Да придёт царствие

      Целый месяц он не разговаривал с Мун Чжо.       Чон У всё ещё был зол на него. Вместо того, чтобы дать ему пространство, Мун Чжо продолжал каждый день слоняться рядом. Оправдываясь, что вышел прогуляться, как Святой Отец.       — Чувак, ты в последнее время частенько видишься со Святым Отцом», — сказал Хен Сок, поставив поднос и усевшись напротив Чон У.       Он цокнул языком, разглядывая недовольное лицо Чон У, затем наклонился и тихо произнёс:       — Ты ведь все ещё помнишь Джиын, да?       Конечно, помнил. Чон У подумал, что этот тип, наверное, опять затеял какую-то странную аферу.       — Говорят, что Джиын встречалась с каким-то парнем на улице. Среди ночи она собрала вещи и сбежала с ним.       — Что?       — Мой дядя слышал это прямо из уст матушки Шин. Ошибки быть не может.       Но в своём письме Джиын рассказывала, что ей не разрешали выходить наружу, и она даже не знала, что там. Место где она жила было почти что миниатюрным Эдемским садом. Как она вообще могла встретить кого-то на улице?       — Откуда твой дядя знает?       — Он каждый день приносит туда мясо, рыбу и овощи. В тот раз он не увидел, чтобы Джиын выходила за продуктами и спросил где она.       — Почему ты раньше не сказал, что это твой дядя этим занимается?       Хен Сок опешил, застигнутый врасплох внезапным упрёком.       Если бы он знал, что дядя Хен Сока каждый день встречается с Джиын, он бы не стал связываться с этим надоедливым типом Мун Чжо.       — Кто же знал, что тебе понадобится мой дядя! Он часто доставляет подарки и для Святого Отца. Ты что, пытаешься что-то отправить?       Вот оно как.       Чон У вздохнул, чувствуя, как всё больше раздражается от упоминания Святого Отца.

***

      Хен Сок пригласил его поиграть в футбол. Чон У объяснил, что устал и у него нет желания играть. В последнее время он часто чувствовал себя опустошенным, хотя целый день ничего не делал.       Чон У подумал, что это могло быть связано с тем, что он плохо спал ночью.       Рано утром он просыпался, чтобы сходить в туалет. Каждый раз ему удавалось помочиться немного, хотя он и пил мало.       Раздражённый Чон У бросил камень в Хен Сока и велел ему убираться прочь.       Позже у него началась рвота.       Сначала Чон У пытался успокоить дыхание, чтобы подавить тошноту.       Однако когда Дык-Чон поставил перед ним тарелку супа из морских водорослей, он понял, что больше не может терпеть.       Он выбежал на улицу. Его сильно стошнило.       Конечно, ничего, кроме нескольких глотков кислой воды, не вышло, так как он ещё не завтракал.       Дык-Чон, Дык-Со и Хен Сок смотрели ему вслед. Их лица побледнели.

***

      Днём Тётушка выволокла Чон У к рыбному пруду и ударила его по щеке.       Резкий звук эхом разнёсся в тихом воздухе.       Чон У держался за щеку, растерянный и напуганный, не зная, что он на этот раз сделал не так.       Голос Ом был низким и напряжённым. Он чувствовал, как в ней пылает гнев.       Чон У всегда боялся, когда она с ним так разговаривала.       — Чей это?       — Чей что?       Он понятия не имел, что она имеет в виду.       — Чьего ребёнка ты носишь?       Чон У потерял дар речи. Тётушка сказала, что у него в животе ребёнок. Когда придёт время, ребёнок появится на свет.       У него не было партнёра, а заниматься сексом до брака — грех.       Он не только совершил его, но и оскорбил само присутствие Бога. Такие люди будут наказаны и навсегда изгнаны из Эдема.       — Чон У-я, — Тётушка схватила его тонкие плечи. Её собственные руки неосознанно дрожали.       — Быть изгнанным отсюда ≠ быть отосланным. Это означает исчезнуть.       Ом рассказала, что было много таких детей, как он, но ни один не был наказан. Все они были стёрты из списков жителей. Никто их не упоминал, никто не помнил об их существовании. Как будто они никогда не рождались.       Чон У был в ужасе. Он не знал, что делать и мог только плакать.       Тётушка крепко обняла его, нежно поглаживая его спину.       — Всё в порядке, не плачь. Я помогу тебе.

