Интеграция

      Температура не сходила третий день. Абраксас лежал в постели, безразлично глядя в потолок и лениво раздумывая о смерти. Это была не худшая жизнь, в конце концов. Не самая длинная, даже по маггловским меркам, и очень короткая по меркам других волшебников, и всё же... Пятьдесят шесть лет. Он пережил жену на целых четырнадцать, а ведь, казалось, и дня без неё не протянет. Сын успел создать из своей крови и плоти ребёнка – так что о судьбе рода можно было не волноваться. Пожиратели, в принципе, и так почти всегда обходились без вечно больного Малфоя, который – смешно подумать! – пошёл в школу в двенадцать, потому что проболел целых два года. От него в этой жизни больше ничего не зависело.       Суббота, 31 октября... хотя, судя по звону часов, доносящемуся с первого этажа, уже наступило воскресенье. Хэллоуин. Не так уж плохо было умереть в Хэллоуин, куда хуже было бы, будь это Рождество или Пасха – портить родным праздничное застолье Малфой не хотел. Наверное, стоило полежать ещё часиков до трёх, потерпеть: вдруг Нарцисса заглянет поздравить с праздником? Пугать дочку, даже если она росла с Блэками, Абраксасу было неловко.       Повернувшись поудобнее, он уткнулся лбом в холодную подушку. В принципе, оспа могла подождать и до какой-нибудь среды – здорово было бы утром доесть оставленные Люциусом конфеты (такой большой мальчик, а с начинкой всё ещё не любит), послушать праздничные песенки по радио и в последний-последний раз запомнить, каково это – просто дышать и жить...       «Жаль, что Том куда-то ушёл. Холодную пироженку хочется», – подумал мужчина, проваливаясь в дрёму.       Разбудил его стук в дверь. Температура немного отступила, так что Абраксасу удалось сесть, опершись спиной о подушку.       – Войдите! – сипло крикнул он.       Дверь открылась. Сын, подсвечивая себе палочкой, прошёл в комнату. Вид у него был виноватый и какой-то сконфуженный.       – Отец...       Абраксас с удивлением посмотрел на него. Со смертью Элизы из их дома ушёл покой. С Люциусом они не ладили много лет – значит, случилось что-то серьёзное. Иначе бы он ни за что к нему не зашёл.       – Что такое? – спросил он.       – У меня... – Люциус аккуратно прикрыл дверь и торопливо подошёл к нему. – У меня плохие новости...       – Что там, Орден поместье штурмует? – усмехнулся Абраксас.       Усмешка стоила дорого – он зашёлся в кашле, даже не расслышав, что ответил сын. Когда он, наконец, смог остановиться и поднять голову, перед ним оказался протянутый Люциусом стакан с водой.       – Отец, Тёмный лорд мёртв.       Некоторое время они молчали, глядя друг на друга, а потом Абраксас засмеялся. Громко, счастливо и совершенно искренне. Люциус, с перекошенным от изумления лицом, чуть не выронил стакан.       – Отец?! Вам плохо?... Отец?..       – Это отличная новость! – борясь с желанием выплюнуть лёгкие вместе с мокротой, прохрипел Абраксас. – Люциус, спасибо! Спасибо!       Сын попятился, прижимая к груди палочку и стакан.       – А-а... Вам надо отдохнуть, отец... – пробормотал он.       – Всё хорошо, не спеши так! – ухахатываясь так, что слёзы потекли из глаз, попросил Абраксас. – Люц... Люциус, подожди! Я тебе показать кое-что должен...       Он кое-как стащил с себя одеяло и, сев на краешек постели, принялся искать оставленные на полу домашние туфли. Сын стиснул палочку.       – Вам нельзя вставать, отец! – возмущённо воскликнул он. – Вы должны лежать! Слышите меня?! Ле-жать!       Однако Абраксас уже поднялся на ноги. Голова кружилась, но он всё равно стоял достаточно твёрдо, чтобы не упасть тут же обратно. Люциус с неприязнью наставил на него палочку.       – Вам надо лежать. Надо... – уже тише проговорил он, хмурясь.       – Извини, придётся отложить мои похороны, Люц.       – Как ты!.. Как вы... Как вы смеете! – зашипел сын, пугаясь и чуть не плача от стыда. – Я бы никогда... Лежать, я сказал!       – Пойдём, мне надо тебе показать что-то любопытное, – Абраксас направился нетвёрдым шагом к двери. – Это с твоей мамой связано, между прочим.       Люциус тихо застонал, опуская палочку, а потом, морщась, взял отца под руку.       – За что мне это... Вы болеете, отец. Вам нельзя покидать комнату. Вы... вы меня заразите!       – Антонин говорит: «Zaraza k zaraze ne pristaet». Знаешь, что это значит?       – Знаю! – огрызнулся сын, ведя его к двери. – Упадёте посреди коридора – врач поднимать будет. Или ваш дорогой Долохов, которого вы столь не вовремя цитируете, отец!       Но Абраксас не упал. Вдвоём они, ступая тихо, как заговорщики, чтобы не разбудить дочь и внука, дошли до кабинета. Пропустив сына вперёд, мужчина зажёг свет и, зажмурившись, потёр глаза. Когда он открыл их, на него была направлена волшебная палочка.       – Я выслушаю то, что ты скажешь о маме, – хмуро произнёс Люциус, – и только. Потом вернёшься в постель, а утром я сообщу Циссе, что она может доесть хоть все карамельки. Ты меня, наверное, не понял? Тёмный лорд пал. Умер. Сдох. Нас всех тут засудят! И тебя – первого же! Я из-за тебя в Азкабан не собираюсь, отец. Я с сывороткой правды как-нибудь сам справлюсь и сестру отмажу, а в тебе... в тебе я не уверен.       – Вижу, тебе снова пятнадцать, и ты снова хочешь, чтобы я умер, – улыбнулся Абраксас, садясь за стол и доставая записную книжку Элизы. – Кстати, ты же слышал, что на Непростительные наложили табу? Так что, если мы последуем твоему плану, в Азкабане ты окажешься ещё до суда над Пожирателями.       Люциус вытаращился на него. Некоторое время он продолжал целиться в него палочкой, а затем тяжело вздохнул и сел в ближайшее кресло, как обиженный ребёнок, которого приструнили по делу.       – Ненавижу тебя...       – Разумеется. Надеюсь, у тебя есть блокнотик с описанием каждого раза, когда я был с тобой жесток, чтобы отпинать мой труп нужное количество раз?       Сын поёжился, забираясь в кресло с ногами и зло глядя на отца огромными сизыми глазищами. Настоящий Малфой – скверный на нрав, но тихий и безобидный к тем, кого врагом назвать не посмеет. Абраксас показал ему записную книжку.       – Здесь твоя мать писала о Тёмном лорде. Это была работа всей её жизни, величайшее исследование... Попади оно в руки кому-нибудь из Ордена, Волдеморт был бы уже мёртв. Знаешь, зачем она писала это?       – Потому что втайне ненавидела его и хотела ему поражения? – предположил Люциус. – Или хотела увековечить Лорда в биографии своего авторства?       – Да сдался он ей! – рассмеялся Абраксас. – Дорогуша, не суди по себе, она всё-таки Сенмэцу, а не Малфой была по крови.       – Тогда зачем?       – Потому что любила меня, даже если я любил и её, и Тома Риддла.       – Кого? – не понял сын, хмурясь.       – Том Марволо Риддл, – охотно пояснил мужчина, не без удовольствия наблюдая за лицом сына. – Лорд Волдеморт и, по совместительству, мой однокурсник. Твой крёстный, между прочим.       – Почему я об этом не знал?! – Люциус гневно ударил палочкой по столу. – Он был моим крёстным?! Вы вместе учились?!       Некоторое время Абраксас молчал, не зная, что ему ответить.       – Мы дружили, милый. Он был моим другом. Мы все дружили: Нотты, Розье, который старший, Мальсибер, Долохов, Пиритс... В первый же школьный день Том украл у нас несколько личных вещей – дурацкие побрякушки, но мы его совершенно по-маггловски побили, потому что не собирались терпеть в своей комнате воров. Хе-хе. Потом к нам Лестрейндж прибился, Эйвери и Вальбурга Блэк. Так и начались Пожиратели смерти.       Сын потрясённо покачал головой.       – Он же выглядит, как... Я думал, он старше тебя!       – Да-да, я как раз хотел к этому перейти... Понимаешь, в шестнадцать Том Риддл узнал про одну очень-очень тёмную штуку – хоркрукс. Он исследовал это в одиночку, и я бы даже не узнал об этом, если бы не Элиза. Она расспросила Волдеморта, опросила всех наших друзей, сделала выводы и спустя два года нашла ответ в книгах по чёрной магии. Том Риддл попытался расколоть свою душу, чтобы стать бессмертным.       – Как?..       – Прости, у меня болит горло, так что лекцию о способах создания хоркруксов я оставлю на другой раз. Сейчас важнее то, что самый первый его хоркрукс хранится у меня. Элиза хотела, чтобы я вернул его, если с ней или с ним что-то случится.       – Почему? Зачем он тебе? – Люциус испуганно смотрел на отца.       – Я его люблю, – пожал плечами Абраксас. – Глядя на то, что от него осталось, трудно поверить... но он всегда был достоин любви. Даже когда не желал её принять, даже когда сам отталкивал протянутую руку... Только мне больше не семнадцать, мне пятьдесят шесть, и отказа я не потерплю!...       Он закашлялся. Люциус опасливо нацелил на него палочку.       – Ты задумал вернуть его? Теперь, когда всё только-только закончилось?! Ты не должен! Ты не можешь!!! Ты... Я лучше сяду в Азкабан и дам Драко с Циссой шанс на нормальную жизнь, чем позволю опять начать весь этот кошмар!       – Закрой рот, – посоветовал мужчина, недовольно щуря серые глаза. – Мало ли, что подхватишь? Я больше не заинтересован в травле магглов. Я не заинтересован ни в чём, Люц. Я думал, что, может быть, сегодня умру... Мне уже плевать, понимаешь? Просто хочу заполучить своего Риддла обратно. И, если ты думаешь, что шестнадцатилетка доставит тебе проблем, ты не очень-то высоко себя оцениваешь. Хочешь почитать мамины записи?       Люциус молчал довольно долго, прежде, чем встал, забирая у него записную книжку.       – Ты ненормальный... Не знаю, как ты хочешь всё это провернуть, но...       – Это, в конце концов, желание Элизы.       – Манипулятор, – презрительно фыркнул сын.       – От манипулятора слышу. Правда, неумелого и эмоционального. Кажется, ты в бабушку. И почему Нотты всегда истерички?..       – Блэки хуже, – слабо усмехнулся сын. – Даже их воспитание накладывает свой след... Нарцисса тут что-нибудь разнесёт, если узнает, что ты затеял.       – Не узнает. Я ухожу.       – Куда?!..       Глаза сына испуганно расширились, и он встревоженно обхватил палочку обеими руками. Пальцы у него дрожали. Абраксас подозвал его жестом, а затем, поднявшись из кресла, ласково погладил сына по светлой макушке. Люциус молчал, не сопротивляясь, только недоверчиво вжимая голову в плечи и продолжая мелко дрожать, неловко прижимаясь к отцовскому плечу. Он был нежным и хрупким, ужасно похожим на свою мать и ещё таким юным... Оставлять его одного было большой жестокостью, но его маленькому светлому змеёнышу пора было покинуть защищавшую его скорлупу.       – Я хочу оставить этот дом тебе и твоей сестре. Надеюсь, когда-нибудь, это станет домом Драко. Когда всех, кого смогут, арестуют, тут будет славно, – Малфой-старший грустно усмехнулся, прижимая дрожащего Люциуса к себе. – Прости, что превратил наш дом в притон... Не позволяй этому повториться, ладно?       – Угу... – слабо ответил, утыкаясь носом в его рубашку, сын.       – Я заберу дневник Тома и попробую вернуть его. Мы придумаем, где жить, чтобы никогда не возвращаться в Британию... Короче, для нашего маленького неуютного сообщества мы оба будем мертвы, и это будет лучшее, что мы оба можем сделать во благо волшебного мира. Я больше не появлюсь в твоей жизни, Нарцисса как-нибудь уж присмотрит за тобой, а Драко всё равно меня не запомнит в таком возрасте.       – Отец...       – Всё будет хорошо, Люциус.       – Прощайте, отец.       Люциус снова крепко обнял его, на мгновение зарываясь носом в его пижаму. Потом, хмурясь, протянул ему палочку.       – Возвращаю. У меня есть своя.       – Уверен? Я могу найти другого мастера...       – Забирай, пока я не передумал!       Абраксас кивнул, беря в руки палочку и чувствуя, как та отзывается привычным теплом в его пальцах.       – Скучала... – ласково проворковал он. – Спасибо, сын.       – Угу. Мамины записи тоже заберёшь?       – Оставь себе. Я помню их наизусть.       Люциус кивнул и, постояв немного, взял и протянул отцу потрёпанную чёрную книжку.       – Сделай так, чтобы эта дрянь больше не появлялась в моём доме, – улыбнулся он.       – Обязательно.       – Угу, спасибо... – сын, вдруг, смутился настолько, что покраснел. – Пап, раз уж ты уходишь навсегда... Я хочу разделить с тобой один секрет.       Абраксас удивлённо посмотрел на него.       – Конечно. Я слушаю.       – Папа... Je t'aime. И я не собираюсь объясняться.       Люциус замер, прижимая к груди записную книжку и глядя в пол. Его щёки полыхали румянцем, а длинные ресницы дрожали. Он взволнованно дышал и, кажется, готов был свалиться в обморок.       – Я думал, ты умрёшь, и этот секрет умрёт вместе с тобой... Но раз собираешься жить – пусть эти чувства мучают не только меня, – сын поднял пылающий взгляд на отца. – Живи и страдай!       – Как скажешь, – Абраксас тихо рассмеялся, подходя к нему и обнимая за плечи.       Люциус сжался, зажмурился... и старший Малфой с нежностью коснулся его губ своими, навсегда запечатывая в своём сердце его тайну.       – Я тебя тоже, – негромко шепнул он. – Прощай.       – П-прощай... отец.       Сын отступил, неловко касаясь пальцами побелевших губ, а потом, спохватившись, обеспокоенно оглянулся на мужчину.       – Подожди, а что я скажу аврорам, соседям и твоим коллегам, если ты исчезнешь? А твоё здоровье?! Па-ап?..       Абраксас беспечно улыбнулся, пожимая плечами, и, как был в пижаме, аппарировал прочь из поместья.

***

      Долги нужно отдавать. Абраксас хорошо понимал это, обнимая худенькую и поседевшую за один вечер Вальбургу. Она плакала, пыталась швыряться проклятиями без палочки, хваталась за выпивку и даже швырялась тарелками в любимого домовика, который виновато подставлялся под её удары, пытаясь хоть как-то утешить хозяйку.       – Альба, достаточно, – отбирая пятый стакан огневиски, строго сказал Абраксас. – Реджи обязательно вернётся. Ну, или окажется с братом в Азкабане. Мы обязательно добьёмся для них слушания, они выйдут... Слышишь меня? Пара месяцев... ну, может, полгода, и они будут дома. Альба...       Вальбурга его почти не слышала, завывая от горя и утыкаясь мокрым лицом в его плечо. На нём был костюм её мужа – единственная одежда в доме Блэков, которая ему подошла. Наверное, запах кого-то родного успокаивал её... Температура медленно росла.       – Альба, хорошая, дай я только себе воды возьму и можешь лезть обратно на ручки... Не хочешь? Мерлин, ты такая Блэк... Ну хорошо, хорошо, потом возьму...       К среде Блэк немного успокоилась. Противоречивые слухи, обрывками долетавшие до них, наконец-то сложились во внятную историю: Сириус Блэк, которому было велено оберегать дом Поттеров, одних из самых активных противников Лорда, предал своих друзей, сняв с дома защиту. Тёмный лорд отправился к своим врагам, чтобы навсегда угомонить их, и убил всю семью, одного за другим. Последним из живых в доме был ребёнок Поттеров, Гарри. Лорд, не желая оставлять в живых даже младенца, кинул в него убивающим заклинанием, однако то, почему-то, ударило по нему самому, да с такой силой, что дом едва не рухнул.       Сириус Блэк, дожидавшийся Лорда у дома, попытался сбежать, но взрыв привлёк внимание соседей и их общего с Поттерами друга, Питера Петтигрю. Петтигрю попытался остановить Сириуса, но тот выскочил на людную улицу, в надежде, что там его не станут преследовать. Питер, видя большое количество магглов, устроил суматоху, позвав местную полицию – должно быть, надеялся, что Блэк не станет колдовать при магглах, а те задержат его до прибытия авроров, но Сириус достал палочку и взорвал целую улицу. Гражданские, маггловские полицейские и Петтигрю погибли на месте. Судя по всему, взрыв оглушил и самого Сириуса, поскольку тот оставил попытки скрыться, и оставался на месте до самого прибытия авроров.       