Грёзы

      В очередной раз они повздорили. Похоже, сочетание теневой адептки и алчущего крови садового инструмента было если не токсичным, то уж, как минимум, обоюдно нервотрёпным. Так было почти всегда — хладнокровная жница предпочитала атаковать врагов внезапно, после чего не менее стремительно покидать поле брани — горячекровный даркин же эту точку зрения ни на йоту не разделял. В лучших традициях названного старшего брата Атрокса Рааст приходил в настоящий восторг, упиваясь боем, кромсая оппонентов направо и налево. Но пока падший был заложником своего же клинка, последнее слово оставалось за Каине, которая из раза в раз игнорировала яростные приказы даркина о продолжении потасовки. Что и говорить, командование теневой девчонки порядком раздражало Рааста. После многовекового заточения теперь между его страстью к кровопролитию и её утолением стояла несносная малявка с силой духа крепче, чем хотелось бы. В этот момент он недобрым словом поминал Варуса — тому удалось захомутать аж двух не слишком умных смертных за раз. Раасту и Атроксу повезло не настолько сильно, а про Наафири в этом вопросе вообще было лучше не заикаться.       Лишившись своего бессмертного тела, едва ли не единственной отрадой даркина стали многочисленные планы мести за перенесённые муки заточения. Раз за разом он прокручивал в голове участь каждого, кто был хоть на толику причастен к событиям того дня, когда над бывшими вознёсшимися была совершена жестокая расправа. Оставшиеся жители Рунтерры были следующими на очереди — первородная даркиновская тяга к разрушениям не могла и не собиралась их щадить. Коротая собственное заточение, падший с непомерной педантичностью перебирал и дорабатывал красочные планы расплаты. Потом в его неординарном житье-бытье появилась одна черновласка, и после вскрытия того факта, что проклятие древнего оружия так просто не способно сломить её, высокомерная зараза заняла причитающееся ей место в калейдоскопе даркиновских планов. Изначально участь её не сильно отличалась от сотен других человеческих болванок, но потом её роль в раастовой постановке претерпела существенные изменения. Теневая жница была несносна, это факт, но некоторые взгляды на жизнь к сожалению или к счастью Рааста (по правде говоря, тут он сам ещё для себя не решил) совпадали с таковым у полудемона с более регулярной периодичностью, чем хотелось бы.       Скрепя сердце, от которого, возможно, осталось только название, даркин вынужден был признать, что его новая владелица взяла в руки клинок отнюдь не вчера — её боевое мастерство действительно было на уровне. Правда, эта особа по каким-то непонятным причинам не признавала никакую броню, шла в бой налегке и в любой момент могла его (к большому неудовольствию Рааста) покинуть без особых потерь. Жажда вражеской крови тоже была далеко не чужда сумеречной жнице, и в такие моменты даркин с превеликим удовольствием делил с ней неописуемый экстаз расправы над противниками. В остальном у них, разумеется, общего было не слишком много: Рааст в какой-то момент получил нечеловеческую мощь, вскоре обернувшуюся худшим проклятием; Каине до своего появления в рядах ноксианской армии вспомнить ничего не могла, как не старалась.       Что ж, теперь падший мог прекрасно пронаблюдать, как изменилась Рунтерра, пока полудемон был запрятан осторожными таргонцами чёрт знает где, затем веками пребывал заточённым в хладном металле. Потом — цепкие пальцы тщеславной девчонки, ныне таскавшей его за собой повсюду в тщетных попытках понять и подчинить себе древнюю силу, сочившуюся из проклятого оружия. Временами жница скиталась по Ионии, следуя указкам главы небезызвестного Ордена, пока чуть менее неподвижный, чем в минувшие эры, даркин имел возможность в полной мере рассмотреть дивный новый мир, надолго забывший о падших, Бездне и, знаете, прочих апокалиптических неприятностях. Даром что на самом видном месте у демонической косы красовалось налитое кровью око.       