнул. Он ожидал вспышки, ярости, но ставка не сыграла. Тай был спокоен. И именно это бесило противника больше всего.       Лорд Сэрвэн продолжил:       — Наши условия просты. Вы признаёте нападение на столицу актом агрессии со стороны Империи. Вы отзываете войска. Вы возвращаете нам границы. И…       Взгляд принца сузился.       — …вы передаёте леди эя Вэдтри под нашу защиту, — закончил он вместо посла.       В шатре стало тихо, как в склепе. Наследный принц улыбнулся уголком губ — опасно. Я закатила глаза. Кулаки сами сжались. О, великолепно. Его Высочество снова играет в свои дипломатические шахматы, а я — пешка. Трофей. Аргумент в споре о власти.       — Нет, — голос Миарласа прорезал тишину. — Боюсь, переговоры невозможно вести в подобном русле.       Тай даже не повернул головы в его сторону, продолжая сверлить взглядом Сэрвэна. Он провоцировал посла, хотел что бы тот сорвался, но пока получалось бесить только меня.       — Наоборот, — сказал он почти спокойно. — Это единственное русло, в котором мы можем говорить откровенно.       Под нашу защиту…       Что он имел в виду? Политическую фигуру, источник знаний, угрозу, которую лучше держать под надзором? Но я не обладала ровным счетом никакими знаниями о расстановке сил. Я была не полезным заложником. Или…он спасал женщину, которую нельзя оставить на растерзание врагу Тай умел прятать чувства за словами. Каждый слог — как выверенная нота. И всё же, я успела его изучить. Знала, что этот тон — не просто дипломатическая игра. Это был вызов.       Сэрвэн подался вперёд, его пальцы сомкнулись на краю стола.       — Ваше Высочество, — произнёс он сухо, — вы требуете оставить вам пленницу, но забываетесь, что она…       Тай поднял руку.       Жест был бесцеремонный, резкий, почти оскорбительный — но исполненный с такой властью, что Сэрвэн осёкся.       — Леди эя Вэдтри, — отчеканил Тай, — Не предмет торга. Это наше требование, как только оно будет исполнено, мы обсудим условия прекращения войны.       Тон оставался вежливым. Но каждое слово было равно удару. Я заметила, что каждый раз, когда голос наследного принца разрезает тишину, мое сердце пропускает удар. Они говорили обо мне, словно меня тут нет.       Миарлас едва заметно фыркнул, сложив руки на столе:       — Вы напоминаете нам, принц, что не намерены отступать?       — Я напоминаю, — произнёс он мягко, — что Империя не склоняет голову под угрозами. Со стороны империи не было акта агрессии, это наглая ложь. То что случилось с Эсшаем — огромная трагедия, но Ро’од не имеет к этому никакого отношения.       Эти слова обожгли — меня, их, всех.       Я почувствовала, как нескольким эсшайцам хватило бы одного неверного слова, чтобы схватиться за мечи. Перед глазами был мой подыхающий дом, эльфы, дети, пепел что по сей день остался в наших волосах. Но Тай настаивал, что все во что мы верим и все за что мы боремся, ничто иное как ложь.       — И если ваша «переговорная позиция» — это ультиматумы, которые вы не способны подкрепить доказательствами… — он слегка наклонил голову, точно рассматривая добычу. — Тогда мы здесь зря тратим время.       Сэрвэн медленно выдохнул, сжав кулаки.       — Ваше Высочество… вы не понимаете       — Я понимаю слишком хорошо, — перебил Тай. — Вы провоцируете. Обставляете так, что бы из обороны Ро’од перешёл в нападение. Но ни один наш дракон не пересекал границу в ту ночь. Все это попытки обвинить нас в том, что мы не делали.       Он обвёл взглядом стол, делегацию, стражу — как бы напоминая каждому, кто здесь настоящий хищник. Меня его взгляд тоже не посщадил, я гордо вздернула подбородок, на что получила мимолетную улыбку на тонких губах принца. Наверняка, в своей голове он вновь и вновь называл меня гордячкой.       — Империя готова говорить. Но не под диктовку. И не под шантажами.       Пауза. Мне показалось, что лишь с благословением богов, в этом шатре еще не случилась бойня.       — Если вы не готовы… — он положил ладонь на стол, и я заметила как изменились руки, которые когда-то нежно касались моего тела, — переговоров не будет.       И никому в шатре не понадобилось объяснять: он не блефовал.       — Мы почувствовали тёмную магию, — отрезал Тай. — И дракон, который рыдал над вашими руинами — был не наш.       Мой взгляд теперь зацепился за бледные руки Миарласа, его пальцы дрогнули. Он почти сорвался — почти выдал себя. Но вновь вернул контроль.Тёмная магия? До той ночи всё было чисто — каждая руна, каждый поток силы, каждая нить, что я когда-либо чувствовала. Магия всегда отвечала мне, светлая, живая… А потом — тьма. Словно кто-то вывернул её наизнанку, отравил изнутри. Тай говорил уверенно, так, будто видел это так же ясно как и я.       Мой разум отчаянно искал ответы в лице Его Величества, в каждом движении, в паузах между словами.       Что произошло той ночью? Что он от меня скрывает? Но вместо ответа, или хотя бы обещания мне его дать чуть позже, Миарлас зло хмыкнул.       — Уведите её, — холодно приказал он, даже не глядя в мою сторону.       Тай снова посмотрел на меня. Наши взгляды встретились и я поняла, что все это время не чувствовала в нем врага, который напал на мой дом.Те попытки ненавидеть его за предательство, вдруг стали ничем. Неужели все так просто, и мне хватит лишь его слов о своей невиновности, что бы забыть ужасающую картину из окна своих покоев? Имперские войны, почти одновременно взялись за рукоять меча, намереваясь обнажить оружие. Эсшайцы сделали то же самое.       — Хватит! — мой голос прорезался сквозь шум, быстрее чем я успела обдумать правильность своих действий.       Но я не могла уйти вот так, не могла не сказать хоть что-то. Все замерли.       Мечи — наполовину обнажены, дыхание — сбито. Я видела, как дрогнула рука одного из воинов у входа, как пыль осела в луче света, пробивающемся сквозь щель шатра.       — Довольно, — повторила я уже тише. — Крови уже достаточно.       Миарлас бросил на меня предупредительный взгляд, но не остановил. Он хотел, чтобы я заговорила. Или, может, хотел увидеть, как я ошибусь.       Стоило не малых усилий, для того что бы вновь поднять взгляд к принцу имерии. Он стоял прямо, будто вбитый в землю, взгляд стальной, спокойный… но я видела как он сжал кулаки.       — Скажите, какие ещё условия вы выдвигаете, Ваше Высочество?       — Мы требуем правды, — произнёс он. — Кто совершил обряд. Кто призвал тьму. И кто заплатил за это вашими жизнями. Если у вас нет ответов, то позвольте нам найти их, но не обвиняйте Ро’од в акте агресс. Остановите наступление на нашу территорию, иначе мы будем вынуждены сменить тактику.       Он говорил медленно, без ярости. Но в каждом слове звучала боль, глубокая, как рассечённая сталь.       — Вы думаете, — я ответила, чувствуя, как в груди всё сжимается, — что мы сами подожгли свои дома? Что сами погребли под пеплом своих детей?       — Я думаю, — его голос стал тише, почти шепотом, — что кто-то из вас знал. Кто-то стоял рядом. И не остановил. А потом обвинил нас, что бы вновь развязать военный конфликт.       Воздух стал вязким, как дым. На лице Миарласа мелькнула тень. Я почувствовала, как внутри всё рушится, как будто кто-то выдёргивает почву из-под ног.       — Какая неслыханная дерзость, — прошипел правитель Эсшая, поднимаясь со своего места.       — Мы не уйдём без ответа. И если правда не прозвучит здесь — она прозвучит на поле.       Он кивнул коротко, как будто уже принял решение, и вышел из шатра. Имперцы последовали за ним, тяжёлые сапоги гулко били по земле.       А я стояла. Всё тело ломило от напряжения, но я не чувствовала боли. Только странную пустоту. Как будто вместе с его шагами из шатра вынесли что-то ещё — ту часть меня, что ещё верила, будто между нами что-то возможно.       Сэрвэн шипел проклятия в сторону выхода, а Миарлас… стоял неподвижно, словно вырезанный из камня. Его тень легла поперёк стола — долгая, острая, как лезвие. Я подняла голову. Он смотрел прямо на меня. Глаза — пустые, как выжженная земля.       — Ты смотришь на него так, будто не он разбил твой дом, — тихо произнёс он. — Будто не его мечи вонзились в моих подданных.       — Я дала Вам клятву, Ваше Величество.       Миарлас остановился передо мной, наклонился так, что мы оказались почти нос к носу.       — И всё же ты дрогнула, — сказал он. — Ты услышала его голос — и дрогнула.       Я хотела отступить. Но земля будто приросла к моим ступням.       — Леди эя Вэдтри, — он выпрямился, — я был прав. Ты — слабое звено. Но, к счастью, — он позволил себе тонкую, жестокую улыбку, — сегодня ты преподнесла нам подарок ценнее любого доклада.       — Подарок? — прошептала я.       — Принц Ро’од показал, насколько он в тебя заинтересован. Слишком заинтересован, чтобы думать ясно. А эмоции — худший советчик для полководца.       Они собирались использовать меня. Как крючок. Меня замутило.       — Мне нужно…       Миарлас не дослушав меня, шагнул к выходу шатра, чуть отодвинул полог и бросил стражнику:       — Увести леди в восточную крепость, как можно быстрее. Действуем согласно плану.       Меня схватили за плечи так грубо, что я невольно выругалась. Я едва удержалась на ногах, когда меня потащили прочь от шатра, и первое, что вспыхнуло внутри — злость. Обжигающая. Чистая. Такая яркая, что я почти забыла дышать.       — Осторожнее! — процедила я. Солдаты даже не взглянули. Как будто я — вещь.       Ветер гнал пыль по лагерю, воздух был тяжёлым, пропитанным тревогой, и всё же я заметила несостыковку сразу: две одинаковые крытые повозки стояли впереди. Одну уже разворачивали на запад. Вторую — на восток, туда, где начинались пустоши и линии фронта.Я открыла рот, чтобы спросить, почему две, но не успела.       Из соседнего шатра выволокли молодую служанку — её босые ноги оставляли неровные следы в грязи. Она плакала и вжимала голову в плечи, как маленькая птица, бьющаяся в клетке.       — Пожалуйста… пожалуйста, я ничего не сделала… — всхлипывала она, пытаясь вырвать руку из захвата.       Солдаты не слушали. Они просто потащили её вперёд. Моя грудь сжалась.       — Эй! — крикнула я, делая шаг вперёд, но меня дёрнули назад. — Что вы творите?!       Служанку швырнули в первую повозку — ту, что направлялась на запад. Девушка закричала, ударилась о стену, попыталась выскочить… но дверца тут же захлопнулась, и железный засов скрипнул, словно ставя точку в её судьбе. Кони заржали и дёрнули повозку с места. Колёса громко треснули по камням — и она исчезла в облаке пыли. Я стояла, как оглушённая.       Что это было? Зачем?       Но солдаты уже разворачивали меня к другой повозке.       — Внутрь, леди, — сказал один, и в его голосе не было ни тени уважения. Просто приказ.       — Это ошибка, — сказала я, чувствуя, как неприятное предчувствие холодком растекается по спине. — Нужно…       — Внутрь!       