Соседи Поттеров, тем временем, нашли в обломках дома ребёнка. Они передали его прибывшим на место членам Ордена, и с тех пор о Гарри Поттере, мальчике, пережившем Убивающее заклинание, ничего не было слышно уже трое суток. Самого Сириуса Блэка отправили в Азкабан без судебного процесса – ходили слухи, что он повредился рассудком. Прочих последователей Тёмного лорда продолжали отлавливать по всей стране. Многие сдавались сами. Кто-то продолжал устраивать терракты, но их планировали отловить не позднее пятницы... Правда всё это слабо утешало бедную Вальбургу.       – Ну, Альба, милая, я же болею... – взмолился Малфой, когда Блэк снова полезла рыдать к нему на руки. – Кричер, принесёшь хозяйке чаю? Послаще, ладно?       Кричер, обычно скептически относящийся к чужим указаниям, убежал в кухню и вскоре вернулся с большой чашкой. Бережно вложив её в трясущиеся руки Блэк, он неуклюже поклонился.       – Кричер может попробовать... вытащить Сириуса из тюрьмы... – негромко произнёс он.       – Не болтай ерунду! – Вальбурга быстро высморкалась в платок, протянутый Абраксасом. – Тебя схватят. Малфой прав, попробуем добиться суда. Если мой сын сошёл с ума... можно попробовать перевести его в лечебницу святого Мунго. Лучше иди к Лестрейнджам и найди Реджа.       Домовик задрожал, будто ему приказали проглотить несколько кухонных ножей, а потом быстро испарился в воздухе. Абраксас поцеловал подругу в щёку.       – Всё хорошо, сейчас он приведёт Регулуса. А Сириус... вылечим, как-нибудь. Если что, в Америке, говорят, хорошие врачи.       – Это всё из-за его мерзких друзей! – прорычала Вальбурга. – Он такой подавленный был в последнее время!.. Я уверена, это всё из-за них...       Абраксас решил не напоминать ей, что подавленным её сын был от того, что его выгнала из дома сама Вальбурга, и только сочувственно похлопал её по спине.       – Допивай чай, и я налью ещё. С бренди.       – У-у...       Женщина сделала глоток, и тут раздался стук в дверь. Она поперхнулась, мгновенно вскочила на ноги и кинулась в прихожую. Абраксас только покачал головой, накладывая на себя чары невидимости – встречаться с возможными аврорами или «сочувствующими» соседями миссис Блэк он не хотел.       Однако в гостиную, будто порывистый ветер, влетела Беллатрикс. Абраксас много раз видел её в гостях у дочери, которой та приходилась, по сути, старшей сестрой, – гордая красивая женщина, такая же эффектная и громкая, как Вальбурга в её возрасте, но с мягкими щёчками и печальными тяжёлыми веками, выдающими в ней породу самых лучших гробовщиков во всей Магической Британии – Розье. Сейчас, впрочем, девушка выглядела так, будто за ней до самых дверей гналась Смерть с косой: бледная, растрёпанная и зарёванная. Вальбурга торопливо зашла в комнату следом.       – Белла! Что это значит? Что случилось? Регулус с вами?       – Мама! – Беллатрикс схватила тётю за плечи. – Мама, я... я его вернула! Вернула! Ты понимаешь?! Я идиотка!!!       Вальбурга дала обезумевшей от страха племяннице пощёчину и указала на стул.       – Сядь. Рассказывай. Спину прямо – ты же Блэк! Пришла в себя?       Девушка заскулила, потирая щёку, но на стул села прямо. Вальбурга, минуту назад сходившая с ума точно так же, деловито упёрла руки в бока.       – Я вас внимательно слушаю, юная леди. Абраксас, Моргана тебя заавадь, Малфой, куда ты подевался?!       – Я тут! – снимая с себя чары и заставляя девушку подпрыгнуть на стуле, отозвался мужчина. – Простите, не хотел пугать.       Беллатрикс обхватила плечи руками.       – Это всё чаша... Это из-за неё...       – Проговаривай звуки чётче, – потребовала Вальбурга. – Или ты решила позавтракать своим языком?       Командирский голос над ухом помог девушке окончательно прийти в себя. Она вздохнула, выпрямилась и, прикрыв глаза, совсем как Айвин, брат её матери, прежде чем зачитать надгробную речь, заговорила:       – Неделю назад Лорд доверил мне дорогую ему вещь. Это... это большая ценность, чаша самой Хельги Хаффлпафф. Он сказал, что я должна сберечь её любой ценой, и я решила, что у меня дома она будет в безопасности... Но Лорд пал, и мы с мужья... мужем были в таком горе! Я решила отнести чашу в Гринготс – там она будет в полной безопасности, думала я... Мы собирались выяснить, что случилось на самом деле, собирались допросить кого-нибудь из Ордена...       Её взгляд начал пустеть, и Вальбурга требовательно покашляла в кулачок. Беллатрикс вздрогнула, будто просыпаясь.       – Д-да, продолжаю. Я шла в банк, но эта чаша... Она сама выскочила из сумки. Вы понимаете? Из моей сумки! И тут какой-то мужчина решил её помочь поднять. А я... А в меня как бес вселился – позвала его в бар пить. Мы сидели и говорили о Лорде, о чаше... Мерлин, я ему её почти насильно втюхала! Он ушёл с ней, и я поняла, что просто выкинула то, что меня просили беречь! Кинулась искать – нет его! Это было во вторник...       Она вздохнула и, взяв со стола стакан, опустошила его в один глоток. Абраксас только вздохнул.       – В тот день мы никуда не пошли, – продолжила девушка. – Сидели дома, думали, что теперь делать. И тут Раби предположил, что бармен мог его знать. Кинулись к бармену, тот рассказал всё, что знал, и мы отправились к мерзавцу домой. И знаете что? Дверь была открыта, на пороге валялся труп какой-то женщины. В гостиной было ещё три – старуха и какие-то дети. Мелкие, даже пол не разобрать. И все четверо – в мясо...       Она помолчала, глядя куда-то вперёд, будто всё ещё видя те искромсанные останки.       – Я сказала мальчикам, что это странно. Пока мы общались в баре, тот мерзавец рассказывал о семье и... трудно было поверить, что после всего, что он о них говорил, он мог бы сделать нечто подобное. Руди предположил, что это мог быть кто-то из наших, и мы пошли наверх, чтобы проверить... Лучше бы ничего не делали, если честно. Лучше бы мы развернулись и пошли домой. Но я надеялась, что, если этого идиота убили, то хотя бы чашу никто не забрал. На лестнице мы нашли ещё мужчину. Тоже мёртвого. Обошли, по следам крови поняли, в какую комнату идти... Чёртов псих сидел и забивал молотком домовика, когда мы вошли. Вокруг было ещё штуки четыре, все были мертвы. И, наверное, я бы сказала ему: «Йоу, твоё дело, я просто за чашей, которая стоит справа от тебя, так что дай её мне, и я пойду отсюда», но он вдруг упал... И тогда я увидела Его.       Её глаза стали такими огромными, что, казалось, вот-вот вывалятся и покатятся по полу. Абраксас наколдовал в пустой стакан ещё воды, и Белла немедленно опустошила его.       – Я не видела его сразу, клянусь! Он будто с тенью сливался всё это время. А потом стал таким... живым?! Это был мой Лорд! Он был живым! Раби и Руди тут же склонились перед ним, да и я хотела... Я не знаю, как я поняла, что это не совсем он. Он меня будто... не узнал? Он и выглядел как-то... иначе, что ли? Мне показалось, он начал поднимать палочку... Я не знаю, я просто схватила мужей и аппарировала домой. Мы оставили там и чашу, и кусок ноги Руди... Хорошо, не его целиком. Я не знаю, может ли Лорд найти нас у нас дома, но я не знаю, что делать! Раби пока с мужем, пытаемся хоть немного залечить его, Барти помогает, но я не готова ему объяснять, что случилось... Мерлин, – она подняла на тётку пустой взгляд. Голос её упал до сиплого шёпота. – Это... это меньше часа назад случилось! Мерлин-Мерлин-Мерлин...       – Редж с вами? – прерывая её стенания, строго спросила Вальбурга.       Беллатрикс, замолчав, удивлённо посмотрела на неё.       – А он не дома? – с искренним удивлением спросила она. – Он же уже полгода не ходит на собрания. Не в обиду ему, но мы решили, что он струсил...       – Полгода?!?       Абраксас оттащил женщину раньше, чем та успела вцепиться в волосы племяннице. Невразумительные вопли, сводящиеся к тому, что они все охуели, потеряли её мальчика, довели второго её мальчика и теперь заслуживают страшной кары, загнали бедную исцарапанную Беллатрикс в кухню под раковину.       – Мама!! – взвизгнула девушка, закрываясь руками от Вальбурги, пытающейся вцепиться в неё, несмотря на то, что Малфой был выше и сильнее. – Мы не «теряли» Реджа! Он сам перестал к нам ходить! И при чём тут вообще Сириус?! Мы сами вообще ничего не понимаем!!!       – Вы!.. – Вальбурга ткнула в племянницу пальцем. – Вы, Пожиратели дерьма, вы затащили Сириуса к себе! Вы виноваты, что у него сдали нервы!       – Да никакой Сириус не Пожиратель!!! – рявкнула Белла. – Жалкое гриффиндорское отродье, предатель мерзкий, которого к нам примешивают! Свинья! Это всё Питер!       – Питер?!       – Это он следил для нас за Поттерами! Это он снял защиту! А Сириус его прикончил! И, чёрт, лучше бы ему прийти в себя и рассказать всё, как было, потому что из-за того, что он ничего не рассказывает, этого выродка примешивают к нам... Ай!!!       Абраксас закашлялся, на мгновение ослабляя хватку, но этого хватило, чтобы Вальбурга сцапала пятернёй длинные волосы Беллатрикс и тут же намотала на кулак. Девушка закричала, пытаясь высвободиться.       – Мама! Мама, не надо!!!       – Этот «выродок» – мой сын, ты, лестрейнджская шлю...       – Диффиндио!       Широкая прядь волос отделилась от густой гривы Беллы, и Вальбурга, потеряв равновесие, шлёпнулась на задницу прямо посреди кухни. Абраксас убрал палочку в рукав и протянул девушке руку, вытаскивая её из-под раковины.       – Прости эту дуру, она не со зла.       – З-знаю... – испуганно косясь на тётю, кивнула девушка.       – Водички?       Он отвёл Беллу в гостиную, налил ей воды и достал из буфета коробку конфет. Велев есть их и ни о чём не тревожиться, он вернулся на кухню. Вальбурга сидела, глядя в пустоту, и Малфой осторожно опустился на колени рядом с ней.       – Ну, он хотя бы герой, а не предатель, – похлопал её по плечу Абраксас. – Можешь гордиться, Альб.       – Да, герой, – передразнила его женщина. – Он просто свихнувшийся мальчишка. А в Азкабане ещё больше свихнётся...       Альба говорила спокойно, продолжая держать прядь волос Беллы в руке.       – Абри, заавадь меня, пожалуйста.       – Извини, милая, на Непростительных министерское табу, – позволяя подруге снова уткнуться в него, вздохнул Абраксас.       