Было бы наивно полагать, что Зед преминул бы при надобности послать свою ученицу в места, не слишком славившиеся высокой нравственностью, проще говоря, в печально известные районы красных фонарей для ликвидации пары кучек особо наглых ноксианцев, желающих поразвлечься в перерывах между дебошами. Рааст никогда не был фанатом подобных мест, хотя про себя и отметил, что искусство продажной любви со времён шуримского рассвета шагнуло далеко вперёд. Одеяния тамошних работниц, кажется, смогли немного заинтересовать даже помешанного на крови полудемона. Но не на безликих жрицах страсти, нет. Зачем ему какие-то дамы для плотских утех, когда каждый день рядом с ним под боком тоже находилась девчонка с полусхожими взглядами на бытие, лицо которой он хотя бы запомнил? Так в разуме даркина из бездыханного тела с многочисленными следами мучительной кончины Каине превратилась сначала просто в мёртвую соплячку с перерезанным горлом, а затем и вовсе её смерть пропала как часть обязательной программы. В своих мыслях Раасту казалось куда более потешным переодевать жницу в одежду искусительниц всех мастей, замеченных на просторах Ионии. Пускай на Каине подобное смотрелось весьма несуразно ввиду отсутствия типично женских изгибов, всё равно вид теневой адептки в чём-то помимо повседневного одеяния ему весьма нравился. Жница не особо стремилась радовать ни собственный, ни даркиновский ни чей-либо ещё взгляд, оттого особенно остро хотелось представить Каине в более нестандартных образах.       Несмотря на очень нехарактерный для теневой адептки внешний вид, её поведение даже в грёзах оставалось прежним. Даркину не нужна была безвольная кукла в рюшечках. Куда интереснее было периодически напоминать жнице её место, словно усмешкой самой судьбы над высокомерной малолеткой. Хотя в отличие от иных своих врагов, участь Каине была ещё относительно милосердной; из-за определённой солидарности с бледнолицей девчонкой, регулярно окропляющей лезвие его косы свежей кровью да пылающей жаждой истребления каждого подлого ноксианца на ионийских землях (впрочем, Раасту не то что бы было важно — кого, где и за что рубить). Узнав жницу поближе, даркин уже не мог с чистой совестью уготовить ей место в будущем в качестве, допустим, собственной подставки для ног он рассматривал небезызвестного Пантеона-Атрея, пылающего самой праведной неприязнью к падшим; а ковриком для ног у двери в его идеальном мире служила бы та розоволосая гиперактивная мерзавка, к которой по непонятной никому причине так преисполнилась благодарностью Наафири.       Частично раздетая, частично разодетая в ионийские шелка жница по выстроенной Раастом иерархии находилась чуть повыше, чем вышеупомянутые супостаты. Наверное, в этом амплуа Каине очень подошёл бы чёрный кожаный ошейник, за который даркин всегда мог потянуть, если б захотел посмотреть в отчаянные чужие глаза, чтобы при этом бывшая теневая адептка не смогла отвернуться, как бы ни захотела. Её крепкая воинская шея точно не переломится напополам от подобного, чего нельзя было сказать о той мелкой звёздной посланнице. Хотя даже тело, тренированное годами, всё ещё оставалось хрупкой человеческой оболочкой. Иногда Рааст смутно вспомнила свою песчаную и солнечную родину. Шуримские женщины имели прекарсную бронзово-шоколадную кожу; эта же девка была бледной, как поганка, и характером не сильно лучше этого несчастного гриба.       Привычка регулярно заплетать волосы в этот раз сыграла бы ей на руку: иначе не слишком терпеливый Рааст солидно проредил бы её смоляную копну волос собственными массивными конечностями по своей же невнимательности к таким мелочам жизни. На удивление, он бы даже не растерзал свою спутницу на разнокалиберные стейки, даже не исполосовал бы тело смертной глубокими и не очень кровоточащими царапинами. Кажется, эра заточения словно прошла для него даром — контролировать свою силу он не разучился, да и не похоже, чтобы после долгожданного освобождения кровавая пелена затуманила его взор. Ведь временами жница великодушно шла навстречу даркину, сетовавшему, дескать, бедный полудемон непомерно соскучился по запаху крови оппонентов, причём необязательно своих. Демоническая коса без дела у дуэлянтки не стояла — Каине не боялась замарать бледные ручки. Он весьма оценил эту её черту характера, так что кое-где он сумеет спокойно поубавить свои садистские желания так же, как временами шла ему навстречу и эта ледышка. Разве что он не отказал бы себе в удовольствии одним из даркиновских когтей, словно кончиком ножа, проскользнуть по чужой обнажённой коже, слегка царапая её. Превращать смертную жницу в красно-белое кровоточащее подобие зебры всё ещё не входило в планы Рааста, но некогда связавшись с запретными знаниями гемомантии, жажда алой жидкости хотя бы в самом минимальном количестве тоже стала его верной спутницей.       А Орден Тени? Ну, можно было и сохранить жизнь этой разношёрстной кучке изгоев общества, если главной жемчужине его своеобразной коллекции трофеев так будет угодно.