Толчок в спину — и я едва не упала на колени. Снаружи хлопнула дверца, и свет исчез, заменённый запахом старого дерева и сырости. Повозка дёрнулась. Колёса заработали.       В груди застрял ком, и я прижала руку к животу, пытаясь совладать с дыханием. Злясь и ругаясь я ударила по стенам повозки, кричала что есть силы и готова была драться с любым, кто сейчас попытается еще хоть раз толкнуть меня или больно схватить.       — Эй! Вы слышите меня?! — закричала я, чувствуя, как голос срывается. — Прекратите! Откройте эту дрянь!       Но все померкло, когда вдали раздался шум, похожий на взрыв, я замерла. Повозка всё так же качалась, но на мгновение я перестала это чувствовать, вслушиваясь. Сердце стучало в висках, и я не знала — это от страха или от того, что слишком хорошо помнила подобный звук. Удалось найти щель и выглянуть, что бы понять хоть немного что происходит. Огромная тень пронеслась над нами и я увидела парящего дракона. Он кружил над лагерем, а на западном тракте что-то горело…       — Нет… — выдохнула я.       Повозка продолжала нестись вперёд, уводя меня прочь — от лагеря, от огня, от дракона. От того, что бы ни происходило позади. К вечеру бешеный галоп наконец начал стихать. Повозка больше не прыгала на каждом камне, лошади перешли на резвую рысь, а потом и вовсе замедлились до тяжёлой усталой походки. Небо на западе окрасилось в тёмно-медные тона, и тени вытянулись, словно пытались дотянуться до наших колёс.       Я сидела, прижавшись спиной к дрожащей стене, и лихорадочно перебирала в голове варианты. Нужно было что-то придумать пока меня не довезли до крепости, пока ночь не стала полной, пока солдаты не сменили караул и не заперли меня покрепче.       Может, спровоцировать возницу?       Может, попытаться проломить доску?       Может, поджечь крышу изнутри, если ухитриться?       Слишком много «если».              Слишком мало времени.       Повозка качнулась на ухабе, и я снова ударилась плечом о стену. Боль отрезвила. Я глубоко вдохнула и попыталась сосредоточиться. Когда сменят караул — прыгнуть. Даже если сломаю ногу — всё лучше, чем ждать. Миарласу верить нельзя, он использует меня при каждом удобном случае. Смущала лишь клятва верности, но я и не собиралась предавать, ведь Таю я тоже не верила… Он выглядел убедительным, его слова о темной магии имели смысл и самое главное вывели из себя Миарласа. Что бы во всем разобраться, мне нужно выбраться. Что бы выбраться, нужно быть хитрой и смелой…       Снаружи послышался короткий окрик, как будто один всадник предупреждал другого о рытвине. Лошади фыркнули, повозка почти остановилась, покатилась медленнее, мягче…       УДАР.       Настоящий удар, как если бы огромная лапа или бревно врезалось прямо в бок повозки.Меня отбросило на другую стену так резко, что мир вспыхнул белым. Пол ушёл из-под ног — и я поняла, что уже не сижу, а лечу. Повозка перевернулась. Всё смешалось: треск дерева, визг лошадей, крик одного из солдат, собственное дыхание, сбитое и хриплое. И земля ударила меня в спину.Потом — в бок. Потом — по лицу. Повозку перевернуло ещё раз, как игрушку.       Я почувствовала, как что-то тяжёлое — может быть, сундук или оружейный ящик — пролетело рядом и ударило в стенку возле моей головы. Пыль. Треск. Звук натянутой кожи — кто-то рвал сбрую. И затем —крик.Совсем рядом. — НА НАС НАПАЛИ!       Голос сорвался в хрип. Снаружи раздался звон металла, рычание, глухие удары. Что-то ревело — не человек, не зверь. Я выдохнула, чуть приподнимаясь на локтях среди щепок и пыли, и прошептала:       — Ну конечно. Почему бы и нет…       Ночь опустилась полностью. И тьма — вместе с теми, кто пришёл за мной.