Спустя какое-то время Блэк успокоилась, и он усадил обеих женщин в гостиной на диван рядом друг с другом. Обе молчали, пустыми глазами глядя в чашки с кофе, который он сварил для них.       – Белла, то, что ты рассказала, очень и очень важно, – мягко сказал Малфой. – Ты говоришь, тот человек не стал бы убивать свою семью? Ну, пока не получил от тебя чашу?       – Ну... не так, – Беллатрикс поёжилась. – Честно, так даже Раби редко делает. Того мужика наверху как будто об ступеньки окровавленной рожей протащили, блядь!       – Выбирай выражения, – отстранённо сделала замечание Вальбурга.       – Ладно. Тот мистер был проволочен окровавленным лицом по каждой ступеньке. Лучше, мам? Правда?!?       – Помолчи, от тебя голова болит.       Абраксас жестом заставил обеих замолкнуть.       – Я думаю, эта чаша – предмет, участвовавший в одном очень тёмном ритуале, – произнёс он. – Беллатрикс, это правда наш Лорд. Только более молодая его версия, с вами, судя по всему, не знакомая. Я не думаю, что он станет искать вас. Я думаю, он сам сейчас пытается понять, что произошло...       – Тогда ему нужна помощь! – с готовностью отозвалась девушка.       – Исключено.       – Но мистер Малфой!..       – Беллатрикс, у меня есть ещё один похожий предмет, с помощью которого я хотел вернуть его... Но ты вернула его раньше. Элиза писала, что в тот период он был особенно недоверчивым, вспыльчивым и небезопасным. Даже он сам вспоминал то время не самыми хорошими словами. Ты хочешь вернуть то, что он сам ненавидит и боится?       – Не знаю... Н-нет...       – Умница. Теперь скажи, когда он отдавал тебе чашу, он не отдавал кому-нибудь что-нибудь ещё?       Беллатрикс задумалась, грея узкие ладони о стенки чашки.       – Вообще-то, да... Он собрал нас всех у себя. Малфоя, меня, Розье, Нотта, Снейпа... Сказал, что это большая тайна. Он отдал какую-то книжку Малфою, потом тот вышел из комнаты, и он вручил мне чашу. Мне тоже пришлось выйти, так что я не знаю, что досталось остальным. А последним вышел этот мерзкий полукровка! Не понимаю, отчего Лорд был так несправедлив... Снейп знает про всех нас, а мы все про него – ничего! Мерзавец...       Абраксас задумался. Получалось, что Тёмный лорд раздал пять хоркруксов – значило ли это, что их столько и было?..       – Хорошо, надеюсь, остальные спрятали свои артефакты успешнее, чем ты. Я верну настоящего Лорда, а того, кого он сам же считает «ложной копией», убью. Идёт?       Беллатрикс нахмурилась. Некоторое время она что-то обдумывала.       – А вы сможете вернуть нашего Лорда, мистер Малфой?       – Смогу, – улыбнулся Абраксас и тут же зашёлся кашлем. – Если не сдохну раньше...       Девушка испуганно встрепенулась.       – Что с вами?       – Драконья оспа... По крайней мере, очень похоже. Правда, это какая-то незаразная форма, я такой в детстве два года проболел. Может, и не оспа вовсе, в таком случае, но врачи только руками разводят. Только ты всё равно совсем уж близко не подходи.       – Вы плохо выглядите, мистер Малфой... – судя по опущенному взгляду, кровь предков подсказывала ей, что пора было сколачивать новенький гробик. – Вы пьёте лекарства?       – Нет. Если честно, до недавнего времени я не планировал выздоравливать.       Вальбурга швырнула в него пустой чашкой. Та пролетела мимо.       – Ай!!!       Абраксас обернулся и увидел Кричера, стоящего над осколками. Тот испуганно зажал себе рот. В вытаращенных, похожих на бильярдные шары, глазах застыл ужас.       – Кричер! – вскинулась Вальбурга. – Как давно ты здесь?!       – Только что, хозяйка...       – Правду, Кричер!       – Д-два ч-часа...       Домовик затрясся и заплакал. Блэк мрачно уставилась на него.       – Кричер, я разве не просила тебя сходить за Регулусом?       – Ег-го т-там не было, х-хозяйка...       – И почему ты не сказал мне сразу?       – Т-тут б-был п-погром...       – И ты не отправился искать Реджа где-то ещё?       – Н-нет...       – Радуйся, что Круцио под табу. Я сильно разочарована, Кричер. Вон с глаз!       Домовик испарился. Как показалось Абраксасу, с долей облегчения во взгляде. Вальбурга воинственно фыркнула.       – Абри, ты ещё промышляешь порчей?       – Ты про мои болезни, которые я рассылаю соседям, которые меня раздражают? – усмехнулся мужчина. – Промышлял бы, ты не расплывалась бы перед моими глазами, Альба.       – Разрешаю проклясть Кричера. Помучается пусть. Заслужил...       Блэк очень ценила Кричера. Этот домовик был ей таким же родным, какими для некоторых людей бывали псы или коты, но боль из-за невозможности найти сына была сильнее любой привязанности.       – Хорошо... – с сомнением протянул Абраксас. – Но ты понимаешь, что мы неделю-две от него толку не добьёмся? Он не сможет не то, что Реджа искать – с постели встать. Уверена, что надо?       – Надо! – отрезала Блэк, отворачиваясь.       – А мне домой надо... – тихо попросила Беллатрикс. – Руди... Надо узнать, что с ним. Мама, мы можем пойти к вам?       – Исключено. Я твоих идиотов на порог не пущу. Без них – сколько угодно.       – Мам... – Белла умоляюще подняла глаза на тётю, но та молчала.       – Я провожу вас, миссис Лестрейндж, – вызвался Абраксас.       