***

      Тётя приказала рассказать об этом Мун Чжо.       Чон У не хотел этого делать, однако резкий взгляд быстро заставил его замолчать. Он возмутился: с чего она решила, что он не сможет сохранить этого ребёнка в тайне? Это была его ответственность. Коль он решил скрыть её, то какое это имело отношение к Мун Чжо?       Но Чон У никогда не осмеливался перечить взрослым.       Вечером он договорился встретиться с Мун Чжо в их обычном месте.       — Милый.       Мун Чжо похоже думал, что Чон У простил его: чужое лицо сияло от радостной улыбки. Чон У же хотел ударить его в глаз.       Он подавил свой гнев, резко заговорив:       — Я беременный.       Между ними повисло тишина.       По дороге сюда Чон У уже представлял себе несколько реакций Мун Чжо. Тот мог задуматься, а мог и ухмыльнуться ужасающей улыбкой, и сказать что-то извращенное, что даже шестнадцатилетний Чон У не смог бы себе представить.       Но ни одно из предположений Чон У не сбылось.       — Ух ты! — Мун Чжо подпрыгнул от восторга, словно ребенок.       Чон У смотрел на него в полном недоумении. Он что, с ума сошел? Чон У сегодня днем был так напуган, что чуть не заплакал.       — Я не хотел тебя видеть, но Тётушка велела мне сообщить тебе.       Лицо Мун Чжо потемнело.       — Тётушка сказала, что никто не должен узнать. Ты должен мне помочь.       — Я всегда рядом с тобой, милый.       Чон У сначала не поверил ему, но искренность в словах Мун Чжо заставила его задуматься. Он так и не смог до конца понять свои поступки.       Иногда он тосковал по нему с невыносимой силой — хотел обнять, поцеловать, заниматься сексом так, чтобы день и ночь теряли всякий смысл.       В другие моменты он презирал его — ненавидел с какой убедительностью тот играл роль Святого Отца. Ненавидел скрытые намёки в его словах, которые не позволяли понять — ложь это или правда.       Как и сейчас, Мун Чжо стоял напротив света, будто сам Сатана ждал его у врат ада.       Он не желал ступать в этот ад.

***

      Мун Чжо был самым лживым человеком, которого Чон У встречал за всю свою жизнь.       Всегда рядом с ним? Придурок. Да какой там! Он не видел его больше двух недель.       Утренняя тошнота лишь усиливалась. Это был уже пятый раз за одно только утро.       Он пытался прерывисто дышать. Чон У был слишком слаб, чтобы подняться и ему повезло, что Тётушка оказалась рядом.       — Я так устал..       — Держись. Через несколько дней станет легче.       — Я больше не выдержу…       Святая Мать вернулась. Тётушка Ом предупредила, что если та узнает, никто не сможет предсказать, что его ждёт дальше.       Он пытался пережить этот день, а потом в слезах прибежал к Тётушке, умоляя избавиться от ребёнка. В глубине души Чон У никогда и не желал вынашивать этого ребёнка. Ом велела ему говорить тише, опасаясь, что Дык-Со услышит и начнёт распространять слухи. Но он не мог унять плач, как бы она не старалась его успокоить.       — Милый.       Неожиданно появился Мун Чжо. Чон У замолчал, как только увидел его. Он вытер слёзы с лица, выглядя жалко.       Он не хотел, чтобы тот видел его слезы. Он не хотел выделять слабым перед этим человеком.

***

      — Милый, — Мун Чжо снова позвал его.       С самого начала он всегда называл его так. Когда-то его голос вытаскивал его из кошмаров, а сейчас — наоборот.       — Заткнись.       Тот засмеялся.       Чон У сидел на краю кровати, слегка сгорбившись. Он положил руку на свой плоский живот.       Там и правда ребёнок? Он ничего не чувствовал.       Мун Чжо опустился перед ним на колени. Вся его фигура была скрыта тенью, только глаза мерцали странным светом.       Он обхватил его маленькие руки своими большими.       — Ещё немного, — умолял голос Мун Чжо. — Потом мы покинем это место. Втроём.

***

      Тётушка не солгала Чон У и его тошнило гораздо меньше, чем раньше.       Поскольку он мало ел, его тело стало ещё более хрупким. Живот не увеличися, лишь неприятно давил, когда он садился или наклонялся.       В последнее время Мун Чжо приходил к нему каждый день.       Чон У спросил:       — Она тебя не подозревает?       — Ки-хёк там, — ответил Мун Чжо.       Они поцеловались.       В таком состоянии он не решался встречаться с Хен Соком или навещать мать. Чон У оставался с Ом, чтобы она могла и работать, и присматривать за ним.

      

      Мун Чжо знал, что ему скучно, поэтому он взял много вещей для него.       Сначала были книги. Несвященные. Мун Чжо сказал, что это вещи, принесённые им из внешнего мира.       Чон У был удивлён написанным внутри, хотя некоторые места он не до конца понял. Однако прочитав всё, он наконец осознал, почему Мун Чжо дал ему эту книгу.       Мун Чжо сказал, что это место не рай, а всего лишь крошечная Океания.       Чон У вдруг вспомнил ту ночь трёхлетней давности, когда Мун Чжо хотел вывести его на улицу, но он отказался. Он так привык к жизни в клетке, что не хотел никуда идти.       — Значит, я Джулия, а ты Уинстон?       — Нет. Мы не такие.

***

      Мун Чжо дал ему ещё несколько вещей. Чон У узнал их — это были CD-диски, которые он видел ранее в Священном Дворце.       Он вставил один в устройство, намного меньшее, чем старое. Достаточно маленькое, чтобы уместиться в его руках.       Мун Чжо выдохнул:       — Это называется плеер, — он аккуратно вставил странные проводные наушники в уши Чон У.       — Видишь? С этим только ты сможешь услышать. Никто другой не узнает, что ты слушаешь.       Звук донёсся только до его ушей — звуки, которых он никогда раньше не слышал. Звуки из мира за пределами этих стен.       Но вместо страха он ощутил прилив радости.       Мун Чжо попросил дать ему послушать.       Чон У посмотрел на него, потом вынул один наушник и протянул ему.       Оба рассмеялись.       Вспоминая это позже, Чон У считал, что это был самый счастливый момент в его жизни.