Они вышли на улицу, и девушка, достав из кармана сигареты, немедленно затянулась одной.       – Маме – ни слова, – предупредила она. – С дохлого маггла взяла. Вкусные, заразы...       – Беллатрикс, мне нужна твоя помощь.       – Мистер Малфой?       – Ты же Блэк? Позови Кричера сюда.       – Зачем?       – Его надо допросить.       Белла помялась. Малфой мягко приобнял её за плечо.       – Он может знать, где твой брат.       Девушка кивнула, глядя в сторону.       – Мне тоже так кажется. Поэтому и не... не надо, может быть?..       Для каждого Блэка утрата члена семьи всегда была трагедией. Трагедией, по сравнению с которой боль всех магглов, которых запытали Беллатрикс с мужем и его братом, была сущим пустяком.       – Ты не хочешь узнать, если он вдруг умер?       – Да... Кричер бы сказал маме, если бы нашёл его, верно? Брат или умер, или не хочет, чтобы его нашли... Я надеюсь на второе, но...       – Белла, я тоже надеюсь на второе. Но твоя тётя с ума сойдёт без Регулуса. Если он скрывается, и Кричер приволочит его сюда силой, мы сможем всё решить: он наверняка знать не знает, что грозит его брату, если он в бегах, но он может помочь успокоить свою маму. И... я понимаю Реджа – если он сделал что-то, в глазах Блэков, недопустимое, с него стащат шкуру живьём.       – Ага... – Беллатрикс потрогала отстриженную прядь.       – Но я могу его защитить от гнева Альбы, – Абраксас улыбнулся. – Поверь, она любит вас всех до одури, пошвыряется проклятиями – и остынет. Регулусу ничего не грозит. Я уверен, что он скрывается: что ещё с ним могло случиться полгода назад? Он сильный маг, умный мальчик... Наверное, расхотел быть Пожирателем, а маме на глаза показаться страшно. Кричер, наверное, ходил к нему, получил приказ ничего не говорить, вот и трясётся, потому что боится огорчать хозяйку.       Беллатрикс кивнула с куда большей уверенностью.       – Вы правы. Не такой он дурак, чтобы расшибиться где-нибудь. Сидит в какой-нибудь хижине, консервы маггловские доедает... Кричер! Эй, Кричер!       Домовик возник перед ней. Был вечер, и людей на улице было совсем немного, да и те в потёмках приняли бы домовика, скорее, за маленькую собачку, чем за волшебное существо. Вид у Кричера был испуганный.       – Тащи сюда Реджа, – потребовала Беллатрикс. – Потому что я не боюсь сесть в Азкабан за Круциатус.       – Юная хозяйка, я не знаю, где он... – виновато пропищал домовик.       – Знаешь, Кричер. Не ври.       – Я не... Это правда, хозяйка. Вы можете меня запытать, но я не хочу, чтобы это навредило вам.       Беллатрикс присела перед ним на корточки.       – Хорошо. Будем говорить с тобой вот так, – она вынула из кармана платок и протянула домовику. – Где Регулус?       Кричер отшатнулся от платка, как бес от ладана. В огромных глазищах заблестели слёзы.       – У-у... Утонул... – проскулил он.       – Утонул?! – рявкнула Беллатрикс так, что домовик чуть не упал. – В смысле, утонул?! Что ты мелешь, он отлично плавает! Тебе надоело служить Блэкам? Ладно...       Кричер с трудом увернулся от платка.       – Мёртвые... Кричер был там, они затаскивают под воду и не отпускают! Хозяин... у... утонул...       Абраксас погладил заплаканного домовика между ушей.       – Не плачь, а то ты как малыш Добби, – улыбнулся он. – Мёртвые, говоришь? А где эта вода?       – В п-пещере...       – В пещере... Там ещё море, да?       – Ну, в-вода с-солёная...       Беллатрикс угрожающе занесла над домовиком платок.       – Редж мёртв, говоришь?! Ах ты скотина...       – Спокойно, девочка, – прервал её Абраксас. – Спокойно. Что Регулус там делал?       – У-у...       – Отвечай! На! Его! Вопросы!!! – рявкнула Беллатрикс. Сейчас она была точной копией своей тётушки.       Домовик помялся, а затем, запинаясь и всхлипывая, рассказал, что Тёмный лорд взял его у Регулуса «на прокат», чтобы спрятать в пещере какой-то медальон, а потом бросил умирать. Но, благодаря приказу хозяина, Кричер спасся. Регулус, узнав об этом, отправился за медальоном, забрал его, заменив подделкой, и велел никому из семьи об этом не рассказывать. Пока он рассказывал о том, как его хозяина тащили под воду мёртвые, Белла мрачно выдирала из платка нитки, глядя куда-то в уличную темноту.       – Кричер даже под пытками никому не сказал бы... – закончил рассказ домовик. – Но мистер Малфой – не член семьи Блэк...       – Повезло, – сплюнула Беллатрикс. – Повезло Реджу – я бы его своими руками задушила, если бы узнала. Что за медальон хоть?       – Кричер не знает! Кричер хотел его уничтожить, как ему велели, но не мог делать это дома. Кричер боялся, что хозяйке будет плохо и пропадал надолго, чтобы она не тревожила себя вопросами... Какой-то человек сказал, что знает, как уничтожить медальон! Он взял его в руки и тут же аппарировал. Кричер был возмущён! Но Кричера позвала хозяйка, и он вернулся. Кричер пытался найти того человека позже, но Кричер его не чувствует больше...       Абраксас снова погладил домовика между ушек.       – Ты молодец. Ты сделал всё правильно.       – Кричер не против забрать болезнь мистера Малфоя... Только ничего не говорите хозяйке.       – Тело принеси, – хмуро сказала Беллатрикс. – Мне плевать, как. Принеси тело, и я возьму на себя все объяснения.       Кричер задрожал.       – Да, юная хозяйка...       – Ты не выполнил его последнюю просьбу, так что это – хорошее наказание для тебя. Если не найдёшь... оставайся там, пока не утонешь.       Домовик растворился в воздухе. Беллатрикс потянулась за следующей сигаретой.       – Я не права, мистер Малфой?       – Ты в своём праве, Беллатрикс. Твоё право мучить слугу только потому, что тебе больно.       Девушка поморщилась.       – Мне от этого легче.       – Конечно. Но, если он утонет, через год-полтора боль всё равно тебя нагонит.       – Потру на тёрке магглов. Делов-то!       Мужчина покачал головой. Девушка медленно курила, глядя куда-то в ночь.       – Но даже если мне будет больно всю жизнь – это ведь тоже хорошее наказание? Я его сестра, мне нужно было проследить за ним.       – Кричер тоже виноват?       – Если утонет, быстро отмучается. Почти завидую.       Они ждали довольно долго. Пачка сигарет подошла к концу, и Беллатрикс, смяв коробочку, швырнула её в урну.       – Не вернулся. Прости, Реджи, не придётся нам тебя нормально похоронить... Ну, хоть домовика в качестве плюшевой игрушки возьми. Всё веселей на том свете-то.       Её голос звучал тихо и сипло. Абраксас положил ей руку на плечо, и девушка посмотрела на него, неловко улыбаясь.       – Спасибо, в принципе. Вы правда помогли. Пойду к Руди, он, наверное, волнуется...       – Конечно, волнуется.       – Надо попробовать маму убедить хотя бы Барти тут спрятать. Он мне почти как сын.       – А свою маму чего не попросишь?       – Им не до того. Дядя чуть не вешаться собрался после всего... Теперь всей семьёй ему мозги на место прикручивают.       – Эх... Айвин всегда был поспешным, – вспоминая вечно сосредоточенного, и торопливого друга в больших прямоугольных очках, усмехнулся мужчина и тут же добавил: – И очень драматичным.       – И тупым, – надулась Беллтарисса. – Короче, только Барти там не хватало. Ему уход и присмотр нужен.       – Опять кошмары?       – Кошмары, тики, глюки... Едет крыша. Но, как сказал Раби: «Съезжает с катушек – значит, Блэк». Так что отвоюю тут местечко для сыны-корзины. До свидания. Мама там, наверное, по потолку уже бегает – успокойте её как-нибудь. И... извините, что не на кого опять болезнь переложить.       Абраксас махнул рукой, пустяки, мол, и снова закашлялся. Беллатрикс развернулась, направляясь в сгущающуюся ночь.       – Эй, Белла! Только в Лютный переулок не ходите!       – А?.. Почему?       – Просто не ходите! Ладно?       – Ладно...       Она исчезла с громким хлопком, и тут же из ниоткуда вынырнул Кричер. В руках у него было нечто, похожее на огромную куколку, замотанную в шёлковый, но очень грязный кокон. Сам Кричер выглядел грязным ничуть не меньше.       – Юная хозяйка! Юная хозяйка?..       – Она ушла, – сообщил Абраксас. – Это... Регулус?..       Домовик кивнул, всхлипнув. С его лохмотьев ручьями стекала грязная вода. Мужчина подошёл ближе, неуверенно касаясь кокона, и тут же всё понял.       – Мерлин, он и правда сделал кокон... Какой идиот!       – Можно сделать зелье, которое погрузит того, кто влезет туда и выпьет из чаши, в кокон.       – В кокон? – поднял брови Риддл. – На что мне это? Инфери надо что-то кушать.       – Чтобы узнать, зачем он туда влез, – терпеливо объяснила Элиза. – Так ты сможешь лучше узнать о своих врагах, разве нет?       – Не думаю, что выпутаться из кокона так уж сложно.       – Да нет же. Это образно. Что-то, что остановит его время и жизненные процессы до тех пор, пока ты придёшь и допросишь его. А потом бросишь к инфери. Разве тебе не интересно знать их планы? Мне вот очень интересно.       Риддл помолчал, глядя на дрова в камине.       – Вот так мыслят Рейвенкло... Мне нравится. Другие и не подумали бы об этом. Ты опасно-умная, Элиз.       – Есть такое. Но обижать тебя у меня интереса нет. Поэтому я на твоей стороне, а не на чужой. И так будет, пока мне не надоест. Так что развлекай меня! – рассмеялась девушка, показывая Лорду язык.       Тот вынул палочку и, направив её вверх, вызвал сноп разноцветных искр.       – Салют славной жёнушке Абраксаса.       Элиза рассмеялась, и Малфой, насмешливо глядя на кутающегося в плащ друга, приобнял жену.       – Не бойся, Том, мы тебя не оставим.       Тёмный лорд доброжелательно фыркнул, отворачиваясь. Впервые за долгие месяцы он и не пытался спорить...       – Кричер! – Абраксас чуть не обнял домовика. – Всё в порядке, не реви! Жив твой хозяин!       – Ж-жив?.. – домовик растерянно поднял острую заплаканную мордочку на волшебника.       – Жив! Так, понесли в дом, только осторожно.       Как и сказала Беллатрикс, Вальбурга не находила себе места: когда Абраксас и Кричер внесли в гостиную кокон, женщина молотила кочергой по выставленным в ряд кофейным чашечками. Шмяк! – Хрусть! – и к новой чашке. Услышав шаги, она обернулась, занося кочергу над головой.       – Ты где пропадал?!       – Я только Беллу проводить вышел...       – До самого дома, что ли?! Кричер, я кому сказала – вон? И что это за грязная дрянь?!?       – Альба, это... м-м...       – Хозяин Регулус! – заявил домовик.       Кочерга воткнулась в ковёр прямо перед ним.